Империо.

Гермиона вскочила со стула, прикованная взглядом к его предплечью, и отступила к двери. — То есть… то есть это правда, и вы… вы убили Дамблдора? — Да, мисс Грэйнджер, это сделал я, — Северус поднялся вслед за ней, девушка испуганно попятилась. В глазах мужчины не было эмоций, кроме безграничной усталости. В них не было ни страха, ни боли, ни привычной холодности. В них не было даже сожаления, слабо прозвучавшего в голосе. Гермиона сделала ещё шаг назад и машинально взялась за ручку двери. Снейп терпеливо ждал слов или действий, чтобы понимать, как ему самому поступить в этой ситуации. Грэйнджер терялась. Неожиданно по её щекам скатились слёзы. — Сыворотка же не даёт сбоев? — тихим голосом на грани всхлипа спросила она. Северус покачал головой. — Почему вы не уходите? — спросил он. — А… куда? — переспросила Грэйнджер, и Снейп не понял, она имеет в виду, что в замке ему не составит труда её найти или даже догнать, или девушка просто не решила, что делать с таким знанием. — Знаете, мисс Грэйнджер, я не могу взять с вас даже обет. Вы и так это знали, только не верили. Зачем рисковать вашей жизнью из-за этого? И я не могу стереть вам память. Если вы не побоялись налить мне сыворотки ради такого вопроса, вы не испугаетесь и более безумных вещей. Например, при случае налить её свидетелям, которые не оставят в живых и вас. — Чт-то вы хотите сказать? — Гермиона отпустила ручку двери, лицо её стало задумчивым. — Бесстрашие — признак недостатка либо ума, либо информации. Зная вас, вывод очевиден. Всю эту историю с Империусом вы придумали ради этого вопроса? Попросить вас не мог никто, даже ради великой истины и разоблачения. Благодаря слухам, коллеги держат палочки наготове при встрече со мной, вас бы в такую аферу не вплетали. — Мне правда нужен Империус. Но МакГонагалл запретила подходить к вам. Я… сама хотела узнать правду. — Вы её знали, — тихо сказал Снейп. — Вы бы не стали так рисковать, чтобы услышать, что я белый и пушистый. — Я боялась, что вы можете подтвердить это, чтобы запугать всех. Потому что это может помочь вам… там, — выделила она, — я тоже в Ордене, я знаю, что вы двойной агент, Дамблдор уже давно говорил нам. По секрету. Они… они вас заставили? Вы сами были под Империусом? — в её голосе было столько отчаяния, что Северус тяжело вздохнул. — Нет. Они здесь ни при чём. Гермиона вздрогнула, быстро открыла дверь и бросилась бежать по коридору. — Стойте, Грэйнджер! — Северус преодолел кабинет за секунды, но девушка уже исчезла из полосы света открывшейся двери. — Люмос максима! Мрачные длинные тени горгулий словно метнулись от синих лучей во тьму. Тяжёлые шторы плотно закрывали готические окна, в школе царила ночь. Ближайшие портреты недовольно щурились, но молчали. Снейп уже отправил несколько картин в кладовку за пререкания с директором. Мужчина огляделся, насколько хватало света. Грэйнджер не было, не слышно было и шагов, — коридоры здесь застилали мягкие ковры, но и по ним не удалось бы уйти без звука. Он сделал несколько шагов в сторону лестниц — ни одна из них не двигалась, спрятаться там тоже было сложно. Северус подумал о шторах, но тут горгулья за его спиной повернулась с громким скрежетом и глухо произнесла: «Пароль!» Дверь в кабинет ещё была распахнута, но Снейп не успел удивиться, из-за статуи выскочила Грэйнджер и побежала прочь. — Постойте, — он не стал гасить люмос и догнал её за несколько секунд. Девушка хотела направить на него палочку, мужчина отвёл её руку в сторону, крепко удерживая. Но когда Гермиона попыталась его ударить, ему пришлось крепко прижать её к себе. — Подождите, — начал он нервным шёпотом, — подождите сдавать меня в Азкабан. Это ещё не конец. Это только начало, мисс Грэйнджер, — он чувствовал, что она успокаивается в его крепкой хватке, и вдруг резко отошёл, когда осознал, что это похоже на объятия. — Идёмте. Быстрее. Пока нас не нашли здесь, — Снейп направил яркий люмос на портреты и громко произнёс, — если хоть кто-нибудь… Неспавшие