Ненависть

***

      Медленно, отчаяние поедает его. И справиться с ним невозможно.

***

      Тихий всплеск воды, шебуршание листьев, перепевы птиц. Это всё, что сопутствовало Томми на острове. Это приятное ощущение.       На самом деле Томми даже начал в какой-то степени проникаться одиночеством, что-то всё-таки было такое, в этой тишине. Холодной, но такой гладкой. Приятно не ждать от казалось бы — близких друзей, предательства. Природа не предаст, она непредсказуема, она не лицемерна, она очень прямолинейная, она никогда ничего не приукрашивает. По большей части это делают люди. У неё есть и хорошие, и плохие стороны, коих она, совершенно не стесняется. И Томми это симпатизировало. Он проникался этой… Необузданной ранее силой, напитывающей его тело. А может, он просто спятил, раз начал давать природе характеристику. Да, он просто псих.       Томми и нравилось, но в тоже время и не нравилось когда его навещал Дрим. Он был слишком странным, слишком прилипчивым, излишне тактильным… Томми буквально видел как над головой Тейкена возвышается огромный красный флаг. Томми подумал, что раз уж он замечает все эти странности и опасные штуки, не значит ли это то, что он сможет вовремя всё остановить? В его руках словно была власть над этой ситуацией, в конце концов это ведь он выбирал, верить мужчине, или же послать к чертовой матери, убегая с призраком под руку в закат. Но он это проигнорировал. В конце концов, с призраком он поговорить не мог. Он постоянно где-то пропадал. К слову, когда Госбур приходил к нему, это было намного… Приятнее. С ним он чувствовал себя, на своем месте? Можно ли было так выразиться? В конце концов его место было там, в городе Л’Менберг. Который он и его верные друзья отвоевали, выхватили из лап мужчины. Не без потерь, но куда уж там?       Но в итоге они всё безвозвратно потеряли. Должно ли Томми это заботить? Разве это не он — кого нагло выкинули, считай: за борт корабля который он и его брат общими усилиями соорудили? Он не был уверен насчёт ответа. В конце концов его мысли путались от нехватки еды и общения. Кажется, что он противоречит самому себе, какой позор. Он никогда не думал, что упадёт до уровня, на котором будет считать, что это лишь его заслуга. Город всё ещё был общими усилиями построен, сооружен. И Туббо и Томми и Уилбур и вообще все! Они были друзьями, а друзья были для Томми на первом месте.

