Звёздный час

10 месяцев до премьеры

Нин Гуан, словно брезгуя, едва прикасалась к бумагам на своем столе, передвигая их кончиками пальцев. Длинные золотые наперстки на мизинце и безымянном пальцах блестели холодным светом и, как мечи, раскидывали головы павших врагов – документы с едкой красной печатью «ликвидировать». На строгом лице не было и морщинки, женщина была непроницаема в своих эмоциях подобно камню. Даже глаза скрывали её мысли за алой глубиной радужки, как за шторкой. – В таком случае, я верю, что ничто не нарушит контракт, – в кипу листов аккуратно лег новый. – Разве я подрывала твоё доверие когда-либо? – Нин Гуан невозмутимо притянула к себе новый документ, не отрывая взгляда от собеседника напротив. – Напомню, что я пошла на уступку по большей части только из-за старой дружбы. Решение… – Решение за тобой. Всегда было и ещё долгие годы будет. Я не собираюсь его оспаривать, – рука тяжело легла на край стола, как точка в предложении. Давно Нин Гуан не общалась с Чжун Ли вживую, позабыв как проницателен может быть его голос. – Хорошо, – она сделала короткий жест и помощницы тут же появились перед ней, словно вышли из самой тени. Одна собирала бумаги в папку, а другая аккуратно подавала сигарету. Красные губы сильно сжали кончик фильтра, оставив на нем отпечаток, и узловатые пальцы протянули ей зажжённую зажигалку. – Спасибо, – она чуть наклонилась к столу, чтобы поймать огонь и вновь облокотилась на спинку кресла. – Тогда, я надеюсь, ты вновь сможешь меня удивить. – С нетерпением буду ждать встречи, – ушёл от ответа Чжун Ли, медленно поднимаясь с широкого кресла.

