Демонический фаворит

Декабрь 1311 г., Дувр, Англия Ангел, Во Фландрии стало скучно. Возвращаюсь домой. У меня еще осталось немного чая. Поспеши, или я допью его сам. Твой Змий К этому времени Кроули уже так часто пробирался в Англию тайными тропами, что выучил их наизусть. Он обратился змеей и заскользил вверх по темному утесу. Однако вид рыцаря, неуверенно сидящего на коне и осматривающего подлесок, заставил его замереть. Красно-белая ливрея означала, что перед ним госпитальер ордена Святого Иоанна, — может, не так все и страшно. Обычно они не интересуются поимкой опальных графов. Слишком уж заняты, истребляя язычников, исцеляя больных и творя добро. Хотя мечи у них все равно очень острые, и Дагон весьма едко отчитала его за небрежность и расточительство в прошлый раз, когда ему пришлось подать заявку на новое тело. Он заполз на ветку дерева и теперь раздумывал, на кого скорее нападет рыцарь — на мужчину или на змея. Может, стать женщиной? С госпитальером ей, вероятно, ничто не грозит. Вероятно. И вообще, почему рыцарь тут ночью один, что же он ищет? Хорошо бы что-нибудь неподобающее… или кого-нибудь. Давненько Кроули не порочил члена религиозного ордена. Конечно, искушать смертных поодиночке — пустая трата времени, когда в сто раз проще выбить опору и завалить всю конструкцию. Тем не менее, его непосредственное начальство любило, чтобы он время от времени брал подобные дела в свои руки. Если рыцарь и сам уже был на грани падения, ему придется кстати небольшой толчок в неправильном направлении. Может, все же стать человеком и подойти с миром? И все-таки было что-то определенно знакомое в этой неловкой посадке на лошади. Кроули мог только посочувствовать: от лошадей и правда ужасно устают ягодицы. А еще неизвестный слегка сиял, словно перламутр в лунном свете. Кроули упал с дерева прямо на плечи рыцаря: — Приветик, Азирафаэль. — Кроули! Вот ты где! — Азирафаэль подал ему руку, и Кроули соскользнул на седло за его спиной, по пути возвращаясь в человеческий облик. — Я ищу тебя уже битый час. — Вот, ты меня нашел, — сообщил Кроули, с надеждой обхватив Азирафаэля руками, якобы для того чтобы удержать равновесие. — Что же ты со мной сделаешь? — Погоню прочь, при удачном раскладе. Мой дорогой друг, ты окончательно спятил? Что ты делаешь в Англии? — Ты не представляешь, какая скука во Фландрии, — надулся Кроули. — Там из развлечений-то только ткачество и иконописание. — Ты там пробыл всего пару месяцев! Кроули, это смешно. За четыре года тебя отправляли в ссылку три раза. Неужели нельзя посидеть в сторонке, пока всё немного не успокоится? — Да всё в порядке. Я понял, что сделал не так в прошлый раз, — уверенно заявил Кроули. — Я вполне могу прельщать короля греховной невоздержанностью и вызывать всеобщее недовольство и не распекая других его советников. Хотя я был весьма остроумен. — Мне не кажется, что звать кого-то черной кошкой, когда ты сам черный змей, — это верх остроумия. — Ну, ты несправедлив, — сказал Кроули, стараясь придвинуться ближе и разочарованно отмечая, что обнимать кольчугу ни капельки не приятно. Он совсем об этом забыл. — У меня еще есть красивые красные пятнышки. — Еще и на турнирах мухлевал… — Да я не то чтобы мухлевал. Просто неправильно пересчитал своих людей на поле. Я же змей. Арифметика нам дается с трудом. У людей десять пальцев, а у нас всего один хвост… — Сбежал с поля битвы, чтобы пойти пировать. — Терпеть не могу убивать смертных. И вообще, это нецелесообразно. Если они попадут в Рай, Вельзевул мне весь мозг выест. — Совращал короля на лень, тщеславие и расточительность. — Это моя работа. — Не говоря уж о том, что ты сделал с епископом Ковентри и Личфилда, что он так на тебя зол… Кроули решил, что разумнее всего будет проигнорировать это замечание, чтобы его не столкнули с лошади. — А куда мы едем? — Сдавать тебя властям. — Ты бы не стал так со мной поступать, ангел, — довольно протянул Кроули. — Ты просто места себе не находил и пришел убедиться, что я жив-здоров. Азирафаэль хмыкнул, давая понять, что даже если это и так, он ни за что этого не признает, и пришпорил коня. Теперь тот юркнул вперед. Понесся галопом. Или как там это у лошадей называется. — Так куда мы направляемся? Азирафаэль вздохнул. — В Северный Йоркшир. — О, как далеко, — обрадовался Кроули. Он терпеть не мог лошадей, но обычно ему приходилось путешествовать в одиночестве, а не в обнимку с ангелом. — У меня там замок. — Какое совпадение. А еще у тебя там вот-вот родится ребенок, — сурово добавил Азирафаэль. Кроули недоуменно