Перерыв: Бенни Уоттс

— Что ты собираешься делать на День благодарения? — спросил Бенни у Авы, когда они разговаривали по телефону. Было уже поздно, слишком поздно, хотя завтра Аве нужно было рано вставать на занятие в университет, но у них обоих вошло в дурную привычку созваниваться по вечерам. Сначала Парк думала, что это глупо – ведь они буквально жили в пяти кварталах друг от друга. Но со временем стало понятно, что это просто удобнее. Она могла надеть пижаму, выкурить сигарету и писать свои заметки по английскому, пока они болтали по телефону. — Я не праздную День благодарения, — усмехнулась Ава, держа трубку между плечом и щекой, одновременно делая пометки в книге на полу. — Неужели я здесь так долго, что ты забыл, что я не американка? — С твоим акцентом этого никто не забудет, — парировал он. — Хорошо, тогда что ты будешь делать в течение нескольких недель перед Рождеством? — Наверное, утоплю свои печали в глинтвейне и в сотый раз перечитаю «Грозовой перевал». — Ты не поедешь домой? — полюбопытствовал Бенни. Ава замолчала, уронив карандаш, и потянулась за сигаретой. — Я не планировала этого. Почему ты спрашиваешь? Можно было легко представить, какое у него сейчас лицо, пока он дышал в трубку. Это было то самое выражение, к которому Ава привыкла на собраниях шахматного клуба: едва заметный изгиб брови, ухмылка, словно у него был секрет, которым он хотел поделиться. Другими словами, его фирменная улыбка. — Ну, мы с Мэттом обычно ездим на День благодарения к его маме. Иногда остаёмся на Рождество и на Новый год. — Ты приглашаешь меня поехать с вами? — спросила Ава, выдыхая дым. — Это зависит от того, скажешь ты «да» или «нет». Ава обдумывала, какие у неё есть варианты: остаться в своей квартире в Нью-Йорке и пересматривать «Эту чудную жизнь» или пить и пировать в доме матери Мэтта в течение месяца. — У меня день рождения одиннадцатого декабря, — заявила она. — Ещё одна причина сказать «да». — У меня занятия… — Мы оба знаем, что ты уже заранее сделала и сдала все свои задания, — усмехнулся он. — Ты так стараешься придумать отмазку, чтобы не ехать. — А ты изо всех сил уговариваешь меня отправиться в эту поездку с двумя парнями. — Вряд ли там будут только два парня, если учитывать маму Мэтта, — Ава молчала, стряхивая пепел в пепельницу и падая обратно на пол, уставившись в потолок. — Ты боишься, что я в конце концов обыграю тебя в шахматы, если мы проведём вместе несколько недель? Ава в ответ фыркнула, но он не ошибся. Чем больше она играла против Бенни, тем внимательнее он анализировал её ходы и тактику. Уоттс всё лучше понимал истории в её голове, то, как она выстраивала сцену. Для Авы это было пугающе. Шатенка знала, что он сказал это как приманку, но тем не менее… Ава клюнула на его наживку. — Если я провалю свои экзамены, то в этом будешь виноват ты, — сказала Парк, забираясь на заднее сидение «Жука» Бенни меньше чем через неделю после того, как он уговорил её поехать на север штата. — Думай об этом как о внеклассном занятии. — В каком мире употребление горячего шоколада, настоянного на выпивке, и игра в сто партий в шахматы считаются внеклассными занятиями? Бенни ухмыльнулся: — В моём мире. Поездка по центру Нью-Йорка за день до Дня благодарения была не самым приятным опытом в жизни Авы, но после того как они пересекли Бруклинский мост, она просто решила плыть по течению. Девушка смотрела, как начинает падать снег, когда они ехали по территории штата. За окном тянулись поля мягкой белизны. В машине Мэтт и Бенни играли в шахматы. Ава следила за тем, как они проговаривали свои ходы: Ладья на G4. Конь на А7. Пока Мэтт снова не проиграл и не объявил ещё один матч – реванш. Бенни впитывал свои победы после того, как проигрывал Аве бесчисленное количество раз. Она даже не заметила, как быстро пролетело время, пока Уоттс не припарковал «Жука» у дома на берегу озера. Ава вышла из машины, и её ботинки коснулись нескольких дюймов нетронутого снега, а глаза были прикованы к дому. — Ты не говорил мне, что дом твоей мамы – это пятизвёздочный зимний курорт. — Ава широко улыбнулась Мэтту, когда он вытащил сумки из машины. — Я бы сказала «да» быстрее, если бы знала, что мы едем сюда. — Я не хотел, чтобы ты упустила возможность увидеть Каса-де-Мод, — Бенни захлопнул дверцу машины и потащился к Аве по снегу. Сетчатая дверь на крыльце дома распахнулась, и оттуда вышла женщина с едва заметно седеющими кудрями. Её лицо было очаровательным – с самой широкой улыбкой, которую Ава когда-либо видела. — Мой ребёнок! — воскликнула мама Мэтта, обхватив ладонями его лицо. Бенни наклонился к уху Авы, и его дыхание слегка