Aliis inserviendo consumor (Служа другим, расточаю себя)

Была у Локи одна особенная страсть, с которой Стивен познакомился очень скоро и которая порой раздражала его до крайности, заставляя чувствовать себя не то идиотом, не то блаженным, не то блаженным идиотом, — бог обожал оборачиваться зверем, птицей, еще какой живностью и донимать чернокнижника крайне красноречивым шипением, рычанием, курлыканьем и мяуканьем. Порой Стрэндж заставал так учителя у Е Байи, но того, казалось, общение с котом или змеей не смущало совершенно — напротив, он словно становился тогда более сентиментальным и почти ласковым (насколько может быть ласковым склочный отшельник, который, кроме ругательств, и слов других не знает). Поначалу чародея такие выходки учителя порядком напрягали и выбивали из колеи… 1. Стивен знал, что гнаться за той тварью в одиночку было чрезвычайно опасно и столь же безрассудно и что учитель, если бы узнал, совершенно точно бы не одобрил и не преминул бы весьма бурно выразить свое недовольство. И все же какой-то детский азарт и желание сделать все самому не отступали, так что Стрэндж, воровато оглядевшись по сторонам, почти ожидая увидеть вездесущего наставника за ближайшим деревом, поспешно начал было закручивать портал — как вдруг по руке с негодующим курлыканьем ощутимо прилетело острым клювом. Чародей дернулся от неожиданности и, тихо выругавшись сквозь зубы, потер пострадавшую кисть: ни царапины, ни синяка. Сомневаться в личности пернатого наглеца не приходилось: только Локи даже в таком облике умудрялся беречь его руки. Над ухом нетерпеливо курлыкнули, и Стивен раздраженно поднял голову: напротив него в воздухе, помахивая мощными крыльями, завис сокол с отдающим рыжиной оперением и укоризненно сверкал на него пронзительными и крайне знакомыми изумрудными глазами. Стрэндж недовольно скривился, чувствуя себя подростком, которому обломали все веселье. Он мрачно посмотрел на учителя. — Я справлюсь, — попытался было убедить упрямую птицу, ощущая себя чрезвычайно глупо. Изумрудный взгляд отчетливо наполнился скепсисом, сокол издал странный гортанный звук, подозрительно напоминающий фырканье, и протянул ему когтистую лапу. Стивен тупо уставился на нее. — И что ты от меня хочешь? — ощущение абсурда ситуации усиливалось с каждой секундой. Сокол посмотрел на него как-то очень жалостливо и повел клювом, указывая на двойное кольцо. Видимо, с птичьего языка это должно было переводиться как: «Давай сюда свою игрушку, авантюрист». Стрэндж закатил глаза. — Да хватит уже по любому поводу у меня его забирать, учитель! — возмутился он, для надежности прикрывая кольцо другой рукой. Локи, однако, переходить к более активным действиям явно не спешил и молча ждал, намекающе потрясая лапой и глядя на ученика ну очень красноречивым тяжелым взглядом, в котором даже в таком облике отчетливо застыла сталь. Стивен с минуту играл с ним в гляделки, явно не собираясь отступать, — и все же сдался первым, с раздраженным вздохом снял кольцо и нехотя протянул его на ладони учителю. Тот тут же его подхватил, с одобрительным курлыканьем сделал круг над головой ученика и стремительно улетел, напоследок ощутимо клюнув его в темечко в качестве не то наказания, не то предупреждения, не то просто развлечения за его счет. Стрэндж недовольно рыкнул и потер пострадавшее место, раздосадованно глядя вслед настырной птице. 2. Стивен знал, что ловить взбалмошную ученицу и вести с ней воспитательные беседы в таком состоянии было очень плохой идеей, но его уже несло гневным потоком: самоконтроль полетел к черту, в груди клокотала ярость напополам со страхом, а руки ощутимо дрожали — успей он минутой позже и… Продолжить это «и» цензурно не получилось бы при всем желании, а нецензурные слова кончились еще пятнадцать минут назад, когда последняя тварь из богом забытого измерения с непроизносимым названием пинком и плетью вернулась в родные пенаты, а сам чародей наконец остался в одиночестве посреди полуразрушенного крыла Санктума. Страх жаждал крови и отмщения, и Стрэндж ринулся было на поиски благоразумно сбежавшей под шумок ученицы, как вдруг пониже спины крепко прилетело мощной пушистой