Трудные старшие

***

      В этот вечер мы вернулись домой не так поздно, как могли бы, не позаботься о нас Ран. Клер хотела смело и с честью принять весь удар на себя, рассказав отцу, что ослушалась моего запрета и пошла… точнее проследила за мной до самого Роппонги. Этим поступком она показывала, что раскаивается по-настоящему и, хоть ей страшно, но всё лучше, чем потом жить с этим подлым секретом. — Иди к себе, — вздыхаю я и треплю сестру по волосам. Она успела развязать свой пучок, пока мы шагали возле дома. — Некоторые вещи и правда не стоит знать папе, он может вовсе нацепить на тебя маячок и следить за каждым шагом. Я сама с ним поговорю. — Он будет ругаться на тебя. — Будет, — соглашаюсь. — Но я смогу всё объяснить. К тому же сейчас мы дома, вещи скоро вернутся, я отдам Рану деньги и мы разойдёмся, как в море корабли. — Ты ему понравилась, — воодушевлённо щебечет сестрица, снимая с ног кеды. — Ага… — упала я на такой мягкий и долгожданный диван, лицом вниз. — Нравлюсь так же, как ребёнку острая зубная боль. — звучал мой приглушённый голос. — Я серьёзно, Джой. И что за глупое сравнение? — сестра присела рядом со мной. — Он смотрел на тебя почти не отрываясь. — А на кого ему надо было смотреть? — я развернула к ней лицо и сдунула чёрные пряди волос с глаз. — На тебя малолетку? Тогда у него проблемы и ему необходим психиатр. Ты для него совсем ребёнок, Клер, понимаешь? А может, — немного кряхтя я приподнялась и села рядом с сестрой, сложа ноги по-турецки. — Может ему надо было пялиться на официанток во время уборки? В суете, в фартуках, на усталых и вымотанных девиц, которые мечтают просто присесть, да? Просто мы разговаривали и смотреть на собеседника это логично. — Ты ему понравилась. Очень. — не уступает «головная боль». Мы сидим в гостиной. Я устало развалилась на диване, облокотившись о его кожаную спинку, а Клер устроилась на моём плече. — Ой, да как скажешь. — решаю я прекратить спор. — Сейчас меня волнует отец. Как без плохих последствий рассказать ему о случившемся. Или, может, немного подождать? Думаю, завтра весь вопрос с Раном уже решится, мы ничего не будем должны друг другу и я просто перескажу папе эту историю, как забавную шутку? А? — Типа, было и прошло? — вздыхает сестра. — Но, что если папа звонит тебе сейчас, а ты не берешь трубку? Он придёт домой и начнёт расспрашивать тебя. — Ой, блин, — ударяю себя ладонью полбу и заставляю мелкую встать с моего плеча. — Надо срочно зарядить твой телефон. Если папа не может дозвониться мне, то хотя бы ты должна быть на связи! Марш!

