Малыш Нэко

      Когда Антон припарковался в подземном гараже студии, часы показывали одиннадцать вечера. На улице совсем стемнело, но яркие огни, горящие окна заполонивших район офисных высоток и снующие туда-сюда усталые люди с телефонами и кофе заставляли усомниться в том, что ночь на носу. Как будто у них просто световой день ушел в отпуск, и приходится работать в таких условиях. Антон не стал топать до лифта через всю парковку и поднялся в фойе по ближайшей лестнице, где нос к носу столкнулся с Дроном. Тот трепетно прижимал к груди рюкзак и ноутбук и бежал к большим прозрачным дверям, за которыми только-только припарковалось такси.       - Привет, Арса не видел? – спросил Шаст в ответ на быстрый приветственный кивок. У них никто не удивлялся тому, что в одиннадцать вечера в офис можно приехать, а не уезжать из него, хотя второе тоже было немного за пределами нормы.       - Привет, час назад у Стаса был, сейчас без понятия, где он, - сделав оборот вокруг своей оси, выпалил Дрон и толкнул плечом дверь. Весь его вид при этом так и кричал «ура, свобода!».       Антон не стал дальше задерживать эту жертву ненормированного рабочего графика, а просто пошел в сторону кафетерия.       Общепит в их здании, приноровившись к особенностям его обитателей, работал с десяти утра и до половины двенадцатого. Утром там были завтраки, днем – обеды с горячими супами и прочим, а ближе к вечеру делали второй завоз свежей выпечки и кондитерских изделий, которые именно в вечерние часы вместе с кофе улетали со скоростью света.       Антон подошел к витрине, приценился, что еще осталось, и, взяв два кофейных стакана на подставке в одну руку и бумажный пакет с круассанами в другую, направился к лифту. Писать Арсу и спрашивать где тот он не стал, решив положиться на интуицию и поискать в фонотеке. Если не угадает, то тогда уже спросит, а если угадает, то получится маленький сюрприз.       На десятом этаже было тихо. Здесь не было офисов и студий звукозаписи, только большая переговорная, сейчас темная и закрытая, пара подсобных помещений, склад канцелярии в дальнем конце коридора и, собственно, фонотека. Ее дверь была приоткрыта, и Шаст, еще не проверив, кто там, уже обрадовался, что оказался прав. Впрочем, он действительно оказался прав.       В полутемной комнате возле панорамного окна, забравшись с ногами в кресло, сидел Попов и что-то строчил в блокноте. На голове беспроводные наушники, за спинкой кресла лампа на длинной ножке - единственный источник света, не считая переливающейся Москвы за окном, в метре поодаль - проигрыватель с вращающейся на нем пластинкой. Это чудо техники позволяло слушать винил без проводов благодаря встроенному модулю. Антон знал, что Арс просто обожает эту штуку и планирует купить такую же себе домой.       На полу рядом со столиком, на котором стоял проигрыватель, лежало несколько пластинок: The Beatles, какие-то части из собрания Высоцкого, Muse и сборник саундтреков Энио Мариконе. Из-за того, что весь звук шел напрямую в наушники, Антон не мог знать, что конкретно из этого сейчас слушает Арс, но именно под аккомпанемент тихого шуршания, потрескивания и далеких звуков ночного города представшая картина показалось ему кадром из фильма. Он так и замер на пороге, впитывая эту атмосферу и отпечатывая в сознании всё до последней детали.       Арсений же, видимо, заметив его появление боковым зрением, поднял голову и отложил блокнот – пухлую книжечку в кожаном переплете со спящим котом на обложке, подарок Поза из поездки в Стамбул. Снял наушники, перевесив их на шею, и улыбнулся.       - Шаст, фея ты моя, не представляешь, как я мечтал о кофе! – радостно сказал он, потягиваясь и морщась то ли от боли в затекших спине и плечах, то ли наоборот от удовольствия. – Но всё никак не мог заставить себя оторваться от своей писанины и от кресла и прогуляться на первый этаж.       - Всегда рад помочь, - Антон улыбнулся в ответ и протянул Арсению подставку с кофе и пакет. Тот забрал один стакан, примостив его у себя в ногах, и сунул нос прямо в бумажный сверток. – А фея я типа как Динь-динь? Как из «Питера Пена»?       - Нет, как из второго «Хеллбоя», - Арс уже жевал один из двух круассанов. – Помнишь, были там маленькие такие и зубастые.       - Ёпта, помню конечно, - поежился Антон. Эти мелкие плотоядные твари нехило напугали его во время просмотра совсем, в сущности, не страшного фильма. Иногда Антон и правда слишком впечатлительный. – Фу, блин, не хочу таким быть.       - Ну ладно, тогда будешь Динь-динь, - засмеялся Арсений, а Антон подумал, что «Шастун Динь-динь» звучит как диагноз. Он быстро огляделся, пододвинул поближе невысокий журнальный столик, поставив на него свой стакан, придвинул стул.       - Хочешь прикол? – Арсений уже доел и теперь аккуратно собирал крошки со складок на футболке.       - Давай.       - Возьми пластинку Битлов и прочитай на обороте, кто ее издал.       Антон послушно присел на корточки у проигрывателя, взял в руки нужный альбом и пробежался глазами по максимально неожиданной надписи. «Продюсерский центр рок-н-ролльных приходов Единой Евангелическо-Лютеранской Церкви России. Санкт-Петербург». Решил, что прочитал что-то не то и перечитал еще раз, потом глянул на всякий случай на лицевую сторону обложки, чтобы убедиться, что это все еще альбом The Beatles, а не псалмов или чего-то подобного и, хихикнув, перевел взгляд на довольного эффектом Арсения.       - Никогда бы не подумал, - сказал он, - что буду благодарен евангелистам за распространение хорошей музыки.       - И лютеранам тоже, - со смехом добавил Антон, еще немного покрутил пластинку в руках, сфотографировал примечательную надпись и, наконец, уселся на стул напротив Арсения. – Давно здесь тусишь?       - Конкретно в фонотеке не очень, - Попов отхлебнул еще кофе, а затем поставил стакан на стол и подтянул ноги к груди, обхватив их руками. – А на студии где-то с после обеда. Часов с трех может, или около того. Утром гонял к фониатру на профилактику, всё в порядке, если что, а потом было занятие с Кириллом Евгеньевичем.       Кирилл Евгеньевич - педагог по вокалу, крошечный старичок с арматурой вместо хребта, который, по ощущениям Антона, видел не только царя, но и динозавров, и характер имел такой, что без вопросов становилось ясно, почему динозавры вымерли, а он нет. Шаст видел его всего раз и с тех пор побаивался и совершенно не понимал, как Арс спокойно ходит к нему на занятия и до сих пор не седой. Попов, впрочем, в своем педагоге души не чаял. Он нашел его сразу, как только после переезда в Москву у него появились первые свободные деньги. Их было немного, и Кирилл Евгеньевич с его стажем, регалиями и списком именитых учеников был Арсу явно не по карману, но тот все равно рискнул и спросил, не может ли педагог сделать ему скидку. На первое время, конечно. А педагог, в свою очередь, послушал потенциального ученика, взял и внезапно согласился, причем цену скинул более чем в половину. Так с тех пор уже в течение нескольких лет Арсений плюс-минус регулярно ездил на занятия, теперь уже за полную стоимость, и категорически отказывался менять преподавателя.       - Днем с Щербаковым разговаривал, - продолжил, тем временем, рассказывать Арс. – Его поставили вместо Харламова руководить этим оркестровым проектом, ты знал? Я нет. Странно, почему его. Он от оркестров и классической музыки далек так же, как я от ракетостроения. Впрочем, Харламов тоже не под Рахманинова на свет родился. Не понимаю я, чего студия вообще так вцепилась в эту идею с оркестром. Да, прикольно, но сама идея не нова, и если не идет, то можно же кучу других интересных идей реализовать, чем тратить столько сил и времени на одну буксующую.       - А Щербаков конкретно от тебя что хотел?       - Спрашивал, почему я упираюсь и не хочу участвовать, - хмыкнул Арс, а у Антона аж глаза округлились от настолько сломанного телефона в их компании.       - Ему что, Стас не передал, что это было решение группы, а не твое личное?       - Стас уверяет, что передал слово в слово то, что мы ему написали в общем чате. Я хуй знает, кто там чем слушал. В общем, я Щербакову вкратце повторил наше решение, что мы либо участвуем со мной на вокале, либо пусть думают дальше.       - А он так же, как и Харламов, настаивает на оперном солисте?       - Я вообще не понял, на чем он там настаивает, - Арс махнул рукой и посмотрел в окно. – Стоял с глазами по пять рублей и смотрел на меня как баран на новые ворота.       - Ясно, - Антон допил свой кофе и поставил пустой стакан рядом с арсовым. – Флаг им в руки. А со Стасом о чем говорили? Дрон сказал, что ты у него был.       - Ой, ну ничего тайного в этом здании, везде глаза и уши, - притворно возмутился Арсений, при этом улыбаясь так лучезарно, что у Антона сердце удар пропустило. – Да ничего особенного, утвердили с ним мой личный график занятий с Денисом, - а вот здесь Антон чуть плотнее сжал челюсти, - в конце концов, студия же за это платит, и им надо точно знать, когда и по сколько часов. Еще посмотрели по календарю, когда лучше примерку провести, съемки клипа обсудили и вот это всё. Стас сказал по секрету, что ему самому концепция не сильно заходит, но высокое начальство от нее в восторге, и если нас всё устраивает, то и он спорить не будет. А ты чем занимался в выходные?       - Курсировал между игровой установкой и барабанной с перерывами на еду и сон, - Антон пожал плечами. Ему рассказывать было особо нечего. – Посмотрел видео с танцем, которое ты скинул.       - И как?       - Тебе очень подходит такая хореография. В клипе будешь смотреться пушечно.       - Спасибо. Хочешь прочитать кое-что?       - Конечно. – Шаст аж в струнку вытянулся. - Что именно?       - Вот, - Арс взял в руки блокнот, отлистал немного назад, вытащил вложенный лист, судя по виду бумаги вырванный из другого блокнота, и протянул его Антону. – Я написал это в тот вечер, когда ты приходил мне с шеей помочь, в гостинице, помнишь?       Антон кивнул, пододвигая стул поближе к лампе.       - Это тот стих, который «в стол»?       - Ага, он самый. Подумал, тебе может быть интересно.       Верно подумал. Шастун вздохнул и взял протянутый лист чуть дрожащими пальцами. Он был почти весь пустой, мятый по краям, уголки загнулись, а строчки ютились в верхнем левом углу, строго одна под другой, как уровни в башенке.       «Я живу в стеклянном шаре,       Потряси - увидишь снег.       Словно точка на радаре.       Я фантом? Я человек?       Замер перед серым домом,       На моих подошвах клей.       Во всём ярком, модном, новом       Я один среди людей.       Небо в отпечатках пальцев,       В сколах, в бликах и в мечтах…       Нет ни облаков-скитальцев,       Ни луны на проводах»       Антон пулей пролетел глазами по строчкам, а потом еще на раз, уже более вдумчиво, беззвучно проговаривая слова одними губами. В груди что-то зашевелилось, закопошилось, стало тянуть за нервы как за струны на гитаре, но стоило поднять глаза на Арсения, как копошение тут же прекратилось, а струна с визгливым коротким звуком порвалась. Попов выжидающе смотрел, сидя напротив, и выглядел абсолютно расслабленным. Сложил ноги в цветастых носках на кресле в позу лотоса, уперся локтями в колени, подавшись корпусом вперед, на одну руку облокотился головой. На губах играла легкая улыбка, в уголках глаз собрались едва заметные морщинки, и ему для полноты образа не хватало только мягкого пледа на плечах и большой керамической кружки с дымящимся какао и маленькими белыми зефирками. Одинокий? Потерянный? Подавленный? Где тот Арсений, который написал этот стих? Можно с ним поговорить? Антон был рад, что сейчас Арсению хорошо и спокойно, но в голове сам собой крутился вопрос прямиком со школьных уроков литературы: что хотел сказать автор? У Антона по литературе были в основном одни тройки.       - Так и не надумал Димке показать?       - Нет. Не знаю. Текст слишком короткий. И я даже не представляю, как из этого можно сделать песню.       - Мне текст нравится. Если все же надумаешь показать Позу, то может круто выйти. Сделать что-то плавное, без сильных басов, я могу на кахоне подыграть, или вообще только клавиши и голос. В общем, короче, здорово, - Антон протянул лист обратно Арсению.       - Спасибо, - в очередной раз поблагодарил он и принялся складывать листики обратно в блокнот в одном ему ведомом порядке.       Пластинка давно доиграла, и тонарм сам вернулся в отведенное для него крепление. На улице начал накрапывать мелкий дождь, и по стеклу панорамного окна рассыпались сотни капель, размывая городские огни и в целом пейзаж за окном. Вдруг повисшую тишину прервали синхронные вздрагивания телефонов, одного на столе, второго у Арса в ногах. Парни тут же полезли проверять высветившиеся окошки сообщений.       - Бля, а я то надеялся обойтись без этой светской поебени еще какое-то время, - обреченно заметил Антон, переведя взгляд с экрана телефона на Попова. Шеминов написал всем в общий чат, что завтра вечером здесь же в их здании, в актовом зале состоится небольшая вечеринка в честь презентации нового проекта. Всем быть обязательно, форма одежды нарядный кэжуал, выглядеть свежо, фотографам улыбаться. – Даже не написал, что за проект, жук носатый.       - Как будто это на что-то повлияло бы, - хмыкнул в ответ Арс, - действуй по привычной схеме: улыбайся и маши, маши и улыбайся. Будут спрашивать «как тебе?», отвечай «супер!».

