Малыш Нэко

      Близился вечер четвертого дня их внезапного больничного. Порозовевший Арс, первые два дня питавшийся одними йогуртами, наконец, начал есть нормально и теперь вот хлебал тыквенный супчик под пристальным и счастливым взглядом Антона. Тот, смирившись с тем, что поваром ему не быть, перестал пытаться что-то приготовить и в итоге как обычно заказал доставку. Вот и сейчас курьер привез полноценный обед из ресторана, и Антон раскудахтался, что они должны съесть всё пока горячее.       - То, что ты так внимательно мне в рот смотришь, аппетита не добавляет, - усмехнулся Арс и покачал головой.       - Ой, прости, - Антон тут же уткнулся носом в свою тарелку. – Вкусно?       - Да, спасибо. Домой после обеда поедешь?       - Ну да, наверно, - пожал плечами Антон.       Домой на самом деле не хотелось. Он так привык за эти четыре дня быть у Арсения, быть с Арсением, что даже сутки где-то еще казались странными.       Два дня назад, когда Попову стало лучше, Антон съездил домой на пару часов, собрал кое-какие вещи, взял ноутбук для работы и переносную барабанную установку и вернулся с ощущением, будто он переезжает. И это казалось таким правильным. Приятное чувство топленым шоколадом разливалось по телу, когда он с небольшой сумкой переступал порог чужой квартиры, которую открыл своим экземпляром ключей. Как же всё перепуталось.       Он все-таки записал мелодию, которая пришла к нему на кухне в тот первый день, как раз перед тем, как он выскочил во двор под дождь. Записал биты, сделал обработку, добавил звуков, напел поверх мелодию через приложение в телефоне и свел все это в один файл. Прослушал на несколько раз и понял, что чего-то не хватает. Понятное дело, что еще не было текста и других инструментов, а только синтетические звуки из библиотеки программы, и все равно. Не хватало чего-то важного, чего-то такого… эмоционального. Тогда Антон дал послушать файл Арсению, тот улыбнулся, одобрительно покачал головой, но идея была в другом. Антон попросил Арса самому спеть ту же самую мелодию, и Попов, разумеется, сразу согласился, только в процессе Шастун его то и дело смешил, при этом жестами показывая не останавливаться, и в итоге в получившейся записи отчетливо слышалась чужая улыбка и иногда даже тихий смех. Было ясно, что человек вовсю сдерживался, чтобы не засмеяться в голос, но как истинный профессионал исполнил всё от начала до конца.       Идеально.       То, что надо.       Антон теперь уже думал, что и не нужны здесь никакие слова, мелодии голосом Арсения достаточно. А что, будет вокализ. «Трололо» Хиля же выстрелил в сети, вот и у них получится. А нет, то и не страшно. В этом случае Антон как Голлум спрячет своё сокровище ото всех и будет переслушивать свободными вечерами.       Но пока все-таки пора было вернуться к себе. Завтра у них сбор на базе и начало репетиций. Так что надо перебрать одежду, собрать сумку побольше, забрать еще кое-какую аппаратуру. Антону не хотелось потом мотаться из Подмосковья домой за забытыми вещами. Запланированных на следующую неделю поездок на примерку и на встречу в офисе лейбла ему предостаточно. А еще надо счетчики проверить, воду перекрыть, предупредить хозяина квартиры и оставить запасной комплект ключей соседке – милой пожилой женщине. Антон, конечно, еще заедет домой непосредственно перед отлетом, но на ближайшее время он переселяется в загородный дом.