зашипел, и Азирафаэль снова вздохнул. — Леди Маргарет де Клер в положении. Ты же ее не забыл? — Мэг? Конечно я ее не забыл. Паршивый из меня был бы отец, если бы я забыл собственное дитё. — Она твоя жена. — Нуу, формально, да, наверно, но она же еще малютка. Милый ребенок, волосы — загляденье, вечно мухлюет в шахматы. Я еще выращу из нее великую соблазнительницу, она у меня души в Ад будет пачками загонять. — Что ж, похоже, она успешно ступила на этот путь. Ей, кстати, уже девятнадцать, и рожать приблизительно через месяц. — Азирафаэль немного помолчал, но Кроули прямо почувствовал, как он закусил губу. — Кроули, как демон слова скажи мне, это точно не твой ребенок? — Точно. Нефилимы не в моем стиле. Чего доброго родится опять исполин-каннибал, и Уриил прикует меня под горой до скончания веков. Нет, это удоче… брак сугубо по расчету. Азирафаэль слегка расслабился, и Кроули только теперь осознал, что он был напряжен сверх привычного «поверить не могу, что опять вытаскиваю тебя из неприятностей». — Я рад, что ты еще не окончательно утратил рассудок. Как бы то ни было, твоя жена, очаровательная юная леди, скоро родит, кем бы ни был отец ребенка. И ей, и младенцу будет гораздо легче, если ты признаешь его своим. — Мои поздравления милой Мэг! — жизнерадостно провозгласил Кроули. — Как быстро она повзрослела. Думаю, я назову младенца Кассотга — Змей Топкого Острова. — Ничего подобного ты не сделаешь. В конце концов, ребенок же не будет наполовину демоном? — Да честно. — Так что будь умницей, дорогой мальчик, заботься о жене и младенце, сиди дома и не лезь в неприятности. Кроули почувствовал, как вспыхнули его щеки. Ему не должно нравиться, когда его называют умницей, даже так нежно и ласково. Он должен быть возмущен. Но он не видел Азирафаэля уже восемь лет — восемь лет он мотался по этой проклятой холодной стране в надежде встретить его, и всякий раз, когда он приезжал туда, где говорили о некоем богослове с солнечными волосами и с солнечным нравом, ангела там уже не было. Он будто нарочно его избегал. И вот Азирафаэль, который за последние годы не ответил ни на одно из его все более жалостливых и требовательных писем, сам приезжает, чтобы найти его и защитить, и зовет его дорогим мальчиком. Конечно, он так зовет и тех, в кого по случайности врежется, и, вероятно, каждую встречную овцу или утку. Просто когда он называет так Кроули, звучит совершенно иначе. Пытаясь скрыть свою радость, он совсем разворчался: — Придется непросто. Я же не умница и не заботливый, а неприятности — это мой хлеб. — Тебе решать, дорогой, — прохладно заметил Азирафаэль. — Просто держись покамест подальше от короля, ради всего… ради себя самого. Они продолжили путь в тишине. — Слушай, Азирафаэль? — М-м? — Будешь крестным младенцу? Такая честь — приходиться крестником настоящему ангелу. Может, это даже искупило бы то, что он будет наследником демона. Последовало длительное молчание, а затем немного мечтательно Азирафаэль ответил: — Ах, разве можно… — Не вижу проблемы. Мне придется сказаться больным в день крещения: даже если я и выдержу прогулку по освященной земле, слишком уж много святой воды у них там будет плескаться. Уверен, малышка Мэг будет рада твоему благодатному присутствию, пока ее нагульного Кассотгу принимают в объятия церкви. — Кроули, ну дорогой. — А что, хорошее нейтральное имя. Подходит и для мальчика, и для девочки. — Я возражал не против имени. Хотя и против него тоже. — Ну, хотя бы подумай. Останься с нами на Рождество. Мэг понадобится поддержка и, наверное, помощь: я-то в родах ничего не смыслю. Ангел, прошло несколько лет, — он чуть ли не ныл и ненавидел себя за это. — Правда? — спросил Азирафаэль с таким безразличием, что у Кроули заболела душа. — Уверен, мы временами и дольше не виделись. — Не ссспорю. — Кроули заметил, что шепелявит. Чего это он так разволновался? — Но то было до Соглашения. — Ну, ты должен признать, что в последнее время был не самой приятной компанией. Это был словно выстрел в сердце. Он пожалел, что Азирафаэль на него не смотрит. Ему необходимо было убедиться, что это все тот же добрый ангел с милой улыбкой, а не какой-то архангел-моралист, нацепивший его тело, чтобы нанести удар исподтишка. — Королю моя компания очень нравится, — растерянно пробормотал Кроули. — Король весьма увлечен своим фаворитом, это да. А ты разрушаешь его брак, отношения с баронами, международные альянсы и репутацию. — Азирафаэль, это моя работа, и только. Ты же знаешь. Я демон. Смятение забирает больше всего душ. А посеять