***

      Вечер тянулся как прилипшая к подошве жвачка. Антону не нравилось, и он очень хотел уйти под шумок, но было нельзя: он еще не отбыл положенное время, и если Стас заметит пропажу, то потом всю плешь проест, и будет у них в коллективе целых два лысых человека, а они тут, вообще-то, не «Форсажи» снимают. Все-таки посещение подобных мероприятий – тоже часть работы, нравится ему это или нет. Можно, конечно, выпучить глаза, сослаться на внезапный приступ поноса и ускакать вдаль, сверкая пятками, но это уж совсем как-то по-детски. А Антон все-таки большой мальчик.       От невозможности уйти, равно как и от невозможности оставаться дальше, хотелось напиться, но Шаст сглупил и приехал на своей машине, поэтому пить ему можно было разве что безалкогольное пиво да детские коктейли на газировке. Впрочем, Антон все же не удержался и позволил себе ноль-три пива где-то час назад, и по его расчетам всё должно было давно выветриться. Он уже всерьез подумывал оставить машину на парковке, налакаться по-приличному, уехать на такси, а личный транспорт забрать как-нибудь потом, но и этому плану не суждено было сбыться. А ведь начиналось все вполне безобидно.       Пару часов назад, когда нарядная публика только собиралась в просторном зале на третьем этаже, Антон, мытый, бритый и даже немного причесанный, явился четко к указанному Стасом часу и был полон решимости хорошо провести время. Парни появились чуть позже, один за другим возникая возле высокого столика у окна, облюбованного Антоном. Поз пришел в костюме рокера на минималках во всем черном и местами кожаном, Сережа заявился в классическом костюме с совсем не классическим принтом в виде символов Супермена по всей поверхности туловища, а Арс облачился в гриндерсы, узкие штаны и оверсайз-свитер.       Он из-за этого свитера даже звонил Антону днем по видеосвязи, терзаемый муками выбора. Мол, не знаю, что надеть, Поз советует одно, Сережа – другое, здравый смысл – третье, а собственное чувство стиля просто свалило в отпуск. Антон, недолго думая, посоветовал Арсу надеть свитер с оленем Сягой. Попов, услышав совет, сначала вспыхнул как фитиль от зажигалки, но тут же заржал и хрюкнул, подавившись смехом, и полез в шкаф.       - Думаешь, достаточно нарядно для вечеринки? – спросил он, придирчиво разглядывая себя в окошке на экране ноутбука и прикладывая к плечам тонкий темно-синий свитер Баленсиага с названием бренда, белой вязью тянувшимся поперек груди и издалека похожим на орнамент.       Арс купил этот свитер в те времена, когда деньги у них уже появились, но еще не в том количестве, чтобы даже снять отдельные квартиры, не то что запросто покупать дорогие вещи. Арсений специально копил, чтобы купить именно этот, из какой-то лимитированной коллекции, и был на седьмом небе от счастья, когда приехал из службы доставки с коробкой подмышкой. Едва ли не визжал и в ладоши хлопал и, естественно, тут же побежал переодеваться, чтобы похвастаться обновкой. Прибежал в комнату, где все сидели, покрутился-повертелся, сложил руки на груди и спросил:       - Ну как?       - Круто, - ответили все хором, показывая большие пальцы и одобрительно кивая. – Шикарно. Богоподобно.       А Антон прищурился, подался вперед и медленно, по слогам прочитал:       - А..лен..с..яга, че за? Арс, что у тебя там написано? А то я вижу «олень сяга».       Арсений непонимающе захлопал глазами и медленно опустил голову, посмотрев себе на грудь. Из-за сложенных рук часть буковок попала в складки, поэтому Антон в итоге прочитал то, что прочитал. Арс, конечно, разъяснил, что это Антон олень, а свитер Баленсиага, фирменный и дорогой, но было поздно. С тех пор свитер звали исключительно оленем Сягой и никак иначе.       И вот сейчас Арс стоял в своем свитере с оленем без оленя, в узких штанах, в высоких ботинках, с любимой шастуновской сережкой в виде серебряного пера и самозабвенно рассказывал, как у него сегодня прошло первое занятие с Денисом. Восторгу не было предела, всё интересно, всё здорово, трудно, но классно. И все бы ничего, это Антон как-нибудь переварил бы, но в какой-то момент возле их стола нарисовалась еще одна фигура. Высокая, стройная, красивая.       Вот кого Антон совершенно не ожидал встретить на корпоративной вечеринке, так это Дениса лично. Что он вообще здесь делает? Он в лейбле не работает, так, левый человек со стороны, нанятый для пары проектов.       - Всем привет, я Денис, - парень вклинился между Димой и Арсом и помахал собравшимся.       - А мы заочно уже знаем, - улыбнулся Дима, - Арсений нам рассказывал.       - Денис, это Дима, Сережа и Антон, - Арсений по очереди представил всех, и все вежливо кивнули. – Не знал, что ты тоже здесь будешь. Почему днем не сказал?       - Днем я и сам не знал. Буквально пару часов назад позвонила Ляся, сказала, что у Паши срочные дела появились, и попросила быть «ее плюс один». Тем более что я тут и так многих знаю, и по работе, и просто пересекались в одной тусовке.       Антон мысленно присвистнул, чувствуя, как у него непроизвольно вытягивается лицо. Ляйсан Альбертовна была у них в компании не последним человеком. Антон в душе не ведал, что у нее там в трудовой записано, но знал, что она негласно руководит всем танцевальным движем их лейбла. Подтанцовка, массовка, отдельный хореографический проект – все к ней, все через нее. А Павел Воля и заодно муж Ляйсан, был правой рукой правой руки их биг босса Дусмухаметова. А Денис говорит о них как о старых приятелях без тени субординации: Ляся, Паша. Не такой уж и хрен с горы этот Денис, как оказалось, зато теперь ясно, почему именно он работает с Арсом и остальными.       