Трудные старшие

***

      Я очень медленно закрыла глаза и сделала глубокий вдох и медленный выдох, напоминая себе о том, что должна оставаться спокойной и уравновешенной.        В кафе наступила полнейшая тишина, если не считать звук четырёх бьющихся стаканов, что на веки вечные останется в моих ушах, и будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь. — П-простите, пожалуйста! — в страшном испуге подала голос маленькая, чем нарушила общую тишину. Я открыла глаза и хотела было пойти выручать сестрёнку, но она быстро зыркнула на меня и во взгляде читалось:«— можно я сама справлюсь?»       Тру переносицу и остаюсь стоять в стороне, наблюдая за действиями Клер и панка, а так же сдерживаю других подростков, которые норовят поспешить ей на подмогу. — Я постараюсь возместить её стоимость, — краснела сестра с каждым словом, а парень всё молчал. Все молчали из его компании и с замиранием сердца ждали его реакции. — Твоя сестра? — внезапно спросил он, обращаясь к Клер, но указывая большим пальцем себе за спину и прямо на меня. Я округлила глаза от удивления и уже хотела вступить в полемику. — Д-да, — запиналась Клер. Парень повернул на меня своё безразличное лицо и ещё раз оглядел с ног до головы. — Научись приглядывать за мелкой, а не раздевай взглядом незнакомых парней. — после его слов, вся его банда залилась гоготанием и приступом неконтролируемого смеха. Затем он снова заговорил с Клер. — А ты, забей. — Слушай, да на тебя баба с первого взгляда запала! Как ты это делаешь? — комментировал кто-то из его окружения. — Эй! — вся в возмущении я подошла к этим странным личностям, взяла сестру за руку и завела за свою спину. — Я не собираюсь выслушивать лекции о хорошем поведении от какого-то панка. — говорила я смотря в эти фиалковые глаза, которые вновь пробуждали во мне интерес. — И я вам не баба! — А то, что втрескалась — даже не отрицает, — всё ещё глумилась свита, на что я закатила глаза. Тогда, впервые за это время, я увидела, как незнакомец ухмыльнулся. Совсем немного, лишь уголком губ, а потом его выражение лица опять стало безучастный и, каким-то ленивым. — Твоя сестра испортила дорогую вещь у главы Роппонги, а не у «какого-то панка», — безразлично обращался ко мне незнакомец, делая шаг ближе. С каждым его словом, мои глаза всё больше расширялись и я осознавала во что мы вляпались, но давать слабину смысла нет. — А ты, вместо того, чтобы решать её проблемы, качаешь свои права? — А что уважаемый глава Роппонги делает в обычном кафе среднего класса? — я тоже сделала шаг к нему, не показывая страх, но крепче сжав руку сестры. — Шли бы вы в элитный ресторан, к себе подобным, и не переживали бы о своих эксклюзивных вещичках. — его дружбаны одновременно засвистели, а «какой-то панк» нагнулся к моему лицу со слащавой, но вялой ухмылкой. — Это не твоё дело, малышка, — а затем, он просто берёт и снимает грязный свитшот, показывая всем присутствующим шикарную татуировку по всему левому боку, включая и спину и ключицы и торс. От такого вида я обомлела. Куда смотреть? На полураздетого красавца или на столь же прекрасное тату? Никак не изменившись в лице, он нахально пихает мне в руку смятую кофту. — С тебя химчистка. Через три дня придёшь сюда же в это же время. Назовёшь имя Ран Хайтани и тебя проводят куда надо. — Что? — смотрела я на него, сведя брови в переносице. — Кому назвать? — Да любому из персонала, — вновь ухмыльнулся он. — И да, слюни подбери, на тебя же дети смотрят. Тоже мне, пример женственности. — с этими словами и с самым наглым видом, этот засранец и вся его банда, вышли за дверь заведения. — Вообще-то, — тихо говорю я удаляющейся и татуированной спине Рана. — Тут все смотрели только на тебя. Не я же раздевалась, придурок. — я поворачиваюсь к