Двенадцать записок

      «Скоро ты не будешь один»       Эти слова не оставляли его, раз за разом прокручиваясь в голове. Как скоро? Когда ждать этого «скоро»? Где это произойдет точно? Ему хотелось знать все до мельчайших деталей: время, место, условия. Он жаждал получить хоть толику информации, что угодно, лишь бы избавиться от чувства тревоги, захватившего его сердце с тех пор, как он погряз в неизвестности.       Когда Альбедо угостили чаем на корабле, все его собеседники заметили, как сильно у него дрожат руки. Он едва мог удержать кружку за ручку. Казалось, что все его тело пронизано мельчайшими покалывающими импульсами. Тронь — и он сам вздрогнет. Тем не менее, чай его хоть как-то успокоил, но не избавил от прилипшей настороженности и тревоги. Он переживал за Кли, которую оставил на попечение Моне. Переживал за Сахарозу, которой обещал успех на Сумерской конференции. Он переживал за себя. Бросить все, чтобы исправить ошибку, которую едва ли можно было назвать ошибкой — что за сумасшедшая идея. Ошибкой было то, что он уехал, но таковы были обстоятельства. Теперь он понимал, что полностью расплатится за нерешительность. Беспокойство поглотило его подобно морским водам. Он корил себя за то, что не думает больше ни о чем, кроме Сказителя. Он помешался, он знал, но он уверен был идти до конца.       Альбедо оглядывался по сторонам, всматривался в лица людей, и, не находя искомое, пытался объяснить себе, что сейчас попросту рано ожидать встречи. Она будет позже, гораздо позже. Но он сомневался уже и в этом. Крик чаек очень сильно давил на нервы. Альбедо помассировал виски и тяжело выдохнул. На горизонте показался остров Рито.       Он сошел в порту и вновь осмотрелся. Он надеялся, что его встретят. Надеялся, что увидит хоть какой-то знак. Но, похоже, что надежды не всегда оправдываются. Альбедо поправил сумку на плече. В порту, как и обычно, было шумно, а воздух пропитался запахом рыбы. Рабочие трудились, разгружали пришедшую из-за моря баржу. Альбедо посмотрел вдаль моста и тогда увидел, что к нему навстречу идет человек. Он махал ему одной рукой, а в другой нес небольшую низкую коробку. Его волосы по цвету напоминали кленовые листья, разве что были на порядок темнее. Альбедо его не знал, но понял, что человек направлялся именно к нему.       — Я вас уже так давно жду, Альбедо. И вот вы наконец прибыли, — он дружелюбно улыбнулся.       — Прошу прощения, — несколько неуверенно проговорил Альбедо. Отчасти он звучал очень неудовлетворенно, ведь ожидал встречи определенно не с ним. — Мы знакомы?       — Уже да. Ведь я знаю Ваше имя, а вы — мое, — он протянул руку. — Сиканоин Хэйдзо, детектив комиссии Тенрё. Вам ведь известно о такой?       — Да, я знаю. Позвольте, а что комиссии Тенрё нужно от меня? Я приехал в Инадзуму по работе, я не...       — Не переживайте, Альбедо! Арестовывать я Вас не буду, штрафы выписывать — тоже. Может, допрошу немного, но это Вам даже понравится, — Хэйзо подмигнул.       — Мне точно не понравится, — отрезал Альбедо, дружелюбно улыбаясь. — Раз я ни в чем не виновен, могу я быть свободен? Я тороплюсь.       — Не врите мне. Я легко понимаю, когда люди это делают. Глупо и опрометчиво, бросьте. А я брошу Вам в руки эту замечательную коробочку, — с этими словами Хэйзо всучил ее Альбедо, заставив того растеряться. Он неловко прижал коробку к груди и взглянул на Хэйзо.       — Господин Камисато упоминал, что Вы хотели примерить кимоно, когда приезжали к нам в прошлый раз. И я, пораскинув, подумал, что было бы неплохо сделать маленький подарок моему дражайшему свидетелю.       — Свидетелю?       — О, конечно, как же я мог забыть! Ха-ха, видите ли, я расследую одно дело. Вернее, ищу одного человека, которого знают по имени Скарамуш или Сказитель. Он Шестой Предвестник Фатуи, и он мне нужен, поскольку...       — Я отказываюсь, — сказал Альбедо с выдохом.       — Так сразу? — Хэйдзо это, похоже, веселило, либо же он просто был настолько сильно уверен в себе.       — Здесь не о чем думать, господин Сиканоин. Я не имею желания Вам помогать. И от Вашего подарка я тоже откажусь.       — Нет-с, подарок вы точно оставляете себе, а вот насчет помощи в расследовании давайте потолкуем, — Хэйдзо резко взял Альбедо под руку и повел его вглубь острова, прямо по ступеням и на площадь.       — Знаете, — по пути рассуждал он, — господин Камисато был бы очень рад разместить вас в своей резиденции, почему бы вам не остаться там?       — Я хочу быть здесь. У меня на то свои причины, — конечно, в качестве одной из причин он имел в виду свою надежду на то, что Скарамуш появится в тех местах, где они пересекались раннее. Поместье Камисато изначально не было вариантом. Хэйдзо умел убеждать, но заставить Альбедо передумать он не смог бы никогда.       — Даже не захотите с ним повидаться?       Альбедо устало закатил глаза. Он бы стукнул себя по лбу, если бы его руки не были заняты коробкой.       — Я приехал в Инадзуму, чтобы нарисовать обложку для нового романа Чжэнь Юй. Не для того, чтобы повидать знакомых.       — А для того, чтобы повидать ненаглядного Скарамуша, — Хэйдзо хохотнул, а Альбедо тут же замер, со страхом в глазах посмотрев на детектива. Он поджал губы, нервно сглотнул и настороженно выдавил из себя:       — С-с чего Вы взяли, что...       — Видите! Вот так уже гораздо лучше! Я вижу Ваше желание сотрудничать со мной. Я же говорил, что мы сработаемся, — Альбедо попытался было открыть рот, чтобы возразить, но Хэйдзо не дал ему и слова вставить. — Господин Камисато был очень щедр поделиться со мной информацией, когда дело привело меня к нему. Он сказал, что Вы, Альбедо, были единственным человеком, который видел Скарамуша лично. Он также упомянул, что только Вы можете истинно знать, где сейчас находится Сказитель. Я сначала не поверил, мне нужно было проверить информацию, и я продолжил расследование. Оно привело меня к дому неподалеку от деревни Конда, вы такую наверняка знаете. Да что я говорю, конечно, знаете, ведь именно туда Вы отправляли записки!       — Вы их читали? — с трудом играя хладнокровие, спросил он.       — Нет-с, ни одну не читал. Они все были сожжены, когда я пришел. Похоже, Скарамуш узнал, что на него завели дело, и решил вовремя избавиться от всех улик. Я почти успел. Приди я пораньше, и, возможно, застал бы его лично.       Альбедо почувствовал жжение в горле. Ему казалось, что надави Хэйдзо еще сильнее, и он по-настоящему заплачет. Скарамуш читал его записки. Все, которые он присылал или только некоторые — не важно. Он пытался скрыть их переписку, сохранить отношения. И, пускай он не отвечал, но, похоже, что он бережно хранил их в установленном месте. Альбедо было думал, что ему соврали, но Сказитель его не обманул. Эта правда обескураживала и сводила с ума. Он жалел, что вернулся в Инадзуму, но был так счастлив, что его здесь все-таки ждут. Хэйдзо был настойчивым и упрямым, но и от него был толк. Руки Альбедо задрожали. Он сжал их крепче, чтобы не уронить коробку и не выдать себя.       — Мне удалось спасти лишь один обрывок, на котором было написано «Мондштадт». По свободному месту вокруг слова не сложно догадаться, что это, вероятно, адрес отправителя. Это доказывало то, что Аято не соврал. Я начал искать с Вами встречи, но моя восхитительная интуиция подсказывала мне, что к нам Вы скоро вернетесь сами, и вот Вы здесь. Разве не замечательно? Интуиция меня еще ни разу не подводила.       — Это воистину замечательно, детектив, — тихо ответил Альбедо, мягко улыбаясь.       Он был уже совсем не здесь, мыслями уходил все дальше в рассуждения о записках. Перед тем, как уехать, Альбедо написал еще одну. Он думал, что, если встретиться не удастся, то он оставит записку в том доме. Однако, видно, Скарамуш больше не собирался туда возвращаться. Он хотел бы знать, осталось ли там что-то. Хэйдзо был прав: ему самому предстояло отыскать Скарамуша, но если во время фестиваля Иродори у него были зацепки, то сейчас не осталось ни одной, кроме тех туманных слов, переданных Моной. Альбедо поник. Он начинал уставать раньше, чем полагал. Хэйзо удалось забрать из него все силы, коих и так было не много — Альбедо час за часом кормил свое беспокойство.       — Так и что же, Альбедо? Поможете мне найти Скарамуша?       Улыбка Альбедо стала шире. Он умел улыбаться галантно и очаровательно, когда ему этого хотелось.       — Нет, я вам не помогу.       — Надо же! — воскликнув, Хэйзо театрально схватился за сердце. — Как жестоко! Еще никто не отказывал мне так сурово, еще и после всех моих стараний. Но ничего страшного, я все понимаю. Вы устали с дороги, да и мы с Вами еще не так хорошо знакомы. Это поправимо. Предлагаю вам встретиться завтра в кафе, я угощу Вас раменом.       — Я не...       — Буду ждать Вас завтра там в три часа дня! — прокричал он на прощание, помахал рукой и убежал.       Хэйзо был настоящим ветром — один порыв, и он исчез, словно его и не было. Он снова не дал Альбедо возразить. Наверное, Хэйзо казалось, что молчание — знак согласия, а значит, если заткнуть собеседника, то он никогда не сможет отказаться. Чтобы человек не смог тебе отказать, просто не дай ему этого сделать — видимо, этим он руководствовался.       Альбедо успокоено выдохнул, прижимая к себе коробку. Наконец стало тихо. Он помнил Инадзуму как прохладное место. Тогда, в апреле, когда он впервые оказался в этой стране, повсюду цвела сакура, сладкий аромат сводил с ума, а во влаге и прохладе он чувствовался еще ярче. Ныне же, в летний месяц, солнце светило очень бодро. Конечно, температура не доставала до изнурительного климата Сумеру, но было намного теплее, чем раньше. Альбедо подумал, что в своей одежде ему будет действительно жарко. Подарок Хэйзо стоило принять из эгоистических побуждений. Чего не сделаешь в угоду собственного комфорта — не прикупишь пару гэта взамен на свои сапоги. Ему очень хотелось попробовать. Со стороны эта обувь выглядела неудобной и непрактичной, но Альбедо хотелось узнать, как оно на самом деле. Он не посмел бы отказаться от открытий, пускай даже таких незначительных.       Больше он не приковывал к себе взгляды жителей. Да, иногда они все еще поражались его внешности — от белизны кожи и волос никак не избавишься, но хотя бы местная одежда могла скрыть в нем чужеземца. Голубое кимоно сидело на нем идеально. Цвет был похож на утреннее пасмурное небо, а ворот напоминал серебро. Он оставил в комнате свою сумку, взял только ключи. Альбедо не планировал идти далеко, все, чего он хотел — еще раз взглянуть на тот дом, который несколько месяцев связывал его и Скарамуша. Солнце грело, ветер иногда срывался порывами. Ночью должно быть очень тепло. Иногда в воздух поднималась пыль, Альбедо начинал кашлять и, прибавляя шаг, мечтал скорее добраться до леса, пока не переставал оглядываться по сторонам и в каждом прохожем искать любимые темные волосы.       