***

      Здесь ничего не изменилось с прошлого раза, хотя, в сущности, и времени прошло не так уж много, может, здесь даже никто и не жил в их отсутствие. Антон задумчиво окинул взглядом комнату, которую всегда занимал по умолчанию: та же кровать, тот же шкаф, тот же свет из окна во двор. А вот ощущения кардинально другие. Даже, наверное, немножко другой человек сейчас заселяется в ту же самую комнату.       Антон не особо хорош в самоанализе, но даже его тупенький эмоциональный интеллект однозначно говорит, что он изменился. И дело не только в его любви к Арсению, которая с момента их прошлого гостевания в этом домике из одного скромного росточка разрослась в настоящий сад, по которому Антон гуляет, закрывая глаза, но и во многом другом. Он закрыл гештальт в отношениях с Ирой, сумев остаться если не друзьями, то комфортными знакомыми, он начал учиться чуть глубже заглядывать в других людей и не ждать от них поведения по сценарию в собственной голове, он даже научился лечить простуду и петь песню про ежика. Раньше он и не задумывался, сколь многому ему еще надо научиться. И хоть получается через раз и кое-как, но он старается.       Парни подтянулись в течение трех часов. Первым завалился Дима, сам хлюпающий носом после недавней простуды, в обнимку с большой спортивной сумкой и термосом, который ему впихнула Катя перед самым отъездом. Сказала, там чай с травами по бабушкиному рецепту, и это лучше всякой химии из аптечки. Не то, чтобы Катя не признавала лекарств, но искренне верила, что всего должно быть в меру, и злоупотреблять ими не стоит.       Позов бодро пожал Антону руку, раскидал вещи и помчался в студию обниматься со своим синтезатором. Все их инструменты и нужную аппаратуру доставили грузовым фургоном еще вчера, а вот настройкой займутся они сами, потому что лучше них никто этого не сделает.       Правда Антон пока свою ленивую задницу до репетиционной комнаты так и не дотащил, ждал настроения. Дождался только тогда, когда с разницей в полчаса в коттедж прибыли Арс с Сережей, и рабочий движ планомерно затянул всех по желанию и без. Вообще все выглядели довольными и в предвкушении: они соскучились по музыке, по совместной игре. Они любили то, чем занимались, и любили своё творчество, даже если из слушателей у них были только Стас или Оксана.       Когда первая репетиция была отработана, а проблемы, над которыми надо поработать в первую очередь, обозначены, Стас, прокашлявшись, деловито достал планшет, открыл несколько вкладок на смартфоне, и предложил пробежать по расписанию на ближайшие полторы недели, чтобы не было потом недопониманий и удивленных глаз по пять рублей. Оксана кивнула и тоже потянулась за своим телефоном.       - Значит так, - начала она, периодически заглядывая в технику к Стасу и сверяясь, что они смотрят на одни и те же файлы. – У нас послезавтра примерка в двенадцать, едем все вместе отсюда, транспорт лейбл дает. Еще через два дня две встречи: небольшое интервью в час в конференц-зале в нашем здании по поводу второй части тура, так что заранее подумайте, что скажете журналистам, и потом в четыре там же с руководством утверждаем окончательный вариант клипа. Сметы, внешний вид и вот это всё. Начало съемок у нас через два дня после возвращения из последнего города в туре по России, времени там на раскачку особо не будет, поэтому декорации, костюмы и прочее будут готовить в наше отсутствие. Остальное время усиленно репетируем. Вопросы есть?       - Да нет, не особо, - парни переглянулись и пожали плечами.       - Ну вот и прекрасно, - улыбнулась Оксана, а Стас за ее плечом утвердительно кивнул, не отрывая взгляд от планшета и делая там какие-то пометки. – Если что-то добавится или поменяется, то я вам сразу сообщу. Ближе к отъезду, понятное дело, соберемся и прогоним план тура, сроки, города, список песен и так далее. А, и еще, - внезапно добавила она, зацепившись глазами за строчку в расписании перед ней, а начавшие подниматься со своих мест парни тут же приземлились обратно. – Арсений, у тебя завтра в пять первая из перенесенных репетиций с Денисом. Перед съемками у тебя потом будет буквально день, чтобы с ним еще раз все прогнать, так что сейчас придется нагонять пропущенное. Машину до города и обратно, если хочешь, я организую.       Арсений, на секунду задумавшись, кивнул и вместе со всеми ушел из репетиционной, оставив Антона задумчиво сидеть на полу.       Они так и не поговорили о том, что Антон узнал о Денисе. Не то, чтобы не было подходящих моментов, но так не хотелось тащить что-то потенциально проблемное в их теплый уютный мирок на двоих в рамках отдельно взятой квартиры. Эти несколько дней были только для них с Арсением, и всякие там Денисы нафиг никому не упали. Но вот теперь они вернулись в большой реальный мир с его большими, реальными – реальными ли? – проблемами, и нужно было решать: говорить или нет.       Первый раж прошел, и сейчас Антон уже не был уверен, что очередной головняк пойдет Арсению на пользу. В конце концов, он взрослый и сильный мужик, который точно может постоять за себя и никому не позволит ничего лишнего, и с Денисом их связывают исключительно рабочие отношения, и как будто бы во всей этой ситуации нет ни одной возможности вылезти грязи из прошлых личных историй Дениса. Прорепетируют, снимут клип и забудут обо всем. А вот если Арс вдруг решит продолжить это общение и после в, так сказать, неформальном ключе, тогда Антон уже вмешается.       Да, наверно, лучше сделать так.       Да и Шастуну не хотелось лишний раз выглядеть в глазах Арсения какой-то ревнивой наседкой, отгоняющей от своей зазнобы всех мужиков в радиусе километра, при том, что эти мужики, возможно, натуралы и любят исключительно женщин. С некоторых пор Антона очень уж волновало, что о нем подумает Попов, и он с легкостью шел на поводу у этого, в сущности, закономерного желания выглядеть в чужих глазах чуть лучше, чем есть на самом деле, и плевать, что Арсений его как облупленного знает.

