Перерыв: Бенни Уоттс

Бет и Бенни сидели в ресторане отеля в Чикаго, и ни у кого из них не было аппетита, чтобы завтракать. Бенни уставился на свой кофе и полностью ушёл в свои мысли, в то время как Бет смотрела на него с жалостью. — Бенни, — позвала она его, но чемпион по-прежнему не отрывал взгляд от кружки, — это её решение. Мы не можем этого изменить. — Я знаю, — согласился он, но в его словах был яд. — Она рассказала мне всё о своих решениях. — Хватит, — потребовала Бет. Бенни наконец посмотрел на неё убийственным взглядом, но взгляд самой Хармон заставил его замолчать. — Ей пришлось труднее, чем другим, Бенни. Рано или поздно она вернётся. Нам просто нужно дать ей время. Уоттс встал, оставив свой кофе нетронутым. — У меня кончилось терпение. Бет осталась сидеть, а Бенни ушёл. Она ненавидела, когда он был таким. Таким ненавистным к чему-то, что ещё можно было исправить. Бенни Уоттсу разбили сердце, и она слишком хорошо знала, как это изменило его поведение не в лучшую сторону. Часть её хотела, чтобы Ава была здесь, даже если она решила не участвовать в соревнованиях, но Бет также знала, насколько виноватой та себя чувствовала из-за своих действий. Преодолеть чувство вины, чтобы извиниться за то, что причинило другим и самой себе боль, – было одной из самых трудных вещей, на которые способен человек. Это было то, что Бет также испытала с Бенни. Она взглянула на часы: было 9:47 утра, а это означало, что до начала турнира оставалось чуть больше двух часов. Бет вздохнула, решив допить кофе в одиночестве, в то время как Бенни Уоттс изолировался в своём номере до начала игры. *** Ава не спала в самолёте, слишком нервничая, чтобы даже попытаться заснуть. Приземлившись в международном аэропорту О'Хара, она наконец поняла, что должно было произойти. Ей предстояло не просто снова встретиться лицом к лицу с Бенни – после всего, что она сказала и сделала. Она собиралась участвовать в своём первом шахматном турнире. Перед прессой, рецензентами, другими игроками и зрителями – всеми, кто, безусловно, уже знал её фамилию. Ава положила в сумку письмо отца, взяв его с собой в качестве напоминания о том, почему она это делает. Его письменное разрешение на игру было засунуто вместе со всем остальным, что она успела бросить в чемодан, прежде чем помчаться в аэропорт, чтобы сесть на ближайший свободный рейс в Город ветров. К тому времени, как Ава вышла из аэропорта, у неё было чуть больше часа, чтобы добраться до отеля. Она даже не забронировала номер – была слишком занята попыткой успеть вовремя на турнир в Чикаго. Это не имело значения: она могла бы сделать это, когда приедет, или знала, что Бет предложит свой. Аве не терпелось снова увидеть её, поиграть с ней. Только в этот раз она хотела запомнить, как они обе сидят в тишине перед шахматной доской. Ава хотела увидеть, как Бет двигает запястьем, перемещая фигуры, как щёлкает часами после партии, как она играет. Несмотря на это волнение, при мысли о том, что она снова увидит Бенни, у неё в животе появились бабочки. Она была так ранима, так слепа, что искренне поверила его словам: «‎Я влюблён в тебя». Ава пыталась не думать о том, чувствует ли он то же самое после месяца разлуки. Она пыталась не думать о том, превратились ли эти чувства в обиду или ненависть. Она пыталась не думать о том, как сильно скучает по нему – по его саркастичным словам, по нежному взгляду, по мягким пальцам. — Такси! — крикнула Ава, когда стояла возле выхода из аэропорта О'Хары. Она прыгнула в первую попавшуюся машину. — Отель «Уолдорф», как можно быстрее. Чикагское движение было наравне с