Сладость

Чонгук решил забрать его у ворот здания университета. Обычно он старался не появляться на месте учёбы Ку: они договорились, что Чонгук будет как можно меньше вмешиваться в его учебную жизнь, и Чонгук держал своё слово. Произошло это ещё до того, как его омега полностью принял метку – тяжелый для них обоих период, но для Ку в особенности. Его детка так страдала, и в какой-то момент Чонгук решил, что некоторые уступки и договорённости помогут Ку разобраться в своём изменившемся статусе и принять его. Уговор не лезть в его образование без надобности был одним из них, и хотя технически занятия Ку успели закончиться, он всё ещё был частью студенческой жизни, когда пересекал территорию университета и о чём-то оживлённо беседовал со своими знакомыми – или же они были друзьями? В любом случае Чонгука, припарковавшего машину недалеко от выхода с территории, он пока не заметил, так что тот пользовался шансом. Он следил за тем, как его омега о чём-то щебечет с Ким Тэхёном – бета, двадцать три года, самая обыкновенная по проверкам семья, в преступной деятельности не замечен – и улыбается, наклоняясь к нему, держа одну руку на лямке своего рюкзака. Ку никогда не улыбался так широко и открыто рядом с Чонгуком. Не то чтобы он не улыбался вообще – просто улыбки его были другого плана, более спокойные, более… сдержанные? После принятия метки Ку являл Чонгуку ту обнажённую сторону себя, которую не доводилось видеть никому – он отдавался целиком, Чонгук чувствовал это и всецело отдавался своей паре в ответ. Однако Ку был достаточно сдержан в проявлении других своих эмоций. Метка поменяла его – а может это были обстоятельства её получения, – и Ку начал закрываться от Чонгука. Омега был послушным и кротким, но одновременно тихим и до ужаса робким, словно до сих пор опасался своего альфу. Словно не чувствовал себя полностью в безопасности с ним. Чонгук давал омеге возможность освоиться со своим новым статусом, но к тому же пытался показать небольшими жестами, что бояться было нечего. Чон Чонгук всегда хорошо заботился о том, что ему принадлежит. И всё же, глядя на расслабленное, улыбчивое лицо омеги, Чонгук впервые задался вопросом: а был ли Ку счастлив рядом с ним? В этот момент идущий по другую сторону от Ку бета – Чон Хосок, двадцать пять лет, единственный и оберегаемый отпрыск зажиточной семьи, что была связана с Кимами через некоторые договоренности – заметил Чонгука и что-то воскликнул громким голосом. Они до сих пор были достаточно далеко, и Чонгук не разобрал слов, но то, как резко Ку повернул голову и вмиг нашёл его взглядом, невозможно было не заметить. Улыбка сползла с его лица, на смену ей пришло выражение напускного спокойствия, за которым Чонгук как на ладони видел тревогу и страх. Чонгук не смог удержать нейтральное выражение лица, мрачнея. Конечно, Ку подумал, что что-то было не так, обычно Чонгук не вторгался в его учебное пространство и предоставлял ему в этом полную свободу. Наверное, стоило забрать Ку из дома, но приехать сюда было удобнее, и Чонгук, отвлечённый пришедшей ему в голову идеей, не захотел ждать. Сейчас, видя, как заспешил к нему Ку, опустив голову и сильнее сжимая лямку рюкзака, Чонгук жалел о собственной оплошности. Ему не хотелось тревожить омегу. За приближением Ку наблюдали несколько других студентов, а тот будто чувствовал на себе чужие взгляды, вжимал голову в плечи и старался как можно быстрее пересечь просторный, выходящий к высоким воротам двор. Если Чонгук привык к чужому вниманию и даже ждал его, такова уж была реальность тех, кто принадлежал клану Кимов, то Ку очевидно всеми силами старался его избежать. Его метка и чокер, а также стоящий у дорогой машины и терпеливо ожидающий Чонгук мешали намерению не выделяться: Ку отличался от других студентов, и те это прекрасно видели. Приблизившись на достаточное расстояние, Ку вскинул на Чонгука взгляд широко открытых глаз и быстро, словно уже страшась ответа, спросил: – Что