Малыш Нэко

      Косые лучи солнца выглянули из-за туч и юркнули сквозь большое окно в зал танцевальной студии, чтобы зафиксировать немую сцену, продлившуюся ровно четыре секунды, за которые все действующие лица успели смерить друг друга абсолютно разными по эмоциям взглядами, а затем Антон отмер первым и кинулся к Арсению.       - Арс? – подлетел он к Попову, остановившись на расстоянии вытянутой руки, и еще раз бегло осмотрел того с ног до головы, выискивая взглядом царапины и синяки. – Ты в порядке? Что случилось?       - В порядке, да, я в порядке, просто…       - Зато я, блядь, нихуя не в порядке, - Денис возле зеркала тоже зашевелился, пытаясь сесть и всё еще зажимая нос руками. – Ты, сука, за все ответишь!       Арс от его слов дернулся, словно всё его тело прошила молния, лицо исказила гримаса, и он сделал шаг и потянулся к Денису, который только-только укрепился на двух ногах, всё еще придерживаясь за стену. Тот от этого движения машинально подался назад, но потом словно одернул сам себя и тоже сделал шаг вперед. Все не заняло и пары секунд, но всё еще мало что понимающий Антон среагировал быстрее и вклинился между ними, отчего Арс буквально врезался в него, попав в кольцо чужих рук.       - Сам ты сука! Мало тебе было? Я тебя тут под паркетом похороню! – крикнул Попов, сверкая глазами и пытаясь перекинуть руку через шастуновское плечо в попытке дотянуться до Дениса, и Антон никогда в жизни еще Арса таким не видел. Он был зол, натурально взбешен, но вместе с тем, кажется, напуган и дезориентирован, и действовал по принципу «лучшая защита – это нападение».       Денис, впрочем, не отставал. Антон в последний момент успел сориентироваться и, встав полу боком, развел мужчин на длину своих вытянутых рук, благо длина была достаточная. Оба выглядели готовыми глотки друг другу перегрызть, и Антон совершенно потерял все причинно-следственные связи, держась за мысль, что он здесь ради Арсения и в любом случае на его стороне. Поэтому когда Денис, фыркнув, вывернулся из-под сжимавшей его плечо руки и снова приблизился к Арсу, шипя сквозь зубы, что он немедленно отправляется снимать побои и писать на Арсения заявления, чтобы засадить его далеко и надолго, Антон ни секунды не думал, когда развернулся к нему, перекрывая своими широченными плечами весь обзор на Попова, и схватил за грудки. Тряхнул как куклу, приподняв над полом, и прижался вплотную, смотря исподлобья прямо в чужие нахальные глаза.       - Ты, пиздобляд пляшущий, никакие побои снимать не будешь и заявление подавать тоже, понял меня? Ты сегодня же напишешь Стасу, что прекращаешь работать с Арсом, с нашей группой и с нашим лейблом. Забираешь уже отработанные бабки и сваливаешь на все четыре стороны, не отсвечивая. И чтобы имя Арса ни в каком ключе не упоминалось, ясно? Чтобы, блять, ни буковки не прозвучало в твоих объяснениях, на которые мне в остальном срать. Говори что хочешь, но если упомянешь Арсения, то пеняй на себя.       - Арс, это твой парень, что ли? У вас вся группа такая, да? Тогда ясно, хер ли ты ломался. И что ты сделаешь, сладкий? – Денис, по всей видимости, реальной угрозы в лице какого-то там Антошки Шастуна не увидел, поэтому лишь хмыкнул и гаденько улыбнулся. Антон спиной почувствовал, как Арс за ним напрягся и приготовился метать молнии, но в разговор не вмешался.       - Тогда, - не моргнув глазом, спокойно ответил Антон, понизив голос на пару тонов и крепче сжав кулаки на вороте футболки Дениса, - я во всеуслышанье расскажу, что ты ко мне приставал. Сталкерил, пытался зажимать по углам, запугивал. Мне глубоко похуй на свою репутацию, но тебя я закопаю. У тебя сколько подписчиков в инсте? Пятьдесят тысяч? Сто? А у меня четыре с половиной миллиона, и я их всех натравлю на тебя, не говоря уже о журналистах. Я всем расскажу, как ты любишь мужские достоинства без разрешения лапать, а еще на женщин руку поднимать. Да-да, про историю с твоей бывшей женой я тоже в курсе.       - Когда Паша и Ляйсан узнают…       - Когда Дусмухаметов узнает, он тебя за полярный круг выгонит. Думаешь, за кем в лейбле последнее слово? Мы для Славы – курица, несущая золотые яйца, он нас на какого-то гондона штопанного со стороны не променяет. А если тебе и этого мало, то это я накатаю заяву на тебя за домогательства. И чтоб ты понимал, дочка замминистра внутренних дел – наша фанатка, мы в том году у нее на дне рождения выступали. Так что, блять, оцени масштаб угрозы и свали по-хорошему, пока я тебе это позволяю. Уяснил?       В ответ прозвучала охуевшая тишина.       - УЯСНИЛ, я спрашиваю?       - Да, - и вот теперь-то у Дениса по глазам было видно, что он действительно уяснил. Антон зло хмыкнул – значит, какая-то способность соображать у этого идиота еще осталась, как и инстинкт самосохранения.       - Вот и славно. И чтобы больше ни я, ни кто-то еще из наших парней тебя в жизни не видел. Пойдем, Арс, пахнет тут погано, проветрить бы.       Арсений, которого отпустили злость и адреналин, в ответ кивнул, быстро сунул в карман телефон, схватил лежавшую в углу сумку, запихнул в нее сдернутую с плечиков повседневную одежду, не став переодеваться, сунул босые ноги в кроссовки и как был вышел вслед за Антоном, придержавшим для него дверь с той стороны. Утиравший с лица кровь Денис, молча и зло смотрящий им вслед, через секунду пропал из поля зрения и перестал иметь какое-либо значение.       