ребятам и к своей сестре, глаза которой горят ярким пламенем восторга. — Ты чего такая довольная? — даю ей лёгкий щелбан. — Что теперь делать будем? — Он тако-о-ой круто-о-ой! — тянет «головная боль», провожая взглядом мужланов, которые зашли за угол другого здания. — Э! Даже не думай! Ему лет двадцать! Да и вообще, — это бандиты, нам надо валить от сюда. — одёргиваю я её, и она переключает своё внимание на меня. — Джой, — умоляюще глядит сестра. — Мы обязаны прийти сюда через три дня с чистой одеждой. — я смотрю на неё с отчаянием и мыча мотаю головой. — Нет, нет, нет… — А если мы не вернём его свитшот, вдруг он нас найдёт и что-нибудь сделать? Лучше послушать бандита, разве нет? — прикладывает она пальчик к губам. — Да! Но я пойду одна и верну его тряпку, а ты будешь дома с отцом, ясно? — я верчу в руках светлую кофту, улавливая приятный запах мужского парфюма. — Спасибо тебе, Джой! — Клер кинулась мне на шею, и радовалась так, словно невеста на выданье. — Ты что, не слышишь меня? Я сделаю всё, чтобы ты больше никогда не увиделась с этими типами. — пытаюсь я оторвать сестру от своей шеи. Я люблю, когда она меня обнимает, но сейчас повод не особо радостный. — Впервые твоё занудство принесло мне пользу! — она выхватывает шмотку у меня из рук, расправляет её и полностью теряется за этим размером. Я провожу ладонью по своим волосам взъерошивая их и перебираю пальцами волнистые пряди. Цокаю языком и забирая со стола стакан с водой, выпиваю его в один глоток. На сегодня хватит потрясений.

***

      Как же медленно тянется сегодняшний день. Всё утро, вплоть до обеда, я страдала ерундой в ожидании того часа, когда уже нужно будет идти на суд к главе Роппонги. Совсем скоро вернётся и Клер. Она на учебе, а я — стажерка на телеканале. Моя будущая профессия носит невероятно пафосное наименование — редактор телевиденья. Проще говоря — телередактор. Я создаю программы, нахожу свежие идеи, разрабатываю множество концепций и контролирую качество передач. Я должна обладать недюжинными организаторскими способностями, при этом оставаясь в тени. Сегодня и завтра у меня выходные, так что в ближайшее два дня я обречена на ожидание. Долгое и нудное. А затем вновь в бой! Отец мной гордится, мелкая не переживает за моё будущее. Я тоже не переживала за него, до того злосчастного дня, когда сестрица совершила налёт на чистую и светлую кофту одного криминального авторитета. Вспоминая эту треклятую встречу, я, тяжело вздыхая, прикрываю глаза и кладу на них руку тыльной стороной.       Буду встречать Клер лёжа на бежевом диване в нашей светлой гостиной. Лежу я спиной на сидении, а ноги запрокинуты на спинку дивана, пусть себе свисают. Моему взору открывается невероятный вид высокого, белого, кессонного потолка. Наша квартира вся светлая, в ней преобладают все оттенки бежевого, светло-серого, белого и только на полах расстилаются цветные ковры: у меня в комнате — ярко желтый, в гостиной — чёрный, у Клер — красный, а у папы — песочного цвета. Скучно? Возможно, но только не во время уборки. Да и нам нравится, когда всё вокруг белого цвета. Можно добавлять любые детали и они будут гармонировать.       Входная дверь открывается и по дому разносится ненавязчивый звук шуршания обувью. На пороге возникает вдохновлённая Клер и плавной походкой плывёт в мою сторону. Я закатываю глаза. Даже не видя сестру, я чувствую её восторг. — Джо-о-ой, — почти мурлычет сестра, растягивая моё имя и вторгаясь в моё личное пространство. Я не шевелюсь, просто слегка поворачиваю голову в её сторону и смотрю мелкой в глаза. Она кладёт свою макушку с гулькой из волос мне на живот. — Ты же забрала из химчистки свитшот того обалденного парня? — она вырисовывает пальцами непонятные узоры на моём плече. — Где он? Скажи