нью-йоркским, но она продолжала двигаться вперёд. Всё должно было быть доведено до конца, и кем бы ни оказался её первый соперник, Ава знала, что всё будет хорошо. Когда такси остановилось у отеля «Уолдорф», девушка отдала водителю деньги и тут же выскочила из машины. Она забрала свой чемодан, с силой захлопнула багажник и с криком «Извините» побежала внутрь. Было 11:56 утра – и у неё оставалось четыре минуты в запасе. Ава бросилась к столу регистрации, даже не задумываясь о том, как, чёрт возьми, она выглядит после почти семи часов путешествия. — Ава Парк. Здесь, чтобы зарегистрироваться. Дежурный за столом подозрительно посмотрел на неё, прежде чем его лицо смягчилось. — Дочь гроссмейстера Шона Парка? Ава на мгновение замялась, а потом гордо кивнула. Это привлекло внимание некоторых других посетителей. Они направились к столу с любопытными взглядами. Ава готовилась к вопросам, к похвале, всё время думая о письме своего отца. Он хотел этого. Он хотел, чтобы Ава играла. И он хотел бы, чтобы она делала это с гордостью. Ава старалась не чувствовать себя подавленной, когда вокруг начала собираться толпа: люди выражали свои соболезнования, хвалили её, радовались тому, что она соревнуется. Краем глаза она заметила, как пресса присоединилась к толпе: некоторые говорили в микрофоны, комментируя происходящее. — Нам только что сообщили, что Ава Парк зарегистрировалась для участия в турнире. Это действительно особенный день, ребята. После трагедии, в которой мы потеряли гроссмейстера Шона Парка, для нас стало неожиданной новостью, что его собственная дочь играет в шахматы. Мы будем внимательно следить за её игрой и посмотрим, как многое её отец передал ей как игроку... — Бет Хармон только что вышла из лифта и направляется в вестибюль. Интересно, как она отнесётся к тому, что впервые в своей карьере столкнётся с другой соперницей. Ава повернулась, и её взгляд упал на Бет. Та стояла у края толпы с лёгкой улыбкой на лице. Её глаза остекленели, ямочки на щеках задрожали. Ава пробормотала «извините», пробираясь сквозь людей, бросила чемодан на пол и крепко обняла её. Они обе проигнорировали вопросы, бормотание и комментарии. Ава была слишком переполнена этим тёплым чувством, когда Бет обняла её в ответ, неглубоко дыша у неё под грудью. Она отстранилась, продолжая сжимать пальцы Авы. — Самое время, — выдохнула она, и Парк не смогла удержаться от смеха. — Что заставило тебя передумать? Ава остановилась, всё ещё держа её за руки. — Всё. — Твоя первая партия только через час, — начала Бет, превращаясь в профессионального шахматиста. — Иди в мою комнату, успокойся и возвращайся, когда будешь готова, — она вложила ключ от номера в ладонь шатенки и улыбнулась. — Где Бенни? — выдохнула Ава, проглатывая комок в горле. — Готовится к игре, — объяснила Бет. — Подходи, когда придёт время. Ава ушла в номер Бет, бросив свой чемодан на пол. Она несколько раз глубоко вдохнула, отчаянно пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. У неё было меньше часа, чтобы подготовиться к партии, подготовиться к встрече с ним. Ава приняла душ после такого тяжёлого путешествия, успокаивая себя и перебирая в голове всё, что знала об игре. Это было не то же самое, что Колумбийский студенческий союз. Не то же самое, что пьяные скоростные шахматы, которые она едва могла вспомнить. Это было задокументировано, об этом говорили – это должно было показать шахматному миру, кто она такая. Без четверти час Ава спустилась вниз. Она была одета просто: обычные расклешённые джинсы, блузка с открытыми плечами и ботинки в тон. Она ждала за пределами игрового