Перерыв: Бенни Уоттс

Ава ахнула, когда открыла глаза. Она была полностью одета и уложена в постель, когда утро в Нью-Йорке только началось. Девушка попыталась встать, и вместе с этим пришло ощущение, будто её ударили кирпичом по голове. Ава поморщилась, причмокивая губами в попытке избавиться от сухого, несвежего привкуса во рту. Всё, что она сейчас знала, – ей требуется вода, а это значит, что нужно идти на кухню. Ава заставила себя сесть на край кровати, когда острая боль пронзила виски. Она поставила ноги на пол и попыталась подняться. Тут же накатила волна тошноты. Она чувствовала себя дерьмово. Чистое, нефильтрованное дерьмо. И всё это было полностью её виной. Ава винила только себя за то, что выпила слишком много прошлой ночью. Прошлой ночью. Она попыталась вспомнить. «Монте» – да. Потом то, как они пришли в её квартиру. А что было дальше – размытое пятно, которое она просто не могла ухватить. Девушка заставила себя сделать шаг, потом ещё один, и ещё один – и вдруг её нога во что-то врезалась. Ава сразу же потеряла равновесие и упала на пол, успев вовремя вытянуть руки, чтобы хоть как-то смягчить падение. — Господи… — заговорил грубый голос, из-за чего Ава сразу же вытянулась, чтобы посмотреть, во что именно врезалась. Бенни грёбанный Уоттс лежал на её полу, завёрнутый в плед с дивана, подложив под голову подушку. Он схватился рукой за ребро, морщась от боли. — Какого чёрта ты это сделала? — застонал он. — Какого хрена ты на моём полу? — Какого хрена ты пнула меня в ребро? — Почему… — начала Ава, но сухость в горле достигла своего пика. — Подожди. Она поднялась с пола, хватаясь за столешницу, чтобы добраться до раковины. Ава даже не взяла стакан – просто сунула рот под кран и включила воду. После нескольких больших глотков она снова начала чувствовать себя хоть немного нормально. Ава вдохнула и выдохнула, пытаясь унять тошноту, прежде чем повернулась, чтобы осмотреть остальную часть квартиры. В комнате валялись остатки чашек и стаканов, возле проигрывателя стояли открытые виниловые пластинки. Бенни свернулся калачиком рядом с её кроватью, на его лице всё ещё застыло страдальческое выражение. А в центре комнаты… — Это шахматная доска моего отца? — выдохнула Ава, заикаясь. Бенни посмотрел на неё снизу вверх, и в его глазах читалось замешательство. — Ты сама достала её. Мы играли. — Мы играли? — переспросила Ава, отчаянно пытаясь вспомнить, что произошло, но ничего не приходило в голову. — Ты серьёзно не помнишь? — спросил Бенни. Ава хмуро посмотрела на него в ответ. Уоттс поднялся, вытянув руки над головой; его живот был едва виден, когда футболка слегка задралась. Волосы были взъерошены, лицо бледное, глаза стеклянные. Ава не осознавала, что смотрит на него, пока он снова не встретился с ней взглядом. Она тут же сделала вид, что не таращилась, и сонно повернулась к кофейнику. — Ты хочешь кофе? — без особого энтузиазма спросила она. — Да, это было бы здорово, — прохрипел Бенни, топая на кухню, как будто он был малышом, только что проснувшимся после дневного сна. Ава занялась приготовлением кофе, пока её мозг всё ещё был в отключке. Она чувствовала, что находится в сказочном мире – в реальности, которая на самом деле не была реальной, – и присутствие Бенни делало это ощущение ещё сильнее. Ава налила кофе в пустые кружки и подвинула одну из них Бенни, когда тот облокотился на стойку. Он взял кружку, но пить не стал. — Нам нужно поговорить, — сказал Уоттс, отчего её сердце ушло в пятки. Это была та самая фраза, которая никому не нравилась, – независимо от того, были ли они в отношениях или нет. — Ты снова победила меня прошлой ночью. — Ава не знала, что ответить. Вместо этого она потягивала свой кофе, ожидая, когда он продолжит. — Посмотри на меня, — потребовал Бенни, и она немедленно перевела взгляд на него. Он никогда раньше не разговаривал с ней таким тоном. И Ава бы солгала, если бы сказала, что от этого у неё не подскочил адреналин. Парк смотрела ему в глаза, ощущая себя невероятно уязвимой, незащищённой, пойманной в ловушку под каким-то прожектором, неспособной отступить в тень. Бенни прочистил горло: — Ты также победила Хармон. Аве казалось, что она прямо сейчас упала бы в обморок, если бы Бенни Уоттса не было рядом. Самое большое, что она могла выдавить из себя, – это звук, похожий на полувздох, полугудение. Она не могла поверить в то, что это правда. Этого ведь просто не могло быть на самом деле. Единственный способ, который она нашла, чтобы снова