Малыш Нэко

      Антон сидел в столовом зале гостиницы, жевал омлет с тостами и косился через два стола. Там, слипшись как пельмени в кастрюле, сидели Арсений и Сережа и увлеченно смотрели что-то с экрана поповского смартфона, лежавшего между их тарелками. До этого они что-то не менее увлеченно обсуждали, и Антон руку готов был дать на отсечение, что его, но Дима заявил, что так до паранойи недалеко, и вообще руками разбрасываться не стоит, они у человека ресурс ограниченный.       - Дим, ну а что им обсуждать, как не вчерашнее? – Антон сербнул чаем и поморщился – горячо.       - Ну, Антош, на тебе же свет клином не сошелся, - Поз пожал плечами, оторвавшись от тарелки с кашей. – Может они вообще про дела Матвиеныча сплетничают. У него, так-то, тоже своя жизнь есть. Сейчас вон вообще в телефон залипли и явно не видеонарезку с твоими фейлами смотрят.       - Ёпта, а такие ж в интернете есть, - Антон округлил глаза от внезапного озарения.       - Да что ты говоришь, - улыбнулся Поз. – Это ж интернет, там вообще всё есть. Только нахрена им на твои фейлы в сети смотреть, если они их лично со всех ракурсов видели.       Что есть, то есть. Вообще Антон догадывался, что именно Арс мог показывать Сереже, оживленно комментируя и жестикулируя, но эта догадка его не радовала. Настроение в целом было странным. Вечерний эмоциональный накал спал, и даже ночное завершение ситуации казалось лишь спокойным финальным аккордом, но при этом ощущалось не точкой, а запятой. По-крайней мере, для Антона. Что там творилось в голове у Арса, дай бог, чтобы хотя бы самому Арсу было ведомо. Тот снова выглядел спокойно и довольно, как с рекламного буклета, не хватало только какого-нибудь йогурта в руки и большой палец оттопырить, чтоб никаких сомнений не оставалось, как всё классно. Проснулся раньше будильника, сгонял в душ, растолкал похожего на желе невыспавшегося Антона и пообещал дождаться, чтобы вместе пойти на завтрак. О разговоре накануне он и словом не обмолвился. Даже не моргнул и не поморщился лишний раз. Антон хмыкнул очень глубоко про себя – внешне его опухшее лицо еще не обрело способность выражать эмоции, откопал в куче вещей на кресле полотенце и почти свежую футболку и тоже пошел в душ.       Стоя с головой под струями горячей воды с зубной щеткой во рту, Антон думал. Медленно, мучительно и не особо продуктивно, но уж как получалось. Думал, разумеется, об Арсении, время от времени вспоминая, зачем он в душе, и принимаясь то зубы дочищать, то волосы шампунем мазать. За весь их многоступенчатый диалог Арсений ни разу ни словом, ни намеком, ни действием не обозначил самого главного: не сказал, что Антон ему не нравится. Дал понять, что устал, что считает Антона не готовым к таким отношениям, что он сам не хочет сейчас в отношения, потому что над ними придется работать, а сил у него нет, и что группа для него важнее возможных личных перспектив. Всё, что угодно, только не «Антон, у нас никогда ничего не получится, потому что ты меня не привлекаешь как мужчина. Ты не в моем вкусе, и я вижу в тебе только друга, и точка».       Вчера Антона мысли об этом пугали, сегодня воодушевляют.       Он даже проснулся окончательно и, наконец, домыл голову. Вышел в комнату, где его терпеливо дожидался запакованный во всё спортивное Арсений, оделся, тряхнул головой как вылезшая из реки собака и пошел на завтрак под непринужденные рассказы Попова о танцевальных видео, которые ему прислал нанятый для клипа хореограф. Антон уже наизусть выучил, что того зовут Денис и что ему всего двадцать шесть, но у него уже своя танцевальная студия. Так и подмывало ответить, что самому Антону всего двадцать четыре, а достижений у него по боле будет, но он мужественно промолчал, тем более, что достижения-то не его личные, а общие.       - Ну ты же не расстраиваешься, да? – как-то слишком уж по-отечески вдруг спросил Поз.       - Ты о чем вообще? – Антон вынырнул из размышлений, уставился на него круглыми глазами, полными искреннего непонимания, а Дима в ответ только вздохнул.       - О том, что Арс тебя отшил…       - Он меня не отшивал, просто сказал, что заебался, и сейчас время неподходящее, а это не то же самое.       - Так и сказал?       