До машины дошли быстро и без разговоров. Арс уселся на пассажирское сиденье, прижимая сумку к груди и смотря в одну точку перед собой. Он явно все еще пытался осознать всё произошедшее, часто дышал, кусал губы и сжимал подрагивающие пальцы в кулаки, которые через секунду разжимал обратно. Антон хотел было спросить, как он, но осекся. Очевидно же, что не очень, зачем спрашивать очевидное. Поэтому задал другой вопрос:       - На базу или…?       - Нет, - замотал головой Арс, - не хочу сейчас к остальным. Давай домой.       - Хорошо, - Антон кивнул и повернул ключ, заводя двигатель. Машина плавно тронулась с места и влилась в поток на дорогах вечерней Москвы.       Ехали тоже без разговоров, под тихое пение магнитолы и шум города за закрытыми окнами. Они, разумеется, угодили в пробку, растущую с наступлением сумерек. Атмосфера в салоне не была тяжелой или напряженной, Арс блуждал по своей голове, Антон терпеливо ждал и не мешал ему. Он разглядывал чей-то новенький блестящий мерс в соседнем ряду, когда музыка вдруг пропала, и вместо нее раздался голос, мягкий и ровный.       - А что ты вообще делал в студии? – Антон повернулся к Попову. Тот выглядел спокойным, руки больше не дрожали, как и голос. – Как там оказался? Это было, мягко говоря, неожиданно.       - Если скажу, что случайно оказался, поверишь? – с улыбкой ответил вопросом на вопрос Антон. – За тобой поехал, если честно. Просто интуиция сработала, понял, что дома сидеть не могу, поэтому взял и поехал в студию, помнил, что у тебя в это время репетиция.       - Надо будет купить твоей интуиции пива, я ей теперь должен.       - Да ну ты и сам неплохо этому уроду врезал. Надеюсь, там в зале не было камер, и этот пиздабол не будет все-таки использовать это как доказательство, а мне не придется приводить свои угрозы в исполнение.       - Не волнуйся, камер в студии нет, только внизу на входе в здание, но не в зале. Теперь, наверное, появятся. Этот пункт о запрете сторонней съемки отдельно в контракте был прописан, со мной на первую репетицию человек из службы безопасности приезжал, осмотрел там всё. Все видеоматериалы для публикации в соцсетях только после предварительного согласования. Творчество творчеством, а внезапные сливы в сеть лейблу не нужны.       - Ого, - Антон удивленно хмыкнул. Он о таких вещах и не задумывался никогда, хорошо, наверно, что за него о подобном думают другие специально обученные люди, а он будет делать музыку.       - Знаешь, если бы ты не вмешался, я бы его убил там, наверное, - вдруг протянул Арс, глядя в лобовое перед собой. Несмотря на это «наверное» сомнений в его голосе слышно не было, и Антон внутренне поежился. – Так хотелось взять его за волосы покрепче и раскроить его мерзкую рожу о зеркало. А затем и об пол приложить, сильно так, чтоб до хруста и больничной койки. Если бы я начал, то сам бы не факт, что остановился. Но это ведь не я, я не такой. Не жестокий, не люблю причинять боль. Но мне хотелось, как рычаг в голове переключился какой-то. Спасибо, что не дал этого сделать. Я бы потом извелся, точно знаю. После такого и правда только заяву писать. Сломанного носа с него достаточно. Так что я рад, что ты приехал, честно. Спасибо.       - Эм, я тоже рад.       Антон не был уверен, что надо ответить на такое признание. Он пару раз видел, как Арсу приходилось и грубить, и бычить, и даже немножко драться, потому что в их первые годы в Москве случалось всякое, и путь наверх не был усыпан розами, но всё это было больше напускное, не свойственное их интеллигентному и миролюбивому Арсению. Но сейчас у него будто заслон какой-то сорвало. Его мелко потряхивало и знобило, пальцы рук сцепились в замок, и ровный голос казался обманчивым затишьем перед бурей. Что-то во всей этой ситуации было не так, не на поверхности, а где-то глубоко и далеко, и Антон хотел пробраться туда под кожу прямиком к чужой душе и посмотреть, что же там твориться.       - Арс, ты расскажешь мне, что произошло? Почему ты на него сорвался?       Арс замолк ненадолго, еще глубже уйдя в себя, а затем уверенно кивнул.       - Расскажу, всё обязательно расскажу, только не прямо сейчас. Лучше дома, когда мандраж спадет. И за дорогой следить не надо будет.       - Хорошо, - и Антон, кивнув скорее самому себе, чем продолжавшему смотреть вперед Арсу, снова включил радио. На светофоре как раз загорелся зеленый, и поток машин неторопливо потянулся под непрерывные гудки клаксонов.       Спустя полчаса они добрались до места, и только паркуясь во дворе Антон сообразил, что у них, кажется, произошло недопонимание. Вряд ли Арс, когда говорил, что хочет оказаться дома, имел в виду дом Антона.       - Извини, я как-то не срастился, машинально поехал к себе просто, - Шаст виновато глянул на Арса. Тот лишь пожал плечами и принялся выбираться из машины.       - Да ничего, не парься, я так-то тебя тоже ни разу не поправил и не спросил, куда едем. Так что мы оба не срастились, - с едва заметной ухмылкой добавил он.       Антон задумчиво кивнул – тоже верно. Впрочем, фразы в духе «все моё – твоё, а мой дом – твой дом» для него в данном случае не были пустым звуком, и он с радостью выдал бы их Арсу, если бы тот и так не был в курсе без всяких слов.       