мне. — Ни тебе «привет», ни тебе «как прошел твой день», ни тебе «давай покушаем», — ворчу я, болтая ногами в воздухе и разглядывая узорчатый потолок. Клер привстала с моего живота и сурово, на сколько это возможно, посмотрела на меня. — Привет. Как прошёл твой день? Давай покушаем? — быстро и сухо повторяет за мной сестрица, а затем добавляет: — Гони кофту. — Привет, — вздыхаю. — День потрясающий, если не считать того, что скоро он полностью испортится. Ровно в тот момент, когда я пойду к той паскудной роже. — Ран! Его зовут Ран! — встрепенулась моя младшенькая и вскочила с дивана. — И я иду с тобой, это не обсуждается. — она упёрлась руками в бока и с осуждением смотрела на меня сверху вниз. Весь красивый потолок перегородила её гулька и теперь я имею возможность досконально изучить её резинку для волос. — И речи быть не может, — спокойно отвечаю. — Свитшот мне! — она требовательно протянула руку, словно ожидая, что я достану этот свитшот от куда-то из-под себя. Словно фокусник. Я принимаю нормальное сидячее положение, закидываю ногу на ногу и буравлю взглядом «головную боль». — Клер, — серьёзно начинаю я и, слыша мой тон, сестра тут же опускает глаза в пол и становясь не такой пылкой, мягко присаживается возле меня. — Нам не нужно искать приключения на пятую точку. Возможно я строга к тебе и не всегда справедлива, но я не допущу даже малейшей угрозы в твою сторону. Да, тебе надо стать самостоятельной, но не таким образом. — я убираю ей за ушко прядь белокурых волос, что выбились из пучка. — Давай беречь друг друга, а? Я быстро передам ему кофту, возможно даже через кого-то, и сразу примчусь обратно. У меня нет и малейшего желания задерживаться в Роппонги и тем более вести беседы с тем типом… с Раном.       Малышка ничего не говорит. Послушно кивает и опускает плечи, явно в растрёпанных чувствах. После смерти матушки довольно частое её состояние. Девочке сложнее чем мне или папе. Она будто разрывается между любовью и заботой к своей семье и неудержимым желанием не быть нам обузой и скорее повзрослеть. Но, сколько бы раз мы не объясняли Клер, что она вовсе не балласт, — она словно пропускала эти слова мимо ушей. Выводы сделаны и пересмотру не подлежат.

***

      Проклятый район. Проклятые дома, заведения и все, без исключения, дороги. К огромному сожалению доехала я быстро, и вот сейчас, цепляя кедой о кеду, опустив понуро голову, но при этом оставаясь начеку и готовая бежать в любой момент, я шагала к милой, на первый взгляд, кафешке. В моих руках был пакет с бело-синей эмблемой химчистки, который я хотела бросить прямо тут, на асфальт, и больше никогда о нём не вспоминать. Увидев кафе издалека, я не сдержала горького стона безысходности и молилась, чтобы нежеланная встреча прошла как можно скорее. Утверждение Рана: «тебя проводят куда надо», вызывало зуд в костях и ноющие чувство тревоги в груди. Приближаясь к заведению, я крутила головой в разные стороны рассматривая людей и машины, при этом невольно ёжилась от неприязни к этому месту. Шаг. Ещё шаг, и моя ладонь ложится на дверную ручку. Я тяну стеклянную дверь на себя и оказываюсь лицом к лицу с той неловкой ситуацией, от которой мне хочется провалиться сквозь землю. В голове вновь проносится звон бьющихся стаканов и охи Клер. Этот эпизод словно вновь оживает и на место трепета приходит злость. Спокойно. Меня приветствует очень опрятный администратор и спрашивает забронирован ли у меня столик и собираюсь ли я одна насладиться отдыхом или ко мне присоединятся. — Нет, я не буду кушать, — неловко отвечаю милой особе в фартучке. Я опустила глаза в пол ища на нём подсказки как правильно сформулировать ситуацию. — Меня попросили прийти сюда и передать одну вещь, человеку по имени Ран Хайтани, — протягиваю я