Малыш Нэко

      Кухня – идеальное место для разговоров, если нужна определенная степень душевности. И доверительности. Это аксиома, записанная во всех учебниках. Чай, кофе, тишина в перерывах, неважная погода за окном, такая, что даже днем свет включен, и пара человек, которые пытаются к чему-то прийти. Антон уже рассказал, как провел свои день-ночь-день, опустив некоторые подробности вроде рисунка хной, решив, что это пока слишком для психики Арсения, но еще раз отдельно упомянул, что с Ирой окончательно и бесповоротно всё. Арс, в свою очередь, рассказал про свои прошедшие два дня, правда, рассказ оказался не особо содержательным на действия. Вчера еще немного болел и приходил в себя. Сегодня по большей части спал, бродил по квартире и думал.       - И что надумал? – спросил Антон.       - Записаться на аэройогу.       - Арс, бля!       - Ладно, извини. Ничего не надумал. Я не знаю. Понимаю, ты не этого ждешь, но серьезно, я… Просто извини. И за то, что было тогда ночью, тоже. В первую очередь за это.       - Да прекращай уже извиняться, надоел. Ты ничего не сделал такого. И уж тем более не той ночью. Это я должен извиниться.       - А ты-то за что? – Арс непонимающе вскинул брови.       - За то, что воспользовался ситуацией, пока ты был пьян и не совсем отдавал себе отчет в своих действиях.       - Но я как раз отдавал отчет, - уверенно возразил Арсений, даже кружку с кофе, не донеся до рта, поставил обратно. – Я все понимал, это, скорее, тот случай, когда что у трезвого на уме, то у пьяного… Короче, мне стыдно за свое поведение, прости меня.       - Чего стыдно? Бля, ты меня не обидел, не смутил, не… Не знаю даже, что ты там такое себе надумал, что могло бы меня не устроить. Мне было хорошо с тобой, мне всё понравилось. Так что можешь сказать своей совести, что она перебарщивает. – Антон вздохнул и принялся чуть нервно отбивать пальцами ритм по столу. - Я всем доволен, кроме твоего тогдашнего состояния. Пользоваться чьим-то опьянением – не ок. И если это всё, что тебя терзает, то предлагаю закрыть тему.       Арс молча кивнул, смерив Антона долгим взглядом, и уставился в свою кружку, где, видимо, на маленьких надувных матрасах курсировали ответы на все его невысказанные вопросы и сомнения. Душевность, витавшая в воздухе еще десять минут назад, улетела со сквозняком из приоткрытого окна. Попов, поежившись, встал и закрыл его. Диалог как будто бы зашел в тупик, но упорно делал вид, что в этой тупиковой кирпичной стене где-то спрятан проход как в «Гарри Поттере».       Антону, на самом деле, хотелось еще много чего спросить. Действительно ли Арс так сильно приревновал его к Ире, что наклюкался в рекордные сроки? Значит ли это, что он тоже к Антону чувствует что-то большее и в тот вечер не просто использовал его как удобно подвернувшуюся под руку жилетку, чтобы снять напряжение и получить взамен немного ласки? Почему вообще решил, что Ирины сообщения – это повод для ревности? И почему, черт возьми, ничего не ел в тот день? В который раз уже так, а ведь обещал, что будет следить за питанием.       Антон волнуется из-за этого. Антону не нравятся пищевые привычки Арсения. Да, он читал, и теперь знает, как это правильно называется. А еще знает, что проблемы с питанием - это не только когда два пальца в рот после каждой еды. В последние дни он вообще много читал, лазил по интернету, сравнивал разные статьи, проверял источники, помня, что интернет – это кладезь не только информации, но и необъятного пиздежа.       И оказалось, что систематически не есть вовремя – это расстройство пищевого поведения, раз за разом забывать про еду – тоже расстройство, особенно если забывать специально, постоянно пытаться похудеть при нормальных габаритах – туда же… Антон много нового узнал за эти дни. Может, и не стоило так просто относиться ко всем этим бесконечным диетам Арсения. Антон почти уверен, что когда тот говорит, мол, просто забыл поесть, он не забыл. Но Арсу же об этом не скажешь: в лучшем случае просто отмахнется, в худшем – вспылит и обидится. И от нервов станет есть еще меньше.       - Антон, думаю, нам…       - Ты хоть что-нибудь ко мне чувствуешь? – Вопрос этот вырвался сам собой, совершенно против воли Антона, но слишком уж долго он варился в мозгу, вот и выкипел. – Как к парню? Как к возможному партнеру? Ты же сам признался, что приревновал меня к Ире. Значит, я тебе нравлюсь. Ты вроде сказал, что нравлюсь. Или я не так тебя понял? В общем… Я тебе нравлюсь? Хоть немного? Только честно.       Антон понимал, что звучит жалко, но ничего не мог поделать. Уж как есть. Да, он обещал, что не будет лезть к Арсу, а в итоге лезет снова и снова, присосался со своими чувствами как пиявка и требует ответов. Но ему правда надо знать, а то у него слоны под земной твердью шататься начинают, и только подпорки в виде ответа Попова им для устойчивости и не хватает.       