случилось? – Ничего, – отозвался Чонгук, желая сгладить линии встревоженного внимания, исказившие лицо его омеги. Ку смотрел на него, ожидая продолжения. Он явно думал, что за внезапным прибытием Чонгука к воротам его университета должно было стоять что-то ещё. Чонгук достал руки из карманов пальто и потянулся к омеге, ощущая его напряжение как своё собственное. Ку дёрнулся, когда руки Чонгука легли ему на предплечья, но позволил притянуть себя ближе и оказался в крепких объятиях своего альфы. – Все же смотрят, – сдавленно пискнул Ку и сжался от смущения. Чонгук едва не издал умилённое урчание. – Пусть смотрят, – отозвался он, ведя ласковым прикосновением по спине Ку. Чонгук уткнулся носом куда-то ему в ухо и всё-таки кратко заурчал – так, чтобы мог услышать только его омега. Ку незамедлительно начал расслабляться у него в руках. – Прости, детка, не хотел волновать, – тихо сказал Чонгук. – Просто хотел забрать тебя, отсюда было легче, но мне не стоило объявляться без предупреждения. – Забрать? – повторил Ку, голос у него подозрительно дрогнул. – Хотел съездить с тобой кое-куда, ничего такого, – пояснил он. Ку подался назад, Чонгук позволил ему отстраниться, хотя всё ещё придерживал в слабом полуобъятье. Омега вскинул на него как всегда полный эмоций взгляд и осторожно спросил: – Значит я могу продолжать… учиться? Чонгук нахмурился. – А почему бы не мог? Омега опустил взгляд и нервно дёрнул завязку на своей лёгкой куртке. – Я… М-метка… – начал он, запнувшись и явно теряясь в словах. Он продолжал дёргать несчастную завязку, опустив голову, и когда Чонгук уже открыл рот, чтобы задать вопрос, недалеко от них раздалось решительное: – Куки, ты в порядке? Чонгук вскинул взгляд на того, кто посмел вмешаться в их с омегой беседу, и обнаружил стоящего в нескольких шагах от них Ким Тэхёна на пару с Чон Хосоком. По крайней мере они остановились на почтительном расстоянии, хотя взгляд, что кидал в его сторону Тэхён, уж точно не был уважительным. Что за дерзкий бета! Чонгук недобро прищурился, но тут Ку, развернувшись в его руках, глянул в сторону двух бет и поспешно забормотал: – Да, конечно, я – да. Чонгук волен был простить им вмешательство и бестактный вопрос – естественно Ку был в полном порядке в руках своего альфы, а если и нет, то это было дело в первую очередь его альфы и уж никак не мимо проходящих бет. Однако эти двое были дороги Ку в каком-то отношении, и Чонгук мог позволить себе проявить к ним снисхождение. Ким Тэхён сверлил его таким взглядом, будто из них двоих это он оказывал Чонгуку снисхождение, а ещё будто желал придушить его при первой представившейся возможности. Чонгук знал этот взгляд, привык становиться его мишенью, но в этот раз в происходящем имелась дополнительная переменная. Его омега, его пара. Тяжёлый взгляд Тэхёна альфа Чонгука воспринимал как вызов. Чонгук внутреннее ощерился и крепче сжал руку на талии Ку, заявляя своё право. Ким Тэхён открыл рот, глядя ему прямо в глаза, и тут Ку вдруг сказал: – Тэ, поделишься со мной заметками по сегодняшней лекции? Я так много отвлекался сегодня, мог пропустить что-то важное. Тэхён перевёл на него взгляд, отрываясь от Чонгука, и давящая плита напряжения над ними слегка приподнялась. Его умная детка вмешалась вовремя. – Хорошо, скину тебе сегодня, – ответил бета и выдал натянутую улыбку, адресованную Ку. – Узнали всё, что хотели? – мягким, вкрадчивым и угрожающим тоном поинтересовался в этот момент Чонгук. Голос его скатился на тон ниже обычного из-за охватившего его альфу напряжения, а слова заставили обоих бет вздрогнуть, хотя Тэхён попытался скрыть свою непроизвольную реакцию. Такой же безголовый, как и бесстрашный, бета вновь не мигая уставился на него. Самоубийца что ли, лениво подумалось Чонгуку, и он притянул Ку ближе к себе, чтобы уткнуться носом в шею омеги. Тот понял всё верно и поднял подбородок, позволяя Чонгуку кратко себя обнюхать. Моё, без слов заявлял Чонгук, лаская перед всеми