Малыш Нэко

      На улице моросил дождик. Мелкий и противный. Антон сидел в машине, смотрел на мутные капли на лобовом стекле и задумчиво жевал шаурму из ларька. Решил, что на этот риск он готов пойти. Если верить часам, где-то сейчас должен был быть рассвет, но из-за туч, облегавших город плотной серой шапкой, ни черта было не видно. Темень и темень, даже фонари еще не начали гасить. Антон разглядывал редких прохожих, бегущих на раннюю работу или наоборот возвращавшихся с ночной смены, приборную панель своей машины, смазанные отражения огней на мокром асфальте, и время от времени бросал взгляд на многоэтажку, во дворе которой и стоял. Точнее, на два конкретных окна на седьмом этаже, но они оставались темными. Значит, Арс еще не проснулся. Антон вздохнул и включил радио, продолжив жевать под Билли Айдола.       Когда три с половиной часа назад он осуществлял доставку безнадежно спящего туловища Арсения, в голове царил полный хаос. Антон всю дорогу сомневался, везти ли Арсения к тому домой или все-таки отвезти к себе? Первое, очевидно, уместнее, но второе определенно удобнее. Хотя не для Арсения уж точно. Вряд ли тот будет рад, проснувшись после всего случившегося у Шастуна дома. Интересно, как много он вообще вспомнит?       В любом случае Антон в итоге привез Арса к Арсу. Уже без лишних сомнений достал у того ключи из кармана, закинул не пожелавшее просыпаться тело на плечо, аккуратно придерживая за попу и стараясь, чтобы не сильно давило на живот, донес прямо до кровати, уложил, снял обувь, свитер и носки, даже одеяло под босые ноги подоткнул и замер, не зная, что делать дальше. Наверно стоило оставить на прикроватной тумбочке стакан воды и какие-нибудь таблетки от головы на всякий случай. С водой проблем не возникло, а вот где у Арса аптечка Антон понятия не имел, хоть и был в этом доме десятки раз. Рыскать по чужим шкафам показалось бестактным, к тому же Антон себя знает – наверняка что-то уронит, опрокинет себе на голову, обо что-то ударится и разбудит не только Арса, но и всех соседей. Поэтому если Попову утром понадобится таблетка, пусть сам возьмет.       Арс же свернулся калачиком и спал безмятежным сном младенца, на одну подушку пуская слюни, а вторую крепко прижимая к груди. Антон полюбовался минуту, потом всё-таки не удержался и сфотографировал на телефон. Почему-то хотелось оставить себе что-то на память об этой ночи, несмотря на все ее неоднозначности, оставить что-то материальное. Антон не был уверен, что все это не исчезнет, как только он выйдет за дверь чужой квартиры. Кто знает, вдруг Арс реально ничего не вспомнит или малодушно будет делать вид, что не помнит, а Антон, всё прекрасно понимая, ему подыграет. Будет ли Арс жалеть о том, что сделал? Говорил, что будет, но вдруг осознает, что ему тоже было хорошо, как и Антону? Хотелось верить, что хоть немного хорошо ему все-таки было, Антон правда старался отдать всё тепло, что у него было. Удивительно, что после этого ему самому холодно не стало, наоборот, внутренний обогрев словно с двойной силой заработал.       Прошло еще несколько минут. Арс спал, Антон смотрел на него, пока не сообразил, что со стороны, должно быть, на маньяка похож, поэтому пошел тихонько умылся и налил себе на кухне воды. Будь его воля, он бы пристроился на кровати рядом с Арсом, обнял того со спины и провалялся так следующие сутки. Но, увы, нельзя. Появилась, было, мысль, остаться ночевать тут, лечь на диване, как уже не раз бывало, но мысль эту снова перебило ощущение неуместности. В новом контексте Антон понятия не имел, что ему теперь тут можно, а что нет. Наверно, надо идти домой, отсыпаться, хотя сна не было ни в одном глазу – эмоции от недавнего всё не отпускали, хоть и поутихли. Но и бросать Арса тоже не хотелось. Может, ему плохо будет, когда он проснется, может, ему помощь потребуется. Антон хмыкнул – не важно, плохо или хорошо будет Попову, Антон просто не хотел уходить и искал повод остаться. Но, тем не менее, он еще раз умылся, накинул куртку и вышел, тихо притворив за собой дверь. А потом сел в машину, дал круг по району, купил шаурму и горячий чай в круглосуточном ларьке и как на автопилоте вернулся к дому Попова. Медом ему тут намазано, не иначе. Так и сидит уже второй час, любуясь на темные окна. И ведь любому дураку ясно, что затея тупая – Арс может проспать еще часов двенадцать или встать через полчаса и просто не включить свет. Да даже если и включит, что с того? Бежать к нему с криками «Не надо ли тебе чего, Арсюш?».       Попахивает клиникой.       Антон доел шаурму, смял бумажный пакет, запихнул его в боковой карман к испачканным салфеткам, которыми несколько часов назад он Арсу руки вытирал, завел двигатель и поехал домой.