зала, собираясь с нервами. Это было оно. Ава положила письмо отца в задний карман, чтобы оно было рядом во время партии. Она мельком увидела Бет, наблюдавшую за окончанием первой игры Бенни. У его противника – мужчины, выглядевшего ненамного моложе него, – на лбу выступил пот. Ава хитро ухмыльнулась, зная, что пройдёт всего несколько мгновений, прежде чем тот сдастся. Так и случилось: он встал и протянул руку Бенни. Тот крепко пожал её, и зрители разразились аплодисментами. — Бенни Уоттс побеждает Хэмли Дженкинса за сорок шесть ходов, — объявил кто-то, когда они меняли счётную доску. Ава думала, что её сердце выпрыгнет из груди, когда она увидела своё имя – напротив мальчика по имени Джексон Гранд. На фотографии рядом с его именем он выглядел не старше тринадцати лет. — Сброс для игры Парк против Гранда, — сказал диктор, и внезапно на неё уставились сотни глаз. Ава проглотила волнение и шагнула вперёд, в игровой зал. Тут же началось бормотание, шёпот, мгновенно передающийся от человека к человеку. Бенни смотрел на доску, его взгляд пробежал по её имени, прежде чем он наконец повернулся к ней. Ава посмотрела на него с самым извиняющимся выражением. Его лицо оставалось непроницаемым, но глаза выдавали другое – он был потрясён. Слишком потрясён, чтобы двигаться, говорить или даже кричать. При виде него у Авы внутри развернулась пустота, напомнившая ей о каждом заботливом, добром и поддерживающем поступке, который он когда-либо совершал ради неё. Девушка вспомнила слова, которые сказала ему при их последнем разговоре и почувствовала себя ужасно, зная, что сломала его. Бет быстро схватила Бенни за руку и потянула вниз, усаживая рядом с собой, а Ава направилась к шахматному столу. Она заняла место за чёрными, скрестив ноги, прежде чем Джексон сел напротив. Он протянул ей руку, и она пожала её в знак приветствия. — Мне жаль твоего отца, — сказал он скрипучим голосом. Его глаза были огромными, волосы коротко подстрижены – он был совсем ребёнком. — Спасибо, — ответила Ава и слегка улыбнулась. — Он научил тебя играть? — спросил Джексон, когда ассистенты устанавливали вертикальную копию шахматной доски, готовые записывать их ходы во время игры. — Да, — кивнула Ава. Она знала, что это была не вся правда, но то, как его глаза загорелись от её ответа, заставило мурашки пробежать у неё по спине. Она будет чувствовать себя плохо, выиграв у этого парня, но какая-то часть её больше не заботилась об этом. Когда в комнате воцарилась тишина и время достигло часа дня, Ава запустила часы. После четырнадцати ходов Джексон был вынужден сдаться. Ава заметила, как Бенни быстро встал и вышел из игрового зала в вестибюль. Бет пристально посмотрела на неё, прежде чем спокойно последовать за ним. Ава снова перевела взгляд на Джексона. Он протянул руку в знак поражения, которую девушка любезно приняла. — Это была большая честь, — сказал он, улыбаясь, но в его глазах была видна печаль. Раздались аплодисменты – более громкие, чем при победе Бенни. Ава встала, улыбаясь лицам зрителей и прессы, прежде чем выйти из зала, оглядываясь в поисках ковбойской шляпы среди толпы. — Ава, — позвала её Бет, резко схватив за руку. Шатенка её не заметила. — Где... — начала она. — Он пошел в свой номер, 307, — Ава кивнула ей, неловко улыбнувшись. — Молодец, — добавила Хармон, на что девушка фыркнула. — Мне немного не по себе. Он всего лишь ребенок. — Он извлечёт урок из этой партии, — уверенно заявила Бет. — Поверь мне, проигрыш такому игроку, как ты, считается достижением, а не поражением. Ава была благодарна ей за поддержку. Она направилась к лифту, поднялась на третий этаж и вошла в коридор, где нашла нужный номер. 