его эффективнее всего среди знати. Внизу мною очень довольны. Послышалось неодобрительное фырканье. — Вот повезло-то Аду… Азирафаэль был воином Света. Наверно, глупо забывать об этом только из-за его чудной улыбки и манеры беспокойно порхать, словно какая-нибудь тропическая бабочка. Кроули и правда считал, что Азирафаэль понимает: дело вовсе не в том, что все ангелы хорошие, а все демоны плохие; просто им нужны стороны, шесть тысяч раундов и финальная схватка. Потыкай людей, посмотри, куда они прыгнут. Объяви правила, а потом предложи яблоко. Кроули стало еще холоднее. Чтоб он провалился, этот паршивый остров, этот снег с дождем, бушующий вокруг и похоже проникший в сердце Азирафаэля, эта ужасная ледяная кольчуга, к которой ему пришлось прижиматься. Зря он сюда вернулся. Надо было заставить Азирафаэля приехать в северную Австралию, где ангелу можно было бы носить лишь браслет на одной из своих восхитительных полных рук, там он был бы теплым, мягким и солнечным, совсем не то что этот холодный жестокий незнакомец в панцире перед ним. Надо было забрать Азирафаэля туда, где он сможет играть с детьми, есть всякие вкусности и плавать в тропическом море, подальше от этого жизнью забытого места, вечно раздираемого войнами и чумой. — Тебе правда не безразлично? — произнес ангел, и Кроули подпрыгнул, гадая, не прочел ли Азирафаэль его мысли и душу. Начала вообще на такое способны? Сам он этого точно не умел, ну, до падения. — Ты о чем это? — виновато спросил он. — Тебе правда не безразличен этот смертный мальчик? — негромко уточнил Азирафаэль, его голос стал гораздо добрее и немного печальнее. — Король Эдуард? Нет. Он славный малый. У него талант к лицедейству, бесспорно, и он обожает устраивать розыгрыши. И почти не задается для королевской особы. Но я обычно не вручаю свое маленькое чёрное сердце смертным. Слишком уж быстро они уходят. — Даже не знаю, хорошо это или плохо, — вздохнул Азирафаэль. — Этот бедный мальчик… Я слышал, он весь свой свадебный пир провел на твоем диване, вешаясь тебе на шею. — Справедливости ради, его невеста была совсем еще ребенком. Ты бы предпочел консумацию брака с малолетней на званом ужине? — Я все это время пытался наладить отношения с Францией не для того, чтобы ты поощрял короля пренебрегать французской принцессой. К тому же Изабелла очень милая девочка. Любит читать. — Я же сказал, это просто работа. Ничего личного. Они продолжили ехать в тоскливом молчании, пока Кроули не посетила светлая мысль. — Ангел, ты что, ревнуешь? — Не говори глупостей. — Нет, ну Эдуард, конечно, очень красив. Это все говорят. И обаятелен. — Я думал, он тебе безразличен. Кроули счастливо заулыбался и обнял его крепче, и плевать на кольчугу. — Ты все равно куда более приятная компания. По крайней мере, когда тебе этого хочется. Тебе удалось отказаться от демона пьянства? Азирафаэль беспокойно зашевелился. — Ну, почти. Это непросто, надо ведь как-то вливаться в общество. Я стараюсь не злоупотреблять. Кроули улыбнулся еще шире. Он не одобрял, чтобы Азирафаэль отказывался от каких-либо демонов. — Только вот мы неподалеку от Берфрестона, а двум бессмертным существам не стоит вот так болтаться ночью без сопровождения, особенно когда один из них — граф в изгнании. Тем более, идет мокрый снег. Ты его ненавидишь, ангел. — У меня всегда такое чувство, будто он застревает в перьях, даже если я прячу крылья, — жалобно подтвердил Азирафаэль. — Тут есть хороший трактир. Ну, хоть какой-то трактир. Сносно прогретые комнаты. Вероятно, годная стряпня. И я мог бы искусить тебя на крошечный глоточек вина, только чтобы согреться. Мы совсем недалеко от побережья, наверняка у них тут есть приличные французские вина. Можем продолжить дорогу утром. И если будешь хорошо себя вести, я расскажу, чем разозлил епископа. Он узнавал это дивное чувство: ангел потихоньку сдавал позиции. — Нас раскроют. — Ангел, ты помнишь, что умеешь творить чудеса? Неважно. Я помню. — Кроули щелкнул пальцами, и его одежда сменилась на более дешевую и практичную. — Твоя очередь. — Кроули… — Ангел, ты меня спас. Ты заслуживаешь награды. Несколько секунд Кроули думал, что зашел слишком далеко и его сейчас бесцеремонно свалят на обочину, да там и оставят, а потом Азирафаэль вздохнул. — Наверно ты прав. Езда в темноте по такой погоде ни к чему хорошему не приведет. — Вот молодец, — похвалил Кроули, чувствуя, как узловатая кольчуга растворяется и ее сменяет мягкое полотно и жар тела за ним. И хотя все еще было холодно и темно, к нему будто вернулось его личное солнце.