***

      Часовая стрелка будто замерла на отметке между одиннадцатью и двенадцатью, а чем там занималась стрелка минутная вообще было не ясно. Ушла по своим делам, не иначе, потому что как по-другому объяснить то, что время ползло, но при этом летело кометой, Антон не мог.       Он в очередной раз кипятил чайник, решив временно перейти с кофе на чай. Нашел в шкафу коробку с пакетиками и теперь как загипнотизированный смотрел на пузырьки, поднимавшиеся от дна и лопавшиеся у поверхности воды, затем перевел взгляд на резкую струю пара из носика, разбившуюся о нижнюю полку подвесного кухонного шкафчика, и решил, что уже прошло достаточно времени, чтобы в очередной раз перелопатить содержимое холодильника.       Час назад он в одно рыло доел всю оставшуюся пиццу, минут сорок назад прикончил заботливо приготовленный Оксаной днем салат, полчаса назад налег на какие-то коржики в хрустящей пластиковой коробочке, а двадцать минут назад как в пропасть закинул в рот несколько бутербродов с маслом, ветчиной и сыром. И сейчас он, кажется, припоминал, что видел упаковку с недоеденным на ужин мясом в кисло-сладком соусе.       Вообще наедаться… нет, даже не так – нажираться на ночь идея откровенно плохая, но Антон слаб душой и телом и над собой не властен. Либо он будет есть еду, либо себя, и вот в этом разрезе первое видится вариантом получше. Поз всегда говорит, что в любой ситуации нужно смотреть на нее под разными углами. Вот Антон и следует советам старших.       Арсений уехал больше шести часов назад на свою дурацкую репетицию. Потом, как примерный семьянин, написал в общий чат, что после репетиции они с Денисом куда-то там пойдут, и чтобы остальные его не теряли. Дима с Сережей предсказуемо кивнули и пошли заниматься своими делами, а у Антона аж давление скакануло и внутренности свело. И вот теперь, когда остальные давно разошлись по своим комнатам, Шастун оккупировал кухню и второй час заедает стресс. Потому что предупредить-то Арсений предупредил, а во сколько вернутся все равно не сказал.       Так трудно было уточнить, что ли? И вообще, ночь на дворе, как он добираться за город планирует?       Служебный транспорт, организованный Оксаной, ясное дело, давно был отпущен, а таксисты, поди, сдерут в три раза больше. И вообще опасно это – с незнакомцами по ночам ездить. Сколько маньяков и извращенцев развелось, ужас просто! А главный маньяк и извращенец, вместо того, чтобы отпустить человека вовремя, потащил его куда-то еще. Вот вернется Арсений, и Антон ему все про этого Дениса расскажет, и сообщение Левана в качестве доказательства покажет, чтобы Попов не думал, что Антон тут ревнивым словоблудием занимается.       Чайник щелкнул, выключаясь, и парень дернулся, выныривая из своих мыслей. Взгляд сам собой потянулся к часам на стене: половина первого ночи. Однозначно пришло время для мяса. Пока руки заняты вилкой и кружкой, они не смогут потянуться к телефону и начать строчить Арсу сообщения.       «Где ты?»       «С кем ты?»       «Что делаешь?       «Когда домой?»       Антон еще не совсем крышей потек и понимает, что это уже перебор. Это как раз то самое, что он Арсу в себе показывать и не хотел, не хотел давить, контролировать, предъявлять что-то при отсутствие у себя малейших прав на это. В конце концов, Арсений сразу написал всем, что не знает, когда вернется, и чтобы его не ждали. Ему почти тридцатка, и он имеет полное право проводить ночи где ему угодно и с кем угодно, пока Антон будет кусать губу и переосмысливать свою жизнь, пытаясь понять, где он свернул не туда, и наедая очередной ненужный в туре килограмм.       Рядом с тарелкой, внезапно для самого Антона, валялся блокнот, который Шастун купил себе еще несколько лет назад в качестве сувенира в одном из городов, куда они приезжали с концертом, но которым так и не пользовался по назначению. Закинул в ящик стола дома, потом перевез в новую квартиру и определил в другой ящик уже другого стола, так и не написав внутри ни строчки.       