5 месяцев до премьеры

Светлая прядь рухнула, веером рассыпавшись на пожелтевшей от времени раковине. Острый кончик ножниц замер у виска. Люмин смотрела в свое отражение, не решаясь повторить срез. Ей всегда казалось слишком очевидно глупым, когда девушка отрезала волосы после расставания. Как будто показывала, что прошлое ранило её и она продолжала думать об этом. Люмин не хотела, чтобы Аякс так легко «прочёл» её, но желание физически выразить свою боль было сильнее. Отрезая прядь за прядью, она также отказывалась от того времени, которое когда-то делало её счастливой, а теперь вгоняло лишь в тоску и одиночество. Ножницы щелкали, волосы обсыпали раковину и пол, щекоча босые ноги. Пока из зеркала не стала смотреть девушка с неровным каре и висящими по бокам длинными прядками. Странная стрижка, но ей нравилось. Люмин была горда собой впервые за долгое время. Около театра «Ли Юэ» обвешивали новую афишу. «Сказания о Шёнь Хэ» – большим и жирным шрифтом бросалось в глаза ещё из далека. К горлу подошёл очередной приступ тошноты. Люмин была сыта по горло актерами, которые красиво улыбались, глядя на неё с бумажных листов. ¬– Люмин, ты… О, ты постриглась? – Сянь Линь с порога набросилась на девушку, не дав снять пальто. Её брови были приподняты в изумлении, и Люмин была готова услышать поток неприкрытой лести. В конце концов, Сянь Линь была как открытая книга: людям с душой на распашку врать не удавалось (даже если они актеры). Однако её голосок зазвенел искренним восторгом. – Ты сама это сделала? Так необычно! – С-спасибо, – Люмин склонила голову и уголки губ дрогнули в непроизвольной улыбке. Такое щебетание что-то растопило в груди. Это было неожиданно. – Так, ты же видела наши костюмы? – встрепенулась Сянь Линь, её пальцы проскользили с волос до плеч и сжали их. Она была так возбуждена новостями, что восторг стал выражаться физически: от крепкой хватки плечам было больно. – О, я надеюсь, что нам дадут сыграть в них сегодня! Пойдем, я тебе покажу! – не давая вставить и слова против, она схватила Люмин за холодные ладони и поволокла за собой. Девушки практически бежали в гримерку, Люмин едва поспевала за шагом спутницы. В гримерке кружилось много новых лиц – швей, которые вносили правки в костюмы, если кому-то что-то жало или было слишком свободно. Среди них важно ходила Янь Фей, отмечая в своём планшете какие-то пункты и что-то вычеркивая. – А, Люмин, – она указала на неё сгрызенным кончиком карандаша, – примеряй свой костюм и скажи, если что не так. А я пока отмечу тебя, – начала что-то тихо бубнить себе под нос девушка. В комнате были ещё люди: Гань Юй, окруженная аж двумя швеями. Ей заново перемеряли обхват бёдер. Одна из них, видимо, старшая по должности, ругала вторую, но виноватой почему-то выглядела Гань Юй. Люмин успела заметить красивые вставки из перьев и как ткань переливалась небесно-голубым цветом. Е Лань в это время любовалась собой, грациозно стоя у зеркала. Её белое платье с золотыми узорами смотрелось дорого и придавало ей какие-то королевские черты – под стать роли. Когда же Люмин подошла к своему манекену, то увидела сшитое преимущественно из темных тканей платье. Точнее нечто напоминающее платье – обноски, где для преувеличения образа было сшито много лоскутов разной ткани, как заплатки на дыры. В груди заскребло разочарование. – Разве имеет смысл это примерять? – недоверчиво посмотрела на швею Люмин. В её голосе явно играла обида. – Имеет, вдруг оно тебе будет слишком длинным и будет неудобно ходить по сцене? – вмешалась Янь Фей. – Я думаю, что могу просто надеть его сверху? – будто прикасаясь к чему-то, что может разлететься в прах, она потянула за край платья. Оно было объемным как мешок и выглядело почти так же. Ей никто не сказал ничего против. Стоил отдать должное швеям – они хорошо выполнили свою работу. Деревенские обноски и в самом деле выглядели как обноски, не хватало лишь характерного запаха. – Ну ка, покрутись, – Янь Фей, бегая от человека к человеку, чуть запыхалась. – Вроде, село хорошо. Тебе как? – Непривычно, что рукава разной длины, но в целом все нормально. – Тогда с этим решили, – она кивнула швее и тут же снова заскребла карандашом в планшете. Но спустя секунду её взгляд хитро сощурился на Люмин, почти на цыпочках подлетев к ней, она зашептала: «Примерь ещё кое-что в соседней комнате, потом подойди ко мне.» Тайна заинтриговала. Неужели костюм к новой роли тоже готов? Стараясь не слишком себя обнадеживать, Люмин проследовала в указанном направлении. Эта была мрачная комната, полная разного хлама и пыли. Но помимо массивного стола со стопками книг и папок, а также разных коробок по углам, в комнате действительно стоял манекен. На нем весело холодное, как иней, платье: белая ткань местами блестела как снег. Синие узоры растекались, как морозные рисунки на окне. Кажется, если прикоснешься к нему, то обожжешь руки холодом. Но ткань приятно заскользила между пальцев. Люмин сразу почувствовала себя виноватой за то, что так разочаровалась ранее. Но стыд растворился как дым, так как перед глазами ярким отражением застыл новый образ. Ей не терпелось примерить его. За секунды она скинула с себя одежду, безразлично переступив и сиротливо оставив лежать на полу. Все внимание было приковано только к платью, однако стоило всё же убедиться, что дверь в комнату была плотно закрыта. Голубые глаза, выглядывающие из-за щели, прожигали обнаженную фигуру. Но как только где-то рядом зазвучал чеканный шаг – они исчезли. Дверь заскрипела, когда Люмин пыталась застегнуть замок на спине. – А, прошу прощения, – Чжун Ли уже было перешагнул порог, но быстро отставил ногу назад, опустив голову вниз. – Нет, – повернула шею Люмин, оглядываясь из-за плеча, – Пожалуйста, помогите мне его застегнуть, – тяжелым и дрожащим от нарастающего раздражения вздохом окликнула девушка. Фигура за дверью явно была озадачена просьбой, поскольку замерла на пару секунд. Дверь вновь мучительно проскрипела, Чжун Ли не спеша зашёл, словно давая возможность передумать и продолжая смотреть куда-то в сторону. Но отказа не последовала. Тогда его рука повернула ручку двери и надавила на неё, пока не послышался глухой удар – теперь комната точно была закрыта. – Что ты