***

      Сестра зарядила телефон. По его включению мы обе бились в ужасе от неизвестности: увидим мы тысячи пропущенных звонков от отца или нет. Тысячу не увидели, увидели только три. Два от её соседской подружки и один от неизвестного номера. Издав стон облегчения мы тут же налетели на еду. Со всеми этими приключениями мы так нервничали, что совсем забыли о том, что иногда человеку необходимо питаться. Быстро разогрев приготовленные отцом блюда и поставив чайник, мы вели себя как две свинки, которые добрались до стойла. Услышав щелчок замка мы переглянулись и попытались сделать совершенно расслабленный вид включив телевизор. На канале показывали мультики. На том самом канале, где я прохожу стажировку. — Пап, — кричу я и быстро бегу его встречать. Клер, выпив чай, пошла следом. — Девочки, — улыбается папа, снимая пиджак. — Как прошёл день? — спросил отец, когда подошел для приветственного поцелуя. В нашей семье есть такая традиция, когда отец возвращается домой, мы целуем его в щёку. — Я устала! — жалуется сестра и виснет у папы на шее. — Да, да, — обнимает её родитель в ответ. — Ты получила деньги, которые я перевёл тебе? — этот вопрос был адресован уже мне. Я надула губы уточкой и возведя глаза к потолку, ущипнула маленькую за бок. Она всё поняла. Быстро слезая с рук отца, Клер мигом поднялась к себе в комнату, на второй этаж. Там, наверху, находились все наши спальни: и моя, и папина, в том числе, плюс гардероб и маленькая комнатка, которую мы оборудовали под домашний кинотеатр. Сейчас сестра усядется в своей комнате и навострит уши. Уверена, она оставит щёлочку, чтобы подслушивать наш разговор с отцом. — Деньги? — включила я дурочку. — Ты ещё не видела? — изумился отец, идя на кухню и разминая рукой плечевой сустав. — Деньги на технику, которую ты просила для своей стажировки. Я не особо в этом понимаю, поэтому выбери сама что тебе нужно, хорошо?       Внутри меня словно оборвалась ниточка, голова закружилась, светлые стены поплыли, сжимаясь между друг другом. Начало подкрадываться чувство тошноты. Планшет, ноутбук, петличные микрофоны, диктофоны и прочие примочки для практики. — Не видела, — дрожащим голосом отвечаю я, садясь на барный стул. Наша большая гостиная плавно переходит в кухню, а вместо стола у нас длинная барная стойка с тремя стульями по каждой стороне. — А, сколько ты перевёл? — хватаюсь за столешницу, чтобы не упасть. — Около двухсот тысяч иен. Но, не думаю, что этого достаточно для дорогостоящей техники. Один только планшет стоит примерно пятьдесят тысяч. Я посмотрел, прежде чем перевести тебе. — Нет, — тяжело дышу я. — Этого более чем достаточно. Спасибо, папа. — на глазах начали появляться предательские слёзы. Мне всё труднее сдерживать подкатывающую горечь и обиду за то, что папа так старается ради своих дочерей, а удары судьбы словно решили нокаутировать нас. Ран… на тебя вся надежда… от этого на душе только поганее. Я готова прямо сейчас просить помощи у этой опасной личности, только бы старания моего отца не пропали даром. — Ты в порядке? — отец подошёл ко мне и положил холодную руку на мой лоб. — Выглядишь так, будто собралась падать в обморок. Ты ела? — Да, до твоего прихода, мы с Клер поужинали. — отворачиваюсь от него, не в силах смотреть в добрые глаза. — Всё в порядке, пап, спасибо, просто я устала. Бегала весь день. — демонстрирую ему вялую улыбку. — Джой, — серьёзно начал отец, требовательно заглядывая мне в лицо. — Я знаю, когда с моими детьми всё в порядке, а когда нет. Сейчас ты врёшь. — его строгое выражение лица заставляет смутиться. Давно я не чувствовала себя маленькой девочкой, которой взрослые читают морали. Запахло детством и суровое выражение лица родителя не смогло утихомирить моего внутреннего ребёнка. Я развернулась к папе со шкодливой мордочкой и показала кончик языка, так, чтобы он не увидел серебренную штангу. Отец растаял и усмехнувшись помотал головой. — Я просто тронута твоей заботой, — пожала я плечами. — Честно. — Устала? — не веря косится на меня отец. — Да. — киваю. — Бегала весь день? — Именно. — А я думал, что мы устроим бой подушками, когда я вернусь! — он резко берёт маленькую, кожаную подушечку с дивана и запускает её мне в лицо, при этом звонко смеясь. — Боже! — вскакиваю я с насиженного места. — Я понимаю, почему когда-то мама выбрала именно тебя! — запускаю подушкой ему в ответ, она прилетает отцу прямо по макушке. — Клер! Иди сюда, дочь! — кричит папа и вооружается ещё двумя мягкими снарядами. С верхнего этажа слышу быстрые скачки сестры и, за считанные секунды, она уже веселится вместе с нами, довольная и счастливая. Папа очень чуткий человек, умеющий заботится не только о финансовой сфере нашей семьи, но и о наших эмоциях. Всегда, когда он чувствует, что нам плохо, папа начинает вытворять что-то совершенно непредсказуемое, чем поднимает нам настроение, утешает, подбадривает и при всём этом, папа не лезет туда, куда бы мы не хотели… знает ведь, что и так всё расскажем… рано или поздно. Спасибо, папа, что так сильно нам доверяешь.