заговорить, – это сменить тему разговора. Она подавила своё беспокойство и замешательство и просто пила кофе, заставляя себя говорить о чём-нибудь, о чём угодно другом. — Это не объясняет, почему ты спал на моём полу прошлой ночью. Лицо Бенни смягчилось. Он постучал пальцами по кружке; его глаза метались по всему вокруг, кроме самой Авы. Девушка поняла, что он делал так, когда чувствовал себя неловко или разоблачённым. — После того, что случилось на твоей первой игре, я не хотел, чтобы, когда ты проснулась трезвой и осознала, что натворила, после чего тебя вырвало, ты чувствовала себя одиноко. — Глаза Авы расширились от его слов. Он продолжал постукивать по кружке, после чего наконец посмотрел на неё. — Просто хотел убедиться, что с тобой всё будет в порядке. — Я в порядке, — сказала Ава после паузы, прежде чем прерывисто вздохнуть. Она положила голову на столешницу, и холодная поверхность принесла её голове некоторое облегчение. — Не могу поверить, что я, блять, не помню этого, — в её голосе было больше разочарования и печали, чем она хотела выразить, но забирать слова назад было поздно. Даже представить, что она победила Бет Хармон, казалось неправдоподобным. Но победить её в состоянии алкогольного опьянения, играя на шахматной доске своего отца, на которую она больше месяца не могла даже взглянуть, не говоря уже о том, чтобы взять её в руки и сыграть на ней... Ава была не просто расстроена, она была зла. Она злилась на себя: за то, что чувствует, за то, что больше не знает, кто она, и за то, что с ней происходит. Ава была расстроена тем, что даже не могла вспомнить, как победила двух чемпионов мира. Одного за другим. Это только укрепило её чувство полного беспорядка внутри себя. Она была слишком напугана, чтобы смотреть на грёбаную шахматную доску, слишком пьяна, чтобы помнить, как она играла. Ава сглотнула, когда почувствовала знакомое ощущение тошноты. Она не знала, было ли это из-за того, что ей просто было дерьмово, или, может, из-за чего-то другого, но она наконец сорвалась и позволила одной слезе прорваться – только на этот раз. Она выпала из уголка её глаза, стекая по переносице, пока не капнула на столешницу, разбрызгиваясь со звуком. Всё её тело замерло, когда шатенка почувствовала, как рука Бенни мягко опустилась ей на голову. Ава вдыхала и выдыхала, не осознавая, какое тёплое чувство разливается по её груди. Её ресницы непроизвольно затрепетали, когда он начал нерешительно расчёсывать её волосы своими пальцами, слегка дёргая, если добирался до узла, прежде чем продолжить до самых кончиков, а затем вернуться к макушке. Ава ничего не говорила, не зная, что будет, если она это сделает. Она никогда не чувствовала такой поддержки, такого уровня комфорта и эмоциональной близости – и всё потому, что глупый шахматист в ковбойской шляпе решил провести пальцами по её волосам. И всё потому, что он хотел утешить её. Когда она почувствовала, что её глаза снова наполняются слезами, у неё не было другого выхода, кроме как отстраниться. Бенни убрал руку так, словно её там никогда и не было. Но то, как он смотрел на её лицо, говорило Аве о том, что он помнит то, что делал. Парк сглотнула, внезапно схватив свой кофе и выпив его в два глотка. Она повернулась к нему спиной, поставила кружку в раковину, уперлась руками по обе её стороны и зажмурила глаза. Она была в шоке от того, что только что произошло. Не потому, что это было странно, а потому, что Ава никогда и не подозревала, что так сильно в чём-то нуждается, пока он не положил руку ей на голову. Прошло несколько месяцев с тех пор, как к ней прикасались каким-либо образом – платоническим или сексуальным. И сейчас она была на грани слёз из-за того, что Бенни погладил её по волосам. — Я действительно победила Бет? — тихо выдохнула Ава. Ей просто нужно было услышать это снова, чтобы понять, что это правда. Она повернулась к Бенни уже более спокойной. — Да. Ты это сделала, — сказал он, и в его глазах можно было увидеть облегчение от смены темы. — Думаю, мне нужно сделать это снова, чтобы я могла это запомнить, — добавила Ава. На губах Бенни появилась лёгкая улыбка. Он обошёл стойку, прошёл мимо Авы, чтобы поставить свою кружку в раковину, прежде чем встать перед ней и мягко ткнуть её в грудь. — Это именно то, что я хотел услышать. Ава не тронула шахматную доску, пока Бенни не ушёл. К тому времени уже перевалило за полдень. Он остался ещё на две чашки кофе, обсуждая книги, которые принёс ранее, и справляясь с похмельем. Уоттс