В прихожей Антон мимолетно подумал о том, что последний раз убирался еще при коммунизме, но быстро плюнул на это. Арсений и так знает, с кем имеет дело, легким бардаком его не напугать, а весь срач с пола еще утром был съеден запускавшимся через приложение роботом-пылесосом, храни его Господь. Так что Антон, мимолетно умилившись тому, как Арс тихонько здоровается с Нэко и аккуратно гладит ему нос подушечкой пальца, просто прошелся по квартире, включая перекрытую ранее воду, и поставил чайник.       Арс бывал у него не раз и не два и прекрасно ориентировался. Антон давно дал ему разрешение без проблем заглядывать в любой шкаф если что-то надо, но Арс все равно всегда уточнял, не против ли Шаст, если у него сопрут котлетку из холодильника или носки потеплее из ящика. Конечно, Антон никогда не был против. Вот и сейчас, когда из соседней комнаты донесся голос Арсения, спрашивающий разрешения позаимствовать чужие домашние штаны и футболку, Антон кивнул, потом сообразил, что его не видят, и ответил вслух. Через минуту Арсений заглянул на кухню с чистыми вещами в руках и с полотенцем через плечо.       - Я в душ, - сказал он очевидное, и Антон снова кивнул. В воздухе повисло ощущение не неловкости, но как будто ожидания. А чего именно – вот это вопрос.       Арсений ушел, и через несколько минут раздался шум воды, а еще через минуту – гулкое жужжание на всю кухню. Антон сначала дернулся в непонимании, но оказалось, что Арсений оставил телефон на столешнице, и корпус, подрагивая, бился об искусственный камень. На экране высветилось имя Стаса, и, судя по длительности дозвона, Дениска уже донес до него последние новости. В итоге жужжание прекратилось, и Антон вздернул брови, увидев, что это уже четвертый пропущенный. Быстро, однако. Помявшись с минуту в размышлениях, насколько это будет уместно, Антон все-таки достал из кармана собственный телефон и, убедившись, что вода в ванной все также шумит, ушел в другой конец своей небольшой квартиры и набрал Шеминова.       - Антон, здоров, у тебя что-то срочное? – звучал Стас нетерпеливо и немного раздраженно. Еще бы, никто не любит внепрограммные головняки, да еще и накануне тура. – Ты, кстати, не знаешь, где Арс? На базе его нет, трубку не берет.       - Знаю, дома он, - без запинки ответил Антон, не став уточнять, что дома не у себя, а у него. – Да, у меня что-то срочное. Думаю, ты его по этому вопросу и искал, тебе Денис звонил, да?       - Что? Не звонил, написал, но… Что?... Откуда?… Погоди, - оборвал сам себя запутавшийся в мыслях Стас. – Давай по порядку: что случилось, какого хуя Денис сливается до окончания оговоренного срока репетиций, и причем здесь ты?       - Стас, смотри, у нас, то есть у меня и Дениса, произошел некий инцидент, о подробностях которого я распространяться не хочу. И не то чтобы я тебе лично не доверял, просто поверь на слово, инцидент стрёмный. Максимально, вот прям на двенадцать из десяти по шкале стрёмности. И я не…       - Что, блять? Антон, какой еще инцидент? Мы о контракте говорим, вообще-то!       - Стас, погоди ты! Можешь просто дослушать меня? Говорю же, я это дерьмо на свет вываливать не собираюсь, скажу только, что Дениска ваш любит тянуть ручонки к чему не стоит. И у нас с ним, кхм, случился конфликт на этой почве. И поэтому я очень, блять, сильно настаиваю на том, чтобы этот хуй свалил к черту из поля зрения моего и парней. С Арсом, с группой, с кем-то еще из наших он работать не будет, ясно? Или я включу такую сучку-истеричку, что никому мало не покажется.       - Это что, угроза? – удивленно спросил Стас.       - Предупреждение. Просто ставлю тебя в известность. Что там этот хуй в трико тебе написал?       - Что по личным обстоятельствам хочет немедленно прекратить контракт и тренировки с Арсением. Тоже никаких подробностей, но пишет, что неустойку платить не будет.       Кто бы сомневался.       - Да и хуй с ними, и с Денисом, и с неустойкой, - фыркнул Антон, в глазах которого никакая сумма не стоила возможности поскорее избавиться от отравляющего воздух человека. Если этот вопрос затянется, то ненавистное имя еще не раз резанет слух, а хотелось низвести его присутствие в ничто.       - Но лейбл спросит за эти деньги! И юристы, и бухгалтерия. Это не стольник из кармана просрать!       - Тогда вычти их из моих! Из гонорара за тур, или из рекламных, как хочешь, мне плевать, лишь бы этот уёбок испарился как можно скорее.       - Ясно, - помолчав некоторое время, уже совсем другим тоном ответил Стас. Видимо отрефлексировал всё за две минуты, прочитал мантру про себя и пожамкал антистресс-хуйню. У него есть такая, Антон помнит, как Дима лично год назад подарил Шеминову сквиш-игрушку Коржика из «Трех котов». Даже страшно представить, насколько сильно прямо сейчас бедный Коржик пучил глаза, но что ж поделать, продюсерская стезя всегда была для крепких нервами, не говоря уже о том, что с их группы Стас получал денюжку, достаточную для приобретения целого завода по производству антристресс-хуйни. Антон не чувствовал ни капли вины за чужой стресс. – А Арс что? Он в курсе вообще?       - В курсе, он не против.       - Ты с ним уже успел поговорить? А чего он мне тогда не отвечает?       - Ну хрен его знает, может в душе моется. Увидит пропущенные и перезвонит, - сказал Антон, надеясь, что звучит максимально естественно и беззаботно. – Да и не волнуйся за него, Арс прекрасный танцор, ты же знаешь, и танец этот он уже выучил, спляшет всё в клипе так, что все зрители слюнями захлебнутся.       - Ой, ладно. Надо будет обсудить с ним, искать ли нового хореографа. И контракт с Денисом поднять, юристов напрячь, и с Бэтти Батьковной этой унылой из бухгалтерии еще разговаривать … Блять, а я хотел пораньше уйти сегодня, обрадовался еще, сука, какая погода хорошая, какой день чудесный, ненапряжный. Вот жопой чуял, что нельзя радоваться раньше времени, сглазил, ёпт.       - Извини, - вот это было сказано совершенно искренне. – Но ты же знаешь, что я тебя люблю? Сильно-сильно люблю. И с меня вискарь.       - Вискарь и билеты куда-нибудь на ретрит. Или на випассану на Гоа, понял меня, Шастун?       - Батюшки, Стас, откуда ты слова такие страшные знаешь?       - Жена научила, - моментально отозвался Шеминов. – Короче, с тебя причитается.       - Куплю тебе путевку в санаторий в Подмосковье.       - Айщ, - Стас выразительно цыкнул. – С паршивой овцы, как говорится, да и Подмосковье сейчас подороже Гоа будет, кому только такие цены ломят. И не надейся, что я забуду.       - Замётано, - Антон улыбнулся в трубку и нажал кнопку отбоя. Одним вопросом меньше.       - Со Стасом разговаривал? – внезапно раздался тихий голос, и Антон чуть телефон от неожиданности не выронил, подпрыгнув на месте.       Арсений стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за ним. Антон, и так по законам жанра выросший в коллективе из самого маленького в самого большого, предпочитал еще и оверсайз, отчего Попов в его огромной футболке внезапно казался очень маленьким, хрупким и уязвимым. Широкая горловина открывала полный обзор на розовые после горячей воды ключицы и рассыпанные по плечам и груди родинки. Взгляд невольно пополз ниже, осматривая чужую фигуру целиком: обычные по длине рукава футболки болтались ниже локтя, а сама футболка спокойно сошла бы Арсу за мини-платье. Мягкие домашние штаны собрались небольшой гармошкой на лодыжках, и никак нельзя было подумать, что в Арсении целых сто девяносто сантиметров роста и почти тридцать лет жизненного опыта. Растрепанные мокрые волосы обрамляли румяное лицо с блестящими от купания глазами, и прядки отросшей челки трогательно подрагивали каждый раз, когда Арс моргал и задевал их своими длиннющими ресницами. Образ завершали подаренные Антону бабушкой носки, которые она сама связала ему к двадцать третьему февраля пару лет назад. Шаст непроизвольно сглотнул. Это сочетание уютной мягкости и оголенной кожи будоражило, а осознание, насколько младший Антон на самом деле больше старшего Арса, подливало масло в огонь. Хотелось одновременно защищать и властвовать, присвоить себе и никому никогда не отдавать и вместе с тем вытащить наружу эту крышесносящую двойственность Попова и отпустить ее на волю. Хотелось так много и сильно, что у Антона чуть ноги не подкосились, но он удержал себя в руках.       - Да, отмазал нас, - старательно сохраняя спокойствие, сказал он и бочком поплыл к кухне, чтобы скорее примостить задницу на табуретку и занять руки кружкой с чаем. – Ты набери его попозже, как готов будешь. Про тебя я ничего не сказал, Стас думает, что это я разосрался с Денисом. В принципе, и не соврал ведь особо, я ж реально с ним разосрался. Не против, что я так инициативу на себя взял?       - Нет, совсем нет. Спасибо, - Арс бесшумной тенью проследовал за Антоном.       - Да не за что, забей. Надо бы еще парней предупредить, что нас сегодня не будет, чтобы не теряли.       - Я написал Сереже, он там дальше разберется. - Арс взял двумя руками протянутую ему кружку и с наслаждением сделал первый глоток. – Без подробностей пока. Но Серега отличный друг, знает, когда лучше не задавать лишних вопросов.       - Расскажешь ему?       Арсений кивнул.       - Потом.       - А мне?       - А тебе расскажу сейчас. Я же обещал. Да и хочется уже, на самом деле, с кем-то это обсудить.       Антон хотел было сказать, что Арс не обязан выворачивать перед ним душу только потому, что считает себя обязанным, но вовремя заткнулся. Хочет человек выговориться - пусть говорит. Авось полегчает. К тому же Антон и правда сам просил.       - Знаешь, не хочу, чтобы ты думал, что я с ничего слишком остро реагирую на такую не то, чтобы обычную ситуацию, но ведь и не патовую же. В смысле, сколько раз такое было. Распустил кто-то руки, получил в морду, обычный вторник, идем дальше, - и снова Антон едва успел остановить себя, едва не начав переубеждать Арса в обратном по всем пунктам. Если слова льются, лучше им не мешать. Особенно если речь про такого замкнутого обычно Арсения. Шаст быстро сообразил, что лучше ему не отсвечивать, чтобы не спугнуть. Когда напрямую спросят, вот тогда и подаст признаки жизни. – Но у меня сегодня в голове будто перемкнуло, как будто меня за предыдущие годы догнало, в одной этой точке сошлось, черт, даже не знаю, какие слова подобрать, чтобы нормально объяснить.       