***

      Моя комната — моя крепость, носящая все отпечатки своей хозяйки. Я сонно провожу рукой по гладкой, белой простыне и сладко потягиваюсь… ища кого-то. Солнце играет бликами на молочных стенах, отражается в большом зеркале и уже готово прыгнуть на мою вздымающуюся грудь. Сплю я в тонкой, белой футболке, которая достигает моих колен. На полу стоят махровые тапочки в виде зайчиков, с большими ушами и глазками пуговками. Не найдя личность, которая, почему-то, по моему мнению, должна лежать рядом со мной, я разлепляю сонные веки. Придя в себя и почувствовав холод белой пелены, я мысленно обзываю себя ненормальной и от стыда закусываю нижнюю губу. Да, это моя нехорошая привычка — кусать губы, когда что-то беспокоит. Ран. Мне приснился обалдуй с косичками… точнее, в моём сне, они были расплетены и щекотали мне щёки, ключицы, плечи… живот. — М-да, — говорю сама себе и вновь обзываю полоумной. От сухости во рту я облизываю губы и, невзначай, вспоминаю это сладкое движение, которое во сне проделывал приснившийся мне татуированный болван. Спускаю ноги с постели, обувая их в мягкие тапочки и издаю непонятное мычание. Такой красивый. Такой необычный и серьёзный. Настолько серьёзный, что хочется его рассмешить, потрепать за щёчки и увидеть его смущённым. Улыбаюсь своим мыслям, прокручивая в голове фрагмент моего сна, где Ран лежит подо мной и прерывисто хватает ртом воздух. — Хватит, Джой, остепенись, — останавливаю я поток мыслей и фантазии при этом не переставая лыбиться. Растрёпанная шуршу к большому зеркалу и вглядываюсь в своё отражение. — Не смей, — твёрдо говорю. — Ты просто сегодня позвонишь ему, заберёшь свою сумку и вы больше никогда не встретитесь. — угрожаю пальцем зеркальной себе. — С чего вообще у тебя, дорогая, появилось влечение к незнакомцу, который избивает людей? Он никак тебе не помог… всего лишь дал денег, чтобы ты и сестра безопасно добрались до дома, нашел вора, не бросил одну в Роппонги, дал свой номер, чтобы я могла связаться с ним. Это же всё ерунда. Он говнюк. — объясняю я отражению, которое не верит ни единому моему слову. — Он придурок, Джой! — развожу я руками и отворачиваюсь от зеркала. Не найду я там поддержки, это точно. В зеркале мои глаза сияют после «бурной ночи» и этой даме, из зеркального мира, ничего не объяснить. Теперь у меня одна задача — дождаться вечера и не сойти с ума. Телефона у меня нет, ноутбук я недавно продала, чтобы купить новый, более мощный, для работы на телевиденье, Клер на учёбе, отец уехал по работе на целых три дня, я предоставлена сама себе. В такие моменты жалею, что мы не завели собаку или кошку или, хотя бы, хомячка. На самом деле выход есть: можно посмотреть телевизор, почитать, убраться в доме, разобрать свой гардероб и выкинуть ненужные вещи, а потом прогуляться и доехать до Роппонги… там как раз есть хорошие магазины. Да, дело именно в качественных магазинах. Мгновенно откидываю эту мысль и иду за моющими средствами. Буду убираться. Верю, что вытирание пыли отвлечёт меня от похотливых мыслей, которые втемяшились в мой разум и не хотят оставлять меня в покое. За наведением порядка время быстрее пролетит, а там уже и Клер вернётся. Звонить Рану придётся с её номера.       Проходит час за часом. Моя комната блистает чистотой, ванная с кухней тоже. В голову приходит мысль пойти надраить ещё и лоджию, но приход сестры заставляет кинуть тряпку и бежать ей навстречу. — Привет, — целует сестра меня в щёчку и машет своим телефоном у меня перед носом. — Ждёшь вечера? — дразнит. — Жду, — ухмыляюсь и складываю руки на груди. — Жду, когда смогу увидеть мой телефон и мои деньги. — мы с сестрой проходим в гостиную, она кидает свой рюкзак на кресло и бежит за стаканом воды. — Кого ты обманываешь? — Не понимаю, о чём ты. — Ты себя видела? Даю руку на отсечение, что хотела отмыть до блеска весь дом, папин гараж, и всю нашу улицу. И не закатывай глаза, все твои привычки я знаю наизусть. Ты в предвкушении чего-то… хорошего? — Клер поднимает стакан с водой. — За тебя, сестрёнка! — выпивает его. Я смеюсь над ней не понимая, откуда она понабралась таких выходок. — Только при папе так не делай. — Эй, — жмурится Клер. — Ты не ответила на вопрос. От чего ты так светишься? — Не правда, я не свечусь. И вообще, я пошла в душ, нужно смыть с себя следы уборки.