лапой, так что не ожидавший нападения Стивен едва не впечатался носом в чудом уцелевший шкаф. — Какого?!.. — возмутился было он, все же удержав равновесие, и резко развернулся, ожидая увидеть не замеченную прежде тварь. Посреди комнаты стоял, широко расставив лапы, огромный черный волк и сверлил чародея тяжелым напряженным взглядом очень знакомых изумрудных глаз. Стрэндж открыл было рот, чтобы высказать наставнику все, что думает о его методах, но тут волк утробно зарычал — предупреждение было настолько красноречивым, что чародей счел за благо заткнуться, даже несмотря на клокочущий внутри гнев. Волк указал головой на разрушения вокруг — Стивен недовольно поджал губы. — Мне надо поговорить с ученицей, — процедил сквозь зубы, упрямо глядя в глаза грозному зверю, хотя глубоко внутри не мог отрицать правоту учителя: ему бы сначала энергию выплеснуть и успокоиться, а потом уже мозги вправлять. Волк резко мотнул головой и медленно приблизился: мышцы перекатывались под кожей, строгий взгляд сверху вниз почти физически ощутимо придавливал к земле — зверь навис над чародеем, так что тому пришлось запрокинуть голову. Мощная лапа каким-то очень человеческим жестом указала на дыру в стене, глаза сверкнули сталью. Стрэндж упрямо не отводил взгляд — но с каждой секундой этих гляделок гнев как-то потихоньку выходил из него, просачивался как вода в щель. Признавать правоту учителя не хотелось совершенно, но выбора особо не было: выйти ему Локи все равно сейчас не даст, как ни ругайся. Стивен раздраженно выдохнул — и все же опустил плечи, будто вместе с воздухом выпуская остатки злости, посмотрел на учителя с какой-то усталой досадой и, проворчав что-то похожее на «Твоя взяла», тряхнул руками и взялся за восстановление пострадавшего крыла. Волк издал торжествующий рык и опустился посреди комнаты, из-под полуопущенных век удовлетворенно наблюдая за бурчащим под нос учеником, старательно делающим вид, что не замечает слона в комнате. 3. Но вскоре чародей привык к таким внезапным метаморфозам учителя и только закатывал глаза на очередное явление этого чуда в перьях, чешуе или шерсти и ворчал, что Святая святых превратилась в зоопарк и приют для бездомных животных. Локи мог появиться когда угодно, где угодно, совершенно не стесняясь ни обстоятельств, ни присутствия посторонних, ни чего бы то ни было еще, — и с этим оставалось только смириться. Однажды, когда Стивен в очередной раз обновлял защитные контуры и напряженно колдовал в алтарном зале, под дверью просочилась маленькая змейка, подползла к меловому кругу и, увеличившись до размеров приличного питона, грозно зашипела на Стрэнджа, укоризненно сверкая на него все теми же зелеными глазищами. Чародей даже не удивился — пригляделся туда, куда указывал змеиный хвост, понял, что по невнимательности забыл руну, и закатил глаза. — Да понял я, понял, — проворчал он, дочерчивая Лагуз. — Не шипи, учитель. Змея совершенно отчетливо фыркнула, придирчиво осмотрела исправленный круг, и, наконец удовлетворившись увиденным, милостиво кивнула, и, снова уменьшившись в размерах, заползла по ножке на низкий столик, скрутилась там, приготовившись пристально наблюдать за учеником. Стивен опять закатил глаза и все же вернулся к колдовству. +1. Проснувшись с утра от того, что ногу щекочет что-то пушистое, Стрэндж ни капли не удивился, обнаружив у себя на кровати лощеного черного кота, вальяжно восседающего на краю одеяла и с видом аристократа в десятом поколении презрительно разглядывающего его своими невозможно зелеными глазами. У Локи было весьма своеобразное представление о личном пространстве ученика: при всей своей щепетильности по отношению к его рукам, бог мог без стука заявиться в его комнату в любое время дня и ночи в любом облике, вытащить его из постели и погнать за тридевять земель на внезапную тренировку или просто и без затей треснуть пониже спины, когда ученика снова уносило волной приключений, а рядом никого больше не было. Поначалу это бесило — но вся злость и ругань разбивались как вода о скалы о непрошибаемую насмешливую невозмутимость Локи и ехидное «А ты мне запрети». Вскоре чародей понял, что бороться с