Он остановился, смотря на груду досок, что некогда была домом. Они покоились в тени чащи, будто груда костей. Альбедо подошел чуть ближе. Некоторые доски словно разорвало. На дом, кажется, рухнула сильнейшая молния, развалив все, как только притронулась к крыше. Если фотография внутри правда была как-то связана с Казухой, то, наверное, хорошо, что он не помнил об этом месте. Больше не осталось ничего материального. Все записки обратились пеплом, который накрыла груда деревянных останков. У Альбедо остались только воспоминания и семечко пробудившихся чувств. Оно болело. Росток проклюнулся, заставляя все тело ныть. Впрочем, это всего лишь еще одна не оправдавшаяся надежда — Скарамуша тут не было. Но даже так ему по какой-то причине не хотелось уходить отсюда. Хвойный аромат обволакивал его, успокаивая и погружая в сон. Это место было оплотом теплой ностальгии — по загадкам, фестивалю и встрече со Скарамушем, с которой, казалось, минули годы. Альбедо решил остаться еще ненадолго.       Он провел пальцем по наброску — на коже остался черный след от угля. Изгибы и линии, перенесенные из фантазий и воспоминаний на бумагу, были единственным доказательством того, что он правда встречал Скарамуша. Альбедо знал, что способности мозга ограничены. Даже если он не настоящий человек, это никак не влияло на его умственные способности. Он понимал, что когда-то неизбежно начнет забывать, но, заключив мысль в рисунок, он сможет хранить его дольше. Поэтому Альбедо рисовал. Он рисовал много и долго. Он тратил каждый день по несколько часов, и это уже превратилось в привычку. Если бы кто-то открыл хоть один его ежедневник, то маленькая тайна перестала бы таковой быть. Наверное, потому они больше не общались с Путешественником. Стоило один раз прикрикнуть, как они начали отдаляться. Альбедо не таил зла, он все еще был рад помочь, но Итер, вероятно, раньше него смог понять, что случилось в ту ночь на фестивале. Думать об этом уже не имело никакого смысла. Альбедо закрыл скетчбук, поднялся и подошел к окну. Весь день он искал Скарамуша. Весь день оглядывался в поисках зацепок и подсказок. Ему везде мерещился голос, ему каждый раз казалось, что Скарамуш окажется рядом, но он не чувствовал на себя взгляда, не слышал знакомый стук гэта, не ощущал аромата сакуры. Пусто. Вечер превращался в ночь, шли часы, надежда таяла, как восковая свеча — медленно, но верно. Альбедо угасал подобно ей. От усталости он не мог думать.       — Без толку, — выдохнул Альбедо, отходя от окна.       Он не знал, где искать. Он не знал, что говорить. Он не знал, что чувствовать. И он сомневался во всем. Так Альбедо истощенно упал на кровать и закрыл глаза, погружаясь в сон.       Высоко взошла луна, стрелки часов ушли за полночь. Черное полотно украсили звезды. На улице громко стрекотали цикады — летом их было не счесть. Под их цокот темнота прокралась в комнату, почти неслышно закрывая за собой дверь. Зазвенели колокольчики, и Альбедо приоткрыл глаза. Он почувствовал, что кто-то опустился рядом на постель. Его спины коснулась чья-то рука. По телу пробежали мурашки. Альбедо задрожал, отходя ото сна. Он не мог различить, сон это или нет, но прямо перед собой он видел глубокие, синие глаза Скарамуша. Комнату заполнил аромат сакуры. Тепло гладило его по спине. Скарамуш усмехнулся. Он наклонился к его уху и игриво прошептал: «Даже не встречаешь?» Тогда Альбедо окончательно проснулся.