307. Ава остановилась перед дверью и подняла костяшки пальцев, собираясь постучать, но в последний момент передумала. Она не знала, что собирается ему сказать. Сколько раз ей нужно будет произнести «‎прости»‎, чтобы исправить то, как она себя вела? Какая-то часть её понимала, что если он не захочет всё исправить, она никогда не сможет достигнуть той близости, что была между ними раньше. Но даже если это так, ей придётся признать это – хотя бы перед своими внутренними демонами. Она сделала решительный шаг, постучав три раза, прежде чем сделать шаг назад от двери. Ответа не последовало. Бенни не ответил и через минуту, когда она снова постучала. Ава проглотила свою печаль, поняв, что он не хочет говорить. Это было его решение, и девушка должна была его уважать после всего, что произошло. Ава повернулась спиной ко входу в номер и несколько раз глубоко вдохнула, намереваясь вернуться в вестибюль и найти Бет. Именно тогда Бенни резко распахнул дверь, быстро схватил её за руку и без предупреждения затащил внутрь. Он захлопнул дверь, и Ава лишь тогда поняла, что происходит. Она отступила назад, врезавшись в заднюю часть проёма, в то время как он продолжал сжимать её руки чуть выше локтей. Блондин был так близко – достаточно близко, чтобы она чувствовала его дыхание. Его пальцы судорожно сжали её руки, как будто он боялся, что она исчезнет в любой момент. Его глаза смотрели на неё так, словно она была королевой противника – той самой фигурой, ради которой он был готов пожертвовать всем, лишь бы в конце концов добраться до неё, чтобы выиграть игру. — Ну и наглости у тебя, — прошептал Бенни, наконец нарушив тишину. Ава почувствовала, что её глаза начали слезиться. — Я... — Прежде чем ты заговоришь, просто скажи мне, — перебил он. Ава наблюдала, как его лицо смягчилось, а взгляд стал менее жёстким. Его глаза скользнули по её лицу – подбородку, губам – прежде чем снова подняться к глазам. Она увидела, как дёрнулся уголок его рта и появилась едва заметная, самодовольная улыбка. — Каково это – сокрушить душу тринадцатилетнего ребёнка? — Фантастика, — ответила Ава, зная, что он вспоминает тот день в Вегасе. Теперь, когда она стояла всего в нескольких дюймах от его губ, казалось, будто это было несколько лет назад. Тогда она всё ещё питала сильную ненависть к шахматам. Ава медленно взяла из заднего кармана письмо отца и сунула прямо Бенни под нос. Его взгляд метнулся к бумаге, затем снова к ней. Он не хотел отпускать её. Не снова. — Я получила его вчера – это письмо от моего отца, — начала Ава, чувствуя, как слёзы снова подступают. — Он знал... или предчувствовал. Он написал это после того, как я переехала, — девушка шмыгнула носом, улыбаясь сквозь слёзы, катящиеся по щекам. — Он сказал, что однажды надеялся сыграть против меня, чтобы увидеть, как я поставлю ему шах и мат... Её голос дрогнул, когда она убрала руку с письмом от лица Бенни. В ответ он обнял её, положив подбородок ей на макушку и зарываясь щекой в её волосы. — Дело не в нём, — прошептал Бенни. Ава крепче сжала его рубашку, растягивая ткань, пока пальцы не начали неметь. — Я знаю. Теперь я это знаю, — ответила шатенка. — Мне жаль, Бенни. То, что я сказала тогда, было ужасно, — слова лились из неё рекой, но сейчас это казалось правильным. — Я не имела в виду ничего такого. — Я знаю, — сказал он и усмехнулся. В его улыбке было что-то грустное, но в то же время искреннее. Он отстранился, глядя на её заплаканное лицо, и медленно провёл большим пальцем под глазами, вытирая последние слезинки. — Как бы мне ни