этим — что носить воду решетом, так же бесполезно, и со скрипом смирился с хаотичной и непредсказуемой натурой учителя, тем более что при всей своей бесцеремонности на публике он себе подобное все же не позволял и такие издевки и разборы полетов оставлял за закрытыми дверями. Так что черный кот в кровати после всех выходок казался чем-то вполне обыденным и безобидным. Гордый зверь таскался за Стрэнджем весь день, куда бы тот ни пошел, — он был везде: на столике в прихожей, на кресле в гостиной, на подоконнике в библиотеке, на кровати, под кроватью, на плечах у чародея, когда тот читал, на коленях, когда разговаривал с Вонгом. Вонга, впрочем, пушистый гость тоже уже не удивлял и вызывал у него скорее злорадную ухмылку, особенно когда на очередную опасную идею чародея цапнул его за ногу и возмущенно зашипел. Стивен тогда долго ругался на беззастенчиво хохочущего Вонга, силясь снять с себя раздраконенное животное. После обеда, обнаружив кота, с интересом вглядывающегося в темноту ритуального зала, Стрэндж вспомнил, что они с учителем как раз собирались сегодня-завтра провести пробный ритуал по изгнанию наглого вторженца из 585 измерения, и, поразмыслив, уже привычно последовал за котом. Гордый зверь облюбовал себе низкий столик, заваленный всем необходимым, и теперь внимательно наблюдал за чародеем, старательно подготавливающим комнату для ритуала. Пока Стивен ползал по полу, чертя круги и загогулины, коту, видимо, надоело пассивно наблюдать свысока, и он спрыгнул, прошелся прямо по кругу под недовольное шипение чародея и легким движением хвоста будто невзначай стер две руны. Стрэндж потянулся было их дорисовать — и замер, понятливо покивал на действия кота и, оставив как есть, выпрямился, приготовился к колдовству. Кот на этот раз изящно запрыгнул на стул и разлегся там, вальяжно помахивая хвостом. Ритуал прошел как нельзя более удачно: тварь с яростным не то клекотом, не то визгом отправилась восвояси, излишки энергии поглотил защитный контур зала. Чародей устало выдохнул и пошел было к выходу, но у кота были свои планы, и он вдруг запрыгнул ему на руки — Стивен покачнулся от неожиданности, чудом удержав наглое животное. Кот же совершенно невозмутимо свернулся у него на руках, напрочь игнорируя яростные взгляды и недовольное ворчание. Стоило Стрэнджу подняться на второй этаж, как из-за угла вывернула знакомая фигура в зеленой рубашке. — О, чернокнижник! — воскликнул Локи и позабавленно посмотрел на пушистую ношу на руках учениках. — У нас гости? Чародей затормозил так резко, словно напоролся на стену, и совершенно круглыми глазами уставился на учителя. На кота, на учителя, снова на кота, пока Локи, вздернув бровь, с явным интересом наблюдал за непонятным поведением ученика. — Этого не может быть… — пробормотал себе под нос ошарашенный Стивен, прежде чем наконец догадался сделать самое очевидное и потянулся к наставнической связи: крепкая нить недвусмысленно указывала на бога и отчетливо отдавала недоумением и весельем, в то время как кот… Был просто котом. Наглым и бесцеремонным как все коты, поразительно похожим на учителя, когда он принимал это обличье, — и абсолютно обычным. Стивен, не сдержавшись, хлопнул себя по лбу, как никогда чувствуя себя идиотом. — Чернокниижник, — насмешливо протянул Локи, начиная понимать, что здесь происходит, — только не говори мне, что ты принял его, — тонкий палец указал на с ленивым любопытством наблюдающего за ними кота, — за меня! Щеки заметно порозовели, Стрэндж смущенно отвел взгляд. Бог с полминуты недоверчиво всматривался в красного ученика — и вдруг заливисто расхохотался, запрокинув голову. Стивен злобно зыркнул на бога, не зная, куда деться из узкого коридора и отчаянно желая провалиться сквозь землю, пока его учитель беззастенчиво ржал как конь, опираясь на стену и занимая собой половину пространства. — А ты еще… небось советовался… с ним, — кое-как выдавил сквозь смех Локи, утирая слезы с глаз, — учителем… звал… — и снова зашелся в приступе хохота. — Очень смешно, учитель, — недовольно буркнул Стрэндж и привалился к стене неподалеку, приготовившись к долгому ожиданию. — Черт! — вырвалось вдруг, стоило