Малыш Нэко

Ты со снайперской точностью целишься в сердце, С хирургической точностью лезешь мне в мозг. Буду съеден любовью без соли и перца. Я наказан за слабость, без плетей и без розг.       Антон оторвался от блокнота, который сжимал так, будто собирался им отбиваться в случае внезапного зомби-апокалипсиса, и, расслабив, наконец, пальцы и мышцы лица, перевел взгляд на Арсения. Тот выжидающе смотрел с соседнего сиденья и мило так, ненавязчиво улыбался. Сему шедевру, любезно предложенному Арсом Антону «на почитать» в такси по дороге на базу, потому что оба предпочли отдать таксисту полцарства и почку в придачу, нежели торчать несколько часов за рулем, был примерно месяц. Уже месяц назад, пока Антон там мучался со своими невзаимными любовями и признаниями, Арс вдохновенно строчил стихи о любви. Правда, о любви несчастной, так что вопрос «хорошо ли это» оставался открытым. Вместе сядем на поезд у созвездия «Рыбы», Через месяц сойдём на вокзале «Тельца». Дальше мне к затонувшим стенам Атлантиды, А тебе к Македонским блестящим дворцам…       Антон как никто знал, что строки в стихах Арса далеко не всегда надо воспринимать буквально или на все сто процентов. Для Попова это, в первую очередь, способ рефлексии, иногда чтобы выговориться, иногда чтобы прикинуть варианты ответа на вопрос «что если?». А иногда Арс просто брал идею и выкручивал ее до максимума или абсурда, иной раз и вовсе разворачивал на сто восемьдесят градусов. Хотя сама мысль, что уже месяц назад Арс чувствовал к нему чувства, но не видел для них перспектив, скреблась по ребрам и заставляла невольно хмуриться. Впрочем, проблемы в этом Антон не видел. Он и сам за весь период их сближения передумал миллиард всевозможных мыслей и сюжетов разной степени упоротости, и будь он чуть талантливее, может, тоже сейчас бы роман в стихах дописывал. Ну, или сборник комиксов, но рисует Антон еще хуже, чем сочиняет. А так, что было – то было, было и прошло, надо смотреть в будущее.       Легкий тычок пальцем в бедро вернул его в реальность. Арс, очевидно немного опасающийся взглядов таксиста в зеркало заднего вида, убрал руки к себе на колени, обняв сумку, и кивнул на блокнот в руках Антона, мол, так как тебе? А то что-то затянулась пауза.       Антон встряхнулся и улыбнулся в ответ. Как ему? Ему хорошо, даже очень. И стихи тоже хорошо, просто замечательно. Он так Попову и сказал, что надо обязательно Димке показать и ни в коем случае не прятать обратно «в стол». Уж если не песню сделать, то, может, на вкладыше в альбом оформить как бонус для слушателей или еще что-то придумать. Арс задумчиво кивнул, видимо, уже начав перебирать в уме варианты, забрал блокнот и спрятал его обратно в сумку.       До базы по дороге без пробок было еще где-то полчаса езды. Дома утром они, уже совершенно не чувствуя какой-либо неловкости или стеснения, долго лениво целовались в постели, потом завтракали пригоревшей яичницей от Антона и обсуждали планы на ближайшее будущее. События решили не форсировать и немного «отпустить». Вопрос о том, чтобы рассказать парням об их отношениях, даже вопросом не был: рассказываем, и точка. Тем более что Дима с Сережей и так обо всем уже наверняка догадались. Антон был почти уверен, что первой их реакцией будет «наконец-то», а не какое-нибудь банальное «поздравляем».       Стасу и Оксане тоже решили рассказать, но после гастролей, чтобы Стас окончательно не облысел от нервов. А то он же начнет наверняка сразу думать, где и как их могут подловить журналисты, начнет уточнять у юристов условия о конфиденциальности в контрактах и вот это всё. Совсем не бережет себя человек. Оксана, конечно, не Стас по уровню рабочих загонов, но она не настолько близка Арсу с Антоном, как Поз с Серегой, поэтому решили, как решили.