Мысли текли как смола: тягуче, неторопливо, но непрерывно. Разговор вокруг продолжался, но Антон в нем не участвовал, периодически кивая невпопад и залипая в телефон, чтобы не пялиться в открытую на Дениса. В телефоне не было ничего интересного, но он хотя бы не раздражал.       В очередной раз бездумно открыв и закрыв вкладку с почтой, Антон отложил гаджет и поднял голову. Все обсуждали, кажется, новую певицу, с которой лейбл подписал контракт пару недель назад. Делились, кто что слышал из ее репертуара и так далее. Шаст слушал вполуха, так до конца и не влившись в разговор. Отхлебнул своего бесючего безалкогольного коктейля и решил все-таки пойти к бару взять нормального пива, потому что это ни в какие ворота, когда лежавший на столе телефон вдруг засветился, вжикнул, и на экране высветилось сообщение от Иры.       «Антон, давай все же встретимся. Я думаю, нам правда стоит поговорить».       А нахрена? Вот нахрена им встречаться, и нахрена Ира продолжает писать. Антон быстрым движением схватил телефон со стола и раздраженно сунул его в карман, окинул взглядом тут же вернувшихся к непринужденной беседе друзей и Дениса, и понял, что они успели всё прочитать, и Арс в том числе. Никакого воспитания у людей в наши дни. Шаст лишь скрипнул зубами и без лишних комментариев ушел к бару.       Следующие ноль-три пива были как мертвому припарка. Толку от них чуть, лишь больше раздразнили.       Антон медленно втягивал успевшую стать теплой жидкость и хмуро следил за залом. Все разбрелись по огромной площади, украшенной шариками и какими-то тематическими приблудами, сбились в кучки и обсуждали кому что интересно. Поз нашелся в углу, спорящий о чем-то со Стасом, Сережа был в центре небольшого кружка, в котором Антон знал людей через одного. Глаза продолжили шарить по залу в поисках Арса, который все никак не хотел находиться.       Но, наконец, взгляд уткнулся в дальний от бара полутемный угол, спину в приталенном пиджаке и темную макушку - Денис. Он активно жестикулировал и явно что-то рассказывал, Антон мог поспорить на это, даже не видя его лица. А напротив Дениса стоял Арс с бокалом шампанского в руках и периодически кивал. Сережка подрагивала в такт движениям головы, по лицу блуждали красные и синие огни стробоскопа, и, казалось, он был заинтересован и в собеседнике, и в его рассказе.       Но вдруг Арсений, словно почувствовав чужой взгляд, посмотрел Антону в глаза. Поверх чужого плеча, через весь зал, через нервный подрагивающий свет. Улыбнулся как-то грустно уголком губ и отпил из своего бокала, а затем снова вернул свое внимание Денису, а Антон вздохнул рвано, поняв, что невольно задержал дыхание, оставил давно выдохшееся пиво и ушел в курилку.       Когда он через полчаса вернулся в зал, количество присутствующих заметно уменьшилось. Отбыв обязательную официальную часть, выслушав все презентационные речи и сфотографировавшись для всех приглашенных изданий, занятые и просто уставшие стали расходиться, те же, кто хотел продолжения, оставались на неофициальную и более расслабленно-развязную часть вечеринки.       Окинув взглядом помещение, Антон быстро выцепил своих и уверенным шагом прошел прямо к ним. Арс и Дима сидели на небольшом диванчике в углу, Сережи видно не было, впрочем, как и Дениса.       - О, Шаст, отлично, - Дима поднялся ему навстречу быстрее, чем Антон успел подойти. – Ты же на машине был вроде?       - Да, а что?       - Да вот, доставишь тогда зазнобу свою до дома, - и Поз кивнул в сторону дивана, на котором полусидел-полулежал Арсений, явно подшофе, и напевал что-то своё, совершенное не совпадавшее с игравшей музыкой. – Серега уже свинтил, а я на такси. Да и ты больше, тебе, если что, тащить его легче будет.       - Эм, ладно, - немного растерянно ответил Антон, рассматривая мятого и немного растрепанного Попова, - а чего это он? Он же вроде только шампанское пил?       - Да хуй знает, можешь у него спросить, - бросил Дима. Он не выглядел разозленным и раздраженным, скорее раздосадованным. – Я тоже его только с шампанским видел, но может он намешал чего, или… Короче, хуй знает. Потусил наш мальчик самостоятельно полчаса, и на тебе. Эй, Арс, ты как?       Позов наклонился к другу и тихонько потряс того за плечо.       - Лучше всех, - Арс довольно улыбнулся, показал большой палец, а затем спешно зажал руками рот, чтобы, видимо, не рыгнуть в светском обществе.       - Короче, Шаст, справишься сам, а то я уже убегать собирался? Или нужна помощь?       - Да справлюсь, - Антон покосился на Арса, который справился с порывами своего организма и теперь что-то заторможено искал в несуществующих карманах своего свитера. Через несколько мгновений он понял, что карманов у него нет, и начал искать уже пропавшие карманы. – Иди, Кате привет.       - Спасибо огромное, удачи тут, - и Дима, махнув рукой, ушел, а Антон присел на диван рядом с Арсением.       - Водички хочешь?       - Не-а.       - Пойдем домой?       - Пойдем.       Антон облегченно выдохнул. Он-то опасался, что Арс потребует продолжения банкета и полезет танцевать на барной стойке или что-то такое, и придется его стаскивать оттуда или, ну, как минимум страховать, чтоб не убился.