присутствующими беззащитно выставленное горло. Твоё, подтверждал Ку, ни на миг не отстраняющийся, выражающий ему подчинение. Через несколько мгновений Чонгук оторвался от обнюхивания, которое приносило глубокое чувство удовлетворения ему и его альфе. Он перевёл на застывших бет выжидательный взгляд полуприкрытых глаз. Тэхён глядел теперь на Ку, который медленно опустил подбородок и наверняка растерянно моргал, укутанный запахом своего альфы. Создавалось ощущение, что Тэхён едва удерживался от того, чтобы не выплюнуть что-то оскорбительное и резкое в адрес Чонгука, и альфа внутри него подобрался в радостном предвкушении охоты. Он позволил бы этому бете выговорить душу, окатить Чонгука скопившейся на дне глубоких глаз ненавистью, чтобы затем методично и последовательно уничтожить Ким Тэхёна и всё, что ним связано. Стоило этому бете лишь слово сказать в сторону Ку, заявить на него какие-то права или выставить себя кандидатом в соперники – и Чонгук загрызёт его насмерть не раздумывая. Уже когда Чонгук думал, что Тэхён выдаст всё, что было у него на душе и тем самым наведёт на себя уничтожающую ярость, которой славился клан Кимов, – в этот самый момент открыл рот молчавший до того Чон Хосок. – Да, простите, что прервали вас, господин Чон, мы пойдём, – протараторил тот и поклонился, после чего ухватил Тэхёна под локоть и резво потащил прочь. Чонгук хмыкнул, выпрямляясь, проследил за удаляющимися бетами цепким взглядом. Тэхён попытался что-то сказать Хосоку, а тот сердито – и испуганно – зашипел на него, призывая к молчанию. Чонгук вновь хмыкнул. Интересные экземпляры. – Можем ехать? – задал он больше риторический вопрос, потому что Ку до сих пор находился под эффектом от обнюхивания и не мог полностью осознать слова Чонгука или отреагировать на них. Чонгук скользнул рукой с талии Ку на его предплечье, развернул и повёл к машине. Омега послушно последовал за ним. – У Чон Хосока есть мозги, – задумчиво проговорил Чонгук и добавил более раздражённо: – В отличие от второго твоего друга. Больше, чем пререкания и неподчинение его воле, Чонгук не любил когда посягали на то, что принадлежит ему. Ким Тэхён, было очевидно, намеревался сделать обе эти вещи, и только вмешательство Ку и второй беты спасло его от весьма незавидной участи. Чонгук открыл перед Ку дверь и усадил на заднее сиденье, после чего забрался в машину сам и дал указание водителю. Они тронулись в сторону места назначения, вокруг начали проплывать дома, вывески и яркие оранжевые с жёлтым листья на постепенно увядающих деревьях. Лишь спустя несколько минут молчаливой поездки Ку решился заговорить снова. – Тэхён, он – он неплохой, – сказал он тихо, комкая руки у себя на коленях. С ослабевшим эффектом от помечания омега вновь начал нервничать, а судя по его словам это было вызвано прошедшим разговором с бетами. – Не сомневаюсь, – ухмыльнулся Чонгук. – Но если бы он начал заявлять на тебя права, я бы его убил. Это была простая констатация факта, но Ку дёрнулся рядом с ним словно от удара, развернулся к Чонгуку и глянул на него широко распахнутыми в ужасе глазами. – Он – он никогда бы не – не сделал такого, м-мы друзья, только друзья, – залепетал Ку, пытаясь наверное оправдать своего друга в глазах Чонгука. Чонгук же был не дурак и увидел уже всё, что ему было нужно, только волновать этим свою крошечную омегу не хотел. – Выглядел он не очень дружелюбно, – поделился Чонгук наиболее объективной и наименее осуждающей вещью, которую мог о Ким Тэхёне сказать. – Он не хотел, он просто… – поспешно начал Ку и умолк так резко, что это привлекло внимание Чонгука. Он повернулся к омеге и повторил: – Просто? – Просто волнуется за меня, – выговорил Ку таким тоном, словно это было что-то, чего Чонгуку знать не стоило. Руки омеги были сцеплены до побелевших костяшек, и он не встречался с Чонгуком взглядом. – А ему стоит? – спросил Чонгук, чуть склоняя голову набок, не спуская с Ку вычисляющего взгляда. – Я – я не… Теперь Ку