Двенадцать записок

      Примерно в шесть часов утра капли забарабанили по окну. Альбедо проснулся, когда яркая вспышка молнии ударила совсем рядом, на миг осветив все вокруг своим ослепительно белым светом. За ней послышались мощные раскаты грома. Как и было обещано — Инадзума стала краем тьмы, а тучи так плотно заволокли небо, что не оставалось надежды на то, что ливень утихнет к вечеру. Наверняка будет идти весь день. Хорошо, что фестиваль должен начаться лишь завтра.       Альбедо сдвинул одеяло, устало закрыл глаза локтем и выдохнул. В углу его комнаты стоял портрет Аой но Окины. Акрил уже успел высохнуть, но выносить картину было опрометчиво — дождь разрушит ее за ближайший час, пускай под листвой дерева капли не тронут его столь сильно.       Молния угрожающе сверкнула вновь. Альбедо больше не мог спать. Он поднялся, зачесывая назад волосы. Взяв расческу, он отделил пару прядей, закрепил одну резинкой, а вторую заплел в косу. Он так привык к своей прическе, что ему больше не требовалось зеркало, чтобы собрать ее идеально ровно. Закончив, он поднялся с кровати и принялся одеваться. Пускай время еще раннее, он может использовать его, чтобы начать третий портрет, хотя он и сам еще не знал, с кого точно сможет нарисовать Акахито и Сумидзомэ. За последние дни работа художника стала интересовать его в разы меньше. В голове не утихали мысли о Куронуси, да и в целом о Легенде пяти Касэн. То, что он непременно должен ее раскрыть, давило. Он знал, что справится, но чтобы справиться, он должен был приложить усилия и постараться. Нельзя просто переместиться в счастливое будущее. Даже если уверен, что оно наступит, ты должен создать его собственными руками. Альбедо взял уголек, делая набросок позы Акахито. Ему хотелось запечатлеть миг, когда для поэта все было кончено, а его история переходит в руки Сумидзомэ.       Монотонное рисование, точный расчет пропорций порождали в его голове еще больше мыслей. Путешественник должен появиться чуть позже. Вчера они договорились встретиться на площади в десять. Оставалось еще четыре часа диалога наедине с собой, и Альбедо сомневался, что сможет его выдержать. Он нарисовал порог дома, у которого должен был сидеть Акахито. Время шло невыносимо медленно.       Альбедо раскрыл зонт, задумчиво глядя в даль. Дождь поутих, но редкие капли все еще сыпались, разбиваясь о землю. Тут и там натекли лужи. Едва уловимый бледный свет солнца касался их поверхности, заставляя блестеть. Море расшумелось, веселясь и брызгая волнами, а воздух пропах сыростью, напоминающей запах лесных грибов. Путешественник быстро сбежал по ступеням, Паймон неслась за ним. Одежда их обоих была настолько мокрой, что выжми ее, и наберется два полных ведра. Итер обтер лоб тыльной стороной руки, убирая прилипшие волосы, и ярко улыбнулся, заменяя солнце в пасмурный день. Он только вернулся с поручения, которое, кажется, его несказанно порадовало. Губ Альбедо коснулась мягкая улыбка. Итер раскрыл ладонь перед ним, в ней лежали блестящие звездочки, целая кучка.       — Десять штук дали, представь! А мне всего-то нужно было сделать пару фотографий!       — Фотографий?       — Да, местные художники захотели посмотреть диковинки, а кто лучше меня знает, где растет самая красивая трава наку?       — Паймон знает лучше! Это она тебе подсказала! — возразила Паймон, обиженно сложив руки на груди.       — О, покорно благодарю, мисс живая консерва! — Итер начал смеяться.       — Я не консерва! — еще громче крикнула Паймон, обернувшись к нему.       Альбедо смотрел на это умиротворенным взглядом. Некоторые вещи не меняются никогда. Хорошо, что ему удалось убедить Итера и Кли, что ничего в тот день не произошло, иначе сейчас, заметив печаль в его взгляде, они бы точно не оставили его одного, а ему жизненно важно было почаще пребывать в одиночестве. Эту загадку он должен был раскрыть сам.       — Итер, — тихо обратился к нему Альбедо, — Я хотел кое-что спросить у тебя.       — Ах, да, точно! Извиняюсь, совсем из головы вылетело, — их спор с Паймон тут же завершился, что любопытно, ведь Альбедо не кричал, не просил их умолкнуть, он просто позвал Итера так, словно его что-то очень сильно беспокоило. Пожалуй, от Путешественника это не укрылось. Он знал, что в тени, за его спиной происходит что-то важное, но спросить напрямую не мог. Нахмурившись в волнении, он сказал:       — Ты можешь спросить, что угодно, Альбедо. Я отвечу, — Итер прижал руку к груди, показывая, что ему правда можно доверять.       Альбедо в убеждениях не нуждался, но был умилен его жестом и улыбнулся чуть шире, покрутив в руках зонт.       — Госпожа Яэ как-то обмолвилась, что она отдала нечто важное человеку, которого я ищу. Пожертвовала чем-то, чтобы спасти тебя. Ты не мог бы вспомнить и сказать мне, что это могло быть?       Путешественник видимо напрягся. Он поджал губы, а руки непроизвольно собрались в кулаки. Паймон коснулась его плеча, и он смог выдохнуть, успокаиваясь и расслабляясь.       — Мне бы не хотелось понимать, о чем идет речь, но я думаю, что понял. Другой вопрос — зачем тебе это вообще нужно?       — Позволишь мне не отвечать? — слабым голосом спросил Альбедо, отводя взгляд.       — Хех, — бросил Итер, — ничего не поделаешь. Все же будет лучше, если ты узнаешь. По крайней мере, я смогу предупредить тебя об опасности, — на это Альбедо не ответил ничего, но вернул взгляд Итеру. — Шестой предвестник Фатуи по имени Скарамуш как-то раз чуть меня не пришиб. Он бы и убил меня, если бы не Яэ Мико. Она появилась в последний момент и отдала ему то, что он так хотел получить — сердце электро архонта. Забрав его, Скарамуш исчез. Никто не знает, где он сейчас.       — Как так вышло, что он знаком с госпожой Яэ? Как предвестник из Фатуи связан с жрицей инадзумского храма?       — А-а-ам, видишь ли, Альбедо, тут дело становится запутанней.       — Прошу, расскажи мне, что знаешь.       — Ты... — Итер устало выдохнул. — Тебе невозможно сопротивляться. Слушай, на самом деле у вас со Скарамушем много общего. Ну то есть, я имею в виду, что он не человек.       Альбедо понимающе кивнул. Хотя он был удивлен, но никак это не показал, боясь спугнуть Итера. Ему нужно было услышать все.       — Скарамуш — это прототип сегуна Райден. А сегун — механическая кукла, которой электро архонт управляет из Эвтюмии, своего иллюзорного мира. Насколько мне известно, он был неудачной разработкой Эи и Яэ, поэтому от него избавились. Когда его подобрали Фатуи, он стал предвестником, получил свое имя и работал на фабрике грез, создавая глаза порчи. Но стоило ему завладеть сердцем, как он исчез, и даже сами Фатуи, не знают, куда он отправился.       Альбедо вновь покрутил в руках зонт, глубоко задумавшись. Проревел гром, возвещая о новом ливне. В порту поднялся шум.       — Похоже, что тебе нужно встретить гостей.       — Да-да, точно! И как это ты все всегда помнишь, Альбедо? — не дождавшись ответа, Итер тут же побежал к порту, чтобы встретить прибывшую лодку.       Альбедо вытянул руку, капля упала в его ладонь, принося холод. Куронуши увидел это. Альбедо знал, ведь и сегодня чувствовал на себе пристальный взгляд. Однако ему казалось, что взгляд этот постепенно обрел теплоту. Это было гораздо приятнее изначального сухого любопытства, пускай он все еще испытывал гнев. Впрочем...природу этого чувства он не выяснил до конца. Его устраивала первая гипотеза, к которой он пришел, но любая гипотеза может оказаться ошибочной. Когда он подумал об этом, дождь зарядил вновь.       В ресторане «Призрачная беседка» сегодня было тише, чем вчера, да и людей меньше. Возможно, их разогнал по домам дождь. Альбедо оставил зонтик сушиться на полу, Итеру нашли полотенце, которое теперь покоилось на его плечах, а Син Цю попросил своего редактора позаботиться обо всем. У него единственного был с собой специальный плащ, расшитый дорогими нитками. Что до Казухи, то он воспринимал сегодняшний шторм как нерадостное предзнаменование, а плач неба его наоборот вдохновлял. Идея с печатями вместо подписи всем показалась хорошей, а комната наверху отлично подходила для рабочих совещаний. Альбедо точно и не помнил, как они пришли к такому решению, но оно его радовало. В ресторане было уютно, аромат блюд наполнял тело энергией, а миролюбивые разговоры гостей успокаивали. Поток их слов был столь же ритмичен, что и стук дождя. Задержись Альбедо подольше, его бы точно начало клонить в сон.       