***

      На улице было хорошо. Свежо, даже прохладно, но для разгоряченной головы самое то. Арс, растекавшийся в теплом помещении, на ночной улице немного пришел в себя и даже смог идти почти вертикально, но все же не без помощи Антона.       Машина стояла не на подземной парковке, а на небольшом пятачке с обратной стороны здания. Шаст решил, что Арсу будет полезно немного прогуляться, а потому вышел через парадную дверь, чтобы по тротуару пройти мимо их здания, еще парочки примыкавших вплотную домов, затем через крохотный скверик выйти во «дворы» и зайти на парковку через выезд со шлагбаумом.       - Что ж ты такой упитый-то, а? – со вздохом спросил Шаст после того, как Арсений в очередной раз споткнулся о собственные ноги и чуть не поцеловался с землей, благо, был вовремя пойман. Вопрос был чисто риторическим, нужным скорее для поддержания разговора. Так-то Антон еще когда они спускались в лифте догадался, что этот дурачок пил своё шампанское натощак, вот пузырики и ударили в голову в рекордные сроки. Шаст ненавязчиво поинтересовался, что и когда Попов ел, и, услышав что-то про салат на обед, едва не уронил многострадального Арсения на пол, чтобы изобразить очень подходящий ситуации фейспалм.       Опять двадцать пять, а обещал ведь есть нормально, не пропускать положенные приемы пищи, особенно сейчас, когда он активно занялся танцами. В первые мгновения после осознания ситуации накатила обида, причем даже не за пренебрежение к его, Антона, просьбам, а за пренебрежение Арсения к самому себе. Очень захотелось отчитать Арса, высказать ему, что пить на пустой желудок это глупо и безответственно, и что в почти тридцать такого быть не должно, и чего он ведет себя как маленький, но понял, что вряд ли чужой пьяный мозг сейчас будет восприимчив к нравоучениям. Поэтому пришлось задавить в себе первые эмоции, вдохнуть, выдохнуть и лишь покрепче перехватить тяжелую тушку их лидера, самого старшего, разумного и ответственного участника коллектива.       - Дезинфицировал душевные раны, - с трудом, икая через слово, ответил Арсений.       Внезапно подумалось, что тот словно только и ждал какого-то сигнала, чтобы снять ногу с тормоза, ослабить самоконтроль и пуститься то ли во все тяжкие, то ли под откос, то ли просто перестать пытаться уследить за всем вокруг, и признание Антона почему-то стало для него таким сигналом.       - Ну, ты учти, продезинфицированный ты мой, что если свалишься в кусты, я тебя там спать и оставлю.       - Ну вот, - скуксился Арс, - то луну с неба обещаешь, то в кустах срать… пардон, спать бросаешь. И как на тебя положиться, Антошка?       - Буквально, Арс! Ты буквально уже на мне лежишь и нихрена сам идти не хочешь.       - Фу, бука какой! А говорил, что я тебе нравлюсь… Что, такой вот уже не нравлюсь? Ша-а-аст, а я бы тебе нравился, если бы…       - Арс, клянусь, если ты сейчас начнешь спрашивать, любил бы я тебя, если бы ты был лампой, или если бы тебя не было, или другая подобная хуета, то я…, - Антон резко осекся, сообразив, что «нравлюсь» в его фразе как-то само собой поменялось на «люблю». Не влюбленность уже, а любовь. Застыл на секунду, отчего Арсений снова чуть не споткнулся и не улетел носом в землю, а потом лишь пожал плечами и смиренно потащил свою ношу дальше – ну сказал и сказал, чего кипишить-то, правда же.       А Арсений, казалось, и вовсе то ли не заметил неосторожно сказанного Антоном слова, то ли не придал ему значения. Судя по глазам, он был где-то на середине диалога с самим собой, причем на какую-то очень важную тему, и ему было не до чужих признаний. Мимика на помятом и покрасневшем лице менялась со скоростью двадцать четыре кадра в секунду, и Антону показалось, что он смотрит мультик. Старый такой, черно-белый, с Бэтти Буп и танцующим призраком. Арсений, конечно, не был похож ни на Бэтти, ни, слава богу, на призрака, но иногда казалось, что он как будто из другого времени, забрел случайно десять лет назад из своих графских покоев через волшебное зеркало в Воронеж, да и застрял там.       - То есть, не любил бы? – нетитулованный граф вдруг икнул и замер, вырывая Антона из потока размышлений. Очевидно, он договорил сам с собой и решил снова пообщаться с другими.       - Чего? – Шаст не сразу смог ухватить почти ускользнувшую нить из разговора. – А, это. Любил бы, конечно. Кто ж откажется любить лампу.       Арс на его нелепую шутку не ответил, но вдруг расплылся в самой довольной и широкой улыбке, на которую был способен. Лоснился, как обожравшийся сметаны кот, и смущался, как Наташа Ростова на первом балу. Прижался к Антону плотнее, ухватил того за руку поудобнее, обнимая ее как подушку-антистресс, уложил голову на плечо и чуть ли не заурчал следом.       - Шаст, хочешь секрет расскажу?       - Давай, - Антон почувствовал, как рука начинает затекать, но не рискнул выдергивать ее из тисков чужой хватки. Вдруг Арс без нее опять потеряет равновесие и все-таки навернется в кусты.       - Мне никто до тебя не признавался в любви. Ни разу, представляешь? За почти тридцать лет. Ну, типа, в любовной любви, не как у родственников. Даже во влюбленности не признавался. Максимум в симпатии. Фанатские признания не в счет, ясное дело. В основном всякое «ты красивый», «с тобой весело», «ты секси», даже тупорылое «я б вдул» было, а вот «я тебя люблю» не было. То ли люди не те были, то ли я не тот. Но не обязательно же быть «тем», чтобы тебя любили, правда? Я хотел бы быть собой, который не всегда красивый, веселый и секси. С другой стороны, я всех тех парней тоже не любил, так что мы, наверно, квиты. Всё по-честному. Не знаю. В общем, поздравляю, в этом ты у меня первый.       Антон честно не знал, что на это ответить, поэтому продолжил идти молча. Какие-то слова и фразы вроде приходили на ум, вертелись на языке, но всё было мимо, а потому не озвучивалось. Арс тем временем снова начал растекаться, окончательно пригревшись у Антона на плече. Одной рукой он продолжал прижимать к себе руку Шастуна, а вторую обмотал у того вокруг талии.       - Хороший ты, Антон, и зачем только ты такой хороший, - бормотал он, неторопливо переставляя ноги небольшими шагами. – Ты намного лучше, чем я. Я так себе человек.       - Ох, Арс, ну это же не соревнование, - Антон вздохнул и полу осознанно склонил голову, прижимаясь щекой к темной макушке. Мягкие волосы приятно щекотали кожу, от них пахло каким-то травяным шампунем и немного туалетной водой. Захотелось провести по ним носом, и парень не стал себя останавливать. Вполне ведь безобидный жест, так ведь?       Со стороны они, наверно, смотрелись очень неоднозначно, а, может, наоборот - однозначней некуда. Идут в обнимку, переплетясь конечностями, шепчутся. Ни дать ни взять парочка. Антон хмыкнул – размечтался, не будет такого. Но Арс же вот он, близкий, теплый, податливый и мягкий. А еще нетрезвый, поэтому ничего Антон предпринимать не будет. Доведёт сначала до машины, потом до дома, до кровати, до греха… Мысль опять ушла не туда. Впрочем, не туда вдруг пошел и мозг Арсения, потому что он остановился, резко поднял голову, и его лицо оказалось в сантиметре от лица Антона. Терпкий запах шампанского ударил в нос Антону, но он и не подумал отодвинуться, только посмотрел удивленно и вопросительно.       - Антон, извини меня.       - За что?       - Ты ведь не думаешь, что я тебя френдзоню? Получается, что я тебя динамлю, а ты со мной возишься. Я не хотел, чтобы это так выглядело, честно. Я тебе отказал не потому, что… Черт, какое бы слово подобрать? Ты такой хороший.       - Это ты уже говорил. Ты тоже хороший, можем закрыть этот вопрос.       - Нет, я не про это, я про… Я… Да блять, - вдруг резко бросил он, а затем закрыл глаза, подался вперед и поцеловал Антона.       Поцеловал немного неловко, чуть промазав и попав больше в уголок губ, прижался, выждал пару секунд, разомкнул губы и, аккуратно проведя языком по нижней губе, отстранился. А Антон все это время стоял с выпученными глазами и не дышал. Только когда Арс попытался отодвинуться от него, он пришел в себя и сжал руки, не позволяя никуда деться из объятий. В голове должна была роиться сотня вопросов, но все они пропали разом.       Что? Зачем? Как? Видел ли их кто-то? Они же все еще на улице, да?       Ничего, пустота. Антон лишь слышал гудящую тишину да чувствовал, как сердце бьется где-то в гортани. Дышать было трудно, еще труднее было оторвать взгляд от лица Арсения. Тот пошел красными пятнами то ли от волнения, то ли от смущения, хотя смущенным он не выглядел. Скорее наоборот – казался решительным и совершенно не сожалеющим о своем поступке. Антон мог только надеяться, что Попов не будет сожалеть и на следующее утро, проспавшись и протрезвев.       - Арс, зачем? – прохрипел он севшим голосом, завороженно наблюдая, как расширяются зрачки в глазах напротив, перекрывая собой синюю радужку.       - Захотелось, - прозвучал еле слышный ответ. – Ты сказал, что будешь со мной, если понадобишься. Ты мне нужен, Антон.       - Ты уверен? – самообладание Шастуна держалось на одной единственной тонюсенькой ниточке, которая с треском рвалась от звуков этого голоса. – Ты пьян, ты себя не контролируешь. Не хочу, чтобы ты пожалел потом.       - Да я и так наверняка пожалею, не принимай это на свой счет, - усмехнулся Арс. – Что бы сейчас ни произошло, что бы я ни сделал, что бы ни сказал, я буду жалеть. Буду переливать у себя в голове из пустого в порожнее, буду думать, что надо было по-другому, ведь можно же было лучше, умнее, больше, не так, как я сделал. Всегда одно и то же. - Арсений вновь прижался ближе, так, что между их телами не осталось никакого пространства, и Антон лишь чудом сообразил, что надо бы хоть в тень отойти, ближе к стене здания, под кроны деревьев скверика, подальше от фонаря. Он плавно увлек за собой Арса, ни на секунду не переставая жадно вглядываться в его лицо, ловить каждое неосмотрительно брошенное слово из этого сумбурного признания. - Я запутался, я устал. К черту всё. А ты здесь, ты рядом, ты хороший, и добрый, и красивый, и тебе не плевать. И ты мне нравишься. Это слишком эгоистично: хотеть, чтобы кто-то другой просто заботился о тебе?       - Нет, Арс, это нормально. Давай, пошли, до машины чуть-чуть осталось.       И он из последних сил, держась исключительно на морально-волевых и цепляясь за последние остатки разума в своей гудящей голове, практически потащил Арсения к парковке, до которой оставалось рукой подать. Арсений послушно плелся рядом, явно задумавшись о чем-то, но у распахнутой пассажирской двери шастуновской машины снова замер.       - Эгоистично, я знаю, - Попов улыбнулся и покачал головой, а затем принялся покрывать мелкими поцелуями губы Антона, скулы, линию челюсти, кончик носа, не прекращая при этом бормотать, пока Антон стоял, не шевелясь и боясь брать инициативу на себя. – Когда чего-то ждешь от человека, надо и что-то взамен дать. А я что могу тебе дать? Проблемы? Загоны свои? Советы? Ты и правда уже взрослый, я тебе не нужен, чтобы советы давать и наставления. Так хочется что-то для тебя сделать.       - Бля, Арс, боже, сядь, пожалуйста, в машину, а то на записях камер будут охренеть какие видео.       Антон сглотнул и, почти не помня себя, впихнул чуть шатающегося мужчину на переднее сиденье, а затем, чувствуя, как от его разгоряченной кожи валит пар, пулей донесся до водительского. Захлопнул дверь, на всякий случай заблокировал ее, а затем повернулся к своему пассажиру. Тот смотрел внимательно и цепко, и от этого взгляда у Антона в мозгу сбоило и резьбу срывало. Арс ведь пьян, и это табу, но и Антон просто человек, а человек слаб. Шаст не представлял, кем надо быть, чтобы не уступить, когда чужие руки огладили его плечи, скользнули вниз по ребрам и ухватились за ремень на джинсах. Белый флаг, на самом деле, был выброшен уже давным-давно.       - Арс…       - Пожалуйста. Я знаю, что веду себя непоследовательно, сам отшил, теперь сам пристаю, но, пожалуйста, просто позволь. Ты же что-то чувствуешь? Ко мне? Дай и мне это почувствовать.       Он отпустил ремень и рваными движениями принялся возиться с пряжкой, справился с ней, наконец, и, недолго думая, расстегнул пуговицу и ширинку.       - Чувствую, еще как чувствую, - Антон задохнулся, когда чужая рука скользнула ему в трусы и уверенным движением схватила уже давно стоящий член.       Арс прижался к нему, уткнувшись лицом в место между плечом и шеей и дыша горячо и часто, и Антон обнял его еще крепче, хотя крепче было уже некуда, последней адекватной клеткой мозга цепляясь за мысль, что это всё неправильно, но мысль эта быстро была послана куда подальше. О моральных дилеммах своего поступка Антон подумает завтра, а сегодня и правда к черту всё. К черту сожаления, так хорошо Антону не было уже очень давно.       Арс ловким движением пересел Антону на колени, не выпуская его члена из своих пальцев, и Шаст мимолетно порадовался, что купил такую огромную машину. Теперь их лбы соприкасались, а дыхание смешивалось, отчего стекла запотели как в знаменитой сцене из «Титаника», не хватало только ладони на окне.       Арс продолжал торопливо и сумбурно целовать Антона, одной рукой держась за его плечо, а второй орудуя у него в штанах, пока Антон позволял терзать свои губы, нежно гладил чужую спину, очерчивал пальцами линию позвоночника и лопаток, зарывался ими во влажные от пота и духоты волосы.       - Давай и я тоже…, - на выдохе рвано сказал Антон, потянувшись к штанам Арса, но тот покачал головой и перехватил руку, вместо этого прижав ее раскрытой ладонью к своей груди.       – Не надо. И так хорошо.       Арс слегка раскачивался, потираясь пахом о бедра Антона, и его серебряная сережка раскачивалась вместе с ним. Как маятник гипнотизера, ни больше, ни меньше. Антон почувствовал, как Арсений ускорил темп, сжав пальцы сильнее, огладил головку, еще немного, еще пару движений, всего пару…       Антон с протяжным стоном кончил Арсу в ладонь и обмяк на сиденье, потерявшись на несколько мгновений во времени и пространстве. Тот с завидной грацией для нетрезвого человека тут же вернулся на пассажирское место, отрешенно разглядывая свою руку.       - Сейчас, сейчас, - Антон, красный как вареный рак и всё еще пытающийся отдышаться, торопливо открыл бардачок и достал оттуда пачку влажных салфеток. Вытащил несколько и старательно протер Арсу обе ладони, а затем как смог и сам обтерся. Бросил грязные салфетки в отсек на двери – потом выкинет, и посмотрел на Арсения. Тот выглядел так, словно у него в голове нажали кнопку «выключить». Ни грустно, ни весело, просто никак. А затем он зевнул, широко и протяжно.       - Потерпи немного, скоро дома будешь, - Антон аккуратно поправил Арсу прилипшую ко лбу челку, пристегнул его и завел двигатель. К моменту, когда он выехал с парковки, Арсений уже спал. А к Антону постепенно начало приходить осознание того, что только что произошло.       Вот бля.