выглядел расстроенным и испуганным, с этим Чонгук мириться не собирался. Он потянулся к омеге, а тот вскинул на Чонгука повлажневший взгляд, дрогнул, но не отстранился, подчиняясь. Чонгук притянул его ближе, заставил перелезть к себе на колени и уткнул лицом в шею, как всегда делал, когда его омега был расстроен. Ку кратко задрожал и расслабился в его руках, хотя дыхание оставалось неровным и судорожным – предвестник скорых слёз. – Ну-ну, моя детка, – заворковал Чонгук ему на ухо. – Что тебя так расстроило? Не пугайся, милый, хороший, маленький. – Н-не трогайте Тэхёна, альфа, – тихонько заскулил Ку, вцепившись в пальто Чонгука с каким-то острым отчаянием. В Чонгуке глубоко отозвалась установленная связь: он всегда чувствовал свою пару, когда та ощущала сильные эмоции. – Не буду конечно. Если он не будет провоцировать меня, – отозвался Чонгук, мягко поглаживая Ку по волосам, пропуская пальцы через пряди. – Спасибо, альфа, спасибо, он не будет. И пожалуйста – пожалуйста не запрещайте мне учиться, – добавил Ку сбившимся от подкативших слёз голосом. – Почему бы я стал запрещать тебе? – недоумённо отозвался Чонгук, не понимая, откуда у Ку вообще взялся этот страх. Ку выдал первый сдавленный, судорожный всхлип, и Чонгук крепче прижал его к себе, начиная мурчать. Снова всё пошло не так – почему это случалось настолько часто в последнее время? – Зайка, почему ты плачешь? – спросил Чонгук как можно мягче. Даже если ситуация развивалась не так, как он предполагал, ему нужно было успокоить Ку, добраться до причины его расстройства. – Я – я дум-мал, метка – вы захотите… – Тут Ку вдохнул, будто набираясь храбрости, и выпалил на одном дыхании: – Я думал, что теперь, когда она – она у меня есть, вы не захотите отпускать м-меня никуда. Даже на учёбу. Пару мгновений Чонгук переваривал сказанное. Потом он вздохнул, взял мокрое лицо омеги в свои ладони и заставил его поднять взгляд. – Во-первых, мы с тобой на «ты», помнишь? – сказал он спокойно, но лицо Ку всё равно исказилось, и он забормотал испуганное: – Простите – прости – я не – я забыл… – Тихо-тихо, детка, ш-ш, ну что ты, – тихо и ласково бормотал Чонгук, стирая следы слёз на щеках омеги, но они продолжали течь из мокрых глаз со слипшимися ресницами. Ку взирал на него с бессловесной, но прекрасно различимой мольбой. – Ты ведь знаешь, что я не сделаю тебе больно, тогда почему ведёшь себя так? Ку всхлипнул, его лицо сложилось в такое искреннее, страдающее и беззащитное выражение, что сердце Чонгука пропустило удар, а потом заныло. Его бедная крошечная прелесть была так напугана. – Теперь с меткой альфа может… – начал Ку, справившись с эмоциями, и продолжил: – Я принадлежу альфе, альфа может делать – делать что угодно, но я – я хочу учиться, я не хочу сидеть взаперти, пожалуйста, не заставляйте меня, не запирайте, я – пожалуйста, альфа, умоляю! В конце речи голос Ку сорвался, и высокое, отчаянное щебетанье вырвалось из его горла, пробралось Чонгуку под кожу, пустило по ней мурашки. Так вот чего эта крошечная прелесть страшилась всё это время. – О, детка, – ещё мягче, чем прежде, сказал Чонгук и погладил мокрую от слёз щёку Ку, которую удерживал ладонью. – Конечно, ты можешь учиться. Я не собираюсь отнимать у тебя твою жизнь. Ты думал, я за этим приехал сегодня? Ку кратко кивнул, его нижняя губа задрожала, а Чонгук отозвался успокаивающим грудным мурчанием. – Я просто решил устроить тебе небольшой сюрприз. Крошка, я не трону то, что ты успел для себя построить, потому что знаю, как для тебя это важно. Я хочу видеть тебя счастливым, Ку. Ку икнул, смерил Чонгука неверящим взглядом, после чего проронил нерешительное: – Правда? Чонгук улыбнулся, поднёс свою руку к шее Ку и едва ощутимо провёл по ней кончиками пальцев. – Можешь убедиться сам. Чувствуешь? Метка должна была подсказать Ку искренность намерений его пары. Омега моргнул пару раз, неверие на его лице стало ещё более ощутимым, чтобы затем смениться такой волной