***

      - Все всё взяли? Перепроверьте на всякий случай!       В день отъезда Арс опять врубил режим мамы-утки. Ничего не поделаешь, это было сильнее его. Все вокруг бегали, как в попу ужаленные, и бухтели, что не маленькие и в состоянии сами собраться, при этом спешно выискивая по комнатам забытые носки, футболки, зарядки и бритвенные станки. Один только сидящий жопой на не закрывающемся чемодане Антон вместо дежавю испытывал прилив нежности и умиления, глядя на своего парня. Ну и Оксана еще, которая приехала час назад собранная, упакованная во всё нарядное, но удобное и деловая по самое не балуйся, а теперь с максимально сосредоточенным видом сидела на диване в метре от Антона и что-то читала в телефоне. Контраст между этими двумя был разительный, почти карикатурный, но оценить его по достоинству было, увы, некому, потому что все бегали впопыхах под команды мамы-утки. Арс в итоге последним прошелся по всему дому и вернулся с кучкой разномастных вещей в руках, которые все – кроме Оксаны, разумеется – закатив глаза, тем не менее, разобрали и распихали по своим чемоданам, как раз к приезду микроавтобуса.       В этот раз лэйбл раскошелился, и парням с командой взяли места в бизнес-класс. Антон радовался как ребенок, когда, усевшись в самолете, смог практически полностью выпрямить ноги, даже сфотографировал это на память и тут же довольный показал фото Арсу, который и сам удивлялся габаритам сидений и расстояниям между ними. Естественно, Арсений и Антон сидели рядом. Это как-то само получилось, парни правда не просили Оксану обеспечить им соседние места, поэтому теперь чувствовали себя расслабленно: никаких подозрений в их сторону. Между собой они еще пару раз поднимали эту тему, потому что Антон действительно не мог сходу нащупать эту грань, где, когда и в каких количествах можно проявлять свои чувства, чтобы не палиться, и иногда из-за этого параноил. Арс успокаивающе похлопал его по бедру, а через сорок минут, вымотанный ранним подъемом и активными сборами, уже дрых без задних ног, пристроив голову Антону на плечо и щекоча волосами щеку. Антон наслаждался этой внезапной близостью и тем, что абсолютно никому не было до них дела.       Через два с половиной часа они уже ждали свой багаж в месте прилета, сбившись кучкой и залипая в телефоны. Антон, озираясь по сторонам и стараясь не привлекать внимания, приставным шагом подобрался к Арсению и встал у того за спиной, а затем чуть взволнованно прошептал:       - Ты в самолете все кормежки проспал.       - Да и бог с ними, все равно не голодный. У меня желудок тоже куда-то путешествует, наверно лучше его не нагружать сейчас лишний раз, - Арс беззаботно пожал плечами и поправил лямку перекинутой через плечо сумки. Антон тоже пожал плечами, отзеркалив жест – нет так нет.

***

      - Арс, вставай, пойдем на завтрак, - Антон любя пнул спящего на своей половине кровати Попова, на что тот протестующе замычал и уткнулся лицом в подушку. – Там шведский стол до одиннадцати, у нас полчаса осталось.       Мятое тело в красных разводах от складок постельного белья снова пришло в движение, но более воодушевленным выглядеть не стало.       - Антон, мы заселились в половину четвертого но-о-о-чи, - слово плавно перешло в протяжный зевок, - а до этого скакали как сивки-бурки по вокзалам из-за этой аварии на путях и сбитого расписания. Откуда в тебе столько энтузиазма?       - Но… там же еда, - ответил Антон так, словно самого этого факта было достаточно для объяснения и оправдания всего на свете.       - Шаст, еб твою налево, я спать хочу, а не есть, – все еще не открывая глаз, промычал Арс уже в мягкое одеяло, в которое он постепенно завернулся как в кокон. – А тебе приятного аппетита.       - Я тебе бутерброд оттуда принесу, - помолчав, выдал Антон и пошел умываться.       - Ага, спасибо, - раздалось невнятно ему в спину и быстро сменилось равномерным сопением.