испугало её: — Мод прелестна. У меня такое чувство, что она задушит тебя в своих объятиях, — она перевела хмурый взгляд на чемпиона, невольно оглядывая его лицо с ног до головы. — Бенни… — заговорила Мод, жестом приглашая его обнять её. Бенни подчинился, направился к крыльцу и приобнял женщину. — Твои волосы становятся всё длиннее каждый раз, когда мы видимся. — Волосы имеют свойство расти, — саркастически парировал он, но улыбка Мод стала только шире. — Мам, это Ава, подруга из города, — Мэтт взял её за руку и быстро потянул на крыльцо. Ава старалась не слишком волноваться, когда Мод рассматривала её лицо, словно перед ней была неразгаданная тайна, которую она так хотела раскрыть. — Добро пожаловать, милая, — сказала женщина, притягивая её к себе для объятий, которые та тепло приняла. Отстранившись, она бросила взгляд на сумки в снегу. — Давайте, ребята, тащите их в дом, тут холодно. Мод схватил Аву за руку и потянула внутрь. То, что увидела девушка, повергло её в шок. Дом был отделан светлым тёплым деревом и широкими балками красного дерева. Стены были увешаны картинами, на каждой полке стояли безделушки, а запах свежего хлеба сразу ударил в нос Авы. Шатенка посмотрела на большой подоконник с видом на озеро, заваленный подушками и мягким одеялом. Она представила, как часами будет сидеть там, пить чай и наслаждаться стряпнёй Мод. Всё это было слишком хорошо. Будучи независимой и взрослой, она бы ни за что на свете не приняла подобного гостеприимства, но было что-то в материнском прикосновении, что заставило её расслабиться по-другому. — В багажнике есть коньки и тёплое пальто. Когда озеро замерзает, из него получается отличный каток, — сказала Мод, наблюдая, как взгляд Авы задержался на водной глади. — Вы катаетесь здесь на коньках? — спросила девушка, переводя взгляд на Мэтта, когда они с Бенни бросили сумки в прихожей. — Это круто, правда? — улыбнулся Мэтт. Ава стояла в гостиной с открытой планировкой, просто впитывая тепло, свет и свободу. Она никогда не думала, что её пригласят в такое прекрасное место. Когда Бенни предложил поехать с ними, она решила, что это шутка – пока он и Мэтт практически не начали её уговаривать. У каждого из них была своя комната, застеленная мягкими одеялами для холодных ночей. Комната была размером почти со всю квартиру Авы. Она радостно прыгнула прямо в центр большой кровати, зарываясь лицом в пуховое одеяло. Несколько минут она лежала так, вполне способная заснуть, если бы захотела. — Наслаждаешься жизнью? — послышался из-за двери весёлый голос Бенни Уоттса. — Как ты догадался? — приглушённо ответила Ава, всё ещё не поднимая лица. Она почувствовала, как прогнулся матрас, когда Бенни уселся на край кровати. Его колено коснулось её бедра. — Я знал, что тебе здесь понравится, — тихо сказал он. Ава заставила себя наконец пошевелиться, скользя по кровати к изголовью. Она положила голову на подушку и посмотрела на него. Его взгляд был направлен на озеро за окном. Девушка проследила линию его подбородка, то, как его волосы тонкими волнами ложились на голову и закрывали уши. То, как Бет говорила о том, что шахматная доска её отца была прекрасна, дало Аве новый взгляд на мир. Это заставило её задуматься обо всех других вещах, которые тоже могли быть прекрасными. Может быть, некоторые люди действительно красивы. Не только из-за внешности или стиля, но и из-за того, какие они на самом деле. Может быть, Бенни долбанный Уоттс был одним из этих людей. Вскоре разговор зашёл о шахматах. Они вчетвером сидели за большим обеденным столом, уставленным тарелками с едой, которой хватило бы, чтобы накормить армию. — Как поживает твоя подруга Бет Хармон? — спросила Мод. Бенни закончил есть и положил вилку и нож на тарелку. — С ней всё хорошо. Она приехала к нам на мой день рождения, в начале этого месяца. — Вы играли, ребята? Бенни и Мэтт перевели взгляд на Аву. Оба вспомнили, как она играла против Бет. Уоттс взял бокал с красным вином и, прежде чем ответить, сделал глоток: — Да, мы это делали. Мы все, — добавил он, и Ава почувствовала, как в животе запорхали бабочки. — А ты тоже играешь в шахматы, Ава? — спросила Мод. Шатенка передразнила Бенни, сделав глоток вина: — Да, иногда, — она замолчала, потому что в голове пронеслась мысль о том, что ещё можно добавить. У неё было сильное желание продолжать говорить, открыться. Это было бы проще, чем ходить на цыпочках вокруг комментариев и вопросов… Это было бы хорошо. — Мой отец был шахматистом, — сказала Ава, не обращая внимания на взгляды, которые Мэтт и Бенни бросали друг на друга. — Гроссмейстером. — Боже мой, — начала Мод прямо-таки сияя. — Он, должно