обитатели картин не стали дослушивать, разбежавшись кто куда, другие зажмурились ещё крепче, изображая сон. Но в его голосе было что-то, что заставило Грэйнджер замереть, посмотреть на него оценивающе, но почему-то уже без страха. Мужчина сделал несколько шагов назад, к кабинету, и приглушил свет люмоса своей палочки. Гермиона робко шагнула следом, и он быстро потянул её в кабинет и запер дверь. — Ещё не время, — добавил Снейп. — Я не имею права сказать вам, это огромный риск для вас. Но портрет директора скоро будет готов, думаю, вам или Поттеру он всё равно сболтнёт лишнего. Дамблдору всегда было плевать, когда рискуют другие. Я думал, его привезут ещё летом, но почему-то Министерство тянет. — Я слышала от МакГонагалл, — робко вставила Гермиона, — что портрет пока в Визенгамоте, а для школы делают копию, но в Визенгамоте он необходим, чтобы подслушивать там. Сейчас там много… много сомнительных людей. — Сторонников лорда. Это действительно так. И если позволите, я расскажу вам… Не подумайте, что это попытка оправдаться. Она кивнула, не сводя с него широко распахнутых глаз, блестевших недавними слезами. Часть свечей, оставленных на сильном ветру, погасла, и кабинет освещался лишь с одного угла. Гермиона зажгла свечную люстру. Северус поднял палочку к виску и принялся накручивать на неё тонкое серебристое облачко воспоминания. — Можно мне попробовать посмотреть так? — Вы знакомы с легилименцией? — Вы учили Гарри. Он сам говорил. — Он ничему не научился. — Я знаю. Поэтому я искала книги, чтобы это можно было освоить. — Ему это помогло? — Это… немного помогло мне. Но я не умею находить воспоминания. То есть, попадая в чужое сознание, я могу увидеть только обрывки мыслей в данный момент. Остальное — пустота. Но вы же сами хотели показать. — Грэйнджер, если вы умнейшая ведьма этого века и, на ваше счастье, век почти закончился, чтобы конкурентки успели появиться, то для вашего статуса вы делаете чудовищное количество безрассудных поступков. Никакого инстинкта самосохранения. Пробуйте. — Легилименс! В памяти профессора не пришлось ничего искать. Гермиона сразу оказалась в этом же кабинете, только в окна бил яркий солнечный свет, у стола курлыкал на жёрдочке Фоукс и всюду качались, крутились, тикали всевозможные мобили. За столом сидели Снейп и Дамблдор, нервно стучавший по столешнице пальцами чёрной, будто обожжённой руки. Воспоминание выбросило студентку не сразу, когда закончился их диалог, она видела, как Снейп, злой, бледный, растерянный, рванулся из кабинета в сторону лестниц. Всё развеялось белой дымкой, в руках Гермионы дрожала палочка, она долго молчала. — Я понимаю вашу жажду справедливости, — мрачно начал Снейп, — но придётся подождать до окончания войны. Скорее всего, судить меня уже ни у кого не будет возможности, равно как и Дамблдора за такое решение и за другие решения, повлиявшие на всех нас. — А если… если рассказать всем? Профессору МакГонагалл, хотя бы? — Смерть директора сняла с меня все данные ему обеты, но вы бы хотели поставить под удар Минерву? Она и Флитвик уже не так подходят для войн. Оба были превосходными боевыми магами в первой магической, но отсутствие практики притупляет способности, да и годы берут своё. — Но вы же не можете нести это в одиночестве. — Мисс Грэйнджер, не вынуждайте меня брать с вас Непреложный обет. Я доверился вам, чтобы вы не дознавались в других источниках. Вы умеете находить ненужную опасность, я знаю это с вашего первого курса. Ваше окружение тому способствовало. Давайте в данной ситуации доверять директору, а он хотел, чтобы всё было именно так. Таких, как я, если и награждают, то посмертно. Давайте не будем ломать его планы. Надеюсь, портрет изготовят быстро, и вы обсудите всё с ним лично. Снейп говорил сдержанно и отстранённо, Гермиона всё больше хмурилась. — Помните, я спрашивала про книгу? Гарри в прошлом году попал в руки ваш учебник. Я только теперь узнала, что он ваш. Там куча пометок, а теперь я увидела