***

      Телефонная трель, казалось, звучала прямо в голове, резонируя от мозжечка и барабаня по гипоталамусу. Антон сначала отмахнулся от него, думая, что это в его сне кто-то поет, но потом все же вынырнул в реальность, открыл один глаз и пошарил рукой по тумбочке. По привычке хотел отключить будильник, но внезапно оказалось, что это входящий звонок. Парень прокашлялся, сел и поднес телефон к уху, отчаянно растирая глаза кулаком.       - Слушаю.       - Тох, здаров! А чё звучишь как из трубы? Ты там спишь что ли? – послышался отвратительно бодрый голос. – Вечер почти, ты чем таким ночью занимался, что весь день продрых?       - Ничем, - вяло выдавил из себя только начавший просыпаться Шастун. – Чего хотел, Лёв?       - Да на тусич тебя позвать, - ответил Леван, которого Антон называл Лёвушкой, а тот никогда не возражал, наоборот, каждый раз хихикал как третьеклашка. Раньше занимавшийся рэпом Леван тоже был в их лейбле, тогда они с Антоном – любителем рэпа – и подружились, легко найдя общий язык. Сейчас же Леван ушел на «вольные хлеба», и с Антоном они виделись редко, но в целом связь старались не терять. - Хер вспомнишь, когда пересекались в последний раз, а тут Андрюха всех к себе на хату зовет. Так что ты тоже подтягивайся, если желание есть, поболтаем хоть, расскажешь, как дела, что нового, как тур. Так что, Тох?       А у Антона в голове ходила Эльза и напевала «отпусти и забудь». Какой тусич? Какой Андрюха? Где эта хата вообще?       - Да в центре хата, двухэтажная которая, помнишь? Ты же там был, - по ходу, последний вопрос Антон задал вслух. – Короче, дуй в душ, воскрешай себя из полумертвых, адрес я тебе на всякий случай скину, чтобы не заблудился, и если надумаешь – приходи, все рады будут.       Уже стоя под душем и соображая чуть быстрее двух мыслей в минуту, Антон подумал, что куда-то сходить было бы не плохо. Так, чтобы не по работе, чтобы с относительно новыми лицами вокруг. В клуб не хотелось, а вот в гости можно. Эдакий клуб, где все свои. Надо развеяться, надо отвлечься от мыслей об Арсении, потому что мозг, скотина такая, на репите крутил кадры прошлой ночи, напоминая, какой Арсений жаркий, какие сладкие у него губы, какие уверенные руки. Стоны воспроизводил на такой громкости, что уши изнутри закладывало. А потом воображение заявляло, что хватит с него документалок, и начинало дорисовывать от себя картины продолжения, как Арс позволяет проделать с собой то же, что делал с Антоном, а потом зовет к себе…       На моменте, когда он уже вовсю раскладывал Арсения на кухонном столе, Антон пришел в себя и тряхнул головой. Капли разлетелись по всему душу. Определенно надо провести какое-то время по отдельности, а то он маленько не вывозит. Тем более что в телефоне пропущенных от Арса не было, очевидно, ему нужно время прийти в себя и подумать, так что предложение Левана было в самый раз и очень вовремя. Антон досушил голову, перезвонил маме, которая звонила днем и хотела узнать, как у него дела, а потом вызвал такси через магазин – купить бутылку вина хозяевам, не с пустыми же руками идти – и до присланного адреса.

***

      Голова болела – хоть это было ясно без дополнительных объяснений. Все остальное требовало какой-никакой мыслительной работы, но - смотри выше - голова болела. Причем адски. Виски сжимало, а глаза наоборот словно что-то пыталось выдавить через глазницы прямиком в этот суровый мир. Антон с трудом сел и застонал, обхватив свой потяжелевший котелок обеими руками. Комната вокруг ушла в расфокус, но через пару секунд снова обрела четкие границы, пусть и под продолжавшие скакать еще какое-то время перед глазами разноцветные пятна. Обстановка показалась Антону одновременно знакомой и чужой. Был бы он в чуть более собранном состоянии, сообразил бы быстрее. Но сейчас парень просто тупо пялился в тумбочку напротив, пытаясь ухватить за хвост хотя бы одну из немногих ускользающих мыслей, пока в комнату не вошла Ира со стаканом мутной воды в руках, внеся своим появлением хоть какую-то ясность. Это их квартира, точнее квартира, которая когда-то была сначала Антона, потом их общая, а теперь – Иры. Антон не был в этой спальне несколько месяцев и отвык, к тому же девушка кое-что поменяла в обстановке, но все равно в этой комнате он провел несравнимо больше времени, чем там, где он ночует сейчас. Эту квартиру он даже какое-то время звал домом, нынешнюю же зовет не иначе, как съемным жильем. Ощущения были, мягко говоря, странными.       - Ну привет, алкашня, - сказала Ира и протянула стакан Антону. Тот его принял, но пить не стал, опасливо принюхавшись и прислушавшись к потрескиваниям всплывающих на поверхность пузырьков.       - Да пей, не боись, - хмыкнула девушка, присев на край той самой тумбочки, которую минуту назад Шастун гипнотизировал взглядом. – Это «Алка-Зельтцер» разведенный, или ты всерьез от меня порцию стрихнина ждешь?       - Н-нет, - немного виновато ответил Шаст и припал к стакану, жадно вылакав его содержимое. – Сыпасибо.       - Полегчало?       - Пока не понял, - Антон немного проморгался и потер лоб, прислушиваясь к ощущениям. – Надо подождать.       - Если что, на тумбочке еще «Цитрамон» лежит, вода на кухне, сам найдешь.       - Найду, - кивнул Антон и поморщился. Все-таки двигать головой пока надо осторожно. – Ир, почему я здесь?       - А мне откуда знать, - пожала плечами Кузнецова. – Тебя дружбан твой среди ночи притащил и сбагрил на меня.       - Арс?       - Арсений? Нет, причем здесь он? Давно его уже не видела. Рэпер который, грузин вроде. У него и спрашивай, - голос Иры не звучал ни зло, ни обиженно, но и радушием не сочился.       Она бросила на Антона быстрый взгляд, приценившись, насколько пациент жив, а насколько – нет, сочла увиденное удовлетворительным и, развернувшись на пятках мягких домашних тапок, ушла в зал. Шастун же остался приходить в себя и вспоминать, как он оказался в своей бывшей квартире у своей бывшей девушки.       Просидев бесполезным куском мяса еще минут пять, Антон в итоге пришел к выводу, что хватит быть таким безвольным и, прихватив с тумбочки таблетки, поплелся на кухню. Проходя через прихожую, мельком глянул в зеркало и тут же об этом пожалел: подсгнившая картоха с волосами, смотревшая на него из отражения, мало способствовала поддержанию духа. Наоборот, она будто приговаривала «всё тщетно, всё тлен», пока Антон шаркал носками по паркету, держась за стенку.       На кухне он первым делом открыл окно, жадно вдохнув свежего воздуха, а потом выпил таблетку, обильно запил ее холодной водой и задумчиво посмотрел на кофемашину. Ее он тоже по-джентльменски оставил Ире, когда съезжал, а себе потом купил поновее. Ситуация казалась сюрреалистической: Антон знал, где хранятся кружки, а где – сахар, знал, как пользоваться кофемашиной, но не знал, можно ли ему это делать. Он ведь больше не хозяин на этой кухне. Пойти спросить разрешения у Иры? Кофе-то хочется.       Поспорив недолго сам с собой, Шаст решил сначала все-таки умыться. Лучше бы, конечно, в душ, но это уже дома. Мыться в квартире бывшей будет слишком странно после такого утра. Да и переодеться тут не во что, а натягивать обратно на чистое тело мятую и провонявшую куревом и потом одежду будет особенно больно. Проще уж так дотерпеть и потом сунуть в мойку и себя, и вещи, и смыть всё разом.       Антон умылся в раковине там же на кухне, сполоснул стакан и все-таки полез в шкафчик за кружкой и новой капсулой с кофе. Хотелось верить, что Ира не устроит скандал из-за использованной без разрешения кухонной техники. Этот этап они вроде прошли еще полгода назад.       Ира не подвела – даже глазом не моргнула, когда Антон, крепко держа кружку двумя руками, очень медленно вплыл в комнату и осторожно опустился на краешек кресла.       - Как самочувствие? – обманчиво равнодушно поинтересовалась девушка, оторвавшись от ноутбука.       - Уже лучше, спасибо, - ответил Шаст, отпивая крепкий и сладкий кофе маленькими глотками. – Ир, расскажи, пожалуйста, что вчера было?       - Не вчера, а сегодня. Тебя мне в половину третьего ночи на руки передали, специально на часы посмотрела, когда проснулась от бесконечных звонков в дверь, - а вот теперь нарочитое безразличие ожидаемо стало сползать, как краска под воздействием растворителя.       - Извини. Я сам не уверен, как это всё получилось.       - Да ладно, что уж там, бывает, - Ира вздохнула, щелкнула парой клавиш и закрыла крышку ноута, давая понять, что готова поучаствовать в разговоре. – И все-таки ну не можешь ты по-человечески, Шастун! Вот сколько я тебе писала? Названивала, как дура! Просила встретиться, поговорить, но ты меня игнорил раз за разом, а тут вдруг на тебе – заявляешься бухой посреди ночи. Несешь хрень какую-то невнятную, слюной капаешь. Спасибо хоть в прихожке не отрубился, до кровати с горем пополам дотопал!       - Извини? – повторил Антон, не зная, что ответить. За свое нежелание встречаться он извиняться вроде не собирался, но ситуация действительно выходила не в его пользу. Проснулся бы он где-нибудь в другом месте, и можно было бы и дальше не отвечать на Ирины сообщения, а теперь уже поздно пить «Боржоми».       – Еще и телефон твой все утро надрывался, заебал натурально, не знаю, сколько там пропущенных, сам потом разберешься.       - Хорошо.       - Я его на беззвучный сначала поставила, потом подумала, вдруг тебя там уже собаки с фонариками ищут, ответила на один звонок, Арсению вроде… да, точно ему, сказала, что ты как проспишься сам всем перезвонишь, попросила всем так и передать, - и девушка подбородком указала на лежавший на краю стола телефон.       - А, пасиб, - Антон потянулся, взял его и, не глядя на экран, сунул в карман джинсов.       Ну круто, теперь Арс будет думать, что Антон напился, приехал к Ире, переспал с ней, сошелся обратно, и теперь они планируют пожениться и нарожать четырнадцать детей, чтобы хватило на футбольную команду с запасными. Или не все так запущенно, и Арс адекватный? Антон задумчиво отхлебнул кофе. С другой стороны наверно можно порадоваться, что Арсений ему в принципе звонит, а не прикидывается ветошью. К Ире-то, ясное дело, никаких претензий, ответила и ответила, лучше так, чем его и правда искали бы по больницам да полицейским участкам.       Хотя он ведь взрослый человек и отсутствовал не так уж и долго, чтобы всерьез поднимать панику. А сколько он отсутствовал? Голова, вынужденная заняться поисками ответа на вопрос, снова загудела. Антон поморщился, Ира сочувственно прицокнула и, смилостивившись, рассказала, что было ночью. Хотя рассказ вышел коротким, как жизнь бабочки-подёнки. Самая суть уже была озвучена ранее – пришел бухой при помощи друга, помычал что-то, потерся о стенки и уснул, всё. Откуда пришел и почему напился, Ира не знает, ей никто не докладывал. Впрочем, голос девушки зазвучал немного иначе, когда она упомянула причины алкотрипа, и Шаст, за три года выучивший все эти полутона и намеки, глянул вопросительно, мол, ну что еще?       Ира вздохнула и пересела на стуле, развернувшись к Антону всем корпусом.       - Скажи, тебе хоть немного интересно, зачем я тебе писала? – вдруг спросила она.       - Немного интересно, но не настолько, чтобы снова ворошить всё это, - честно признался Антон. – Я не так давно только выдохнул, переварил всё, разложил по полочкам в голове, и мне реально рано еще идти дальше и дружить с тобой или что-то типа того. Да и от тебя, признаться, я не ожидал такой прыти. Ты же так злилась, когда мы расходились! Молнии натурально метала, думал, зашибешь меня на месте.       - Злилась, - Ира согласно кивнула, - так злилась, что аж голова болеть начинала. Я даже немного посуду побила, когда одна была. Пришлось потом новую покупать, а та старая дорогой была, да и нравилась мне. Жалко было, что пиздец. Я сначала распсиховалась, потом сидела думала, какого хрена я из-за тебя разбила авторскую керамику. Даже любимую тарелку с надписью «No drama, please». И смех, и грех. Теперь если хочется поистерить – иду в спальню и лупашу подушкой по стенам или по шкафу, дешевле обходится.       - Хорошее решение, - Антон не сдержал улыбки. Именно такие разговоры и помогли им продержаться целых три года. В подобные моменты теплого затишья в их отношениях он ловил себя на мысли, что у них есть шанс, что не все потеряно, что есть смысл потерпеть. А потом что-то снова шло не так, случался очередной скандал и ночевки в разных комнатах. Сколько раз Антон прошел по этому замкнутому кругу, прежде чем окончательно понял, что в данном фразеологизме целых два слова, означающих цикличность происходящего, стоят рядом не просто так? Антону-то всё казалось, что у них не круг, а спираль, и, значит, хоть какое-то движение вперед, а потом он таки стал замечать собственные следы, оставшиеся после предыдущего захода.       – И зачем же ты писала мне? Зачем предлагала встретиться?       - Хотела поговорить, примерно вот как сейчас. Знаешь, я много думала в последнее время. Что-то накатило такое настроение, потянуло на меланхолию и размышления. То ли одиночество догнало, то ли просто из-за осенней погоды, не знаю, неважно.       Антон бы спросил, о чем она думала, но он и так знал. Слишком недвусмысленная подводка, чтобы потом выдать что-то вроде «я размышляла о налоговых вычетах». Это Арс такое пиздануть может, на крайняк Сережа, а вот Ира никогда. Поэтому Шастун продолжал молча слушать и пить свой остывающий кофе.       - В общем, я думала о тебе, о себе, о нас вместе, и поняла, что скучаю. Пошли, знаешь, все эти мысли: а вдруг у нас был шанс, а вдруг еще что-то может получиться? Да, я помню, что это ты ушел от меня, но ты выглядел как побитая собака, уж прости, когда паковал этот свой чемодан и говорил, что тебе больше ничего не надо. И я подумала – у нас ведь было столько всего хорошего! Столько ярких воспоминаний, общих переживаний, три года это ведь не шутка, их так просто не вычеркнешь из жизни.       - Мой батя без проблем вычеркнул целых девятнадцать лет, - машинально протянул Антон, не особо задумываясь, за что тут же был удостоен весьма красноречивого взгляда. – Ой, прости, пожалуйста, я случайно. Оно само вырвалось. Продолжай.       - Так вот, - кашлянув, Ира снова настроилась на лирический лад. – Вспомнив всё хорошее, что было между нами, я подумала, ну неужели оно не стоит того, чтобы приложить усилия и попробовать еще раз? И я решилась и написала тебе, долго сомневалась, но все-таки сделала это.       Антон задумчиво вытянул губы и уставился в стену напротив. Ира явно успешно перешагнула все сомнения, раз продолжала писать ему с такой настойчивостью. Вроде и похвальное упорство, Антон на самом деле всегда уважал в Ире это качество, а вроде можно было бы найти ему и лучшее применение.       - Ты правда думала, что мы можем сойтись обратно? Даже после нашего расставания?       - Ну да, а почему нет? Мы же не изменяли друг другу, не врали, поругались просто.       - Нет, Ир, мы не просто поругались. Я сказал, что не люблю тебя и не вижу с тобой будущего.       - Ох, помню. Шастун, поверь мне, я помню каждое твое слово в тот день! Но говорю же, вдали от тебя я подзабыла, каким бесючим ты можешь быть, зато твои положительные стороны засияли как с подсветкой. И мне в голову втемяшилась эта мысль, что надо попробовать, хотя бы поговорить! А там, глядишь, помиримся и съедемся обратно.       - Так быстро и съедемся? – Но вдруг в голове что-то щелкнуло. - Думаешь, что ли, продлевать или нет аренду квартиры? – от этой догадки Антон внезапно не почувствовал обиды или раздражения. Наоборот, она его развеселила. Наверно потому, что ясно давала понять – у Иры нет таких уж серьезных намерений на его счет, а, значит, всё может разрешиться проще, чем казалось изначально, без трудных разговоров или чужих слез.       - Ага, - девушка не стала юлить и тоже вдруг улыбнулась, уловив настроение Антона. – Но я честно сначала думала просто о тебе, без всяких меркантильных интересов, и о наших отношениях, и писала в первые разы только потому, что соскучилась, думала, что если увижу тебя, то легче станет. А потом оно, знаешь, само так в голове ровной цепочкой выстроилось, что съехаться обратно было бы очень кстати.       - Верю, - кивнул Шаст. Он и правда верил. – Ну так и что надумала?       Ира приличия ради немного покусала губы, изображая задумчивость, а потом вскинула руки.       - Да не хочу я переезжать, мне нравится эта квартира, и я к ней привыкла. Район хороший, хозяйка адекватная, не сдавала бы еще квартиру минимум на полгода, то цены бы ей не было. У меня почти вся сумма есть, полтинника не хватает.       - Давай добавлю? – Слова вылетели сами, опережая мысли. Впрочем, когда мысли подоспели, они мало чем отличались, согласно кивая и поддерживая. Для Антона эти пятьдесят тысяч не были критической суммой, а для Иры все же хотелось сделать что-то хорошее. Наверно чтобы потом с чистой совестью продолжать отвечать на Ирины сообщения раз через пять, не мучаясь уже ненужными сомнениями.       - Вот теперь это всё реально выглядит так, будто я с тобой только ради денег была! Я согласна. Но я верну с ближайшей зарплаты.       - Не вопрос, занимаю по-братски, вернешь, когда сможешь, - Антон махнул рукой и откинулся на спинку кресла.       - Заметано, - Ира довольно улыбнулась. Кто бы знал, что ларчик так просто открывался! – Но на самом деле я окончательно поняла, что у нас с тобой реально нет шансов, сегодня ночью, когда тебя пьяного до кровати вела.       - Настолько ужасно я выглядел? – хихикнул Шаст.       - И это тоже, но вообще ты постоянно бормотал что-то про парня, в которого влюбился, - а вот тут Антон снова напрягся и резко выпрямил спину, будто жердь проглотил. – Не волнуйся, имя ты не назвал, если для тебя это важно, да и я никому не расскажу, просто ты будь впредь аккуратней.       - Спасибо, правда. А что я говорил?       - Что втрескался в него по самые гланды, а он, скотина такая, не желает втрескиваться в ответ. А еще что хочешь облобызать его мочки и расцеловать родинки, но в это я старалась не вслушиваться. И вообще я до сих пор пытаюсь осознать тот факт, что мой бывший оказался и по мужикам тоже. Ты за все три года даже повода не давал так думать! Конспиратор хренов. Зато теперь смогу говорить подружкам, что у меня есть друг гей. Не называя имен, конечно.       - Я бисексуал, - промычал Антон, спрятав лицо в ладонях и отчаянно желая провалиться сквозь землю.       - Знаю, но это звучит не так эффектно.       На какое-то время в комнате повисла тишина. Не неловкая, скорее просто техническая пауза в разговоре.       - Слушай, мне еще правда интересно, а ты кота того стрёмного так и не выкинул?       - Нет, наоборот, недавно в чистку и в ремонт отдавал.       - Ух ты, вот оно, значит, как. Ясно. Что ж, ладно, расскажи хоть, как у тебя дела сейчас, раз уж все равно внезапно встретились.