***

      Антон поскребся в двери чужого номера. Открыл ему ухмыляющийся Сережа с телефоном и небольшим пакетом в руках.       - Ты куда-то собрался? – удивленно спросил Антон, когда Матвиенко, хлопнув его по плечу, просочился мимо и вальяжно побрел по коридору, оставляя недоумевающего парня стоять в дверях.       - Ага, к Позу. Спокойной ночи вам, медведики мои, сильно не шумите. Арс, если что, на ресепшн нудеть пошел, щас вернется, - Сережа даже не оглянулся, махнул рукой с пакетом и уверенно свернул за угол, откуда несколькими минутами ранее пришел Антон.       - И тебе спокойной ночи, - запоздало отреагировал Шастун и, наконец, зашел в номер, закрыв за собой дверь.       Арсений появился через пятнадцать минут и совершенно не удивился, увидев не Сережу, а Антона. Хмыкнул только себе под нос и быстро напечатал что-то в телефоне. Гаджет в руке у Шаста тихо вжикнул, и на экране высветилось сообщение в их чате на четверых: Арсений пожелал Диме с Сережей спокойной ночи.       - Чего вниз ходил? – Антон отложил телефон на стол и подошел к Арсу, обнимая того сзади и укладывая подбородок на плечо. За весь день у них практически не было возможности провести время вдвоем и хотя бы подержаться за руки, не говоря уже о чем-то большем. Он соскучился.       - Да лейка в душе сломалась, решил прояснить все сразу, чтобы на нас поломку не повесили.       - А это не вы?       - Не, она сразу на соплях держалась. Там пальцем дотронуться достаточно было, и всё, хана.       - Ясно, - Антон чмокнул Арса в плечо и мягко разгладил складки футболки на его животе, от чего Арс откинул голову и блаженно прикрыл глаза. – Давай закажем что-нибудь в номер, посидим, посмотрим что-то или просто поговорим? Хочу проводить с тобой больше времени.       - Мы и так целый день вместе, - мягко ответил Арс, тоже откладывая свой телефон в сторону и разворачиваясь в объятиях Антона к нему лицом.       - С тобой наедине.       - На ночь наедаться вредно, не хочу завтра на сцену с изжогой выходить, - вздохнул Арсений, обвивая шею Антона руками, - да и я устал как собака, силы остались только на душ.       - Сломанный душ.       - Се ля ви, - Арс тихо засмеялся и, быстро мазнув губами по губам напротив, выскользнул из объятий и принялся ходить по комнате, собирая полотенце и чистые вещи. – Но ты, если голодный, закажи, конечно, себе чего-нибудь. У них кухня еще полчаса открыта.       И Антон, проводив взглядом темную шевелюру, покатые плечи, спрятанную за широкими штанами шикарную задницу и длинные ноги, скрывшиеся за дверью ванной комнаты, потянулся к стационарному телефону на тумбочке. Он и правда был голоден.