хотелось, я думаю, ты единственный человек, на которого я не могу злиться. Ава сглотнула, не зная, хватит ли у неё духу спросить то, что она всё ещё хотела знать. Любит ли он её? Он всё ещё хочет любить её? — А ты... — начала Ава, но остановилась. Она боялась обоих возможных ответов, – и «да», и «нет». — Люблю ли я тебя? — закончил за неё Бенни. Он полностью прочитал её мысли. Ава невольно задалась вопросом, научился ли он читать её шахматные ходы. Она выжидающе смотрела на него широко раскрытыми глазами. Уоттс только улыбнулся. — А ты как думаешь? Прежде чем Ава успела ответить, он приблизился к ней и поцеловал. Когда это произошло, девушка позволила этому тёплому чувству полностью захлестнуть себя. Она оттолкнула тьму, поселившуюся в ней с пятнадцати лет, отвергла ужасные мысли, терзавшие её всё это время. Ава сосредоточилась исключительно на нём. Его запах, его вкус, то, как он целовал её с той же яростью, с которой играл в быстрые шахматы. Только через десять минут Бенни и Ава вышли обратно в вестибюль. Щёки Авы покраснели, когда она вспомнила о том, что произошло в его номере несколько минут назад. — Эй! — крикнула Бет, махая им рукой. Они оба подошли к ней и увидели ребят, стоявших рядом. Ава чуть не расплакалась, когда увидела Аманду, Мэтта и Кайдена. Она бросилась к ним, когда Аманда издала пронзительный вопль, прежде чем налететь на неё на полной скорости. Ава обняла её так крепко, словно от этого зависела её жизнь. — Не могу поверить, что ты здесь! — Ава радостно уткнулась в её плечо. Аманда отстранилась от девушки. — А я не могу поверить, что ты заставила меня так волноваться за тебя, — строго сказала она, вынудив Аву посмотреть на Бет. Она прикусила губу из-за маленькой, невинной лжи. Бенни обнимался с Мэттом и Кайденом, когда Ава с Амандой вернулись в круг. — Вчера Бет сказала нам, что у неё было предчувствие, что ты можешь в конце концов появиться, — сказал Мэтт, когда Ава бросила любопытный взгляд на своих друзей. — Шахматы – не единственное, к чему у меня есть шестое чувство, — подмигнула ей Бет. Ава поняла, что это чувство появилось у неё после вчерашнего телефонного разговора. И даже если бы у неё не возникла идея приехать до письма отца, Бет всё равно собрала бы всех друзей для поддержки. — Вот чёрт, — внезапно сказал Бенни, не отрывая глаз от доски со статистикой. Он издал смешок, поворачиваясь к Аве. — Мы с тобой следующие. Шатенка с беспокойством посмотрела на него, чувствуя, как её щёки начали краснеть. Все заняли места в игровом зале, прежде чем Ава с Бенни вошли, направляясь к шахматному столу и садясь друг напротив друга. Они пожали руки, и Ава почувствовала уверенность. — Клянусь, если ты в первый раз побьёшь меня здесь, я тебя убью, — прошептала Ава. Бенни в ответ самодовольно улыбнулся. — Тогда лучше сразу приготовь пистолет. В зале воцарилась тишина, все сосредоточились на Аве и Бенни. Это должна была быть интересная игра – Уоттс против дочери своего давнего противника. Однако они не знали лишь одного: сколько раз она играла с ним и сколько раз побеждала. Бенни занёс руку над стартом часов, пристально смотря на Аву. — Готова? Ава размеренно выдохнула, чувствуя, как письмо отца всё ещё лежит в заднем кармане. Она ещё раз окинула взглядом зал, остановившись на месте за плечом Бенни. Девушка улыбнулась, проглотив слёзы, готовые вырваться наружу. Её отец стоял позади блондина – молодой, живой, аккуратно одетый в один из своих любимых костюмов. Он был здесь, чтобы подбодрить её. Она пристально посмотрела на Бенни, когда история начала разворачиваться в её сознании. — Давай поиграем.