Однако этого не случилось. В комнату ворвался Венти с необычной компанией. Вместе с собой он привел саму Аяку Камисато. Она была именно настолько прекрасна, насколько ее описывали. Сдержанная, холодная, но невероятно элегантная она напоминала первый снег. Поклонившись всем присутствующим, Аяка рассказала о стихотворении, которое нашла в одной из своих икебан. Безусловно, написанным заинтересовались все, а Альбедо рассмотрел в Аяке Сумидзомэ. Путешественник быстро сообразил, что стихотворение явит себя, если опустить его в воду. И, конечно, мысль заинтересовала всех. Венти схватил Аяку за руку, потащив вниз, Казуха и Син Цю проследовали за ними, а Итера остановил Альбедо.       — Ты не успел закончить свой рассказ.       — О чем ты? - он наклонил голову.       — Как Казуха нашел свое стихотворение? Стихотворение Акахито.       — Да. Это было странно, — Альбедо ослабил хватку, а затем и вовсе отпустил Итера. — Я готов поклясться, что услышал плеск воды. Мы обернулись, но там никого не было, а затем Казуха нашел тот стих в лодке.       — Плеск воды? Хм, — Альбедо подставил руку под подбородок и задумался.       — Идем скорее. Иначе не узнаем, что было написано у Аяки.       — Иди вперед, я догоню вас, — отвернувшись, произнес Альбедо и тут же достал свой блокнот.       Ниточки сплетались в понятный узор, в котором легко было понять, кто стоит за Легендой Касэн. Аргументы, конечно, не отличались прочностью, но они соединялись в теорию, а теории нужно проверять. Если все, с кем он познакомился за эти дни, идеально подходили на роль Касэн и приехали в Инадзуму по приглашению, то логично было предположить, что приглашения разослал один человек, кому изначально и принадлежала задумка. Эту мысль подкреплял и тот факт, что Итер услышал плеск воды. Необычное явление? Совпадение? Или шум дождя? Скорее, в деле был замешан человек, обладающий гидро глазом бога. Виновник так же должен быть знаком с гудзе Яэ, ведь она — второй организатор фестиваля Иродори. К тому же, он может обладать информацией о Куронуши, а вернее...Скарамуше.       Альбедо закрыл блокнот и вернул его в сумку. Он спустился на первый этаж, поднял свой зонт и вышел на улицу. По темным тучам змеями струились пурпурные молнии. Погода с Сэйрая шла на Инадзуму. Капли разбивались о синий зонтик Альбедо, а затем, скатываясь, падали на плитку, завершая путь. Сырость и холод окутывали алхимика. Он вдохнул поглубже, смотря по сторонам. Лиловые гортензии, посаженные у входа в ресторан, жадно хватали влагу, клонясь от нее и сияя. Их аромат был еще сильнее, чем прежде. Сладкий и пленяющий он соединялся в восхитительный дуэт с запахом сакуры. Так пахло вдохновение.       Сделав шаг, Альбедо остановился. Его внимание привлекло белое пятно, угодившее в поблескивающую лужу возле куста гортензии. Не сложно было догадаться, что, вероятно, это еще одна записка. Альбедо подошел, опустился рядом на корточки, чтобы рассмотреть внимательнее. Вода не успела разъесть бумагу, а значит, записку оставили совсем недавно. Края цветка на уголке смазались и, если не забрать лист сейчас же, от него вскоре не останется ничего. Ничего, что могло бы порадовать Альбедо.       Записку нужно было брать осторожно. Да и все же, он обещал никогда не трогать послания Скарамуша перчатками. Сняв их, он протянул руку к воде, погрузил в холод пальцы и поднял вымокший лист. Альбедо отложил зонт на плитку — он бы не смог развернуть записку одной рукой. Ткань на плечах потемнела от капель дождя, они же вымочили его челку. Но все это мало интересовало Альбедо, он старательно разворачивал послание.       «Я знал, что ты не побрезгуешь испачкать руки в грязи ради меня. Соглашусь, сложно меня не любить, но не так же сильно?»       — Я догадывался, — на выдохе произнес Альбедо, сжимая мокрую бумагу в кулаке. Он поднялся, взял зонт и швырнул записку прочь.       Наверное, ребята его уже заждались.