***

      За окном мелькал довольно однообразный пейзаж: опора ЛЭП, еще одна опора ЛЭП, и еще одна, и еще, а где-то вдалеке ровной стеночкой маячили деревья. Равномерно растекшиеся по автобусу люди по большей части спали, и весь салон заполнился похрапываниями и сопением. Им всем пришлось встать в четыре утра, чтобы успеть на утренний рейс, и теперь по дороге в аэропорт те редкие не спавшие люди мечтали о самом большом стакане кофе, какой они только смогут купить в аэропортовских кофейнях.       Арс был одним из тех, кто проснулся и уснуть больше не смог. Сидел, смотрел в окно на волнообразный рисунок электрических проводов, потому что от телефона в таком состоянии глаза болели, и старался лишний раз не шевелиться, потому что на его плече удобно устроилась голова прикорнувшего Антона. Впрочем, Шаст тоже не спал толком, так, то падал в дрему, то выныривал из нее. Вот и сейчас он снова открыл глаза, потер пальцами слипающиеся веки, потянулся, размял шею и, повернувшись к Арсению, довольно улыбнулся.       - Доброе утро, - сказал он тихо, чтобы никого не потревожить.       - Мы уже виделись утром, когда в автобус садились, - Арс тоже улыбнулся и ответил так же тихо.       - Тогда оно добрым не было. И утром не было.       - А чем было?       - Хуй знает чем было, вот, - уверенно прошептал Антон. – Нельзя так рано людей будить.       - Согласен, - Арс чуть поерзал на своем сидении, отворачиваясь от окна и разворачиваясь к Шастуну. – Сейчас хоть выспался? Во сколько ты вчера лег вообще?       - В час ночи, - со вздохом ответил Антон. Вчера, когда они чертовски усталые доползли до кровати ближе к полуночи и со вздохом облегчения прижались телесами к матрасу, Антону позвонила мама. Решив, что могло что-то случиться, Антон ответил на звонок, выйдя на небольшой балкончик в их номере, чтобы не мешать отчаянно зевавшему Арсу. Но, слава богам, все было в порядке. Майя Олеговна просто забыла о разнице во времени из-за смены часовых поясов и что ее сын сейчас живет на несколько часов раньше, чем она. Услышав, который у них сейчас час, женщина разволновалась, что мешает им отдыхать, стала извиняться и уже хотела положить трубку, но Антон остановил ее, заверив, что все в порядке, и прикурил сигарету. Все равно уже вышел, чего бы и не поговорить.       - Я рассказал ей, что мы встречаемся, - еще на полтона ниже добавил Антон. Этот момент они с Арсом тоже обсудили сразу, когда решали, кому сообщать о них, а кому пока не стоит. Майя Олеговна стояла в одном ряду с Димой и Сережей, в ее реакции никто из парней не сомневался. Она была в курсе и ориентации Арсения, о которой узнала случайно благодаря слишком длинному языку сына, и ориентации Антона – тут он уже сам признался, знала Попова тысячу лет и души в нем не чаяла, а еще всегда старалась поддерживать сына в его выборе. Буквально ни одного повода думать, что что-то пойдет не так. Решили только, что сказать ей должен сам Антон и тогда, когда сочтет момент подходящим. Думали, что лучше будет с глазу на глаз, а получилось вот так.       - Оно, знаешь, как-то само получилось, - Антон хмыкнул, уткнув взгляд в свои растопыренные пальцы и явно вспоминая детали вчерашнего диалога. – Она стала спрашивать, что нового и как у тебя дела, ну я и выдал. Не смог промолчать или вообще соврать. Решил, а смысл? Это ж мама, захотелось с ней поделиться. Наверно из-за того, что я уставший был, и котелок почти не соображал, я не физически не смог себя накрутить или надумать что-то.       - И как прошло?       - А сам как думаешь, - Антон улыбнулся своим мыслям и перевел взгляд на немного бледное в утреннем свете лицо Арсения. – Прекрасно прошло. Судя по голосу, она довольна. Начала желать нам счастья, здоровья, понимания, я себя аж как на свадьбе деревенской почувствовал, думал, следом она детишек побольше желать начнет, - Арс, пытаясь сдержать смех, неловко хрюкнул и спешно прикрыл рот руками, а Антон понимающе кивнул и ткнул в него пальцем, мол, вот и я так же слушал. – В общем, поздравила, сказала, что ждет нас в гости, и просила передать тебе привет. А потом мы с ней концерт последний обсуждали.       - Это здорово. У тебя невероятная мама, Антон, - сказал Арсений, потерся щетиной о плотную ткань толстовки на чужом плече и ухватил лапкой протянутую ему ладонь.       - У тебя тоже, - голос Антона звучал спокойно и уверенно, - она тоже всё обязательно поймет.       Сам Антон видел родителей Арсения лишь раз и близко с ними никогда не общался, составляя мнение о них по рассказам Арса и Сережи. Но он действительно верил, а, может, ему просто хотелось верить, что они поймут. Скорее всего не сразу, наверно, будут споры и не самые приятные моменты, но в конце концов всё будет хорошо.       Да, они несколько консервативны во взглядах, хотя Арс с этим не соглашался и поправлял, что его родители не консерваторы, они просто обычные советские люди с простыми житейскими радостями, выросшие в небольших городах и не имевшие и шанса хоть сколько-нибудь осмыслить концепцию однополой любви. Но они хорошие люди и искренне любят сына. И именно об последний факт, как ни странно, решимость Арсения постоянно и спотыкалась. Страх потерять двух любящих людей, которые всю жизнь были на твоей стороне, оказался сильнее. Всегда оказывался. Арс корил себя за трусость и раз за разом не признавался им в том, что гей, уклончиво отвечая на расспросы о личной жизни и стандартно уводя разговор в другое русло. Говорил сам себе, что в следующий разговор, в следующую поездку домой, в следующий визит мамы уж точно обо всем ей расскажет, а потом снова взвешивал риски и опять приходил к выводу, что для него на кону слишком многое, предпочитая оставлять семью в блаженном неведении.       - Я им обязательно скажу, - кивнул сам себе Арсений. – Когда-нибудь.       - И я в этот момент буду с тобой, не забывай. Тебе не придется проходить через это одному, окей? – Арсений в ответ потянулся и чмокнул его в висок, давая понять, что он об этом помнит. – Блин, чёт я есть захотел. Ты есть не хочешь? Нет? Ну и ладно, а я бы не отказался позавтракать. Не знаешь, сколько у нас еще времени до самолета?