Дима с Арсом всегда убеждали его тоже попробовать что-то сочинить, говорили, что видят в нем потенциал и что написание текстов – это не только талант и вдохновение, но и рутинная работа. Что Антон для начала может просто фиксировать какие-то мысли, идеи, образы и наблюдения. Иногда Антону и правда приходили в голову интересные, как ему казалось, строки, но свои потуги в рифму он никогда не оценивал выше «кровь – любовь» и «я поэт, зовуся Цветик, от меня вам всем приветик». А, ну и еще классическая рифма на слово «да». Шастун искренне считал это своим творческим потолком и потому даже не пытался лезть дальше и прыгать выше головы. Блокнот он купил в сиюминутном порыве с шальной мыслью «а вдруг», но годы шли, а это «вдруг» так и не случалось. Но стоило только в лучших клише-традициях обзавестись личной драмой, как вдохновение тут же проснулось, будь оно неладно.       И вот сейчас Антон сидел на высоком стуле за выпирающей из столешницы как ветка из дерева барной стойкой и пялился в собственные еле понятные каракули. Чай остыл, и надо бы долить кипятка, но Антон вместо этого, прицокнув, с тихим фырканьем зачеркнул все написанное, перелистнул страницу и начал писать снова. У него в голове будто кто-то нашел нужный рычаг и теперь скороговоркой выливал на бедного парня незатейливый поток простеньких слов с очевидными рифмами, но для Антона каждое оно было вынуто из подкорки и пропущено через сердце, где, омывшись кровушкой, спускалось по венам в кончики пальцев, крепко сжимавших ручку.       Боже, сколько драматизма.       Антон снова фыркнул и зачеркнул выпадающее из размера слово, написал над ним другое, покороче, и перешел к следующей строчке.       Альтернативная реальность, где у нас всё хорошо,       Я не сижу один на кухне, ты уже давно пришёл.       Все в лоб, все на поверхности, никакой изящности мысли, никаких витиеватых формулировок. Но рука упорно скользила по бумаге, едва успевая записывать, а губы вновь и вновь беззвучно проговаривали написанное, пытаясь уловить даже малейшую нестройность слога.       Руки прячу в рукавах, печенье, вечер, я пью чай.       Когда придёшь, спрошу «с кем был?». Хотя… нет, не отвечай.       Для метафор места тоже не нашлось. Как и для эпитетов, и для интересных формулировок. Не то, чтобы Антон совсем не знал, что это такое и с чем его едят, но он все еще не мастер. За этим вот всем к главному, прости господи, лирическому герою его стихотворения. Антон чертыхнулся. Блин, лирический герой же тут он, а не Арс, тот лишь персонаж, к которому он обращается. Учительница по литературе сейчас бы посмотрела строго, покачала головой и спросила завсегдатая последних парт и вечного троечника Антона Шастуна «и чем ты там весь урок занимался, что не нашел времени меня послушать?».       В голове даже зазвучал знакомый зычный голос, и Антон только покачал головой, радостно улыбаясь – хорошо, что всё это осталось в прошлом.       Сожаление туманом стелется, печаль клубя.       Я был дурак, не понимая, что так давно …       «Люблю тебя» на бумаге так и не появилось, потому что из прихожей раздался писк кодового замка и звук открывающейся двери. Антон перевернул блокнот исписанной страницей вниз и уставился в коридор, где через несколько секунд появился усталый и немного помятый Арсений.       - А ты чего здесь? – он окинул кухню взглядом и неуверенно зашел, будто не зная, надо ли ему спрашивать на это разрешение. – Не спится?       - Нет, решил чаю вот выпить, - и Антон показательно отхлебнул из кружки, случайно пролив немного на стоявшее пред ним недоеденное мясо.       - Ясно. А это что? – Арс подбородком указал на бумагу и ручку, заходя на кухню и садясь за стойку с другой стороны.       - Да так, ничего, - Шаст хотел, было, суетливо дернувшись, все-таки спрятать злополучный блокнот под стол и сесть на него, но вовремя сообразил, что это будет слишком палевно. Да и Арс не дурак, сообразил уже, что к чему, но, будучи сам человеком творческим, лишь понятливо и довольно улыбнулся и больше вопросов не задавал, сказав только:       - Молодец, что пробуешь. Захочешь - покажешь, но если нужен будет совет или еще что, я всегда готов.       - Ясно, спасибо, - прочистив горло, ответил Антон. – Как вечер прошел? Где был?       - Хорошо прошел, - и Попов улыбнулся так ярко, что сомневаться в его словах не приходилось. – Денис во время репетиции упомянул, что вечером выступают его друзья из танцевальной труппы. Пре-дебют новой программы, небольшая презентация для своих, и он пригласил меня пойти с ним. И я решил, почему бы и нет, это же так интересно, на самом деле. Было здорово, они там самые разные стили намешали, и сделали всё это не просто набором номеров, а как один большой спектакль!       Глаза Попова горели, когда он об этом рассказывал, а Антону оставалось мелочно цепляться за то, что восхищался Арс исключительно танцами и чужим творчеством, а не человеком, который его туда привел.       - В общем, мне очень понравилось, а потом Денис меня познакомил с ребятами, и мы что-то разговорились, а потом решили пойти посидеть где-нибудь, обсудить их программу, они заодно и видео с моих тренировок посмотрели. Похвалили меня, - не без гордости добавил Арсений, тоже наливая себе чай. – Подлить кипяток? – спросил он, стоя с чайником в руках.       Антон отрицательно помотал головой. Вот ему Арс записи своих танцев с занятий пока не показывал. Впрочем, Антон и не просил, но можно было же и предложить, верно?       - Рад, что у тебя был хороший вечер, - сказал Антон, внезапно почувствовав, как он, на самом деле устал, и что время уже, вообще-то, почти два часа ночи. Не хотелось ничего, кроме как подняться к себе в комнату, пыльным мешком упасть на кровать и отрубиться на следующие несколько часов.       Шкрябнув ножками табурета по плитке, парень поднялся и принялся прятать еду в холодильник, а чайную коробку и печенье – в шкафчики. Сполоснул за собой посуду под взглядом Арсения, расслабленно попивающего чай, вытер руки, взял со стола блокнот и ручку и, обронив тихое «Спокойной ночи» пошел к себе под ответное «и тебе».

***

      Странная штука – интуиция. Как работает? Откуда берется? Почему у одних есть, а другие пусть будут или детьми наивными, или параноиками недоверчивыми.       Антон обычно относил себя к первым, потому что его интуиция в основном срабатывала только в вопросах, связанных с едой. Он буквально копчиком чуял, в каком заведении борщ есть не стоит, а в какой палатке пирожок точно не отравленный. Во всех остальных вопросах он ныкался, как слепой новорожденный котенок, чаще всего просто следуя за старшими товарищами, и лишний раз никуда не лез.       Неделя их пребывания в загородном доме близилась к концу. Они репетировали каждый день, и наработанная годами сыгранность, слава богам, никуда не делась. Отработали все интервью и отсидели все встречи, всё утвердили и согласовали, смиренно выстояли примерку костюмов, где Арсения, кстати, мягко отругали за то, что похудел с последней ушивки, и вещи теперь скорее не сидели, а болтались, и мозгами уже потихоньку настраивались на первый концерт сибирской части тура. Потом у них по плану Дальний Восток, а потом, после съемок клипа и еще одного небольшого перерыва, третья и завершающая стадия турне по ближнему зарубежью.       Дима, Сережа и Антон практически целыми днями пропадали или в репетиционной комнате, или в обнимку с ноутбуками, работая над новым материалом, и только один Арсений продолжал в довесок ко всему героически мотаться в город на свои танцы. Ни у кого, даже у Антона ни разу не было мысли напроситься с ним. Остальным это было просто не надо, Антон же был уверен, что его кислая рожа и скрипящие зубы нахрен там никому не упёрлись. О Денисе он с Арсом так и не поговорил, и вообще между ними установилась какая-то странная недосказанность после четырех дней в теплом и уютном пузыре, где были только они вдвоем, еда из доставки да дурацкие фильмы по вечерам. Или, может, только Антону так казалось, а Арсению просто было нечего сказать? Почти все общение умещалось в рамках их четверки, но наедине сводилось к минимуму. Было по-глупому неловко, что теперь они словно делали вид, мол, ничего особенного не произошло и между ними ничего не изменилось.       