В этот момент Арс, словно почувствовав, что говорят о нем, оторвался от телефона, быстро глянул на Поза, на Антона, улыбнулся и снова уставился в экран. Антон улыбнулся в ответ и еще какое-то время разглядывал темную макушку Попова, пока его не вернуло в реальность пыхтение Димы, пытавшегося поддеть с тарелки горячий тост.       - Ну, не прям слово в слово, но смысл такой, - пересказ своими словами никогда не был сильной стороной Шаста. Впрочем, его это никогда и не парило. – Там всё немножко странно вышло, я ему не прям признался. Просто чуть не поцеловал, а он такой «я догадывался про тебя, но это всё пиздец тяжко, мне не до этого, а ты, мол, в душе не ебешь, что такое с мужиками встречаться, поэтому на тебя положиться нельзя». Но он не сказал, что я ему не нравлюсь. То есть, может, я ему даже нравлюсь, или хотя бы могу понравиться, надо только убедить его, что я уже давно вырос и стал надежным взрослым. И, честно говоря, Поз, я реально не врубаюсь, а в чем такая большая разница встречаться с парнем или с девушкой? Ну, кроме общественного восприятия, конечно. В остальном, что тут человек, что там человек. У всех свои заёбы в башке, от гениталий не зависящие.       - И ты Арсу так и сказал?       - Арсу я сказал, чтобы кушал нормально.       - Полезное замечание. Что ж, удачи вам, конечно, с такими-то диалогами.       - А что не так с нашими диалогами? – возмутился Антон.       - Антош, ты же в курсе, что в таких делах все, что не «да», означает «нет»?       - Ага, вы мне говорили. Только тебя Катя так-то тоже сначала отфутболила, и вообще замуж за другого собиралась, и нужен ты ей был как рыбе зонтик. А сейчас глянь на себя: женатик с двумя детьми. А я же наседать не буду, и требовать ничего не буду, а показывать, какой я со всех сторон ровный пацанчик, мне никто не запрещал.       Дима явно задумался над его словами и, видимо, углядев в них определенную логику, кивнул.       - Кстати, а вы, два бородатых Купидона, давно догадались, что я, ну, это…       - Что ты сохнешь по Арсу?       - Я по нему не сохну, - слова вырвались сами собой. Конечно, Антон не собирался отрицать свое к Попову отношение, но вдруг захотелось побороться за формулировку.       - Ну, значит, мокнешь по нему, - невозмутимо парировал Дима. За что боролись, на то и напоролись, формулировка теперь не в бровь, а в глаз. – Так вот, Шаст, это давно уже секрет Полишинеля.       - Кого шинель? – не понял Антон.       - Никого, это вообще не про шинель. Это значит, что все и так об этом знают, и знают давно. Ты бы себя видел со своим этим щенячьим взглядом, и как ты его хвалишь постоянно, и чуть слюной на него не капаешь, тут и половины мозга хватит догадаться, что к чему. Ну, точнее не прям все знают, а только я, Серый и Окси.       - И Арс.       - И Арс, да.       - Слушай, Дим, раз уж все всё знают. - Антон вспомнил еще об одной проблеме. – Арс вчера сказал, что если – чисто гипотетически – мы с ним начнем встречаться, а потом разосрёмся и разойдемся, то это может разрушить группу. И что он в целом не хочет рисковать тем, что у нас есть, ну, у нас четверых, потому что не факт, что мы сможем общаться дальше так же, как сейчас. И я хотел узнать твое мнение об этом. Твое и Сережино, если вы уже обсуждали это. Типа, вы не против, если Арс вдруг передумает, чтобы мы с ним попробовали? Или боитесь потом оказаться детьми разведенных родителей?       - Ну, честно признаться, лично я немного ссыкую, в целом, Арс прав. Когда в одной компании расходится пара, то общение потом часто похоже на хождение по минному полю. - Дима чуть понизил голос, и Антон наклонился ближе к нему. Вспомнил, что в этом году он впервые не был приглашен на день рождения к Дарине, потому что туда была приглашена Ира. А раньше они всегда ходили вместе и дарили один подарок на двоих. Впрочем, для самого Антона невелика была потеря, с Дариной он никогда близко не общался, но вот мысль, что, к примеру, Дима или Сережа будут устраивать два дня рождения отдельно для него и для Арса, или что они больше не смогут все вместе встречать Новый год, казалась дикостью и сюром. – Но, знаешь, что-то мне подсказывает, что это не ваш случай. Ну не верю я, что вы с Арсом окажетесь именно такими людьми. Вы, блин, обои вместе поклеили и не поубивали друг друга. Так что если тебе нужно мое мнение – я руку готов дать на отсечение, что даже если любовь у вас не срастется, вы всё равно как-то, да сможете договориться. Короче, мы с Серегой не против.