***

— Что же… уже вечер. — шепчет Клер не сводя взгляд со своего мобильника. — Да, — киваю, — ровно семь часов.       Мы с сестрёнкой сидим на полу, на чёрном ворсистом ковре в гостиной. Она поджав ноги под себя, а я — по-турецки. Сидим друг напротив друга, между нами, на ковре, её смартфон. Мы смотрим на него гипнотизируя, завораживающее. Рядом с ним бумажка с номером телефона Рана Хайтани. Стоит лишь набрать цифры и мы услышим его голос… точнее, я узнаю что там с моими вещами, да. — Блин, Джой, — не выдерживает младшая и тяжело вздыхает. — Тебе скоро двадцать один год, а ты боишься позвонить? — косится сестра. Я, в очередной раз, кусаю себя за губу, не переставая сверлить взглядом номер телефона. Легко ей говорить, ей Ран не снился. — В самом деле, — усмехаюсь и выпрямляю спину. — Что это я? Просто нужно позвонить и всё. — пожимаю плечами и пересаживаюсь в другую позу — обхватываю руками свои колени. — Хочешь я наберу номер, а ты нажмёшь на трубку? — предлагает Клер немного трясущимся голосом. Она побаивается «косичку», видимо после того, как он холодно общался с ней… но, это совсем не то, что чувствую я. — Не уверена, что у меня получиться, — открыто принимаю поражение и зарываюсь лицом в колени. Немного подумав, Клер выдаёт ещё одну идею: — Давай так: будем набирать цифры по очереди? По одной. Если я наберу последнюю цифру, ты жмёшь на звонок, если ты нажимаешь на последнюю, на звонок жму я. — Кто первый будет нажимать? Камень, ножницы, бумага? — Ага, — сестра выпрямляется и протягивает руку, зажатую в кулачке. Я повторяю за ней и мы вместе, одновременно, произносим детскую считалочку. Встряхнув руки мы смотрим что из этого получилось. У меня бумага, а у Клер камень. Я победно улыбаюсь и сестра снимает блок с телефона, щурясь от поражения. Она нажимает на ноль, в Японии все номера телефонов начинаются нолём, так что это не так страшно. Затем я шмякаю следующую цифру… она следующую… и так одиннадцать раз. Ближе к концу осознаю, что на вызов придётся нажимать всё-таки мне. Теперь очередь Клер победно улыбаться. — Это судьба, — подкалывает меня мелкая. — Это проклятие, — жалуюсь на чёрную полосу в жизни. — Неужели так стрёмно? — Ты даже представить себе не можешь насколько. — Джой, мы же не в детском саду. Что с тобой происходит? — Ничего со мной не происходит. — вру. На самом деле я знаю что со мной… гормоны, это всё гормоны. — Да пошло оно всё! — резко нажимаю на трубку, хватаю с пола телефон и вскакиваю с места слушая гудки. — Ммм, алло…