Но Арс подобрал. И слово, и два, и целый ворох слов, грустных, обидных, болезненных, светлых и блёклых, наполненных самыми разными эмоциями, чтобы рассказать Антону и про Марата, и про Олега, и про свои дальнейшие одноразовые отношения, поначалу еще с какими-то претензиями на серьезность, а потом просто одноразовые уже и не отношения даже. Пытался объяснить, с чего ему именно сейчас так сорвало башню, хотя Антон искренне считал, что тут и объяснять не надо, а надо сорванной башней лупить обидчика по башке. Но и Арсения он понял, понял, что тот старательно и с усердием пытался до него донести. Донес. Настолько хорошо, что в какой-то момент у Антона сжались челюсть и кулаки под столом.       Раньше он думал с некой толикой пренебрежения и зависти о тех, у кого Арс был, но кто не смог его полюбить. Теперь он был зол на них. Марата он и вовсе был готов порвать голыми руками, ворваться на тот пустырь за гаражами, несмотря на свой десятилетний возраст на тот момент, и откусить этому уроду ебало. Ручки у мелкого Антона, может, и были тоненькие как веточки, а вот хлеборезка всю жизнь открывалась как надо. На Олега же он злился за компанию, хоть и понимал, что насильно мил не будешь. Как и на всех прочих, не сумевших оценить, какое сокровище к ним попало, не давших любви, заботы и ласки. Да, это сокровище могло слишком сильно умничать, душнить не по-детски и имело степень магистра по проеданию плеши, ну и подумаешь, Антона это совершенно не парило. Может, у него иммунитет за столько лет выработался, а может ему в целом пофиг, потому что вот такой он человек. Одна только мысль успокаивала: не облажайся тогда все эти бравые парни, не сидел бы сейчас Арсений у него, Антона, на кухне в его же футболке и не открывал двери в такие потаенные уголки души, куда Арс и сам заглядывал нечасто. Не рассказывал тайны, о которых никто больше не знал во всем мире, даже Сережа и родители, а Антон теперь знает. И это осознание промурашило не хуже недавнего созерцания влажного после душа тела с открытыми ключицами. Снова дернуло порывом схватить Арса, обмотать пледом и сунуть себе в карман, чтобы любить его, заботиться и оберегать.       Арсений замолчал. Сказал все, что хотел, и поежился, обхватив себя руками, словно хотел поплотнее запахнуть невидимый кардиган. Кажется, у него на руках даже «гусиная» кожа проступила, может и правда замерз? Самому Антону было почти жарко, по ощущениям щеки горели, а по спине стекали пара капель пота. Хотя была небольшая вероятность, что это его состояние не зависело от температуры в комнате. Абсолютно крошечная.       В голове назойливой мухой свербело внезапное осознание, что Арсений, его взрослый, умный, опытный и всё-всё знающий Арсений на самом деле очень потерянный и нуждающийся в защите. Антон это, вроде как, и раньше знал, но знать и осознавать – это далеко не одно и то же. Сейчас же он током по проводам прочувствовал чужие страх и сомнение и понял, что Арс просто сам не верит, что его можно любить. Любить просто так, не ждать ничего взамен и не бросать. Свято считает, что каждый человек заслуживает, чтобы его любили и принимали таким, какой он есть, но просто не видит в этой мысли места для себя. Неосознанно, конечно. Он прячет эту боль глубоко внутри и не замечает уже, лишь морщась иногда от фантомных болей и ставя крест на себе, ограничиваясь теми самыми одноразовыми, но эмоционально безопасными встречами. И Антону от этого понимания больно не меньше, но и решимость словно множится вдвое.       - Переберемся в комнату? – предложил Антон и, получив в ответ утвердительный кивок, быстро сгрузил посуду в посудомойку. Атмосфера неуловимо менялась, Шастун это кожей чувствовал, но главное, что, судя по чужому взгляду уже не голубых, а темных серо-синих глаз, Арсений это чувствовал тоже. И упустить такую возможность доломать и без того треснувший лед было бы преступлением.       Было немного странно, когда они, не сговариваясь прошли мимо гостиной с диваном и подошли к двери в спальню, полутемную из-за вечно задернутых штор, но неловкости не чувствовалось. От предвкушения еще пока чего-то не ясного покалывало пальцы, а в голове тихонько летали вертолеты. Антон вошел первым и, приглашающее кивнув, пропустил мимо себя Арса, который тут же скромно уселся на угол кровати, сложив ладони клином и сунув их между выпрямленных ног. Укутанные носками ступни тут же утонули в ворсе мохнатого ковра, с которым вечно страдал робот-пылесос, но который Антон просто обожал за то, как он приятно щекочет пяточки. А сейчас у него щекотало не босые ноги, а нервы от вида уютного Арсения в его домашних вещах и на его кровати. Это не первый раз, когда Попов у него в гостях, но чтобы вот так – определенно впервые. Антон моргнул заворожено, делая в мозгу фото на память, и тоже сел на кровать, опираясь спиной на невысокое мягкое изголовье. Что ж, понеслась.       - Арс, давай встречаться?       Арс чуть дернулся и повернул голову, уставившись в упор на Антона. Вокруг его головы плясали в закатных лучах пылинки, и казалось, что на темных волосах и сутулых плечах осели оранжево-красные лепестки бархатцев. Но вот Арс повернулся уже всем корпусом, уйдя из-под потока последних солнечных бликов, и наваждение исчезло. Антон, не моргая, потянулся вбок и включил ночник над кроватью, чтобы видеть мельчайшие эмоции на лице напротив. Говорить о сокровенном в полумраке это, конечно, интимно, прикольно и здорово, но недопонимания ему сейчас не нужны. Он хочет видеть всё, что ему скажут мимикой и выражением глаз. И не зря. Полуулыбка на лице Попова гипнотизировала не хуже крутящихся зеркал в калейдоскопе и выбивала воздух из легких. Кажется, впервые Арс не отреагировал на привычное уже признание Антона усталым вздохом или закатыванием глаз. Какой особенный сегодня день.       - Ты прям не мытьем, так катаньем, - хмыкнул Попов, продолжая сверлить Антона взглядом.       - Ага.       - Ценю твою настойчивость, правда.       - А что еще во мне ценишь? – Антон подобрал ноги, сложив их по-турецки, и чуть подался вперед плечами.       - Прямолинейность, - Арс и глазом не моргнул. Антон и не надеялся всерьез его смутить, но попытаться стоило. – Ты и правда думаешь, что это хорошая идея? Даже после всего, что я рассказал? Антон, я ужасен в отношениях. Я натурально отношенческий инвалид.       - Правда думаю. И буду думать так дальше, независимо от твоего ответа. И вообще ты сам учил меня, что все приходит с опытом. Что всему можно научиться. Вот и будем учиться вместе, я так-то тоже не идеал. Разберемся со всем вдвоём. Потихоньку, помаленьку, прямо как слона съесть.       Арс тихо засмеялся.       - Надо же, помнишь, - покачал он головой.       - Полезные советы полезно помнить, - улыбнулся Антон и взъерошил волосы взмахом руки. – Если тебя пугает перспектива серьезных отношений, то давай не будем так их звать. Никаких ярлыков, чтобы твоё подсознание привыкло и перестало заранее пугаться неудачи. Будем просто рядом. Ты заново привыкнешь ко мне, а я к тебе. И не волнуйся, что тебе нечего сейчас мне дать в ответ как возможному партнеру. Я думал тогда о твоих словах и понял, что мне очень повезло с людьми вокруг, и вы все, и ты в частности, дали мне так много, столько в меня вложили, что сейчас я как будто просто возвращаю тебе твое же.       - Так странно, на самом деле, до сих пор пытаюсь всё это в голове уложить и не могу, - Арс выдохнул резко и потер глаза основаниями ладоней, тоже забираясь на кровать с ногами. - Я сам уже не понимаю, что обо всем этом думаю, и что чувствую. Пытался всё проанализировать, разобраться, как-то разложить по полочкам в своей голове, и ни разу у меня это не получилось.       - Боюсь, у тебя и не получится. Это, если хочешь, прыжок веры, Арс, - мягко сказал Антон и протянул раскрытую широкую ладонь. – Ты мне доверяешь? – Добавил он со смешком.       - Что? – Арс явно не понял поначалу изменившийся резко тон Антона, но через мгновение осознание разгладило морщинки на его лбу и добавило новые вокруг глаз – от улыбки.       - Ты мне доверяешь? – уже уверенней повторил Антон, и Арс, выдохнув и словно отпустив что-то внутри себя, вложил свои пальцы в чужую ладонь.       - Да.       И Антон, не в состоянии сдержать счастливого смеха, быстро притянул Арсения к себе, снова откидываясь спиной на подушку и прижимая Попова лопатками к своей широкой груди. Руки легли вокруг ребер, а пальцы устроились на подрагивающем от прерывистого дыхания животе. Арс так идеально помещался в его объятиях, что Антон готов был прямо сейчас помереть от счастья, чтобы археологи будущего именно в такой позе его и нашли. От вымытых недавно волос пахло шампунем Антона, и парень уткнулся носом в темную макушку, вдыхая знакомый аромат и размазывая себя этим по кровати до состояния масла на кусочке хлеба. Арс, сначала напряженный, будто по привычке заранее приготовился держать оборону в случае необходимости, постепенно расслаблялся, его мышцы становились мягкими, плечи опускались, а дыхание выравнивалось. А Антон, кажется, и вовсе забыл, как дышать, чувствуя, как кожа покрывается мурашками.       А Арс теплый и мягкий, ластился словно кот, и Антона так и подмывало попросить его помурчать. Но, благо, разум еще не до конца покинул парня, и он понимал, что такие просьбы лучше отложить на потом, а вот если озвучить все свои мысли сейчас, то «потом» может и не быть. Он лишь крепче сжал кольцо рук, и Арсений чуть поелозил, устраиваясь удобней. Воздух вокруг стал густой и искрил маленькими молниями, и тишина отдавала в ушах барабанным боем взволнованного и ошалевшего сердца.       - Знаешь, - тихим и немного хриплым голосом сказал Арс, и Антон вопросительно угукнул, прижимаясь щекой к волосам, скользя ниже и утыкаясь носом в чужое ухо. – Мне долго не давала покоя мысль, что мы с тобой так долго знаем друг друга, и за все это время ни разу не взглянули друг на друга в романтическом плане. Опустим, конечно, время. Когда ты еще мелкий был, но потом же тоже ничего нигде не отозвалось, не ойкнуло в груди. Ты три года с Ирой был, я тоже был… с кем-то. В других парах меня бы это совсем не смутило, мало ли, как и почему люди сходятся, но применительно к себе я почему-то совсем не мог такого представить. А потом, не так давно, я поймал себя на мысли, что ну и что, что чувства не сразу появились. Подумаешь, тоже мне проблема. Так что не будем мы как Росс и Рейчел с их любовью со школы. – Арс чуть сдвинулся и, повернув голову, заглянул Антону в глаза. - Давай, зато, будем как Чендлер и Моника, сойдемся только к пятому сезону, но станем лучшей парой сериала.       - Давай, они мне и так больше всех нравились, - улыбнулся Антон в ответ и сократил разделявшие их сантиметры, целуя Арсения. Тот мгновенно отозвался на поцелуй, прильнул, размыкая сухие и горячие губы, пробегаясь языком по линии зубов и сталкиваясь кончиком с чужим. У Антона в голове фейерверки от этого взрывались, а по телу разливалась приятная истома, тягучая и сладкая, как патока, и парень тонул в ней, погружаясь с головой.       