***

      Кухня полнилась теплом и сногсшибательными ароматами, от которых в животе урчало. В маленьком пространстве было тесно, но никто не обращал на это внимания. Обычно сложенный стол разложили, и теперь он одним углом упирался в стену, а другим почти доставал до холодильника, оставляя узкий проход, по которому все ходили исключительно боком. Угловой диванчик вместил трех человек, еще для двоих принесли стулья из других комнат. Мама Антона сидела, откинувшись на спинку дивана, и довольным взглядом смотрела, как остальные жадно уплетают картошку с мясом и разнообразные салаты.       - Майя, спасибо вам, всё очень вкусно, - Сережа откусил пирожок и примостил его на край тарелки, потянувшись за добавкой.       - Да, никакой ресторан с вашей готовкой не сравнится, - тут же поддержал друга Арсений.       - Ой, мальчики, смотрите не перехвалите, - рассмеялась женщина. – Вы кушайте, кушайте, чтобы не оставалось ничего, а то кто потом это доедать будет. У меня там еще арбуз на балконе.       - Ух, как же я по домашней еде соскучился, - добавил с полным ртом Дима, похожий на сытого и довольного жизнью кота.       Последние полторы недели прошли в разъездах и работе. Волгоград, Саратов, Пенза, Рязань – в какой-то момент все локации стали сливаться в одно разноцветное пятно. Потихоньку заканчивались и силы, и терпение, зато начинались споры, придирки и недомолвки, которые, впрочем, никогда не приводили к чему-то серьезному. Бурчали, расходились по углам, отсыпались, извинялись и работали дальше. Арс иной раз заговаривался и невпопад отвечал на интервью, Дима матерился и курил больше обычного, Сережа постоянно просыпал и опаздывал, а Антон вечерами закрывался в номере, доставал электронную барабанную установку, подключал ее к ноуту, расчехлял палочки и барабанил, барабанил, барабанил. Он уже слабо отличал одну концертную площадку от другой, но везде выкладывался на сто десять процентов, как и все остальные, поэтому до маминой кухни добрался максимально выжатым, но при этом максимально счастливым. Он на своем месте силы, а вчерашний концерт в Воронеже стал последним перед небольшими каникулами в Москве.       Почти три недели в столице, и дальше у них начнется сибирская и дальневосточная часть тура. Но это будет потом, а пока можно выдохнуть и расслабиться. Билеты по большей части специально взяли на завтра, чтобы местные из команды, коих было большинство, могли денек провести с родными и друзьями, а затем организованно все вместе вернуться в Москву. Но так как из их четверки родня в городе сейчас была только у Антона, вот они и набились все на крохотную мамину кухню, как в старые времена, а Майя только и рада была. Она давно уже говорила, что у нее один родной сын и три приемных. Женщина с утра пораньше приехала с дачи, где оставила мужа заниматься прополкой и поливкой, а сама привезла с огорода полные сумки овощей, сходила на рынок за свежими мясом и молочкой и наготовила еды как на роту солдат.       К вечеру все, кроме самой Майи Олеговны, натурально обожрались и шевелились аккуратно, чтобы не лопнуть. Атмосфера в крохотной кухне стала совсем ленивой и разморенной. Обсудили, кажется, всё на свете, парни отчитались и о концертах, и о впечатлениях, и о переездах. Показали фото и видео, рассказали о ближайших планах и потихоньку рассосались по квартире. Дима вышел на лестничную клетку покурить и позвонить Кате, которая отправила детей вместе с Димиными родителями на море и теперь наслаждалась тишиной и спокойствием и с нетерпением ждала мужа. Серега тоже ушел звонить, только в бывшую комнату Антона, которую теперь его мама с отчимом приспособили под большую кладовку с соленьями, домашними консервами, инструментами и старыми вещами. Сам Антон ушел в туалет, а когда вернулся, то застал картину маслом: его мама и Арсений сидели в обнимку и о чем-то шептались. Высокий Арс согнулся калачиком и уложил голову женщине на плечо, задумчиво глядя куда-то вдаль, а та ласково гладила его по волосам и улыбалась немного грустно. Картина эта выглядела такой домашней и уютной, что у Антона защипало в носу, и непонятно отчего комок в горле встал. Сразу вспомнилось, сколько раз сам Арс вот также мягко гладил Антона, подбадривая или успокаивая.       - О чем секретничаете? - парень не стал и дальше тайком следить за открывшейся ему сценой и все же зашел в кухню из коридора.       - Секреты на то и секреты, чтобы о них не рассказывать, - бодро ответила мама, а Арсений сразу выпрямился и чуть отсел от женщины, копируя ее улыбку.       - Значит, не расскажете? – Антон картинно надул губы, изображая обиду, но быстро раскололся. – Ой, не очень-то и хотелось.       Сел за стол и принялся отрывать тесто от недоеденного пирожка и по кусочку отправлять его в рот. Есть не хотелось, но руки сами просили их чем-то занять. В этот момент на кухню заглянул Сережа.       - Время почти двенадцать, - заметил он, приземляясь рядом с Арсением. – Мы вас, наверно, утомили, Майя Олеговна.       - Ой, скажешь тоже, - отмахнулась женщина. – Я вас и так редко вижу.       - И, тем не менее, ночь на дворе, а мне еще вещи собрать надо. А то утром сто пудов просплю. Лучше заранее.       - Это точно, - кивнул Арс. – У меня тоже там еще конь не валялся.       Подтянувшийся Дима по услышанному обрывку разговора быстро понял, о чем речь, и тоже закивал.       - Тогда я такси вызываю, - сказал он и вытащил из кармана только что убранный туда телефон, плавно отходя в прихожую.       Матвиенко потянулся за ним, Майя Олеговна всплеснула руками, спешно ища целлофановый пакет и складывая туда оставшуюся выпечку, Антон принялся ей помогать. Сам он оставался ночевать дома, поэтому днем приехал сразу с собранными вещами, чтобы завтра встретиться с остальными в аэропорту.       - Арс, шевели булками! – раздалось из прихожей, и всё еще сидевший на диванчике Попов дернулся и поднялся.       - А ты на мои булки не заглядывайся, - бросил он Позу, занятому поисками обувной ложки.       - Синьор, а ваши родители случайно не пекари? – Сережа тихо заржал, не удержавшись от самой бородатой шутки про булки, которую знал.       - Нет, они космонавты, - с улыбкой ответил Арсений, - но эта звездочка не для тебя.       Шаст хмыкнул, протягивая парням пакет с пирожками. Все расшаркались в благодарностях, обнялись, попрощались и вышли на площадку этажа, но Антон в последний момент перехватил Арса за рукав.       - Вы идите, мы тут быстро, - сказал он обернувшимся Сереже с Димой. Те кивнули понятливо и без лишних вопросов пошли вниз по лестнице. Лифта в старой пятиэтажке не было. Антон вышел следом, чтобы не разговаривать через порог, и замер на коврике перед дверью в спортивках и домашних тапках. – Арс, мне надо тебе кое-что сказать, клянусь, это всего на пару минут.       - Окей, говори, я слушаю. – По глазам было видно, что Арсений сразу понял, о чем пойдет речь. Руки на груди сложил, будто защищаться приготовился – от кого только, а его лицо вмиг стало выглядеть усталым, совсем не таким, как еще двадцать минут назад на кухне.       - Арс, в тот раз я не сказал это нормально, но я захотел тебя поцеловать не потому, что качнуло случайно, и не потому, что на эксперименты потянуло. Я этого не осознавал толком, не задумывался, плыл по течению, ждал, пока оно само как-то всё, ну вот оно само и получилось. – Антон смотрел на Арсения в упор, не желая пропустить ни одну эмоцию, ни одну реакцию, ни одно ответное движение, пока Арсений, закусив губу, смотрел то на перила, то на серый бетон лестничной площадки, то на моргающую лампочку на стене. - В общем, теперь я хорошенько над этим всем подумал и могу назвать своё чувство к тебе одним словом. Посмотри на меня, Арс.       Попов же как нарочно сразу уткнулся взглядом в пол.       - Посмотри, я прошу, - с нажимом повторил Антон и отошел на два шага, давая возможность осмотреть себя от скрытых тапочками кончиков пальцев на ногах и до самой последней непослушной кудряшки. Синие глаза невольно пробежались по этому маршруту, и расширившиеся зрачки сказали всё слишком громко, чтобы не услышать. – Увидел? По глазам вижу, что увидел. Нет больше тощего лопоухого подростка, да? Мальчик вырос, Арс. Вырос и влюбился. И ты никак не можешь на это повлиять.       Арс не ответил, и Антон, глубоко вдохнув, продолжил.       - Можешь не волноваться, я помню каждую названную тобой причину, почему мы не можем быть вместе, я помню каждое слово из того разговора. Скажу четко просто чтобы обозначить – да, я хочу с тобой отношений. Но я не собираюсь навязываться тебе против воли или надоедать, и уж тем более не собираюсь ничего от тебя требовать. Ты мне ничего не должен. Просто я хочу, чтобы ты знал, что я рядом. Если я тебе понадоблюсь, или если ты передумаешь, или что угодно еще, то я здесь. В смысле, не здесь в Воронеже, а…       - Я понял, - голос Арсения прозвучал тихо и немного хрипло, как будто за эти три минуты он отвык говорить. – Я понял, Шаст. И я…, - но фраза так и не ушла дальше одного местоимения. Свою мысль Арсений в этот раз предпочел оставить при себе. – Спасибо за честность и за смелость, ты молодец. Передай маме, что всё было очень вкусно, увидимся завтра в аэропорту.       И он, обхватив себя руками и закутавшись в куртку как в одеяло, бесшумно прошмыгнул мимо Антона на лестницу и помчался вниз, смотря исключительно себе под ноги. А Шастун вернулся на кухню, заварил крепкий чай и сел за стол. Убиравшая до этого грязные тарелки в посудомоечную машину мама тут же села напротив и спокойным, мягким голосом уверенно сказала:       - Ну, рассказывай.

***

      Возвращение в Москву ощущалось странно. Как известно, в гостях хорошо, а дома лучше, и отдыхать на родных простынках в месте, где не странный запах, у воды не странный вкус и где можно не закрывать дверь в туалет, всегда хорошо, но при этом Антон остро испытывал одиночество после нескольких недель постоянной компании. Ему как будто ампутировали важную часть тела, и первые часы в пустой и тихой квартире он заново учился обходиться без этого важного. Так случалось каждый раз после гастролей или больших концертов. К отсутствию вокруг людей и шума нужно было привыкнуть, и всё это время Шаст чувствовал себя веточкой, плывущей по течению и ждущей, когда ее, наконец, прибьет хоть к какому-то берегу.       Зайдя в квартиру, Антон бросил чемоданы в прихожей, скинул кроссовки, повесил куртку и кепку на крючок и машинально погладил по голове белого пластмассового кота удачи, приветственно махавшего лапкой на тумбочке у двери. Когда парни решили переезжать из Воронежа в Москву, кота хотели выкинуть с кучей другого бесполезного хлама, который некуда было деть и не имело смысла везти с собой, но Антон не позволил, вовремя перехватив Манэки-нэко из пакета «на выброс». Он и сам не знал, почему у него так прикипела душа к этому бракованному уродцу. Отнес домой, поставил на столе в своей комнате и строго-настрого запретил маме его трогать. Мама только с улыбкой поинтересовалась, можно ли хоть пыль с него вытирать, и Антон с важным видом кивнул. А потом, когда у него появилась первая отдельная квартира в Москве, парень с частью других вещей перевез из Воронежа в столицу и кота.       - Привет, малыш, я вернулся, - Антон тепло улыбнулся, нажал на протянутую лапку, запустив ее маятником на новый виток, и пошел мыть руки.       Внезапно вспомнилось, что их первая серьезная с Ирой ссора случилась как раз из-за этого кота. Они тогда месяц как съехались, и через пару недель после переезда к Антону девушка окончательно освоилась в новой квартире, стремительно превратившись из милой гостьи в хозяйку дома. Наверно, слишком стремительно, потому что Антон явно упустил момент, когда нужно было обсудить хотя бы основные моменты их совместного быта. Теперь-то Шастун понимал, как глупо и опрометчиво было просто начать жить вместе, думая, что любовь и время сами всё уладят.       Весь его опыт проживания с кем-то ограничивался жизнью с Арсом, Димой и Сережей, когда они переехали в Москву, и там всё как-то наладилось само собой. Уже потом задним числом до Антона дошло, что отнюдь не "само собой". Их совместный быт начал налаживаться задолго до их первой общей квартиры, и правила органичного сосуществования в их маленьком коллективе явно или открыто формировались из каждого спора, каждой ссоры, каждого недопонимания. Вот и с Ирой о важных вещах надо было договориться заранее, еще "на берегу", даже если эти важные вещи казались чем-то очевидным и само собой разумеющимся, например, четко и ясно сказать, что личное остается личным даже в общей квартире. Потому что в один прекрасный вечер Антон вернулся домой и не обнаружил пластмассовую фигурку кота на ее привычном месте в прихожей.       - Ир? - парень озадаченно разулся и пошел на шум в кухню, где Ира разогревала что-то к ужину.       - Привет, Антош, иди мой руки, у меня уже почти всё готово, - прощебетала девушка, убирая под раковину пакеты из доставки.       - Ир, а где малыш Нэко? – с ходу спросил Антон.       - Кто?       - Ну, кот из прихожей, с лапкой такой, - Антон неуклюже согнул руку в локте и покачал ей туда-сюда.       - А, этот, - Ира закрыла дверцу шкафчика и, как ни в чем не бывало, сказала, - я его выбросила.       - Что? Чего? – Антон, казалось, завис на время, пока мозг пытался обработать эту незатейливую информацию. – Как выбросила?       - Да обычно, на мусорку отнесла, - девушка пожала плечами, не отрываясь от возни с тарелками и явно не замечая, что температура в комнате только что упала на несколько градусов. – Давно пора было. Пылесборник бесполезный, и страшный к тому же, как не знаю что. На выходных съездим в магазин и купим что-то красивое для прихожей.       А в голове Антона хороводом кружилась сплошная нецензурщина, ядреная и многоэтажная. Но когда все пришедшие на ум выражения одновременно устремились по гортани в рот, то устроили давку на выходе, толкаясь друг о друга, и в итоге парень только промычал что-то нечленораздельное и крайне эмоциональное, воздел руки к потолку и, сунув телефон в карман, помчался в коридор обуваться.       - Антон, что случилось? Всё в порядке? – Ира непонимающе вышла за ним в прихожую и широко распахнутыми глазами наблюдала, как Шастун воюет со шнурками на кроссовках.       - На нашу мусорку выкинула? – игнорируя все вопросы, спросил тот. – Возле дома которая?       - Ну да, а куда еще? – Ира теперь казалась совсем растерянной и больше ни слова не сказала, когда Антон, наконец обувшись, пулей вылетел на этаж и захлопнул за собой дверь.       На улице уже стемнело, но, благо, их ТСЖ работало ответственно, и все фонари во дворе горели холодным белым светом, привлекая комаров и мошек. Антон не с первого раза нашел в связке ключей тот, что открывал магнитный замок в огороженный забором участок с мусорными контейнерами, ввалился внутрь и мысленно поблагодарил всех богов за отсутствие людей. А то повеселился бы кто-то, наблюдая, как ударник популярной группы и участник рейтингов «Самый стильный» и «Самый сексуальный» самозабвенно роется в мусоре.       Вообще, дом у них претендовал на звание культурного и цивилизованного, поэтому по итогам общего голосования организовали раздельный сбор мусора с разными контейнерами под бумагу, металл и так далее, но всегда находились те, кто просто выбрасывал свой пакет в ближайший ящик и не парился. Вот и сейчас в контейнере с надписью «Пластик» кота не обнаружилось. Антон так-то надеялся, что Ира просто поставила его на землю рядом с урной, но не тут-то было. То ли сама девушка, то ли кто-то деятельный кинул кота черти куда, и Антон уже успел сунуть нос в четыре контейнера из шести, подсвечивая себе фонариком на телефоне, прежде чем обнаружил пропажу в «Несортируемых отходах».       Мордочка Нэко выглядывала из-под большого черного мусорного мешка. Тот, по закону подлости, разумеется порвался, и из дырки на кота текло что-то жидкое, маслянистое и вонючее. То ли остатки подливы с чьего-то стола, то ли суп кто-то не доел. Антон предпочел не задумываться об этом слишком сильно, чтобы не стошнило. Сморщившись изюмом, он аккуратно вытащил фигурку, держа ее за уши, стряхнул жирные капли и, осмотревшись, схватил из стоявшего по соседству контейнера с бумагой почти целую и, главное, чистую газету. Завернул в нее кота, матерясь вполголоса, как смог вытер ладони о вторую газету и, сжимая в одной руке сверток в разводах, а в другой ключи и телефон, пошел домой.       Дома Ира особого энтузиазма на его поступок не выказала. Сморщилась при виде жирной газеты с не менее жирным котом внутри, как сам Антон до этого морщился, роясь в помойке, и закатила глаза. Парень проигнорировал ее говорящую мимику, прошел прямиком в ванную, поставил жирный сверток на пол душевой кабины, положил телефон на стиральную машину и включил воду, параллельно перебирая взглядом баночки на полке.       - Моими гелями только его мыть не вздумай, - фыркнула Ира где-то за плечом.       - И не собирался, - раздраженно ответил Антон и взял с раковины бутыль с жидким мылом. – А ты не стой над душой.       - Больно надо, - резко бросила девушка. – И помой тут за собой все хорошо, только гадости какой-то с помойки мне еще в ванной не хватало.       - Если бы кто-то не выбросил мою вещь на помойку, ничего бы этого вообще не было, - Шастун чувствовал, как раздражение от ситуации в целом и от того, что ему пришлось по чужой милости рыться в мусоре, перерастает в настоящую злость. Из-за давящих горло эмоций действовать аккуратно не получалось, и Антон, стоя на коленях через порожек душевой кабины, уже намочил не только руки до локтя, но и футболку со штанами. Впрочем, все равно потом пришлось бы всё кидать в стирку. – Какого черта ты вообще трогаешь чужое без спросу? Не просто трогаешь, а, блять, выбрасываешь?       - Как будто я этого кота дурацкого из твоего рюкзака достала! Он стоял в прихожей нашей общей квартиры, а, значит, я могу им распоряжаться так же, как и всем остальным. И ты сам говорил, что Арсений этого кота тоже откуда-то с мусорки притащил. И он меня бесил! – был бы Антон чуть менее зол, задумался бы о двусмысленности этого замечания, брошенного то ли в адрес кота, то ли в адрес Арсения. Но он был зол и все силы тратил на то, чтобы не скатиться совсем уж в нелицеприятные дрязги, о которых потом самому вспоминать будет стыдно. - Абсолютно уродливая и бесполезная хрень.       - Я о половине твоих вещей так думаю, но молчу же!       За спиной раздался странный звук, но Антон, мокрый и от воды, и от испарины, не обернулся. И так понял, что Ира подавилась воздухом от возмущения. Стала, наверно, цветом как ее новая дорогущая помада, которой она зачем-то накрасилась перед ужином.       - Да можешь и не молчать, что уж, давай, выговорись!       Очевидно, девушка таки собралась с мыслями и не могла допустить, чтобы последнее слово осталось не за ней.       - Бля, Ира! Не провоцируй, а? Вот чего ты сейчас добиваешься? – Антон, которого уже начало мелко трясти, все-таки оторвался от намыленного кота и глянул через плечо на пылающую праведным гневом Иру. - Бога ради, просто выйди отсюда и закрой дверь с той стороны, потом поговорим.       - Как скажешь, - процедила девушка сквозь зубы, явно вложив в свой голос все запасы желчи, имевшиеся в ее организме. – Мило, конечно, узнать, что тебе какой-то пластмассовый урод дороже собственной девушки, - после этих слов Антону понадобилось все его самообладание, чтобы не пойти на новый виток ругани и препирательств. Он стиснул зубы до боли в челюсти и принялся втройне усерднее натирать Нэко мочалкой. Еще немного, и с того начала бы уже смываться краска. – Но как знаешь. С ужином разберешься сам.       Когда Антон вышел из ванной, Ира показательно заперлась в спальне. Парень переоделся в чистое, расстелил на подоконнике в зале полотенце и поставил кота сохнуть. Поужинал в тишине и одиночестве, убрал за собой и лег спать на диване на час раньше обычного, хотя вертелся потом часов до трех ночи.       Весь следующий день с Ирой они не разговаривали, а помирились спустя сутки. Особо эту тему не мусолили, просто признали, что оба вспылили, договорились не трогать никакие вещи друг друга, не обсудив это заранее, и закрыли вопрос. Весь разговор занял минут пять от силы, а потом Ира моментально сменила тему, спросив, свободен ли Антон в эту субботу, потому что ее беременная подруга пригласила их на вечеринку, где будет объявлен пол будущего ребенка. Антон так и не понял смысл этой вечеринки и особенно нахрена он там нужен, учитывая, что эту подругу он видел пару раз от силы, мужа ее не знал вовсе, а к ребенку тем более не имел отношения, но вновь привычно кивнул, а девушка тут же принялась размышлять, какой подарок лучше подарить по случаю. Манэки-Нэко остался на своем месте в прихожей, но с тех пор стал у них локальным Волан-де-Мортом: оба знали, что он есть, но имя его вслух не называли. В итоге Ира из жизни Антона ушла, а малыш Нэко остался.