быть, гордится твоей игрой, да? Особенно с такими соперниками, как эти мальчики. За столом повисла тишина. Было слышно только, как нож и вилка Мод скребли по тарелке. Ава несколько раз глубоко вздохнула, но лёгкая улыбка на её лице не исчезла, даже когда она положила свои столовые приборы рядом. — Он умер четыре месяца назад от сердечного приступа. Мод перестала есть и повернулась к Аве. В её глазах застыло ошеломление, на лице – выражение внезапной и непреодолимой боли. — Это случилось на его последнем турнире, как раз перед тем, как он сыграл свою последнюю партию в шахматы, — Ава понятия не имела, откуда взялись эти слова, но, произнося их, она испытывала странное ощущение. Облегчение. Лёгкость. Девушка осмелилась взглянуть на Бенни и увидела, что он уже смотрит на неё. Уоттс не хмурился. В его глазах не было печали – он смотрел на Аву так, словно она только что выиграла партию в шахматы у Василия Боргова, словно только что стала чемпионкой мира. — Извините, это была не лучшая тема для разговора, — сказала Ава и тихо рассмеялась, сама не веря, что на самом деле это сказала. Она потратила четыре месяца, пытаясь забыть, что это вообще произошло. Пытаясь жить так, будто её отец не был одним из величайших шахматистов, которых знал мир, игнорируя взгляды, печально опущенные головы и глаза, полные одной лишь жалости. И вот она наконец произнесла это вслух. — Чепуха, — вырвалось у Мод. — Этот стол и этот дом – место, где каждый может высказаться. Это всегда было моим правилом, — в её голосе была твёрдость, которую Ава оценила. Несмотря на то, что Мод настаивала, чтобы девушка отдохнула после ужина, та всё равно решила помочь ей прибраться на кухне. Она вытерла тарелки и стаканы, убрала остатки еды – и всё это со слабой улыбкой на лице. — Моя дорогая, — тихо произнесла Мод, но Ава её услышала. Она подошла к ней и положила руку ей на плечо. — Разговор – это величайший целитель. Я узнала это после смерти отца Мэтта, но мне потребовалось много времени, прежде чем снова стать самой собой, — она тепло улыбнулась ей, проводя рукой по её щеке. — Когда ты говоришь, я знаю, что эти ребята будут слушать, — Мод убрала руку с её лица, но её взгляд не отрывался от глаз Авы. Шатенка сглотнула, переполненная эмоциями. Они хорошие люди. Ей удалось вырваться, и она не шутила. Это были люди, с которым Ава не ожидала так легко сблизиться. Люди, которые приняли её, зная, кто она, и уважали её чувства, её желания, её слова. Они обе повернулись к Бенни и Мэтту, которые сидели в гостиной и болтали. Было видно, что Мод очень гордилась своим сыном. Ава не знала, что Мэтт тоже потерял отца – она почти чувствовала себя виноватой за то, что не спросила о его семье, за то, что была недостаточно внимательной. Но она также знала, что Мэтт редко говорит о своей личной жизни. Приезд в дом его семьи был самым близким к тому, чтобы узнать о нём больше. Ава чувствовала себя польщённой тем, что он впустил её в эту часть своей жизни. Той ночью девушка не завешивала шторы в своей комнате, она лежала в постели и смотрела, как падал снег. Луна была яркой, и Ава чувствовала благодарность. Ирония того, что это чувство пришло к ней накануне Дня благодарения, была комична, учитывая, что она его не праздновала. Ава чувствовала благодарность за эту жизнь, за то, как её приняли. Она была благодарна своим друзьям и семье – матери и соседке по комнате в Англии. Парк чувствовала благодарность за шахматы. Сердце Авы ёкнуло, когда она услышала стук в дверь – достаточно громкий, чтобы разбудить её, если бы она спала. Она помедлила, прежде чем встать с кровати и накинуть халат. Медленно подойдя к двери, шатенка приложилась к ней ухом. Снова раздался стук, за которым последовало: — Ава? Это был Бенни. Конечно, Бенни. Ава выдохнула и открыла дверь. На пороге стоял Уоттс в клетчатых пижамных штанах, с обнажённым торсом, если не считать шёлкового халата, накинутого на плечи. Парк просто смотрела на него, пока лунный свет из её окна падал на его лицо. Сердце забилось быстрее, чем ей хотелось бы. Он прислонился к дверному косяку, скрестив ноги. Бенни был так близко. Было так тихо, что можно было услышать – почувствовать – его дыхание. Медленное и размеренное, будто он приходил в её комнату посреди ночи тысячу раз. — Можно мне войти? Ава понятия не имела, почему Бенни захотел прийти. Не знала, почему он так поздно встал, чтобы дойти до её двери и постучать. Она лишь открыла проём шире, позволяя ему войти. Закрывая дверь, она старалась не обращать внимания на тепло, которое распространилось по её телу. И потому у неё не осталось выбора, кроме как принять его.