затапливающего облегчения, что его отголосок почувствовал даже Чонгук. – Спасибо, альфа, спасибо, спасибо, – забормотал Ку, вновь начиная всхлипывать, но теперь это были слёзы облегчения, так что Чонгук позволил тому уткнуться ему в грудь и поплакать немного, высвобождая скопившиеся эмоции. Он гладил Ку по голове и тихо урчал, погрузившись в размышления. Ку действительно решил, что с приходом метки Чонгук может в любой момент запереть его, попытаться оставить только себе. Хоть Чонгук и не ожидал этого, всё же он не мог винить Ку за такое предположение, учитывая, что подобная ситуация уже случалась. Ему только было жаль, что они не поговорили об этом раньше, и Ку пришлось вынашивать свои тяжёлые волнения одному, пока те не заставили его согнуться под собственным весом, а затем расплакаться и во всём признаться. С другой стороны, теперь переживания его прелести были разрешены, а значит ничто не мешало им вместе провести время за тем, что приготовил для них Чонгук. Однако сначала нужно было убедиться, что Ку не отреагирует на устроенный сюрприз очередными слезами – его омега находился сейчас в уязвимом состоянии, и Чонгуку стоило быть очень аккуратным. Они подъехали к нужному зданию и припарковались. Тогда только Ку от него отстранился. Лицо у омеги было припухшее и заплаканное, и Чонгук помог ему вытереться сухой салфеткой. После этого Ку окинул взглядом большое современное здание, у которого они остановились. Так как по указанию Чонгука они подъехали не к центральному, а к боковому, неприметному и нейтральному входу, то омега у него в руках наверняка не понимала, куда они приехали и зачем. Чонгук оказался прав в своём предположении, потому что в следующее мгновение Ку повернул голову и заглянул Чонгуку в лицо большими покрасневшими глазами. – Зачем мы здесь? Что это за место? – тихо спросил он. – Я хотел устроить тебе сюрприз, детка, – спокойно отозвался Чонгук. И, если улыбнётся удача, исправить кое-какие ошибки, совершённые в прошлом, но об этом Чонгук решил пока не упоминать. Ни к чему беспокоить омегу, когда они ещё даже в здание не вошли. Ку и так был взволнован ответом Чонгука, это было очевидно по тому, как он заёрзал, нахмурился и опустил взгляд. – Ты можешь отказаться, если хочешь, – сказал Чонгук, успокаивающе сжимая плечи Ку. – Или я могу рассказать тебе мою идею, прежде чем мы зайдём внутрь – правда мне бы хотелось, чтобы ты сам увидел. Но я не буду заставлять тебя делать что-то, если не хочешь. Мы можем уехать в любой момент. Омега поднял на него взгляд и несколько мгновений молча разглядывал его, словно пытался таким образом вычислить намерения. В конце концов лицо Ку приобрело более уверенное выражение, он хлюпнул до сих пор забитым из-за недавнего плача носом и сказал: – Я пойду, я – я хочу довериться альфе. Чонгук умилённо мурлыкнул в ответ и улыбнулся. – Какая же ты прелесть, Ку. Пойдём со мной. Конечно омега смутился даже от такого простого комплимента. Чонгук аккуратно сместил его со своих коленей, они вышли из машины и направились в сторону выполненного в серых и голубых тонах модернистского здания. Ку шёл чуть позади, время от времени нервно дёргал лямку рюкзака, но не отставал. Внутри оказалось просторно и светло, боковой вход вёл мимо стойки регистрации сразу к раздевалкам. У стойки их встретил улыбчивый бета, который поклонился и вежливо поприветствовал их. – Всё устроено, как вы и хотели, господин Чон, помещение освобождено на сегодня, разделительные дорожки убраны, вода конечно же очищена и нагрета до приемлемой температуры, – кратко отрапортовал он, на что Чонгук кивнул: – Благодарю. Можете быть свободны. Бета ещё раз поклонился и поспешил прочь. Чонгук прошёл дальше, запустил растерянного Ку в раздевалку, а сам кивнул сопровождающей их охране, чтобы ещё раз проверили помещение, пока они будут готовиться. Затем он шагнул в раздевалку следом за Ку и прикрыл дверь. Омега стоял посреди просторного помещения и смотрел на Чонгука, периодически