почерк в книге. Мне ещё показался он смутно знакомым, но Гарри не давал изучить учебник толком. На ЗОТИ вы ничего не писали в наших конспектах, это же был теоретический курс. — У Поттера — моя книга? — удивился Снейп. — Учебник по зельям. Он уже убрал его. Так вот, мы знаем ЗОТИ только благодаря вашему учебнику по зельям и тёмным заклинаниям оттуда. Нас никто не учил. А вам уже запретило Министерство на ваших уроках. Если вы не можете открыть всем правду, вы можете хотя бы как-то помочь нам, научить, чтобы мы были готовы к войне? — Мисс Грэйнджер, я с этого года уже не веду уроков. Моё время, не занятое штабом врагов, уходит на различную бюрократическую чушь от образовательного отдела Министерства. — А хотя бы с Империусом вы можете мне помочь? — На это я уже согласился. И у вас почти получилось, по вашему желанию я уже посетил шкаф. Может, найдёте дело поинтереснее? Гермиона помолчала. — Пожалуй, мне нужно ещё поработать с теорией. Северус пару минут постоял в дверях, глядя, как девушка уходит. Он мог бы тоже пойти в свою комнату в подземельях, но было ещё много директорских дел и приходилось засиживаться в опостылевшем кабинете Дамблдора. Казалось, здесь каждая вещь косилась на тебя и слышался чуть приглушённый голос старца с его недоговорками и незаданными вопросами. Но едва девушка вышла из полосы кабинетного света, Снейп захлопнул дверь и вокруг повисла мягкая, немного пыльная мгла. В шаге от Грэйнджер материализовалась Минерва МакГонагалл, бесшумно ступавшая кошачьими лапами по коридору. — Профессор… — Гермиона отпрыгнула от неожиданности, но взяла себя в руки и зажгла люмос. Минерва смотрела на неё с жалостью и странным, невыразимым страхом. — Мисс Грэйнджер, дорогая моя мисс Грэйнджер… — голос женщины дрогнул, она боялась расспрашивать студентку, боялась поверить портретам, немедленно вызвавшим её, как только им представилась сцена с Гермионой и Снейпом. — Вы следили за мной? — вопрос Гермионы застал декана врасплох. — Что вы, мисс Грэйнджер, конечно нет! Я… я вас ждала! — Вы могли зайти в кабинет. — Я не была уверена, что это требовалось, что будет правильно заходить. Послушайте меня, мисс Грэйнджер. Вы взрослая девушка, и вы можете иметь какие-то свои иллюзии относительно профессора Снейпа, но мой вам совет… — Профессор МакГонагалл! У меня нет никаких иллюзий, он помогает мне с ЗОТИ. — Профессор Снейп? Помогает вам? Гермиона двумя руками сжимала перед собой книги, но думала, стоит ли их показать. Книги такой тематики были не на пользу делу. МакГонагалл продолжила: — Я недолго была здесь, в коридоре. Портрет директора Диппета сказал мне, что Снейп обнимал вас прямо здесь, на виду у картин, и уговаривал не сдавать его в Азкабан! А после схватил и потащил в кабинет. — Мне не за что сдавать его в Азкабан, — холодно возразила Гермиона. — Слава Мерлину, что всё не так плохо, как я могла подумать, потому что после всех этих слухов многим из нас по-настоящему страшно работать с Северусом, а ведь я сама учила его. И всё-таки, ответьте мне… — Мне действительно нечего рассказать, — перебила студентка. — Мне следует думать, что директор Диппет солгал? — Но вы же не потащите Снейпа в суд из-за слов нарисованного директора Диппета. Им там никто не поверит, и как будто у вас сейчас мало других забот. — В том числе и из-за профессора Снейпа! — А что, если это я попросила его меня обнять? — Простите, мисс Грэйнджер? — вытаращилась на неё Минерва. — Может, я вообще взяла его под Империус? — добавила девушка с насмешливым вызовом. — Вы… что вы сделали? — лицо МакГонагалл слегка покраснело. — Немедленно отдайте мне вашу палочку! — она выхватила палочку с горящим люмосом у растерявшейся студентки и произнесла пару заклинаний. Гермиона успела только мысленно чертыхнуться, улыбка на её лице погасла. — Я же пошутила, — сказала было она, когда палочка чётко показала предыдущие «Легилименс» и… «Империо», да ещё и неоднократное. — Вы… вы превратились в чудовище, — с ужасом произнесла Минерва.