Для Антона изменилось уж так точно, и черт его дери, но он уже не чувствовал, что может так просто взять, подойти к Арсу и сказать «знаешь, твой учитель танцев и друг на полставки – потенциальный мудак, так что будь с ним поосторожней, ладно?». Куда уж там напроситься на репетицию.       Но именно сегодня Антона не покидало странное чувство, что что-то не так. Наверно, это и была та самая пресловутая интуиция, Шаст не мог с уверенностью этого сказать, но мерзкий червячок упрямо грыз мозг где-то у виска, раздражая и отвлекая, не позволяя думать о чем-то другом, кроме Арса и его тупых репетиций. Антон промучился все утро, пытался заняться чем-то еще, работать, есть, смотреть глупые видео в интернете, но всё в пустую.       Арс.       Что там с Арсом?       Как у него дела?       Надо ему написать.       Его репетиция началась полчаса назад.       Ты успеешь доехать за сорок минут, если выедешь прямо сейчас.       Так что там с Арсом, а?       Антон, откинув ноут на кровать, выругался и принялся одеваться. Написал Оксане, предупредил, что отлучится в город и возьмет дежурную машину из гаража. Набрал Арса, но тот предсказуемо не ответил: он всегда ставил телефон на беззвучный режим на время занятий. До города добрался без пробок и без проблем, старался не гнать, но всегда чуть сильнее давил педаль газа, чтобы проскочить на мигающий зелёный или жёлтый, и не включал музыку, чтобы не отвлекала.       К зданию, где располагалась студия, Антон добрался минут за пятьдесят и ещё десять потратил на поиск парковочного месте, встав в итоге просто вдоль бордюра. Если машину эвакуируют в его отсутствие, Оксана ему потом голову оторвёт, но думать об этом уже было некогда: интуиция злобным псом за спиной гнала вперёд, сначала через стеклянные двери в холл первого этажа и по лестнице на третий, потому что оба лифта замерли в районе одиннадцатого и не хотели двигаться.       С каждым шагом отчего-то становилось всё беспокойней. Пальцы нервно подрагивали и сами собой сжимались в кулаки, длинные ноги перешагивали сначала через одну ступеньку, через две, три, и в итоге Антон сорвался на бег. В голове мелькнула мысль, как нелепо он будет выглядеть, когда раскрасневшийся и взмокший вломится на чужую репетицию. Но додумать эту мысль не вышло. Едва он выскочил в холл третьего этажа и повернул в сторону нужной двери, из-за той послышалась ругань, а затем раздался громкий и какой-то стеклянный звук, вскрик и звук падающего тела.       Антон замер как вкопанный, на секунду потеряв связь с реальностью, и сердце, кажется, забилось где-то в гортани, но затем он сорвался с места, резко дёрнул дверь на себя и пулей влетел в просторный светлый зал, тяжело дыша и осматриваясь. Первым взгляд, естественно, выцепил Арсения. Тот стоял посреди зала растрёпанный и босой, волосы взъерошены, бледная кожа пошла красными пятнами, а взгляд казался одновременно злым и потерянным. При виде Антона он резко выдохнул, явно удивившись, сделал пару шагов назад и растерянно обнял себя руками. Захотелось тут же кинуться к нему, обнять и пожалеть, а уже потом разбираться в случившемся.       Денис же лежал на спине прямо под зеркалом во всю стену и держался обеими ладонями за нос. Антон пригляделся - из носа по сомкнутым пальцам стекала кровь и уже начала капать с фаланг на ворот белой футболки. Зеркало за его плечом пошло трещинами, весьма красноречиво напоминая паутину. Вот что за звук услышал Антон из коридора.       - Что, блять, здесь произошло? - ошарашено спросил Шастун, заходя внутрь и закрывая за собой дверь.