Выражение лица Арсения максимально сложное: там и сомнение, и нервозность, и растерянность, и неловкость даже как будто. Словно сидит сейчас в собственном мозгу на совещании с десятком маленьких себя и выслушивает несущиеся наперебой варианты ответов на нехитрый антонов вопрос.       Ответа все еще нет, и это уже немножко обидно. Наверное, даже категорическое «нет» было бы приемлемей этого топтанья. Причем Шаст по глазам-то видел, что Арсу есть что сказать, но тот снова упорно молчит. У него язык, видимо, только под градусом развязывается.       - Я не чувствую к тебе того, что ты от меня ждешь, - сказал, наконец, Попов.       - А что чувствуешь? Это же больше, чем дружба? Бля, я звучу как уебок. И что ты вообще думаешь, что я от тебя жду?       - Что мы возьмемся за руки, убежим в закат и будем счастливо любить друг друга до конца наших дней.       - Я, по-твоему, впечатлительная девочка? - Антон скептически нахмурился.       - Ты, по-моему, идеалист и романтик, пусть и не активный. Вот ты сам чего ждешь от отношений? Ну, чисто гипотетически. Вот я говорю, что ты мне нравишься, и типа вот он я, весь твой, и что дальше?       Шастун замер, одновременно растерянный и иррационально немножко радостный. Все-таки еще не так давно Арс даже его признание выслушивал с лицом, не соответствующим моменту, а тут какое-никакое обсуждение отношений. Больше никакое, конечно, но все же. С другой стороны, Антон лишь раз был в продолжительных серьезных отношениях, и не то, чтобы они удачно закончились, да и шаблон у него в голове был всего один. И уже сейчас по этому прищуру напротив Антон понимал, что Арсений со всеми его ажурными хитросплетениями в этот шаблон ну никак не впихнется. Но попытка - не пытка, так что Антон упрямо и не моргая говорит:       - А дальше начнем встречаться, будем тусить у тебя или у меня, как захочешь. Хотя, зная тебя, скорее всего, обитать будем здесь, потому что ты свое шило в жопе заряжаешь исключительно дома. Периодически будем ходить куда-нибудь, где темно или не людно. А потом, как поймем, что созрели, съедемся и будем пытаться не прибить друг друга из-за разбросанных носков или немытой посуды.       - Хороший план, - цыкнул Арсений и сложил руки на груди. – Обдумаю его на досуге.       - Попов, ёб твою мать, сам же спросил! Не увиливай теперь.       - Да я не увиливаю, просто, понимаешь, я не хочу всего этого. Того, что ты описал. Точнее, хочу, но в теории, а на практике нет.       - Сорян, но я не понимаю.       - Блин, ну, смотри, - Арс со вздохом расцепил руки и нервно прошелся по кухне, собираясь с мыслями. – В теории я хочу отношений, хочу, чтобы рядом был кто-то, кто меня пригреет, пожалеет, позаботится и вот это все. И в моей голове я только прихожу, получаю порцию чего-то хорошего и довольный ухожу дальше по своим делам, не давая ничего взамен. В моей голове нет бытовухи, нет притираний, нет споров. Нет проблем. Но это не партнер получается, а жилетка на батарее, не более. Я уже говорил тебе, что над отношениями надо работать, в них надо вкладываться, а я не хочу ни работать, ни вкладываться, я устал и опустошен. Мне нечего тебе дать. И даже если бы было – я не готов к этому. Это риск, я боюсь потерять нашу дружбу, я боюсь разочароваться в тебе, боюсь, что ты разочаруешься во мне. Ведь к партнеру совсем другие требования и ожидания, нежели к другу. Другу прощаешь и позволяешь намного больше. Наши гипотетические отношения – это прыжок в омут с головой, когда не ясно, вынырнешь или потонешь. А я уже в омуте, в своем собственном. И уж прости, но что бы я к тебе ни чувствовал, эти чувства не настолько сногсшибательны, чтобы я из своего болота прыгал сейчас в другое. В своем я уже хотя бы точку опоры нащупал, неизвестность мне не нужна.       Такой монолог явно требовал время на обдумывание, тишины и стрекота воображаемых сверчков на фоне.       - Сука, даже не уверен, как на это реагировать, - немного придя в себя после внезапного откровения, сказал Антон. – Чутка обидно, конечно, что ты считаешь наши гипотетические отношения болотом, но, так и быть, я представлю, что это уютное болото Шрэка, и не обижусь. И я услышал, что чувства у тебя все-таки есть, поэтому даже не пробуй юлить в будущем. Я всё зафиксировал, так и знай. А вообще у меня в голове каша и курить охота.       - Можешь здесь в окно покурить, я в комнате посижу пока, - и Арс почти вышел из кухни, но был остановлен внезапным вопросом.       - Ты мне расскажешь, что с тобой происходит?       - В смысле? – непонимание на лице Арсения было абсолютно искренним.       - Ну, среди всей этой кучи слов ты сказал еще, что устал и опустошен. И что ты уже в болоте. Это я тоже услышал. Случайно пизданул, да? – понял Шаст по чужому вытянувшемуся лицу. – Не расскажешь, значит?       - Ты курить хотел, - вместо ответа Арсений подбородком указал на окно.       - Сигареты кончились, прогуляюсь до магазина, - не моргнув глазом, Антон встал и прошел в прихожую. Натянул куртку под насыщенное молчание, зашнуровал кроссовки, сунул телефон в карман. – Скоро буду, - и вышел на этаж, прикрыв за собой дверь.       Решил не ехать на лифте, а спуститься по лестнице. Надо было подумать, мысли кипели и грозились пойти дымом через уши. Антон злился на Арса за то, что тот всё держит в себе, не дает помочь, заставляет чувствовать себя бесполезным мешком с костями. Это раздражало. Арсений по привычке тянет все на себе, хотя Антон же вот он, вьется рядом и настойчиво просит отдать часть груза ему. Антон добрый, Антон мягкий, Антон понимающий. Антон знает Арса лучше, чем иной раз Арс знает сам себя, и уж точно лучше всех тех парней, что в Арсения так и не влюбились. Ну, вот чем он ему плох? Что там у Арса в голове творится? Вот бы хоть ненадолго заглянуть в этот извилистый архив Зоны 51.       Мысли роились, шебуршались и пытались выстроиться в стройную линию. Пока выходил зигзаг курильщика, но и это было лучше того гвалта в мозгу, с которым он вышел из квартиры.       Что еще мешает Арсению хотя бы рассмотреть Антона как возможного партнера? Окей, отношения он не хочет, но как минимум признаться в симпатии он же может? Или он себя уже в инцестники записал или, прости господи, в педофилы? Антон же ему, сука, как младший брат. В голове у Антона всё проще, Антон и сам проще. А вот сказать Арсу «да не парься и просто попробуй!» это все равно, что сказать астматику «просто дыши глубже». Да, Антон знает Арса лучше многих, но это совершенно не значит, что он в нем разбирается. В ходе их нелепого разговора Шастун впервые настолько четко осознал эту мысль, которая, на самом деле, все это время плавала на поверхности и била хвостом в лицо. Просто кто-то слишком упрямый, чтобы ее замечать.       Хлопнув тяжелой дверью подъезда, Антон выскочил во двор и припустил порывистым шагом вдоль забора, огораживающего территорию, не замечая, как подозрительно быстро пустеет двор. Немногочисленные родители торопливо кидали в ведерки лопатки и формочки и тащили упирающихся отпрысков за руку в дом, парочка собачников хмуро глянула на небо и тоже повела своих явно не нагулявшихся питомцев к подъездам, куда до этого под козырьки нырнули обсуждавшие что-то подростки. И только Антон, поглощенный тяжкими думами, не распознал этих нехитрых сигналов, описывая круг вдоль забора по периметру двора, а зря.       Многодневная пасмурная погода наконец-то подошла к своему апогею и обрушилась на город настоящим ливнем. Дождь пошел сразу стеной. Нихрена не видно, нихрена не слышно, кроме бесконечной барабанной дроби капель обо всё, что можно, и ступить некуда, чтобы тебя не окатило мощным потоком воды. Ливнёвки за секунды превратились в фонтаны, ямы - в озёра, все крыши и карнизы – в водопады, а все наклонные улицы – в горные реки. Самое то, чтобы драматично выбежать на улицу, брести, куда глаза глядят, и страдать, потому что, как говорил Рой Бэтти, «все эти мгновения затеряются во времени, как слёзы в дожде».       Вот Антон и брел в насквозь промокших кроссовках и одежде, которую уже можно было отжимать. Он уже прошел от первого подъезда до седьмого, развернулся на пятках и пошел обратно. Наверно, разумней было бы хотя бы добежать до машины и, включив печку, пострадать в чуть более комфортных условиях, но эта мысль почему-то не пришла ему в голову, пока он как слепой котенок потерянно блуждал по чужому двору в поисках неизвестно чего. Зато пришла мысль, что все еще хочется курить, причем до коликов в пальцах.       Антон машинально достал пачку, поднеся ее к губам, чтобы зубами прихватить хвостик выглядывавшей сигареты, но быстро понял, что идея так себе. Пачка отсырела за считанные секунды и тут же полетела в урну. Надо будет купить новую. Курить захотелось еще сильнее. Внезапно его резко схватили за рукав и с силой потащили куда-то, оказалось – обратно в подъезд.       - Совсем чердак потек? – отпустив чужую куртку и тряхнув мокрой шевелюрой, раздраженно спросил Арс. – Хотя по такой погоде оно и неудивительно. Заболеть хочешь? Дурака кусок. Пошли греться.       И он, не дожидаясь Антона, подошел к лифту и нажал кнопку вызова. Антон понуро встал рядом, краем глаза косясь на Арсения. Тот выглядел как строгая мать, готовая отчитать нерадивого сына за очередные испорченные джинсы, уже третьи в этом месяце. Сам он тоже успел промокнуть до нитки, хватило короткой пробежки за Антоном и обратно. Причем выбежал он в домашнем, в тех самых вещах эмоциональной поддержки и в тряпичных тапках, явно на такую погоду не рассчитанных. Очевидно, сунул ноги в первое, что под руку подвернулось. Кажется, с тапками можно будет попрощаться.       - Ты о чем вообще думал? – Арс причитал и бубнил себе под нос все время, что они поднимались на лифте и заходили в квартиру. – Я думал, ты в подъезде переждешь, или на крыльце перекуришь, а потом случайно в окно увидел. Ходит там, метраж наматывает! Я, блядь, даже не сразу понял, что это ты, думал, показалось, но хуй там плавал! Буквально, причем. Ты в луже собирался утопиться, или что, я не понимаю? Заболеешь же! Быстро снимай всё мокрое и марш под горячий душ!       Заперев за ними входную дверь, Арс волшебным пенделем придал топтавшемуся на месте Антону ускорения в сторону ванной.       - Полотенце там чистое есть, вещи сейчас дам. И чтобы прогрелся до самых костей, понял?       - Понял, - булькнул в ответ Антон и принялся стягивать отчаянно липнувшую к телу футболку, а за ней и джинсы. Да уж, показал, какой он взрослый, серьезный и ответственный.       Одежда мокрой грязной кучей отправилась в угол, сам Антон залез в ванну, задернул шторку с репродукцией кувшинок Монэ и включил сразу кипяток, с блаженным вздохом сунув под него голову. Ощущение и правда было такое, словно у него даже кости замерзли. Кожа вот вроде уже и горячая, а под ней все равно холод. Антон бездумно стоял, перестав, наконец, стучать зубами, когда услышал тихий скрип двери.       - Это я, - подал голос Арсений, - вещи на стиралке, - добавил он, а затем дверь снова скрипнула, оставляя Антона в одиночестве.       Горячий душ ощущался как манна небесная, обжигающая вода приятно гладила кожу, плотный белый пар клубился в тесном пространстве ванной комнаты, оседая каплями на стенах и шторке. Мысли Антона вслед за его телом распарились, стали тягучими, не такими нервными, но более отчетливыми. Он и правда дурак, так глупо повелся за эмоциями, и не просто повелся, а подверг риску свое здоровье. Вот вдруг и правда заболеет? Еще и Арса вынудил выбежать за ним и промокнуть… Стоп, Арс же там тоже сидит весь мокрый и ждет своей очереди! Антон совсем расслабился и совершенно потерял счет времени, а Попов даже не поторопил ни разу!       Шастун тут же выключил воду, выскочил из ванной, едва не поскользнувшись, наспех кое-как вытерся, натянул сухие вещи и вывалился из ванной с громогласным:       - Я всё! Теперь дуй сам отогревайся.       И когда завернутый в халат Арс скрылся за дверью с причитаниями, что это теперь не ванная, а баня, Антон отправился на кухню ставить чайник, чтобы потом еще залить в Попова для подстраховки пару литров горячего чая. Желательно с лимоном или медом.

***

      Чай не помог.       Даже после душа Арсу становилось все хуже и хуже, а к вечеру его совсем развезло. Подскочила температура, из носа водопадом хлынули сопли, тело разбила ломота и слабость, а и без того скромный аппетит ушел в минус. Наотрез отказавшись ужинать, еще до наступления темноты Арс перебрался с дивана в большой комнате к себе на кровать, свернулся там калачиком и замотался в одеяло по самую макушку, дрожа осинкой на ветру. Антон нарезал вокруг него круги, материл сам себя и ругал последними словами за идиотизм, пытаясь дозвониться по очереди то до Димы, то до мамы. Но у Димы было раз за разом занято – и с кем можно так долго разговаривать?! -, а мама и вовсе находилась вне зоны действия сети. Чертыхнувшись, Антон сообразил, что она наверняка на даче, собиралась же туда ехать, а сигнал там ловит как в подземном бункере, каких бы размеров спутниковую тарелку Антон им не покупал.       - Эй, Арс, где у тебя аптечка?       - Там, - Арсений вяло махнул рукой, не доставая головы из-под одеяла. Слова давались ему с трудом. – В зале в шкафу.       - Ага, ясно, спасибо. Хочешь что-нибудь?       - Да. Одеяло.       - Но ты уже в одеяле.       - Холодно.       - Ясно, сейчас всё будет.       Дикой ланью Антон пронесся по квартире, найдя коробку с лекарствами, достав из шкафа теплые вязаные носки и собрав все одеяла и пледы, какие попались ему на глаза. Натягивая носки на босые ноги Арсения, Антон вспомнил, как в детстве мама заматывала его в кокон из одеял, чтобы он пропотел. Говорила, что с потом из организма уходит вся зараза. Сложно было судить о научности этого метода, но обычно температура и правда спадала, а маленького Антона переставало морозить. Вдруг и с Арсом сработает, пока Шастун тут определяется с остальным лечением.       