кидая взгляд куда-то в сторону, словно отвлекаясь на что-то. Чонгук проследил за ним и обнаружил, что омега смотрел на аккуратно разложенные для них сменные вещи – простые плавки для Чонгука и невероятно милое бикини для Ку. Цвет у бикини был мягкий, зелёный, по тонкой ткани шёл светлый узор, а у топа имелись небольшие, но совершенно очаровательные рюши. Ку окидывал приготовленные вещи таким взглядом, будто они были затаившимся тигром, готовящимся его сожрать. В последний раз, когда они с Чонгуком выбрались на природу поплавать, случилось то, о чём они оба старались не вспоминать. Сейчас Чонгук хотел провести работу над ошибками, но судя по реакции Ку ему следовало хорошо подобрать слова, чтобы убедить омегу и успокоить его. – Ку, послушай меня, – начал он тихо и спокойно. Омега перевёл на него взгляд, после чего дрогнул и отступил на шаг. Глаза у него были широко раскрытые и полные невыраженных эмоций, рот приоткрылся, брови изогнулись – он словно без слов вопрошал, зачем Чонгук это делает, зачем мучает, зачем заставляет вспоминать то, что они оба хотели забыть. Но в этом и было дело. Чтобы хоть в какой-то мере разрешить то, что между ними тогда произошло, нужно было заменить тот опыт, убедить омегу, что в похожей обстановке нет ничего страшного и что Чонгук больше не потеряет контроль, как случилось тогда. – Я – я не понимаю, зачем – зачем? – заговорил Ку, голос его сломался на последнем слове. Он смотрел на Чонгука так, будто не понимал, как тот мог с ним так поступить. – Чтобы показать тебе, что я могу быть другим, – сказал Чонгук, не дрогнув и не отводя глаз. Он говорил чистую правду и знал, что где-то за водоворотом своих эмоций его омега должен был понимать это. – Н-но я не – я же не – я же был хорошим, я был хорошим, – выдал Ку таким жалобным, умоляющим и полным горьких непролитых слёз голосом, что альфа внутри Чонгука жалобно заскулил и прижал уши. Его омега умоляла, его омега всё ещё так боялась своего альфу, свою пару. – Я не собираюсь делать тебе больно, Ку. Я хотел показать тебе, что может быть иначе. Только и всего. Я не причиню тебе никакого вреда. Скажешь слово – и мы уедем отсюда сейчас и никогда больше не вернёмся. Пару мгновений стояла тишина. Ку не сводил с него взгляда, а Чонгук давал ему время, видя, как милое личико омеги теряет дошедшее почти до паники выражение, а из глубоких глаз сглаживается влажный отблеск слёз. – Но зачем тогда – зачем мы сюда приехали? – спросил Ку, нервно сжимая руки, но взгляда от Чонгука не отвёл, будто проверял его, оценивал реакцию. Почему-то именно в этот момент, с направленным на него недоверчивым взглядом своей пары, которая не осмеливалась предоставить себя в его распоряжение несмотря на все заверения, Чонгук осознал, какая большая работа ему предстоит по завоеванию доверия Ку. Следующие слова Чонгук подбирал со всей возможной тщательностью. – Я хотел дать тебе возможность сделать хорошие воспоминания. Здесь, со мной. Ты мне нужен, Ку. – Тут Чонгук шагнул ближе, но Ку не отстранился, не дёрнулся даже и продолжил дарить ему всё своё внимание, не отрывая взгляда. – Ты моя пара, я хочу тебя целиком, всегда хотел. И я могу не только забирать, но и дарить. Я могу подарить тебе очень многое, омега. Позволь мне показать, как хорошо я забочусь о том, что мне принадлежит. Когда Чонгук потянулся к нему, Ку прикрыл глаза, выдыхая, и позволил заключить себя в объятья. Они стояли так некоторое время, позволяя тишине занимать пространство после сказанных слов и выпущенных эмоций. Это ощущалось правильным и дарило спокойствие. Через некоторое время Чонгук отстранился, заглянул Ку в глаза и спросил: – Ты хочешь уйти? Или остаться и попробовать? Ку закусил нижнюю губу, розовую и чуть блестящую, – такое невинное, но пленяющее действие, – потом выпустил её и сказал: – Я хочу попробовать. С альфой. – И добавил совсем тихо: – С тобой. Чонгук широко улыбнулся в ответ. – Тогда давай переоденемся и сполоснёмся.