***

      К четвертому городу тенденция все-таки наметилась достаточно явно, чтобы Антон ее не просто заметил, а твердо в ней убедился: Арс все еще хреново питается. Для Антона не было секретом, что иногда Арс мог наесться от пуза, когда ему было спокойно и радостно, но стоило хоть на шажок выйти из зоны комфорта, как снова начинались эти пищевые качели, диеты и пустой кофе на завтрак.       После недавнего признания Арса о том, что от стресса и непонятных ситуаций он сознательно убегает в понятные, Шастун, погоняв извилины, понял, что все эти диеты – ничего более чем одна из таких подмен. Вот только Антон, наивная душа, искренне считал, что раз сейчас Дениса больше нет, гастроли проходят идеально, к съемкам клипа после их возвращения всё готово, а, самое главное, между ними больше нет недомолвок и вообще всё хорошо, то и поводов для переживаний нет. Так, максимум легкий мандраж и стандартный нервяк перед выступлением, которые совершенно не мешают плотному обеду или ужину.       Что ж, Антон был неправ, он это признает. Арс, может, и рад пообниматься с ним перед сном, но возбуждает Шаст в нем всё, что угодно, кроме аппетита, и пока еще хрупкие и осторожные, но вполне счастливые отношения не отвадили Арсения от салатных листьев с тофу. Причем у Арса ведь всегда было наготове внятное объяснение: он устал, его желудок еще не проснулся, у него разминка на носу, а на полный желудок активничать нельзя, и так далее, подчеркните нужный вариант. Скакал по сцене при этом Попов всё тем же бешеным сайгаком, что и всегда. Антон, тоже как и всегда, любовался им из-за своей барабанной установки, любовался и переживал. Вел сам с собой диалоги на тему, обсуждая, приставать ли опять к Арсу с этой темой или не будить лихо пока оно тихо. И вообще, может это Антон тут перегибает палку? Может Арсу и правда для нормального функционирования достаточно пустого кофе на завтрак и чего-то там отварного и полезного? А вездежрущий Антон его по себе меряет, упуская из виду, что когда до еды дело доходит, он из человека превращается в пылесос, соединенный с топкой, куда бесследно улетает всё съеденное.       Антон очень хотел быть заботливым и внимательным партнером, но при этом таким, который не давит и не навязывает свое мнение, хотя совершенно не представлял, как это всё сделать правильно и красиво. Вот и искал сам с собой компромиссы и общие знаменатели, почти машинально отбивая привычные ритмы и подпевая Арсу на репетициях и концертах и улыбаясь широко и искренне, когда тот в очередном вращении поворачивался к Антону.