Укрыв Попова двумя одеялами и пледом, Антон выдал Арсу один из двух найденных в аптечке градусников, а сам уселся в изножье кровати и принялся изучать инструкции по применению лекарств. Нашел два жаропонижающих, таблетки от кашля и что-то, что значилось как «средство для профилактики простудных заболеваний». Антон в душе не ведал, подойдет ли это лекарство в их ситуации, но подозревал, что с профилактикой они опоздали.       Дополнительно почитав отзывы к найденным препаратам в интернете, Шастун выбрал одно из жаропонижающих, которое должно было сбить температуру, и уговорил похожего на желе Арса выпить эту таблетку и еще одну от кашля. В инструкции указывалось, что пить их желательно после еды, но есть Арс по-прежнему отказывался. Впрочем, оно и неудивительно. Пихать в него еду силком Антон в этот раз не собирался. Очевидно, что у Арсения не было ни желания, ни сил. Он лежал в позе эмбриона весь бледный и мокрый, с прилипшими ко лбу волосами, шмыгая носом, красным и раздраженным из-за постоянного натирания салфетками, и не до конца отображал действительность. Ему бы выспаться и отдохнуть как следует. Вытащенный градусник показывал тридцать семь и девять, а антибиотики, вроде, лучше давать после тридцати восьми градусов. Или нет? Надо почитать. Антон вздохнул, поменял ртутный градусник на электрический и ушел на кухню.       Он возился с найденной в морозилке курицей, чтобы приготовить бульон, когда ему перезвонил Дима. Выслушал все объяснения и вопросы, решительно пресек любые попытки самобичевания от Шастуна и потребовал еще раз описать состояние Арса и перечислить содержимое аптечки. Антон отвечал как отличник у доски: четко, быстро и по делу. Вот только в деле этом он плавал, а потому озвученная симптоматика Диму лишь еще больше запутала.       - Блин, я вот хуй знает, простуда у него обычная или сложнее чё, - пробухтел Позов в трубку. – Ты ему пока что таблеток никаких больше не давай, лучше теплого чая с вареньем каким-нибудь, обильное питье вообще полезно, а завтра докупи еще кое-чего, я тебе названия сообщением кину. А если после сна лучше не станет, или он хрипеть сильно при кашле начнет, то врача вызывай, потому что диагнозы по телефону – это только на крайний случай. И забери у него пару одеял, это немного не так работает. Одного ему хватит. И сам смотри не заразись.       - Понял – принял, спасибо, - ответил Антон, все еще держа в другой руке нож, когда в трубке раздались быстрые гудки.       Приготовленный бульон Антон в итоге ел сам. Получилось сносно и даже немного похоже на суп. Между разваренными кусками курицы плавали редкие кусочки картошки, морковки и лука, которые можно было пересчитать по пальцам одной руки. К бульону Шастун сделал себе бутерброд и сварил кофе, спать все равно не хотелось. Он сидел уставший на кухне, жевал сыр с хлебом и смотрел какое-то очередное шоу про преображение, где из обычной женщины делали шальную императрицу. Арс уснул примерно час назад, проиграв сражение за одеяла более сильному и здоровому сопернику. Побурчал недовольно, перевернулся на другой бок, проигнорировав скромное предложение похлебать бульончику, и отрубился. Антон зашторил окна, включил на телефоне Арсения беззвучный режим, оставил на всякий случай на тумбочке рядом стакан воды и термокружку с чаем и, не сдержавшись и погладив мужчину по спутанным волосам, вышел из спальни, выключив свет и тихонько притворив за собой дверь.       На часах была половина одиннадцатого. Интересно, не сильно поздно писать Стасу? С одной стороны, тот всегда на связи, но с другой – совесть иметь-то надо. Но с третьей – Стас наверняка предпочел бы как можно раньше узнать о том, что один из участников коллектива временно вышел из строя. Но с четвертой…       Антон фыркнул и решительно взял телефон, открывая переписку.       «Арс заболел, ему прям плохо, его знобит, температура высокая, в общем, ближайшие несколько дней у него постельный режим. Так что отмени, пожалуйста, все его запланированные активности».       «Привет».       «Спасибо».       Ответ пришел минуты через две, будто Стас только и делает, что пялится в телефон и ждет сообщений или звонков. Хотя иногда Антон себе именно так Стаса в домашней обстановке и представляет.       «Блин, хреново. Привет. Не вовремя так. Но ок, передавай ему, чтобы быстрее поправлялся. И держи в курсе».       Ха, не вовремя – как будто болезни хоть когда-нибудь бывают вовремя. Забавно, что Стас даже не удивился, что Антон ему ночью пишет о состоянии Арсения и явно находится где-то рядом. В сознании Шеминова они уже давно как четыре телепузика, которые по жизни вместе. Антон усмехнулся собственным мыслям, но тут из спальни раздался глухой кашель, и всю веселость опять припечатало виной как бетонной плитой. Антон доел, сполоснул посуду, спрятал кастрюльку со своими потугами на суп в холодильник, выключил маленький телевизор на подвесной полке и ушел в большую комнату застилать диван.