ему вспомнить про удачный ритуал. — Черт тут явно ни при чем, — ехидно заметил подуспокоившийся бог, смахивая последние слезы, и наконец выпрямился — но Стивен вопреки ожиданиям на подколку не отреагировал. — Ритуал… — как-то почти испуганно выдавил он, круглыми глазами глядя на учителя. Локи замер. — Ты что, — медленно начал он, враз посерьезнев, — провел тот ритуал… с котом?.. — низкий голос звучал угрожающе тихо, так что чародея невольно передернуло — он лишь заторможенно кивнул в ответ. Бог глубоко вздохнул и вдруг гортанно простонал с какой-то почти безысходностью, потер лицо, устало посмотрел на ученика. — Как вообще… — начал было он и, не закончив, махнул рукой. — Веди, — только и велел он. Чародей, не возразив ни словом, развернулся обратно. — Да отпусти ты уже несчастное животное! — воскликнул Локи, и Стивен понял, что все это время по привычке держался за кота как за спасательный круг. Животное, впрочем, несчастным совершенно точно не выглядело — окинуло обоих презрительным взглядом и грациозно спрыгнуло на пол, напоследок заехав Стрэнджу хвостом по лицу. Локи не сдержал смешок, глядя, как Стивен ворчит и ругается всю дорогу, старательно отгоняя от себя опасные мысли, чем мог бы закончиться этот ритуал, если бы не его везение. Оказавшись в ритуальном зале, бог сразу взялся все осматривать: он сунул нос в каждую чащу, принюхался к воздуху, придирчиво осмотрел рунные круги. — А здесь почему Турисаз и Йеры нет? — требовательно спросил он, указывая на пробелы. — Сам догадался? — Кхм… — чародей кашлянул, старательно отводя взгляд. — Кот…стер… — выдавил еле слышно, понимая, как глупо это звучит, и отчаянно желая оказаться где угодно, хоть на Чанминшань, только не под этим красноречивым взглядом изумрудных глаз. — Кот стер… — медленно повторил Локи, словно пробуя слова на язык. Многозначительно кивнул своим мыслям, посмотрел на ученика как на идиота — и почти согнулся пополам от безудержного хохота. Казалось, еще более неловкой ситуация стать просто не может. Чародей одернул рукав и спрятал руки за спину, чтобы уже через несколько секунд схватить со столика первый попавшийся предмет и покрутить его в руках, не зная, куда себя деть, что сказать и как справиться со смущением. Ему бы возмущаться и негодовать, но отчетливое понимание идиотизма происходящего придавило многотонным грузом и надежно заткнуло попытавшуюся что-то вякнуть гордость. Мда, будь он на месте Локи, тоже ржал бы как конь, мрачно подумалось Стрэнджу, потому что, чтобы так налажать, еще постараться надо. — Нет, чернокнижник, тебя в музей надо с таким феерическим везением! — воскликнул Локи, кое-как отсмеявшись, и с трудом разогнулся. Глаза блестели, щеки горели румянцем, в уголках глаз разбежались лучики-морщинки — казалось, за эти пятнадцать минут бог стал выглядеть еще более юным — столько чистого озорного веселья было в его звонком голосе. Стивен буркнул себе под нос что-то неразборчивое и хмуро посмотрел на учителя исподлобья, как никогда чувствуя себя подростком. — Щетка? — спросил мрачно. В изумрудных глазах загорелся хищный огонек. — Каааакая проницательность! — ехидно протянул бог, с кошачьей грацией приближаясь к ученику, склонился над ним, заложив руки за спину, с каким-то исследовательским любопытством глядя на него. — И что, никаких споров? — изобразив удивление, поинтересовался с нарочитой жалостью. Стрэндж скривился, раздраженно провел по волосам. — Какие уж тут споры… — ответил, не скрывая досады: это ж надо так проколоться. Еще немного, и впору требовать премию Дарвина: пойди ритуал не по плану, и это была бы самая глупая смерть из возможных. «Доверился коту, думая, что это учитель», — гордо бы значилось на могиле. То-то бы Мефисто порадовался. Судя по озорным огонькам в изумрудных глазах, думал Стивен чересчур громко — Локи понимающе хмыкнул и, повелительно махнув рукой, все еще посмеиваясь, направился к своей комнате. Чародей окинул тоскливым взглядом ритуальную комнату и, заперев для надежности дверь, хмуро последовал за учителем. Из-за угла сверкнули два зеленых фонарика и послышалось злорадное фырканье. Через секунду коридор окончательно опустел.