***

      Такси предсказуемо застряло в пробке. И естественно в такой, которая на карте в приложении обозначена темно-бордовым цветом, местами переходящим в черный. Антон вздохнул, закрыл вкладку с картой и открыл список звонков. Пробежался по пропущенным, отдельно задержав взгляд на пропущенных от Арса, мысленно пообещал перезвонить ему как только, так сразу, и набрал Левана.       - О, какие люди!       Какого черта Леван всегда звучит так жизнерадостно? У него похмелья вообще не бывает? Или это только Антон ужрался вчера в одно рыло, как последняя пьянь? Тогда ему стыдно. Стыдно и завидно. Он тоже хочет звучать бодро и весело.       - Лёвушка, душа моя, расскажи, что вчера было? Почему я у Иры оказался? И говори, пожалуйста, потише.       - А че, башка трещит? Понимаю, - Леван стал говорить тише, но радости не сбавил ни на йоту. - Я просто не знал, куда тебя еще везти. Ты вообще невменько был, а я на полуавтомате, в итоге когда в такси загрузились, я только старый твой адрес вспомнил. Забыл, что ты переехал недавно, вот по привычке и назвал. Я и эти-то координаты полчаса рожал, не меньше. Тем более что там Ира открыла, я и решил, что норм всё, сдал тебя ей и домой поехал, от своей благоверной пиздов за загул получать.       - Спасибо, что не кинул, братан.       - Да не вопрос.       - А что, прям сильных пиздов отхватил? Ну погулял ночь, не так и долго же, - задумчиво протянул Антон, вспоминая характер жены Левана. Близко он с ней знаком не был, видел пару раз, но пара на общественном мероприятии и на собственной кухне – это обычно две разные пары.       - Да не, моя благоверная поругалась, конечно, потом потребовала с меня обещание поехать в отпуск, куда она выберет, а то я же всё в деревню хотел, и простила. – В голосе Левана так отчетливо слышалась улыбка, что Антон и сам улыбнулся. – Как бок твой, кстати?       - А что с ним?       - Ну, там не размазалось ничего? Всё норм?       Антон машинально потер ребра с одной стороны, с другой, а затем, недолго думая, задрал одежду, извернулся зигзагом и уставился на рисунок на коже сантиметрах в десяти ниже левого соска. Там красовалось коричнево-черное перо на тонкой цепочке, убегавшей вверх к плечу и исчезавшей на полпути. Причем не какое-то гусиное перо неизвестного анамнеза, а вполне конкретное серебряное перышко из кое-чьей сережки. Антон моргнул раз, другой – перо не исчезло.       - Лёв, я что, тату сделал? – Антон готов был поклясться, что таксист впереди хихикнул в кулак, пытаясь выдать это за кашель, но когда парень сурово глянул в зеркало заднего вида, таксист невозмутимо смотрел на багажник впередистоящей машины и тихо что-то напевал на своем языке.       - Да какое тату, Тох, ты ебобо? Кто бы тебе разрешил в таком состоянии, тату ж с наскоку не сделаешь, там же надо не пить заранее, поесть хорошо и вот это всё. – Антон выдохнул с таким облегчением, что теперь даже таксист не смог скрыть заинтересованности. – Это времянка, ее тебе хной замутили, недели через две должно сойти. Ну, так сказали. А ты что, совсем ничего не помнишь?       - Да как отрезало. Хер знает почему. Что вы там вчера такое наливали?       - Да ничего особенного, клянусь! Просто кто ж знал, что тебя с девчачьих коктейльчиков уносит как на ракете? Ты водяру при мне как-то хлестал с горла, и ничего, а тут от вина какого-то газированного улетел.       - А я ведь не собирался пить, хотел просто отдохнуть, - Антон потер лоб и закрыл глаза. Вот они с Арсом два сапога пара, семья алкашей.       - Ну, братан, ты к успеху шел, но не фартануло. Сочувствую.       - Ага, спасибо, - Антон засмеялся. Впредь к коктейлям он и близко не подойдет, только проверенные жизнью пиво, виски и водка. Удивительно, насколько пусто было в голове! Хоть бы какая монтажная склейка, но ведь совсем ничего. Такого с Антоном еще не было. Он даже когда на выпускном нажрался, как скотина, всё равно помнил, как потом блевал полночи, а Сережа с Арсом, которым он позвонил, чтоб матери на глаза не показываться, попеременно ему то тазик подставляли, то рассол из банки с огурцами наливали.       - Да не бзди, ну нарисовали и нарисовали, делов-то. Просто ты на вечеринке у кого-то рисунок такой с завитушками на руке увидел, спросил, что это, и как заладил, что тебе такой же нужен. Кровь из носу прямо сейчас, иначе жизнь не мила и вот эта вся хуйня, ныл как кошак, которого неделю не кормили. А я же сам ненамного лучше был, вытащил из-за бара кента моего, он тату-мастер, спросил, можно ли сейчас такое сделать? Он ответил «а чего нет-то», и мы втроем поехали к нему в салон. – Антон с каждым словом всё больше вжимался в сиденье и мечтал превратиться в пушинку, которую ветром унесет подальше от него самого и его пьяного идиотизма. – Он по дороге девчонку вызвонил, мастера по таким вот рисункам, ты ей фотку показал, чего хочешь, и она за двойную таксу тебе раз-раз, и сделала. Ты, правда, опять разнылся, что боишься, что размажется, она в итоге тебе специально феном показательно эту фигню сушила. Хохотала при этом, ты бы видел. Сказала, что ради такой милоты стоило посреди ночи на работу ехать. Ну а потом я уже тебя домой повез. Ну, точнее, думал, что домой.       Что ж, Антон хотел развеяться – Антон развеялся.       - Лёв, а я вчера ничего не пизданул… ну, типа, - Шаст замялся, пытаясь сформулировать вопрос так, чтобы и правду выяснить, и не намекнуть ни на что лишнее, если вчера все же удалось удержать пьяный язык за зубами.       - Ты про зазнобу свою новую? – не дождавшись окончания вопроса, перебил его Леван, а у Антона невольно внутренности скрутились. – Если это секрет пока, то я могила, ты ж знаешь. Но вообще говорил только, что влюбился, охал-ахал, но ни имени её не назвал, ни чего-то большего.       «Её» - слава яйцам! Антон был готов снова ехать отмечать после этого заветного слова.       - Да, секрет, не говори пока никому особо, ладно? Не хочу, чтобы опять слухи разные ползать начали. Только недавно с Ирой тему мусолить перестали.       - Понял, братан. Ну ладно, ты отдыхай тогда, спасибо за компанию и за веселую ночь, ты прям оживил мероприятие. Жалко только, что не помнишь нихрена.       - Ой, Лёвушка, всё для тебя, - хмыкнул Антон и, не удержавшись, снова уставился на летящее по его ребрам перо. Красиво. Даже жалко будет, когда смоется. – Но пока больше не зови меня никуда.       - Заметано. Бывай! – радостно выдал Леван и отключился, а Антон задумался. Думал целых четыре минуты, а потом попросил таксиста выехать из пробки на ближайшем съезде, развернуться и поехать по другому адресу через супермаркет. Звонить не стал, решил так, наобум, пока мозг на место не встал. А если позвонит, то есть риск быть посланным куда подальше, а Шастуну надо наоборот – куда поближе.

***

      На этот раз свет в окнах горел, хотя, казалось бы, день на дворе. Но день пасмурный, дождливый, темный, так что ничего удивительного. Зато Арс точно дома. Антон перевел таксисту деньги, поблагодарил и на остатках мандража дотопал до подъезда. Пока ждал ответа на звонок домофона, стало уже немного нервно, но Арс открыл, даже не спросив, кто это, а потом ждал на этаже у открытой двери. Правда, выражение лица у него при виде Антона у него сделалось такое, что сразу стало ясно – ждали тут кого-то другого.       - Я думал это курьер, - озадаченно пробормотал Арсений и отступил, пропуская Антона внутрь. Кажется, он еще не до конца проснулся и пока только приходил в себя. Стоял весь растрепанный, явно после душа, румяный и с мокрой головой, в огромной ношенной футболке и старых трениках с пузырями на коленях. Арс хранил эти вещи, кажется, всегда, надевал их только когда был расстроен, потерян или болен и говорил, что они греют не только физически, но и эмоционально.       - Ну, я тоже своего рода курьер, - неуклюже хмыкнул Антон и протянул большой шуршащий пакет из магазина. – Я там сока взял, лаваша, палочек морковных, помидорки мелкие, перец сладкий нарезанный, фрукты разные и остальную вот эту кроличью еду, не был уверен, станешь ты есть что-то другое или нет.       - Эм, спасибо, - все еще растерянный Арс забрал пакет и побрел на кухню. Антон за ним.       - Не против, что я приехал?       - Ну, не знаю, я как-то не думал об этом, у меня в голове тараканы генеральную уборку проводят, поэтому я чутка туго соображаю пока. А что у тебя случилось? Я, честно говоря, не понял нихрена спросонья. Меня Стас с Димой несколько раз утром будили, говорили, что ты со мной вчера, то есть уже позавчера ушел и пропал, типа сутки от тебя вестей нет и дозвониться они не могут.       - А ты в итоге дозвонился.       - Ага, до Иры.       - Я вот из-за этого отчасти тоже и приехал.       - Ты не обязан мне ничего объяснять, если что, хотя, если честно, я не думаю, что это хорошая идея вам сходиться обратно, даже в перспективе, учитывая, как вы…       - Арс, никто ни с кем не сходился, - тут же перебил его Антон. Вот чуяла его пятая точка, что такие вопросы надо прояснять сразу и по горячим следам, и не ошиблась. – Там немножко мутная история перед этим, но никакого криминала. В общем, у Иры я оказался вообще случайно, и мы с ней скорее окончательно расставили все точки над «и», отпустив друг друга с миром в свободное плаванье.       - А.       - Честное слово, у меня с ней ничего не было.       - Но зачем она писала тогда столько? И тем вечером тоже.       - Ты из-за этого так налегал на шампанское? Причем на пустой желудок? – внезапная догадка грянула в голове Антона как гром среди ясного неба. Арсений его приревновал? К Ире? Шок в голове обнимался с внезапной радостью.       - Отчасти, - теперь Арсений выглядел совсем потерянным. Голову опустил, лицо от чужого пристального взгляда спрятал, звучал так, будто воздух в легких экономил. Хоть на колени сажай да по голове гладь, ей-богу. В принципе, Антон готов. Но еще он готов сдерживать свои низменные устремления при себе, пока они не поговорят по-человечески.       - Извини, что так нагрянул. Я честно хотел какое-то время держаться от тебя подальше, чтобы ты мог и в молчанку поиграть, и в прятки, если захочешь. Но, как видишь, не смог. Просто, я думал, что чтобы абстрагироваться как-то, надо найти комфортное место и там переждать, а потом понял, что мое комфортное место – это ты. Звучит, наверно, слащаво, но я ведь реально всегда чуть что, сразу к тебе шел едва ли не со дня знакомства. – Антон шпарил как на духу, потому что, как оказалось, очень хотелось выговориться, а у вышедшего из оцепенения Арсения на лбу едва ли не колесико загрузки крутилось, и выражение лица сделалось очень сложным, но Шастун не нашел всё это достаточным поводом остановиться. - В школе проблемы или потом в универе, холодно, голодно, грустно, непонятно – ноги уже сами к тебе несли, потому что ты подскажешь, согреешь, накормишь и вот это всё. Вот и сейчас приперся по привычке. Давай поговорим, а? Или сначала поедим, посмотрим что-то, если хочешь, а потом поговорим? Или я могу пока тебе Винду переустановить, ты же давно еще просил, а я все никак дойти не мог.       - Ты еще полочки предложи прибить, - тихонько хихикнул Арсений, а Антон внутренне возликовал.       - Не, если надо, я готов.       - Да я не сомневаюсь. Ладно, давай правда сначала поедим, ты пока расскажешь, что у тебя все-таки ночью за похождения случились, а потом и до баранов покрупнее доберемся. Я, так-то, и сам думал это всё безобразие обсудить. Не маленький ведь голову в песок прятать. Просто надеялся оттянуть этот момент.       Арс разобрал до конца принесенный Антоном пакет, сказал тому доставать тарелки и кружки, ставить чайник, а сам пошел встречать все-таки добравшегося к ним курьера. Оказалось, что Арсений заказал горячую еду из ресторана, какой-то суп, картошку, даже немного мяса, которое он пытался великодушно отдать Антону, но тот не менее великодушно отказывался и готов был подраться, лишь бы впихнуть в Арса побольше еды.       В итоге до рукоприкладства не дошло, и все остались и сыты, и целы. Арс встал из-за стола и отошел к плите сварить кофе, достал турку и только открытую пачку, и в этих нехитрых действиях и в своих растянутых вещах эмоциональной поддержки он выглядел одновременно трогательным и гипнотически притягательным.       Наблюдая за ним, Антон лишь жалел, что у него в глазах нет фотоаппарата, чтобы отпечатать себе этот вид в прямо в мозг, зато пальцы сами собой принялись отстукивать ритм, а в голове зазвучала мелодия, вроде простая, но Антону она нравилась. Не забыть бы. Как только выйдет от Арса, сразу отправится в студию, музыкант он, в конце концов, или кто.       Вот и у него появилась своя муза в трениках с пузырями. Огонь.       Но вдруг мелодию в голове прервал сигнал телефона. Антон взял его, разблокировал и пробежал глазами по экрану. Это было сообщение от Левана, и оно оказалось максимально неожиданным.       «Тох, я сказать еще хотел, что я сейчас при своей упомянул этого твоего Дениса, про которого ты вчера бухтел, мол, мутный он. Короче, жена как услышала про него, переспросила еще, тот ли самый это танцор и как фамилия, и она лицо таким крипичом сделала, что пиздец. Короче, реально твой Денис мутный. Моя рассказала, что он с ее знакомой встречался когда-то, и он ее избил, она от него ушла сразу, хотела еще заяву писать, но он с ней договорился как-то. А когда про эту историю слухи поползли по тусовке, ей не поверили, так как у него друзей и знакомых больше, и все его чуть ли не как святого знают. Я короче хуй знает какой он сейчас, но вы просто имейте ввиду, мало ли. Поаккуратней с ним, вдруг он до сих пор мудак».       Антон заблокировал обратно телефон, уже темным экраном уложил на стол и охренело задумался, пока Арс продолжал колдовать над плитой, заглядывая в турку. Кажется, разговор получится чуть дольше и сложнее, чем думалось.