***

      Очередной переезд пришлось отложить на сутки: половина команды слегла с соплями и температурой. Пару выбывших из строя человек можно было бы заменить, но двенадцать – это уже ни в какие ворота. Помощник звукорежиссера, костюмер Наташа с помощницей, а с ней и две девушки, отвечавшие за грим и прически, несколько ребят из техников, ассистенты и другие. Благо, до следующего концерта еще были несколько дней запаса, которые планировали потратить на репетиции и интервью. Спешно продлевали гостиницу, из-за чего части людей пришлось перебраться в другие номера, к тому же надо было проконтролировать, чтобы заболевшие жили отдельно. И пока Оксана с пеной у рта перекраивала и согласовывала новое расписание и утрясала логистику, сетуя на невозможность скинуть часть дел на слегших с остальными Стаса и свою ассистентку, здоровая половина коллектива спешно помогала больной встать на ноги.       Антона, Сережу и Диму, слава богу, гулявшая по команде зараза не задела, а вот Арс умудрился простудиться, благо, не сильно. Небольшая слабость в теле, сопли и температура 36,9, которые, как он сам утверждал, совершенно не помешают ему выступить и сделать это хорошо. В принципе, никто и не сомневался, что Арс, если нужно будет, выйдет выступать хоть с температурой под сорок, хоть со сломанной ногой. Но пока в этом не был необходимости, и отселенный от греха подальше в отдельный номер Попов пил профилактические микстурки, полоскал горло и набирался сил.       Большую часть дня Антон Дима и Сережа вместе с отвечавшим за звук Крапом провели в актовом зале. Они, с разрешения Стаса, которое тот скинул каркающим голосовым сообщением, потому что отказался даже целиться дрожащими пальцами в эти чертовы крошечные кнопочки, не говоря уже о том, чтобы туда попадать, договорились с местным менеджером на бартер, обменяв возможность репетировать на несколько фото процесса для социальных сетей отеля. Актовый зал все равно пустовал, а так обе стороны остались довольны.       К вечеру, после того как собрали инструменты и помогли Крапу с аппаратурой, пошли ужинать, а затем по комнатам. Дима собирался позвонить Кате по видео связи и пообщаться со всей семьей сразу, а у Сережи в самом разгаре был процесс прокачки его новой машины, который он пытался удаленно курировать, требуя от доверенного друга фотки каждой стадии процесса – в данный момент они обсуждали, нужна ли перетяжка руля.       Антон, кивнув им, вышел из лифта на этаж ниже, уверенным шагом подошел к нужной двери постучал костяшками пальцев. Из-за двери послышалась возня, тихое шуршание, звук отставляемой кружки, и через минуту на пороге появился растрепанный и укутавшийся в плед Арс. Он был слегка помятым и бледным, но больным не выглядел. Никаких синяков под глазами, красного носа и лба в испарине.       - Проходи, только близко не подходи, а то мало ли, - сказал он, отступая внутрь и пропуская Антона. - Вдруг я заразный. Я проветривал недавно, но на всякий случай…       - Да я и так уже заразился тобой по самое не могу. – Арсений от этого нехитрого подката зарделся, как грудка снегиря, а его губы непроизвольно растянулись в улыбке. - К тому же у тебя простая простуда, Арс, без температуры, ты сам написал мне десять минут назад. А соплями меня не напугать. Я пришел тискать тебя, поэтому буду тискать.       Антон выпятил грудь и, задрав подбородок, под тихое хихиканье Арсения повернулся вокруг своей оси, демонстрируя, какой он весь из себя альфа.       - Ладно-ладно, - Арс покачал головой и сам потянулся за объятиями, укрывая пледом не только себя, но и Антона, и получая за это поцелуй. Так и стояли, прямо как на картине Климта, наслаждаясь теплом и нежностью друг друга, по которым успели соскучиться за день.       - Пахнет от тебя так вкусно, - промурчал вдруг Арс в ворот антоновой футболки и словно в подтверждение глубоко вдохнул, а затем выдохнул, пуская по чужой шее табун мурашек. – Похоже, знаешь, на нагретое дерево и яблочный компот. Обожаю яблочный компот.       - Ну, ты скажешь тоже, обычный запах, - Антон хоть и понимал, что Арс не может увидеть сейчас его раскрасневшееся в смущении лицо, все равно поспешил его спрятать в складках пледа. – Это гель для душа, наверно, я не смотрел с чем он, когда брал.       - Я так быстро привык к тому, что есть между нами, что даже страшно, если честно, - прошептал Арс, словно не заметив комментарий Антона про шампунь. Шаст подумал, что и слава богу, не та эта тема, которую сейчас хотелось обсуждать. - Не то, чтобы раньше между нами было что-то не то, но сейчас… к хорошему быстро привыкаешь. А я так долго от этого отказывался.       Антон чувствовал, как у него горят щеки и сердце. После того, как они поговорили и всё прояснили, Арсений еще какое-то время прощупывал почву и был осторожен, хоть и старался этого не показывать. Но постепенно словно успокоился, понял, что тут его не обидят и не обманут, и совсем убрал защиту, подпустив Антона, кажется, не просто к телу, а к самой своей душе. Стал чаще ластиться, как кот, оказался жадным до прикосновений и неторопливых ласк, и иногда мог вот так сказать что-то, от чего у Антона давление подскакивало. Шаст потерся щекой о макушку Попова, задевая ворс пледа, и собрал таки мысли в кучку.       - Ты не отказывался, просто мы оба становились теми людьми, кто действительно мог быть вместе. Это потребовало немного времени, вот и всё.       - И когда ты только стал таким умным, - засмеялся Арсений, снова щекоча дыханием Антону кожу. – На прошлой неделе только впервые в гараж к нам пришел, а теперь... Эх, Антон, какой же ты хороший. С тобой я себя чувствую так, словно с мороза в тепло зашел.       Арсений все-таки выпрямился, поднял голову, но не отстранился. Поймал чуть поплывший взгляд зелено-карих глаз и, будто задумавшись о чем-то, осторожно провел рукой по взлохмаченной русой челке, очертил пальцами овал лица, слегка задев пухлые губы, а затем вернулся через затылок на макушку, уже уверенней пропуская сквозь пальцы отросшие пряди «против шерсти». Антон как под гипнозом не мог оторваться от этого пристального взгляда, чувствуя волны горячего возбуждения, проносящегося по телу, от каждого движения чужой руки.       Они стояли слишком близко, чтобы делать вид, что тело никак на это не реагирует. Антон полыхал, как костер, и жар от него валил наверняка как от печки, дыхание сбоило, сердце отбивало чечетку, руки слишком сильно сжимали складки пледа – впрочем, уж лучше плед, чем синяки завтра на ребрах Арса, и даже мешковатые штаны уже ничего не скрывали. Арсений убрал руки от волос и переместил их на шею, окольцовывая Антона и притягивая его к себе, привстал немного на носочки и потянулся за поцелуем, но Антон его опередил – первый прильнул к губам, действуя аккуратно, но решительно. Мазнул языком по нижней губе, затем легонько очертил ряд зубов и проник внутрь, не встречая никакого сопротивления. Руки сами собой пролетели по спине Арса, откидывая ставший бесполезным плед, потому как никому в этой комнате совершенно точно больше не было холодно, бегло огладили лопатки и пересчитали ребра, по-хозяйски умостились на талии и прижали к себе так, чтобы ни миллиметра между не оставалось.       - Ох, так хочу тебя, - простонал в поцелуй Арсений, и у Антона поджилки затряслись от этих нехитрых слов. Он не уверен, что даже перед их первым концертом волновался сильнее, чем сейчас.       - Уверен, мы же… это…, - замычал Шастун в ответ, вспоминая их договоренность не торопить события. Они не обговаривали ничего конкретно, решив, что вернутся к этому вопросу после гастролей, и вот теперь в голове хаотично скакали вопросы, сбивая друг друга и поскальзываясь на растекшемся по всему телу возбуждении. Кто из них должен быть сверху? Арс вроде говорил, что универсал, но мало ли, вдруг все же есть любимая позиция. Если он захочет быть снизу, он сам себя растянет, или стоит Антону?... А если он захочет быть сверху? Антон ведь никогда раньше… нет, он Арсу всецело доверяет, и готов тоже быть где угодно: хоть сверху, хоть снизу, хоть сбоку, главное, чтобы не за дверью сам по себе. Но тогда им все же стоит сначала всё обсудить, а потом уже переходить к делу, или?...       - Шаст, ты так громко думаешь, что я слышу каждый вопрос в твоей голове, - мягко засмеялся Арсений, чуть отстранившись и облизав и без того влажные губы. Антон невольно засмотрелся. – Что тебя волнует? Или ты не хочешь?       Хах, не хочет. Да Антон готов раздеться как в армии пока горит спичка, хотя там же одеваются, впрочем, не важно. Антон хочет, Антон готов, но на пути ответственного и заботливого партнера он намерен проявить все свои лучшие качества.       - Хочу, просто я волновался, не слишком ли быстро это всё, мы же не обсуждали еще ничего, и вообще.       - Смотри, - Арсений ободряюще потрепал его по волосам и чмокнул в нос, в самую родинку на кончике. – Я хочу, ты хочешь, тут проблем не вижу. Да, обсуждать такие вещи – это важно, и мы обязательно обсудим, но не прямо сейчас, а пока предлагаю оставить эксперименты на потом и сделать все в привычных нам позициях. Я знаю, что ты уже был активом с парнями, я бывал снизу, так и оставим пока, идет?       Антон заторможено кивнул, напоминая себе собачку на приборной панели в автомобилях и по частям переваривая все сказанное.       - К тому же, - с широкой улыбкой добавил Арсений, - у меня сопли, не стоит мне быть сверху, может быть чревато.       Антон, все еще находящийся на стадии поз, дошел до шутки спустя несколько ужасно долгих секунд и сдавленно булькнул, не сумев выдать смех нормального человека.       - Ладно, ты пока догоняй реальность, а я в душ схожу. И не волнуйся, я, как инициатор, всю подготовительную работу беру на себя.       - Что? – отмер Антон, когда за смеющимся Арсением уже закрылась дверь с характерным щелчком. – Какую работу?       Десять минут и два похода в душ спустя они оба, розовые и распаренные, с чуть влажной кожей и завернутые в полотенца, сидели в изножье кровати плечом к плечу. Антон со странной смесью возбуждения и нерешительности на лице, Арса же все происходящее явно по-доброму забавляло. Наконец он выдержал и, покачав головой, в одно движения уселся к Антону на колени, устроив свои ноги по бокам от его бедер, а руки – на плечах.       - Ох, недотрога ты моя, - с нежностью сказал он и прильнул в поцелуе, мокром и горячем, прежде чем Антон успел возразить, что он вовсе не недотрога, а очень даже наоборот. Провел ладонями по лопаткам и ребрам вниз, цепляя пальцами край полотенца, в то время как его собственное задралось и держалось лишь на честном слове.       Антон ответил на поцелуй, принявшись оглаживать упругую и округлую задницу, на которую он так безбожно залипал каждый концерт. Полотенце, чуть дернувшись, повисло на сгибах бедер и пальцах Антона, открывая для доступа копчик и впадину между ягодицами. Антон осторожно, на пробу провел подушечкой указательного пальца по мягкой, теплой коже вниз по ложбинке.       - Смелее, я не стеклянный, - шепнул Арс, прикусывая ушную раковину. Антон выдохнул и очертил тот же путь уже всей ладонью. Чем ниже он спускался, тем горячее становилось. Температура в комнате определенно выросла на несколько градусов. Когда пальцы достигли конечной точки их маршрута, Арс тихо пискнул и прижался крепче, выцеловывая шею Антона. Ощущение касаний мягких влажных губ на коже сводило с ума, ощущения под пальцами – тоже. Арс действительно как следует подготовился в душе, и не стоило Антону представлять себе эти картины, потому что так он рискует позорно кончить до того, как всё начнется.       Тем временем Арсений, чуть сдвигаясь и перебираясь с чужих коленей на кровать, мягко увлек за собой Антона. Их полотенца остались валяться на полу.       - Давай, действуй, - с легкой хрипотой в голове сказал Арсений, удобно устраиваясь на простыни и раскладывая подушки так, как ему нравилось. Лицо его было спокойно, никаких хмурых морщинок и сжатых губ, а в глазах выражение спокойствия, доверия и предвкушения, и от этого коктейля голову сносило похлеще, чем от страсти и желания.       Бутылёк со смазкой и фольгированный квадратик лежали тут же, на кровати. Арс предусмотрительно достал их, пока Антон был в душе. Антон заволновался на мгновение, что от нервов сейчас не совладает со своими руками и не сможет надеть резинку, опозорившись окончательно, но все прошло гладко, а после добавление смазки – гладко во всех смыслах. Антон усмехнулся собственным нелепым мыслям и подался к ждущему его мужчине.       Арс под ним был красивый. Как морозное утро после первого выпавшего снега. Как море перед грозой. Как облачные реки в горах. Очень нежный, но страстный, и открытый до дрожи в теле, до мурашек на коже, доверчивый, ласковый, как ручной кот, даже, кажется, мурчал также, пока Антон, жадно глотая воздух, входил и выходил из этого усыпанного родинками совершенного тела. Целовал чужие раскрасневшиеся от частых ласк губы, прочесывал бережно своей пятерней взмокшие от пота темные волосы, налипшие на лоб, старался огладить рукой, а затем и взглядом, каждый сантиметр доставшегося ему совершенства, запомнить, сохранить всё это, чтобы на всю жизнь, несмотря ни на что. Как бы там ни было, это теперь только его, только Антона, и в таких вещах он жуткий собственник.       - Ты как? – прошептал Арс, особенно сильно ухватившись за плечо, синяки наверняка будут. – Я уже скоро.       - Я тоже, - Антон, на самом деле, был удивлен, что вообще не спустил в первые секунды, как оказался внутри Арса. – Не сдерживай себя.       - Да куда там, - тихий смех оказался невероятным афродизиаком, и Антон почувствовал, как тугой узел внизу живота резко развязался, и за желанной разрядкой последовал громкий стон и фейерверки перед глазами.       - Антон, еще немного, - услышал он протяжное скуление как через толщу воды и, не выходя, ухватился за член Арсения, совершая на автомате ритмичные движения. Наконец, Арсений со всхлипом дернулся и обмяк, а Антон почувствовал вязкую и теплую жидкость в своем кулаке. Ему снова надо в душ, но лежать на Арсении слишком хорошо.       - Я липкий и влажный, - заметил Арсений, проведя пальцем по своей коже и скуксив губы уточкой.       - Я тоже, - ответил Антон и поцеловал то место, где секунду назад прошелся палец Арса.       - В душ?       - Вдвоем что ли?       - Можно и вдвоем, если хочешь, заодно потрешь мне спинку.