Руки расцепились и сами собой отправились в путь по чужому, но такому желанному телу. Одна постепенно перебралась с живота выше, огладив слегка оттопыривающий тонкую ткань футболки сосок, очертив яремную ямку и пробежав кончиками пальцев по этим тонким соблазнительным ключицам, мучившим его бедное сознание. Вторая же плавно скользнула вниз, под кромку футболки, задирая ее, и легла на полоску открытой кожи прямо над резинкой штанов. На ощупь Арсений был горячий и нежный. Хотелось коснуться каждого сантиметра этой бледной кожи, поцеловать каждую родинку. Такой обезоруживающей нежности по отношению к другому человеку Антон еще не испытывал.       Арсений оторвался от губ Антона и уткнулся носом ему в шею, вдыхая запах кожи, а затем поднял руку и запустил пятерню в русые кудри, явно наслаждаясь этим моментом. Антон, чувствуя, как волосы чуть оттягивают, а чужой язык касается места в сгибе шеи, чуть не закончился прямо здесь и сейчас. Но, не желая позорно ударить в грязь лицом в своих начавшихся несколько минут назад отношениях, решил срочно перехватить инициативу, а потому решительно запустил правую руку, поглаживающую бледный арсов живот, тому в штаны и накрыл пах. Арс вздрогнул и откинул голову назад на чужое плечо, открывая доступ к лицу и шее, и Антон незамедлительно воспользовался приглашением.       - Тише, не волнуйся, - прошептал он, ведя губами по коже и чувствуя вставшие дыбом короткие мягкие волоски под линией челюсти. – Расслабься, я просто хочу сделать тебе приятно.       Прикусил аккуратно ушную раковину, лизнул место за ухом и тут же подул на него, а затем принялся покрывать крошками-поцелуями висок, скулу, щеку и подбородок. Приоткрытые губы Арса от поцелуев стали насыщенно розовыми и еще более соблазнительными, и Антон, не удержавшись, мазнул по ним подушечкой большого пальца свободной руки. Вторая же огладила через белье поднимающийся член, очертила контуры, нащупывая венки, чуть надавила на головку, вырывая еще череду вздохов. Это была лучшая музыка, какую только слышал Антон.       - Будет хорошо, обещаю.       - Охотно верю, - прикрыв глаза, на выдохе ответил Арс и чуть подался бедрами вверх, будто давая разрешение на дальнейшие действия.       Антон, правильно истолковав намек, воспользовался моментом и чуть стянул с Арса штаны вместе с боксерами, оставив резинку болтаться на крепких бедрах. Попов, почувствовав облегчение от того, что стягивающая стояк ткань пропала, все также не открывая глаз чуть улыбнулся и снова запустил руку Антону в кудри, путая их, оттягивая до легкой боли и превращая в гнездо, а второй уперся в колено шастуновской ноги, которую тот согнул для опоры, чтобы не сползать вниз по кровати. Он бы, конечно, и просто поваляться друг на друге против не был, но тогда бы ему не открывался такой изумительный вид на раскрасневшегося Арсения, откинувшего голову ему на плечо, на его вздымающийся от частого дыхания бледный в родинках живот, о низ которого отирается тяжелый налитой член, чуть пачкая кожу проступившей смазкой. Потрясающий вид. Антон рыкнул сквозь зубы и задышал еще чаще, облизнув пересохшие от горячего дыхания губы. Уши и лицо горели, мозг плавился, а мысли путались, горячность кожи обжигала, а от бегущей по сосудам вместо крови эйфории хотелось кричать.       - Давай снимем это, - цепляясь за остатки разума, Антон чуть подтолкнул Арса в плечи, усаживая того ровнее, и потянул за края и без того задравшейся футболки. Арс послушно поднял руки, помогая снять с себя это безразмерное нечто.       - Ты тоже сними, - глубоким тихим голосом сказал он, - хочу чувствовать тебя как можно больше.       И кто Антон такой, чтобы спорить с Арсением? Обе футболки улетели на пол, Арс откинулся лопатками на чужую горячую и влажную от пота грудь, чуть поерзал, устраиваясь удобнее, а Антон прямо в этот момент немного заканчивался как человек от ощущения ягодиц, скользящих по его промежности. Наконец, Арс улегся, уложив руки на коленки согнутых ног Антона как на подлокотники, и, чуть извернувшись, оставил влажный поцелуй на шее рядом с кадыком. Кадык послушно дернулся, как и член, по которому снова проехалась чужая задница и замерла, надавливая и потираясь. Если так продолжится, Антон имеет все шансы кончить в штаны просто от трения без всякой дополнительной стимуляции.       - Чего замер, а? – с явной улыбкой в голосе спросил Арс, явно наслаждаясь их общим теплом и растворяясь в моменте. – Что-то не так?       - Всё так, - смиренно выдохнул Антон, поймав себя на мысли, что если он помрет от переизбытка восторга в организме, то так тому и быть. И это от простой-то дрочки, мама родная! И даже не первой в их с Арсом взаимоотношениях, но как разительно отличались та и эта ситуации. Как топкое болото, в которое ты угодил случайно и увяз потому, что не знаешь, как выбраться, и топленая карамель, в сладости которой ты тонешь по собственному желанию со всем возможным наслаждением. – Всё настолько так, что даже боязно немного.       - Не бойся, - Арс сунул одну руку себе за спину и наугад огладил грудь Антона, задев сосок, отчего Шастун судорожно втянул воздух сквозь зубы. – Сегодня я не кусаюсь.       - Я бы не стал возражать, если бы и кусался, - тихо засмеялся Антон и вернулся к своему занятию, а точнее вернул руку на стояк Арсения, придерживая того поперек груди, чтобы не сполз вниз. Разморенный Арс стал похож на нугу, тающую в тепле и делавшуюся мягкой и податливой.       Антон прижался носом к высохшим завитками волосам, вдыхая их запах, и принялся ритмично, но плавно и аккуратно двигать рукой. Внимательно, осторожно, по всей длине, задерживаясь на головке, оглаживая ее подушечкой пальца, теребя и надавливая, от чего тяжелые выдохи куда-то ему в шею стали чаще и громче. Значит, нравится, значит всё правильно, всё хорошо. Антон, не мудрствуя лукаво, делал Арсу так, как обычно делал себе, как нравилось ему самому, и тот факт, что Попов от таких же ласк сейчас млел в его руках, казался чуть ли не знаком свыше.       Антон мельком подумал, что смазка бы сейчас не помешала или хотя бы крем какой, не вовремя вспомнив о совсем не идеальном состоянии кожи своих ладоней, шершавых и в мозолях от постоянной игры палочками. Надо будет купить себе специальные перчатки, но это потом, а сейчас нельзя отвлекаться, нельзя пропустить ни секунды этого потрясающего действа. Пальцы то смыкались кольцом, скользя по нежной коже, то тянулись дальше вниз, задевая мошонку, и тут возвращаясь к основанию члена и скользя вверх.       Вторая рука все также продолжала лежать на груди Арса, который совсем обмяк и казался таким маленьким и хрупким в больших руках Антона, будто идеально созданным для этих объятий. Широкая ладонь оглаживала кожу, будто успокаивая и отвлекая от активных действий внизу, пальцы пересчитывали ребра, выпирающие всякий раз, когда Арсений особенно отзывчиво реагировал на ласку и изгибался всем телом, и то и дело задевали твердые соски, оглаживая и оттягивая.       - Я… Мне, кажется, недолго, осталось, - прохрипел Арс и снова изогнулся дугой. Антон, по промежности которого в очередной раз с нажимом проехались чужие упругие ягодицы, отчетливо понял, что ему тоже.       Воздух в комнате стал совсем горячий, и дышать приходилось все чаще и быстрее. За окном окончательно стемнело, и в свете ночника капли пота на бледной коже Арсения переливались яркими бликами, как бусины или мелкие драгоценные камни. Он, чувствуя близость финала, стал активнее помогать Антону, двигая тазом и впиваясь в чужие коленки до синяков, чтобы не потерять устойчивость. А стонал при этом так, что перспектива позорно кончить в штаны стала для Антона неизбежностью.       - Да! Вот так, Антош, чуть-чуть еще, боже, - Попов задыхался и ерзал, и шептал своим грудным голосом, и Антон старался, как никогда в жизни. Да он в зале никогда так не потел, как на этой дрочке, тут совсем другой уровень ответственности же!       Ускорил движения кистью, подключил активнее запястье, сжал сильнее, стимулируя все возможные нервные окончания и, почувствовав, как тело его в руках сначала резко замерло на секунду, а затем крупно задрожало, он лишь сильнее прижал к себе Попова и продолжал поглаживать его, пока тот кончал ему в ладонь и себе на живот.       - Ну как ты? – спросил он, оставив поцелуй на виске и прижавшись к нему небритой щекой.       Ответил Арс не сразу. Очевидно, ему нужно было чуть больше времени, чтобы отдышаться и прийти в себя. Но постепенно он ожил, чуть подтянулся, отталкиваясь ладонями от кровати, и сел ровно. Чуть развернулся и посмотрел глаза в глаза. Лицо его пошло красными пятнами, а взгляд был чуть шалый, но довольный, и Антон не смог сдержать улыбки от этого вида.       - В порядке, - Арс улыбнулся в ответ и поцеловал Антона в угол челюсти. Он явно целился выше, но не дотянулся. – В полном. На самом деле давно так хорошо не было. Идеальное средство для снятия напряжения. А ты как?       - Помер от радости еще в процессе, - засмеялся Антон, - а ты сейчас говоришь с моим призраком.       - Батюшки, кошмар какой. А есть шанс, что ты восстанешь из мертвых?       - Есть, но для этого мне надо в душ и переодеться в чистое, - и Антон выразительно поерзал попой по покрывалу в нелепых попытках отстраниться от неприятного ощущения сырости в трусах.       Арс удивленно проследил за его движениями и, потратив несколько секунд на осознание, хмыкнул, ошарашено и восхищенно одновременно.       - Ты смог кончить, даже не притронувшись к себе?       - А зачем мне себя трогать, если ты там всё потрогал своей задницей весьма основательно и дохуя раз, - притворно огрызнулся Антон, думая, как идеально в это предложение вписалось слово "дохуя".       - Оу, я об этом даже и не думал, - Арс улыбнулся широко и довольно и отодвинулся от Антона, садясь на кровати на корточки. – Тогда уступаю душ тебе первому, тебе нужнее.       - Премного благодарен, - Антон хмыкнул, встал и, включив верхний свет, принялся копаться в шкафу. – А ты тогда пока закажи что-нибудь на ужин, хорошо? Я бы сейчас слона сожрал.       - Метафорически?       - Буквально, Арс. Так жрать охота, слов нет.       - Ок, иди, я всё сделаю.       Антон благодарно чмокнул его в губы и, закинув на плечо полотенце и чистые вещи, отправился в душ, пока следы непотребства на его теле не засохли, непроизвольно улыбаясь и мурлыча себе под нос нехитрую мелодию. Сдерживать себя не было никаких сил.