***

      Антон приготовил себе чай, переложил готовые сэндвичи из упаковки на тарелку, расставил все это добро на журнальном столике в большой комнате по бокам от планшета и открыл пересланную Арсом ссылку. Тот кинул в их общий чат на четверых запись от Дениса и приписал, что именно эту хореографию он будет разучивать для клипа. На экране тут же включилось видео: просторная танцевальная студия, на фоне из колонки в углу играет минусовка их новой песни, а в центре парень, явно глядя на свое отражение за кадром, легонько перепрыгивает с ноги на ногу, готовясь начать танец. Высокий, черноволосый и темноглазый. Подпись «Денис Хомутов, танцевальная практика». Не во вкусе Антона – еще бы, но Шастун объективно понимал, что парень очень хорош собой, весь ладный и складный, как с обложки журнала. Аккуратные, чуть острые черты лица, нарочито небрежная прическа, на которую явно было потрачено некоторое время и пара-тройка укладочных средств, вроде бы простые, но тщательно подобранные брендовые вещи, под которыми без труда угадывалась идеальная фигура профессионального танцора. Антон не шарил за моду, но - спасибо Оксане и Арсу – логотипы и фирменные надписи распознать был в состоянии. Весь образ «я недавно встал и надел то, что выпало из шкафа» совершенно точно был продуман до мелочей и старательно воплощен в жизнь. Антону он не понравился, но здравый смысл подсказывал, что дело тут не в самом Денисе и не в его образе. Дело в том, что этот холеный тип будет проводить с Арсом кучу времени, занимаясь танцами, которые Попов любил до визга и дрожащих коленок, пока Шастун будет где-то в другом месте барабанить башкой о стену.       Денис начал танцевать. Двигался он безупречно, и Антон с ёмким «сука!» положил надкушенный сэндвич обратно на тарелку. Да, Антон обещал себе и Арсению, что с уважением отнесется к любому решению последнего и не будет наседать или чего-то требовать, и он от своих слов не отказывался, но эмоциональность он себе еще не отморозил, а это уже выглядело как издевательство. Да Антон же по всем пунктам проигрывает в сравнении с этим Денисом, черт бы его побрал! И как прикажете издалека очаровывать Попова, когда прямо перед носом у него будет скакать это пластичное совершенство, перекрывая собой весь обзор на бедного бледного Шастуна?       Антон откинулся на спинку дивана и задумчиво прикусил губу. За окном собирались сумерки, но мегаватты искусственного света легко заменяли собой свет естественный. Есть перехотелось, как и сидеть дома. Требовалось выйти, перекурить и проветриться. Стоявший в углу до сих пор неразобранный чемодан глянул, было, с укором, но эффекта его вид не возымел. Два дня постоял, и на третий не развалится. Поэтому Антон быстро убрал еду в холодильник, вылил остатки чая, сполоснул кружку, переоделся и, чуть подумав, потянулся к телефону.       «Привет, ты где?»       «Привет, на студии» - ответ Арсения прилетел моментально, и Антон лишь головой покачал.       Когда Стас по приезде им всем черным по белому написал, чтобы ближайшие три дня они только спали, ели и батонились, вряд ли он имел ввиду, что делать это стоит на студии. Впрочем, под словом «студия» подразумевалась не пара комнат метр на два, а несколько этажей в высоченном здании, которое их лейбл делил с еще одним промоушеном, курировавшим создание и продвижение нескольких ютуб каналов с поддержкой в других соцсетях. В их «студии» были и рабочие кабинеты с компьютерами, принтерами и прочим, и монтажные, и комнаты звукозаписи со звукоизоляцией и всем необходимым оборудованием, и отдельный зал с почти полным набором музыкальных инструментов на всякий случай, и просторный зал с зеркалом для танцевальных репетиций. А еще там были и общие на всё здание комната отдыха, спортзал, кафетерий и даже небольшая собственная фонотека. Антон знал, что Арс любит сидеть там в наушниках, слушая старые пластинки.       «Не против, если я приеду?» - проветриваться в компании было лучше, чем одному, к тому же он Арса с позавчера не видел. Соскучился.       «Приезжай».       Антон тут же схватил ключи от машины, натянул кепку на глаза, обулся и вышел из квартиры.