***

      - Бля! – Стас в своем углу вдруг резко выдохнул и чуть не выронил телефон из рук. Парни как один обернулись и выжидательно уставились на серое лицо Шеминова. Это был уже шестой город, до концерта оставалось три часа, и они всей командой сидели в одном из технических помещений за сценой. Арс разминался, Сережа в десятый раз настраивал гитару, Дима что-то читал, а Антон пинал хуи.       - Стас? – прервал тишину Дима, - что случилось?       - А, что? – Стас будто вынырнул из-под толщи воды и растерянно обвел всех взглядом.       - Что такое? – повторил вопрос Арсений.       - Ты только не волнуйся, мы уже всё решаем, юристы отписались… - невпопад затараторил бледный как кипяченная больничная простыня Шеминов, но сразу был перебит.       - Что, блять, случилось? – не выдержал, наконец, Сережа. - Ответь нормально!       - Еще одна угроза. Какой-то псих прислал в головной офис письмо по электронке. Пишет, что как только мы вернемся в Москву, он подкараулит тебя на выходе из аэропорта и…, - Стас сглотнул и стушевался, не зная, как произнести самое главное.       На мучительное долгие три минуты в помещении повисла звенящая тишина. Все неверяще и растерянно смотрели друг на друга не зная, что сказать.       - Ясно, - Арсений кивнул, наконец прерывая затянувшееся молчание и давая понять, что заканчивать предложение и так нет необходимости, тяжело опустился на диван и обвел всех вмиг потяжелевшим взглядом.       Дима отложил планшет, а Сережа - гитару, и оба они сели на диван по бокам от Арса, пока Стас снова нырнул в понятный ему мир звонков и переписок, позволяя занять себя и делом и хоть как-то отвлечься от психующей нервной системы.       - И какого хуя всех психов на тебя тянет? – Матвиенко удрученно сжал плечо Попова, а замерший в углу Антон силился найти какие-то подходящие случаю слова и не мог. Молчал, глядя то на Арса, то себе под ноги, и чувствовал, как в нем просыпается желание убивать.