сделала с волосами? Вопрос застал врасплох. – Решила изменить образ, – Люмин на мгновение сжалась и чуть сгорбилась, когда почувствовала теплые пальцы у поясницы. Молния аккуратно замурчала, свободное платье стало сужаться, облегая фигуру. Дыхание остановилось, казалось, замок никогда не дойдет до конца. – Есть ещё пояс, – Чжун Ли аккуратно наклонился вперед, вытянув над виском Люмин руку и дотянувшись до короткого пояса, повисшем на манекене. – Я помогу, – безапелляционным полушепотом произнес он. – Спасибо, – голоса Люмин не было слышно - двигались только губы. Руки Чжун Ли аккуратно вытянулись по бокам, почти обнимая Люмин, и бант крепко стянул талию. В этой тишине звучал лишь звон сцепляющихся жестяных застежек и шуршание ткани. Правда, Люмин слышала, как сердце громко барабанило о грудную клетку и кровь гудела в ушах. Внезапный приступ волнения заставил ладони вспотеть, а язык онеметь. – Готово. Люмин недолго простояла, потупив взгляд в пол, когда сделала маленький шаг вперед и развернулась лицом к Чжун Ли. Отчего-то как никогда прежде она ощущала себя маленькой, беспомощной, обнаженной. Словно вместо того, чтобы помочь надеть наряд, Чжун Ли раздел её. Сдернул покрывало, за которым она так старательно прятала свою скорбь и печаль. Его высокая, темная от плохого освещения фигура не вызывала страха или вины, скорее странное чувство, что её могут наконец-то понять. И как Синь Янь смогла вызывать улыбку, так Чжун Ли против воли заставил плакать. На ресницах застыли слезы и одиноко скатились по щекам. Руки свинцом потяжелели и ноги задрожали, с трудом сдерживая груз тела. Слова были не нужны. Чжун Ли бережно приобнял Люмин и в ту секунду она расплакалась на его груди. Ему не нужно было ничего говорить. Только терпеливо и заботливо гладить по спине и голове – как врач, утешающий больного, как родитель ребенка, как самый близкий человек. Ей так не хватало этого, простого утешения. Быть может, если бы кто-то с самого начала был рядом с ней, то все было бы проще? – Платье отлично село, – осторожно произнес Чжун Ли, когда всхлипы стали тише и дыхание успокаивалось. ¬– Даже лучше, чем я мог представить. – Да, – выдавила Люмин, отстраняясь и вытирая ладонями мокрые дорожки на щеках. – Надо передать Янь Фей, что все хорошо, а то она… – Не торопись, – перебил Чжун Ли, вытаскивая из нагрудного кармана аккуратно сложенный платок. – Я сам с ней поговорю. Возьми, вытри слёзы. В следующий раз, когда ты наденешь костюм, плакать будут другие люди, – он улыбнулся и Люмин не сдержала ответной улыбки. ¬– Вы меня переоцениваете. – Не пойми меня неправильно, Люмин. Я не привык льстить или разбрасываться словами, но это ты себя недооцениваешь. И не видишь, как многие в театре тебя ценят. И не только в нём. Можешь поверить моим словам, потому что я многое слышу и вижу. Возможно, даже слишком, – он хмыкнул. – Спасибо, – Люмин поднесла платок к лицу и почувствовала приятный запах миндаля и муската. – Я… – когда она убрала платок, то Чжун Ли в комнате уже не было. Как будто всё это было каким-то наваждением. Почему вдруг она расплакалась? Знал ли Чжун Ли о её «романе» с Тартальей? Знает ли об этом кто-то ещё? Люмин хотелось выбежать вслед за «призраком», но нельзя было показываться в новом костюме остальным. Пока что – это было для многих тайной. Оставив платье на манекене, Люмин вернулась к остальным. Прошла очередная репетиция, к сожалению для многих, пока без образов – часть из них забрали дошивать и вносить финальные правки. Однако, когда потух свет, и актеры стали разбредаться по домам, кафе и друзьям, Люмин всё ещё была в театре. Она бродила где-то между рядами, представляя, что скоро за стульями будет сидеть самая разношерстная публика. – Давно ждешь? – Чжун Ли подобно бесшумной кошке оказался совсем рядом. Люмин испуганно ахнула, оперившись на одно из кресел. – Прости, что напугал, – он сдержанно усмехнулся. – День был долгий, так что я не буду настаивать, чтобы ты выходила на сцену и зачитывала монолог наизусть. Предлагаю сначала поесть, что скажешь? – Да, я бы с радостью, – оживилась от предложения Люмин. Хотя еда в последнее время её не волновала, но ужин в чей-то компании был всяко лучше одинокого вечера дома. Очередного. Место, куда привёл её Чжун Ли, было небольшим, но по оформлению и царившей атмосфере явно доступным не для всех. Администратор уже знал своего гостя и как будто бы ждал его прихода. – Часто сюда ходите? – присела за стул Люмин, который для неё любезно отодвинули. – Время от времени. Так получилось, что я знаком с владельцем. – У вас много полезных связей. Чжун Ли лишь скромно улыбнулся. – Можешь обращаться ко мне на ты. Формальности – это границы в бизнесе, а сейчас мы не на работе. – Разве мы не собирались обсудить текст? – Люмин притянула к себе меню и практически спряталась за ним. – Это всего лишь «знакомство» с монологом. Я не собираюсь тебя оценивать и критиковать, пока мы не в стенах театра. Считай, что выбралась обсудить книгу, если так будет легче. Но я не давлю. Если тебе комфортнее обращаться на «вы», то пусть так, – Чжун Ли пожал плечами и достал портсигар. – Просто это… – заерзала Люмин и перелистнула страницу. – Непривычно. Честно сказать, вас… тебя я и другие немного побаиваемся. Тихий низкий смех зазвучал с противоположного стола. – Ху Тао и Янь Фей с тобой бы поспорили, – он щелкнул зажигалкой и выпустил дым. – Я строг, но только потому, что того требует моя работа. Приходится принимать непростые решения, не многие из них приятны мне, но иначе последствия могут быть ещё хуже. Так же и в жизни, не считаешь? – он вновь притянул сигарету к губам. Золотые глаза внимательно смотрели за тем, как из-под длинного меню выглядывает светлая голова. – Тут дело в подходе, наверное… – Если бы всё можно было решить парой ласковых слов, разве был бы в мире столько проблем? Иногда человеку нужно проявляться стойкость в своих решениях, подобно камню. Но эти две силы действительно нужно сочетать, найти равновесие. Иначе можно стать безвольным добряком для одних или страшным тираном для других. – Не знала, что вы философ. – Решила, что возьмешь? – Чжун Ли стряхнул этот комплимент вместе с пеплом в пепельницу, переведя тему в другое русло.