сообщил, что Бет вечером уезжает обратно к себе домой, а это означало, что у неё не будет возможности снова сыграть с ней – по крайней мере, в течение нескольких месяцев. — Ты не думала о... я не знаю – турнирах? — выдохнул Бенни, и было видно, что он пытался сделать вид, будто это не имеет для него большего значения. — Это исключено, Бенни, — сказала Ава, пролистывая месячный номер «Шахматного обозрения». — Но почему нет? — добавил он с отчаянием в голосе. — Я мог бы помочь тебе, наставить тебя, может быть… — Этот разговор окончен, — строго сказала Ава, стрельнув в Бенни взглядом. — Я говорю серьёзно. Уоттс нетерпеливо постучал по своей кружке, отводя взгляд от её сурового. Ава проигнорировала его, когда он встал, поставил кружку обратно на кухонную стойку и пошёл надевать куртку. Он повернулся лицом к Аве, натягивая шляпу на голову. — Я передам Бет, что ты попрощалась, — резко выдохнул он. Когда Бенни открыл дверь, Ава встала, желая сказать что-нибудь, что разрядило бы напряжённую обстановку, но у неё не было возможности это сделать, поскольку он захлопнул дверь раньше. Ей удалось положить доску и её фигуры обратно в коробку до того, как она почувствовала тошноту в животе. Не только потому, что это была его доска, но и потому, что разочарованный взгляд Бенни запечатлелся в каждом уголке её сознания. Он был раздражён. И Ава понятия не имела, почему он так относился к тому, что она не хотела профессионально играть в шахматы. Может быть, он был угрюмым, потому что это означало меньше работы для него и для Бет. Возможно, на поле не было никого нового, с кем можно было играть, особенно если учитывать тот факт, что она обыграла двух чемпионов мира подряд – во второй и третьей сыгранных ею партиях. Она взяла коробку с шахматной доской, раздумывая, поставить ли её обратно в шкаф. Странное чувство охватило Аву при мысли о том, что она будет лежать там, в темноте, спрятанная под её другими вещами. Он бы этого не хотел. Он бы хотел, чтобы она видела солнце, даже если бы это означало, что дерево побелеет от света. Ава подошла к окну и положила коробку на подоконник. Шахматной доски не было видно, нет, но она наконец выбралась из тёмного, душного чулана. Это было начало, и Ава знала, что это такое, и это было всё, что имело значение. Её взгляд упал на пустую кружку Бенни на стойке. Девушка нахмурилась, представив, как его беспокойные пальцы постукивают по ней, заставляя кофе плескаться и булькать. Его отсутствие заполнило её квартиру, когда она пошла мыть посуду. Это было ощущение, которого она не ожидала, пока не осознала, сколько времени она проводит рядом с чёртовым Бенни Уоттсом. По крайней мере, несколько раз в неделю, или даже дольше, как в то утро и днём, когда они просто разговаривали, гуляли или, возможно, делали что-то глупое. Ава вспомнила его пальцы, перебирающие её волосы, то, как смягчилось его лицо, когда он рассказал, почему остался. Это было не первый раз, когда она вела себя как дура из-за Бенни. И ей нужно было что-то сделать, чтобы это исправить. Ава помнила об этом, когда на следующей неделе входила в двери Студенческого союза, зная, что шахматный клуб только начал своё собрание. Она завернула за угол и сразу увидела его шляпу. Уоттс стоял у доски спиной к участникам и записывал ходы, в то время как все ловили каждое его слово. Он излагал план игры, перекрещивая стрелки вокруг быстрого наброска чёрно-белой доски. Ава сразу узнала что это... Королевский гамбит. Бенни нравилось играть в Королевский гамбит. Она знала это из его книги и по тому, как он начинал свою первую партию в скоростные шахматы. — Хорошо, — сказал он, бросая мел на пол и почти угрожающе навалившись на стол. — Кто хочет поиграть? — Я хочу, — немедленно отозвалась Ава, входя в комнату. Когда его глаза встретились с её, это почти ужалило – но не так сильно. Это было похоже на момент узнавания, понимания, когда его тёплые глаза пронзили её холодные. Он не смягчил своего угрюмого взгляда и не перестал хмурить брови, но Ава могла увидеть огонь в его зрачках. В них читалось, что он сожалеет о том, что сорвался, сожалеет, что оттолкнул её, но ещё больше – о том, что она сказала «нет». Её извинение приняло форму того, что она села за средний игровой стол напротив тощего первокурсника в очках с толстой оправой, который буквально дрожал. Извинением Авы была сама игра. Доказать ему, что она попытается – может быть, не слишком быстро, – но всё равно добьётся своего. Что она исцеляется… И он помогал.