***

      Утро не принесло особых изменений, разве что температура поднялась, и теперь оба градусника показывали тридцать восемь и три. Антон на всякий случай еще приложил ладонь ко лбу взмокшего и полусонного Арсения, который вроде и выспался, но совершенно не отдохнул, а потом, немного помявшись, прижался к горячей коже губами. Мама в детстве всегда так делала.       - Ну и как? – прохрипел из-под него Арсений, и Антон резко сел прямо как по линейке.       - Градусники говорят, что у тебя тридцать восемь и три, моя верхняя губа утверждает, что тридцать восемь ровно, а нижняя – что тридцать восемь и четыре, - пожав плечами, выдал Антон, а Арсений хрипло засмеялся, но смех тут же перешел в кашель. Откашлявшись, Арс вымученно простонал, высморкался и заполз обратно в домик под одеялом.       - Может, поешь чего-нибудь? Все еще не хочешь бульона? – предложил Антон без особой надежды на успех. Он еле уломал Арса выпить полкружки чая, и пока это был их предел. Вот и на этот раз ответ был тот же.       - Не-а.       - Но тебе нужно что-нибудь поесть, организму нужны силы, чтобы бороться с болезнью.       - Не хочу, отстань.       - Ладно, - вздохнул Антон и протянул две таблетки и стакан воды, - тогда на, выпей.       Лекарства по Диминому списку он заказал еще вчера перед сном, но заказ, естественно, сформировали только сегодня утром и обещали доставить до обеда. Бежать в аптеку на районе и оставлять Арсения одного не хотелось, поэтому Антон пока продолжил лечить его тем, что нашел вчера, тем более Поз одобрил. Антон вообще хотел с утра пораньше вызвать врача на дом, но сначала надо было уговорить Арсения. Тот, так-то, в сознании и может не хотеть видеть посторонних в своей квартире.       - Арс, - позвал он тихонько. Арс лежал, не шевелясь, но чуть посапывая.       - Ммм? – из-под одеяла показался красный кончик носа и пара воспаленных глаз.       - Извини, что дергаю, но давай врача тебе вызовем, ты не против?       - Против, не хочу никого.       - Но ты же болеешь, тебе нужен врач.       - Нет, - как упрямый ребенок ответил Попов и замотал край одеяла вокруг головы как косынку, удерживая его под подбородком. Ну чисто обертка от шоколадки «Арсенька», ни дать ни взять. – Придет тут, натопчет, пропишет все то же, что у меня и так есть, и возьмет за это сто тыщ милльонов.       Он выдохнул, явно устав от такой длинной речи, и уткнулся носом в подушку.       - А если я его все-таки вызову? – ненавязчиво поинтересовался Антон.       - Прокляну обоих, - с закрытыми глазами пробормотал Попов и, кажется, снова уснул.       - Да уж, так себе у тебя опыт общения с докторами. А покушать...       - Бе.       - Понял, - Антон задумчиво почесал подбородок и отправился на кухню завтракать, оставив Арсения отдыхать.

***

      К обеду Арсений проснулся и выглядел уже лучше, выпил еще полкружки сладкого чая и положенные таблетки. Полежал с полчаса со сложным выражением лица и поджатыми губами, а затем, почувствовав неладное, резко вскочил с постели, зажав рот рукой, и попытался добежать до туалета, но сил ему хватило лишь на пару шагов. Сидевший у него в ногах и копавшийся в телефоне Антон потерялся на пару секунд от неожиданности, но тут же подорвался следом, подхватил, не дав поцеловаться с полом. Прижал горячего как грелку Арсения к боку и дотащил того до унитаза как раз к тому моменту, когда желудок Попова вывернулся наизнанку и изверг потоки желудочного сока, желчи и еще какой-то полупрозрачной жидкости.       - Это всё из-за того, что ты таблетки на пустой желудок пил, - взволнованно и расстроено говорил Антон, пока придерживал бледно-желтого Арсения за плечи и поправлял ему висевшую сосульками челку, чтобы в глаза не лезла. У него душа была не на месте от вида такого Арса, и чувство вины накатывало волнами в прилив. – Блин, я так и думал, что не стоит их тебе давать, вот я дурак. Читал же в инструкции! Прости, Арс, больше мы их пить не будем.       Избавившийся от содержимого желудка Попов тяжело выдохнул и осел на пол, откинувшись затылком на стену. Выглядел он устало, даже измученно. Тени под глазами стали глубже и ярче, а дыхание медленнее, длинные и чуть узловатые пальцы заметно подрагивали, пока руки безжизненно лежали на бёдрах. Антон хотел было оттащить его хотя бы в коридор, чтобы Арс не сидел на холодном кафеле, но тот наоборот чуть повернул голову и прижался горячей щекой к прохладной плитке, и его лицо немного расслабилось. Брови перестали хмуриться, сжатые в тонкую линию губы чуть приоткрылись, и Арс утер их тыльной стороной ладони.       - Ладно, посиди пока тут, отдохни, - пробормотал Антон, а сам сбегал в комнату за стаканом с водой. – На, прополощи рот, - и он протянул стакан Арсу.       Тот нехотя открыл глаза и, подумав несколько секунд, взял стакан, отпил немного, погонял воду по щекам и выплюнул, затем еще раз, а остаток допил и облизнулся. Антон забрал пустой стакан и нажал на слив. Затем снял с крючка маленькое полотенце и аккуратно вытер пот со лба и щек Арсения.       - Как ты? – тихо спросил он. Независимо от мнения Арса на этот счет, он твердо решил вызвать доктора.       - Знаешь, внезапно лучше, - ответил Попов. – Аж полегчало. До этого прям ком в горле стоял, и мутило, а сейчас дышать легче.       - Ну и хорошо. Давай все-таки обратно в кровать переберемся.       - Не, зубы хочу почистить сначала.       - Эм, ладно. – Антон огляделся, вытащил из стаканчика щетку Арса, выдавил на нее немного пасты и передал тому, затем набрал в стакан воды из-под крана и поставил рядом на пол, думая, что неплохо бы и себе как-то сбегать купить щетку. Неизвестно, сколько времени он проведет в вынужденных гостях, а зубы он чистил последний раз вчера днем.       Вдруг раздался дверной звонок.       - Наверно доставка из аптеки, - Антон обернулся на звук. – Справишься сам?       Получив утвердительный кивок в качестве ответа, он кинулся открывать дверь. За ней действительно стоял курьер с плотным бумажным пакетам в руках. Поблагодарив его, Шаст забрал лекарства и, кинув пакет по дороге на диван в большой комнате, вернулся к Арсению. Тот все еще как-то заторможено возил щеткой по зубам, глядя в одну точку перед собой. Антон молча сел напротив и стал ждать.       - Если хочешь, можем что-нибудь посмотреть, - сказал он пять минут спустя, когда, поставив на место щетку и стакан, помогал Арсению дойти обратно до кровати. Тот одной рукой держался за Шастуна, а второй за стенку. Им явно нужен перерыв от лечения, и с пакетом из аптеки можно и потом разобраться, ничего за пару часов не случится.       - Можно, наверно, - отстраненно кивнул мужчина и с явным облегчением опустился обратно на постель. Инцидент отнял у него слишком много сил и измотал его. – Только что-то простое и что я уже видел. Не в состоянии сейчас потреблять новый контент, все равно ничего не пойму.       - Значит «Интерстеллар» пересматривать не будем, - хмыкнул Антон. Он взбил Арсу подушку и вытряхнул одеяло, пока тот устраивался поудобней. – Можно мультик какой-нибудь. Или, не знаю, «Грязные танцы», тебе же они нравятся? Плюс там есть танцы и классные песни, всё, что ты любишь.       Сам Антон не был фанатом этого фильма, мелодрамы вообще были не его жанром, он больше по «Армагеддону» и «Крепкому орешку» с «Трансформерами» угорал, но спокойно мог посмотреть такое за компанию, тем более с Арсом. К тому же песни там и правда классные, а еще возможно он немного, вот совсем чуть-чуть словил краш на Патрика Суэйзи и его пластичные телодвижения.       - Ага, а еще никто не смеет сажать Бэби в угол, - усмехнулся Арс, и Антон с восторгом впился взглядом в эту первую за последние дни улыбку.       - Ок, сейчас принесу ноутбук, - Шаст уже почти вышел из спальни, когда в дверь опять позвонили. Кого в этот раз нелегкая принесла, он понятия не имел. Удивленно переглянулся с Арсением и пошел открывать.       Удивление его выросло до космических масштабов, когда выяснилось, что принесла нелегкая Кирилла Евгеньевича. Тот стоял за дверью с таким видом, будто молчаливо интересовался, где его ковровая дорожка и готовый забрать вещи слуга.       - Добрый день, Антон, не ожидал вас тут встретить, - с какой-то едва уловимой иронией в голосе сказал он, но Шастун пропустил все полутона мимо ушей, приклеившись к полу и обливаясь холодным потом. Он и сам не мог объяснить, какого черта этот сухонький старичок производит на него такой мощный эффект. Будто вся память тысячи поколений зашуганных и неуверенных подростков, испытывающих ужас и трепет перед строгим преподавателем, сошлась в Антоне и проросла с корнями. – Ну, внутрь впустите, или еще в гляделки через порог поиграем?       - А, да, простите, - заплетающимся языком проблеял Шастун. – Проходите, конечно. Просто тоже не ожидал вас увидеть.       - Чего ж неожиданного, - ответил Кирилл Евгеньевич, снимая легкий плащ и шляпу и вешая их на плечики в прихожей. – У нас занятия с Арсением в два часа, он не говорил? Один день в неделю мы занимаемся у меня дома, а один – у него. Кстати, а где он сам?       - Болеет.       - Ах, вот как, - старичок покачал головой и прицокнул языком, а затем выпрямился и громко позвал. – Арсений, яхонтовый мой, вы где?       - Я тут, - раздался из спальни хриплый голос, и преподаватель, прихватив с пола свой портфель, уверенным шагом направился к источнику звука, пока Антон робко семенил следом.       - Кирилл Евгеньевич, простите бога ради, я совсем забыл про занятие! – Арсений попытался, было, встать, но тут же был остановленным уверенным взмахом сухой руки с пергаментной кожей, и послушно улегся обратно. – Мне было плохо, и из головы вылетело, так бы я вам обязательно позвонил! А Антон не знал мое расписание.       - Ай, не берите в голову, всякое бывает. Я все равно был рядом, у меня тут сын с семьей живут в соседнем доме, как раз навещаю их перед занятием, удобно, - вдруг довольно выдал он, развернувшись к Антону, а тот завис, не зная, как реагировать на внезапное дружелюбие. - Как сейчас самочувствие?       - Уже лучше, но температура есть и слабость.       - Ага, а лечитесь чем? – и он, не дожидаясь приглашения, подошел к тумбочке, скептически осмотрев валявшиеся на ней упаковки от таблеток и смятые салфетки. – Это всё?       - Нет, там сейчас еще привезли, - стараясь не заикаться, ответил Антон, махнув рукой себе за спину и пытаясь показать на зал, где дожидались своего часа новые лекарства.       - Молодой человек, вырабатывайте командирский голос, вы же артист, вам полезно, - безапелляционно заявил в ответ Кирилл Евгеньевич, лицо Антона вытянулось, а Арсений в стороне мерзенько захихикал. Его иррациональный ужас взрослого двухметрового Антона перед дедом метр с кепкой всегда забавлял. – Несите, показывайте, что есть.       - Ага, да, сейчас.       Содержимым пакета Кирилл Евгеньевич остался доволен и советы Позова одобрил, причем с таким видом, будто это он у него в медицинском преподавал.       - Простите, а вы откуда во всем этом разбираетесь? – рискнул спросить Антон, когда любопытство перевесило неуверенность.       - Поживите сорок два года в законном браке с педиатром, и таких вопросов у вас не будет, - ответил старичок, перебирая в руках коробочки с лекарствами. – Арсений, конечно, чуть старше обычных пациентов моей Ларочки, но на простуды я насмотрелся со всех сторон. Тем более, что у нас и своих трое детей выросло, а сейчас еще и внуки. На звание врача не претендую, но температуру и сопли лечить умею.       Антон лишь уважительно покивал. Он вот с мамой-бухгалтером или Позом-стоматологом прожил, конечно, не сорок два года, но тоже достаточно, но ни в цифрах, ни в зубах разбираться не начал.       - Значит, вот это и это, - Кирилл Евгеньевич сунул Шасту под нос блистер с таблетками и бутылёк с сиропом, - самое эффективное сейчас. И вот это в целом для иммунитета. Остальное без надобности, только желудок нагрузит и почки. Так, Арсений, душа моя, а вы едите что-нибудь?       Тот отрицательно замотал головой.       - Я не хочу, аппетита нет совсем.       - Я ему бульон сварил, но он отказался, - добавил Антон, за что получил весьма многозначительный взгляд Кирилла Евгеньевича и сразу стал в два раза меньше.       - Конечно он отказался, - беззлобно фыркнул тот, - вы бы, юноша, ему еще свиную рульку предложили. Бульон жирный и тяжелый для него сейчас, у него банально нет сил на переваривание, все силы уходят на борьбу с болезнью. Но есть что-то надо, Арсений, вы меня поняли?       - Но я не хочу…       - Надо, я сказал. А иначе на следующем занятии все полтора часа будем петь песню про ёжика, ясно?       Попов издал мученический стон, а Антон заинтересованно вытянул шею.       - Что за песня про ёжика?       - Детская, я на ней азы объясняю, у меня её все поначалу вместе с гаммами поют столько раз, что потом и посреди ночи их разбуди – споют. Так что давайте, Арсений, решайте, чего хотите, ну.       - Да ничего…       - Просто не задумываясь, ну же, обычно что первое в голову приходит, того организму и хочется. Или я научу вашего друга песне, и он будет петь вам про ежика в мое отсутствие.       - Бог ты мой, за что мне всё это?       - Антон, запоминайте: маленький ёжик - четверо ножек, ёжик по лесу идет, песенку поёт…       - Йогурт хочу, нежирный какой-нибудь, кисленький, - проворчал Арс и спрятался с головой под одеяло.       - Ну вот, - победно взмахнул руками Кирилл Евгеньевич и заговорщически подмигнул улыбающемуся Антону, - хватило-то всего одной строчки.       - И шоколадку, если можно.       - Пока все можно, потом, как поправитесь, будете есть все эти полезные супы и сил набираться.       - Я сбегаю в магазин, - тут же вызвался Антон, готовый затариться йогуртами и шоколадками на неделю. Тем более, сейчас Арсений не останется один, да и щетку заодно как раз купит.       - Ну и прекрасно, - ответил Кирилл Евгеньевич и уселся на край кровати, предварительно поправив одеяло, чтобы не садиться на простынь. – Антон, будьте так любезны, возьмите еще мне булку белого, жена просила домой купить. А вы, Арсений, пока рассказывайте, как докатились до жизни такой.

***

      К вечеру Арсений был не в пример бодрее и веселее себя утреннего. Кирилл Евгеньевич ушел через пару часов, раздав последние наставления и сказав, что на следующее занятие ждет Арсения здорового, как после курорта. Кино они все-таки посмотрели, прижавшись друг к другу на полуторной кровати Арсения с ноутбуком на коленях. Антон снова пускал слюни на Джонни Кастла с его крепкими бедрами в узких джинсах и рельефными бицепсами под закатанными рукавами белой футболки, пока Арс тихонько подпевал песням и ковырялся чайной ложечкой в стаканчике с йогуртом. За половину дня он съел две трети упаковки и примерно столько же от шоколадного батончика. Не густо, но лучше, чем ничего. Тем более еда явно шла куда надо, а не вставала поперек горла. Желудку было, что переваривать, помимо себя самого, и от лекарств, выпитых Арсением вечером, уже не мутило.       Потом еще по очереди позвонили Дима и Сережа с вопросами про самочувствие Арсения, с обоими говорил Антон, и ни один из них этому не удивился. А последним отзвонился Стас и, узнав, что Арсу уже гораздо лучше, радостно сообщил, что перенес репетиции Попова с Денисом на конец недели, как и примерку костюмов для клипа, а потом добавил, чтобы все потихоньку готовились к запланированному общему сбору на базе по привычной схеме. Близилась вторая половина их тура.