* **

Люмин объективно клевала носом в стол, сгорбившись над бумажками и стеклянным взглядом пробегая по строчкам. Теплый ужин и насыщенный день тихо убаюкивали, а пара согревающих бокалов вина только усугубляли положение. Сейчас даже мягкий стул ресторана мог сойти за пышную перину. Чжун Ли не стал долго наблюдать за этой от части милой картиной. – Закончим на этом, – он что-то написал в книге-счёте и, закрыв её, поднялся с места. – Пойдем, тебе нужно выспаться. Слабая рука Люмин проскользнула под руку Чжун Ли, она чуть перенесла вес своего тела на него, прижавшись к локтю. – Да, спасибо, – тихо пробубнила себе под нос девушка, зевая и прикрывая глаза. – Я живу недалеко отсюда, можешь остаться переночевать. Ты меня не стеснишь, – опережая любые волнения Люмин вставил Чжун Ли. Провести ночь в спальне режиссера – это даже звучало стыдно. Люмин никогда не доводилось испытать ночевку с подружками и её радости, а здесь… Она растерялась. С другой стороны, Чжун Ли никогда не сделает чего-то, что могло бы скомпрометировать его. Хотя не так – он никогда не сделает ей больно. Такая мысль звучала в голове ещё во время примерки платья. Возможно, именно из-за такой тихой уверенности она и позвала его помочь. – Спасибо, я бы хотела поскорее прилечь, – она еще ближе прижалась к его локтю, прикрывая глаза. В этот момент что-то сжалось в груди Чжун Ли, нет, ударилось о грудную клетку и мурашками расползлось по телу. Люмин не заметила, как он вздрогнул и как смятенно прошёл мимо администратора, проигнорировав беднягу. Холодный ветер неприятно целовал щеки и задувал за шиворот. После теплого и тихого ресторана такая погода была… неприятна.

***

Квартира была удивительно просторна, но при этом старовата. Это была не старость квартиры, пропахшей пылью, с тяжелой массивной мебелью и потертыми скрипящими половицами. Она была уютна и напоминала убранство аристократов из прошлого века, которое описывалось в книгах. Но без помпезных позолот, гравюр и огромных люстр. В ней было много дерева и плитки, а еще много шкафов, заставленных книгами – это то, что сквозь сон смогла заметить Люмин. Чжун Ли аккуратно снял с плеч девушки пальто и усадил на небольшой диван возле входа, и опустился на колени. – Ой, я сама, – наклонилась растерянно Люмин к своим сапогам. Тогда один лишь взгляд Чжун Ли исподлобья заставил её замереть и прекратить дышать. На янтарные глаза спала небольшая темная прядь, но он, не отрываясь, смотрел Люмин в лицо. Она почувствовала, как замерли пальцы на её голени, едва потянув за тугую застежку. Они снова оказались слишком близко друг к другу, и стрелка часов прекратила свой ход. Полумрак коридора и дурманящий голову алкоголь подтолкнули её губы к нему. Легкий запах миндаля и муската заставил прикрыть глаза и обвить руками широкие плечи, пока его рука поднималась все выше по голени.