пакет. — Мне сказали назвать его имя, а дальше… дальше меня проводят. — попытка объяснить показалась мне очень несуразной. Незнакомая девушка приходит в общепит, где люди обычно набивают животы, говорит, что не собирается использовать место по назначению, а ей всего-лишь нужно передать вещь. — Я вас поняла, — на удивление спокойно ответила мне администратор. — Проходите за дальний столик, сейчас к вам подойдут. Может, пока вы ждёте выпьете чаю или кофе? — я посмотрела на уголок, который показала мне девушка и, вздохнув, решила присесть на несколько минут. Но от напитка я отказалась. Не хотелось бы задерживаться в Роппонги. Совсем. Ковыляю к столику, сажусь на удобный стул, а пакет ставлю на соседний, убеждая себя в том, что совсем скоро это закончится и я вернусь домой. В родное место, безопасность и уют. Я окидываю взглядом помещение, отмечая, что в прошлый раз не совсем сумела оценить по достоинству светлый и минималистичный интерьер. Приятные глазу пастельные тона, на одной из стен вырезаны из дерева стихи японских поэтов, во истину ювелирная работа. На стульях и диванах мягкие, ворсистые подушки. Панорамные окна украшены простыми белыми, но очень лёгкими и воздушными шторами. Разглядывая эти самые окна, на улице я увидела знакомую фигуру. Как только она заметила, что я пристально смотрю прямо на неё диким взглядом, она поспешила спрятаться за стоящей рядом машиной. Эти волосы, собранные в кучу на макушке, нелепая походка, джинсовый комбинезон, розовые кеды, торчащие из-под автомобиля… я стиснула зубы и кинулась прочь из кафе, оставив на стуле и сумку с деньгами, и телефон, и, разумеется, пакет с кофтой Рана. — Чт…? — ошеломлённо глядели мне в след сотрудники кафе, но уже было поздно. Входная дверь захлопнулась за мной, а я уже перебегала дорогу, прислушиваясь к шуму улицы. — Да ты бредишь! — кричала я через всю дорогу, подбегая к машине. Клер, конечно, понимала, что убегать и скрываться больше смысла нет, поэтому, когда я заглянула за машину, она лишь неподвижно сидела на корточках. Досада омрачила её личико и сестра даже не смела поднять на меня глаза. Я скрестила руки на груди и молча смотрела на неё, ожидая разъяснений или, хотя бы того, что ей надоест сидеть в такой неудобной позе. — Джой, — наконец заговорила сестра, почёсывая нос. — Мне было слишком любопытно. — я продолжала молчать и буравить её взглядом. — Честное слово, я хотела только издали посмотреть на Рана. Он ведь такой необычный, такой красивый, ты согласна? — Клер медленно встала в полный рост и, повернувшись ко мне, посмотрела взглядом полным решимости и одновременно сожаления за свою ложь. Меня переполняли чувства. С одной стороны мне хотелось орать и читать сестре нотации за её поведение, за обман, за безрассудность и упрекать её за глупость: это же надо было позволить какому-то бандиту, который сильно старше её, очаровать себя. С другой стороны… а что изменят мои крики и выговор? На неё это повлияет, разве что, в негативном плане. Тем более на улице, при людях. Она почувствует себя виноватой или оскорблённой тем, что я не доверяю ей… а я доверяю, но доказать обратное будет очень сложно. — Идём, — всё, что смогла выдавить я из себя. Я подала ей руку и она, с лёгкой улыбкой облегчения, взяла её. Мы переплели пальцы и вместе пошли по направлению к кафе. — Дома поговорим, — добавила я, когда мы переходили дорогу. — Ты расскажешь папе? — Нет. — Спасибо. И прости. — вздыхает Клер и сильнее сжимает меня пальчиками. — Дурочка. — не сдерживаюсь я и стараюсь спрятать улыбку, что рвётся наружу.       Внезапно дверь кафе распахивается, до нас доносится крик официантов и мы наблюдаем, как незнакомый парень в капюшоне убегает со всех ног, крепко вцепившись в мою сумку и в пакет со свитшотом. Роппонги…