***

      Вода была тёплой, песок был горячим, а палящее в небе солнце, лишь подогревало весь остров. Он вышел из палатки, направляясь прямиком в холодный, окутанный тенью деревьев, лес. Самое приятное в подобных прогулках Томми считал — траву под ногами, она не была слишком колючей, как сено, на земле не валялись осколки от лечебных (и не только) зелий, из-за чего прогулка босиком была приятной и расслабляющей. Нет, конечно, редкие палки обламывали весь кайф от похода босиком, но по крайней мере они не были способны пронзить его ноги нахер. Всё приятней чем раскалённый песок, который Томми и так не особо любил.       Не считая таких мелких, но по своему приятных мелочей, больше занять себя было особо-то и нечем, только если копать шахту, да рубить деревья. Но от этого досуг не сильно то и повышался, скорее, это было попыткой занять руки, не более. Томми сам не до конца понимал, почему он вообще продолжает добывать все эти материалы, когда в итоге всё снова будет взорвано сраным зелёным сорняком. Но внутренний голос надрывался, вопил о чём-то, что Тесей не в силах был понять. Он словно оставался на сцене с суфлёром, который в свою очередь пытается показать табличку с действиями. Но видимо из-за собственной близорукости, которой у него не было с рождения и на протяжении всей жизни, не может вглядеться в слова. И это доставляло огромный дискомфорт. Но самое странное, может даже пугающее, было то, когда на сцене появлялся маско-люб, потому-что в отличии от Томми, все его движения были чётко вызубрены на изусть, словно он знал что делать, считал своего оппонента на перёд, превосходил, а когда удалялся за кулисы, не забывал наградить публику чем-то зрелищным. Например сжиганием ресурсов.       Самым мерзким было то, что отчасти Томми восхищался этим, точно выверенными движениями, идеально подобранными словами, которые в сочетании с голосом Клея звучали ещё более болезненно, от чего ещё более прекрасно. Томми ощущал себя странным мазохистом, который отрицал самого себя, только проблема была в том, что Томми не нравилось когда ему причиняли боль. И Дрим вполне претендовал на место человека, который мог спокойно сделать ему так плохо, что Томас бы не выдержал, и сломался как фарфоровая кукла привязанная тонкими струнами нервов за пальцы мерзко-прекрасного кукловода. И от этого тело подростка сотрясалось. Это было похоже на ожидание чего-то страшного, непонятного. Как если бы в черном море, вы, проплывая на небольшой яхте увидели бы огромного кита, что открывал свой огромный рот, прямо перед вашим судном, полностью сжирая его.       Томми больше был импровизатором, тем, кому размыто дали понятие сюжета, тем кому дали математический лист с надписью, «от точки А до точки Б». От чего беспомощность давила на него ещё больше. Быть по среди острова не с чем, всё равно — что плавать перед акулой. Голодной, злой, ведь вы заплыли на её территорию, и будьте уверены — вас не отпустят со всеми конечностями на сушу, на безопасный берег, где можно временно передохнуть.       И Иннит был готов к любым трудностям, ради Туббо он мог потерпеть, ведь он был последним после Фила, близким человеком для Томми. Ради них, ради города, он был готов потерпеть. Какие бы ему судьба сюрпризы не преподнесла, Иннит был готов измениться ради последних любимых им людей.       Треск       И мысли обрываются так же резко как и начались, теперь он бешено оглядывает кроны деревьев глазами. Он не совсем уверен откуда раздался звук, больше кажется, что звук издал не кто-то посторонний, а сам лес. Звук раздался отовсюду, и в тоже время ниоткуда. И это напрягало, такие звуки конечно же не раздаются просто так, Томми не идиот. Поэтому его тело само по себе встало в боевую стойку, готовясь к нападению.       Но из далека раздался голос, напоминающий только что купленный с пасики мёд. Что льётся аккуратно, ровно наслаиваясь на себя же. — Я рад, что нашёл тебя Томми, что ты здесь делал? — и хоть и хочется ответить вопросом на вопрос, но подросток лишь вздрагивает, быстро оборачиваясь к источнику звука. Лица по прежнему не видно (словно Дрим хотя бы когда-то, при каких-то обстоятельствах снял бы её добровольно), от чего подросток презрительно хмыкает, расслабляясь.       Теперь за свою жизнь ему менее страшно, но это чёрт возьми точно не значит, что он доверяет свою жизнь этому чокнутому фрику. Ясно? — А не понятно? — спрашивает он, наблюдая за реакцией мужчины, хотя какая уж там реакция, когда на тебя безотрывно смотрят две точки, а вместо рта встречает длинная, аж до ушей улыбка? Ориентироваться остаётся лишь по звукам. — Томми, что я снова сделал не так? Неужели тебе действительно нужно каждую встречу устраивать сце...— ребёнок конечно же не дал ему договорить, ибо вопросы задавать здесь должен был он, как человек оторванный от мира. — Почему ты не приходил? — это… было не совсем то, что хотел спросить Томми, из-за чего щеки стыдливо залились румянцем, самый тупой вопрос который он мог задать в данной ситуации, показывая тем самым Дриму, что его тут ждут, что Томми уязвим, что он беззащитен.       Мужчина стоит неподвижно, дыхание его совершенно обычное, и всё что выдаёт его удивление, это молчание. Слишком долгое в данной ситуации. Слишком напряжённое и неловкое, от чего оба просто продолжают смотреть друг на друга.       В итоге Томми это надоедает, и он подходит к Дриму смотря с низу вверх. Мужчина неподвижно стоит, продолжая следить за движениями подростка. Становится более неловко, но Иннет всё-таки говорит: — Сколько воды ты набрал в рот перед тем как пришёл сюда? — и это заставляет Тейкена оживится, из-за чего тот весело хихикает. — Прости, дружище, просто я не ожидал что ты спросишь…- фразу он оборвал так и не договорив, хотя Томми не сильно обратил на это внимание. — Ага, рад что ты такая пуська. — говорит раздражённо подросток направляясь прямиком на пляж. Дрим бы всё равно потребовал его вещи, а оттягивать момент было крайней тупостью. Не хотелось бы после «приятной прогулки» с Дримом видеть менее приятное уничтожение его вещей. — Куда ты, Томми? — поравнялся с ним Дрим, пока шёл вперёд. В голосе сквозило злорадством. — Я ведь ещё не ответил почему не приходил к тебе, уж прости за это, у меня возникли маленькие неприятности на базе. Не хотелось бы приходить сюда с незаконченными делами там, я бы просто испортил се… тебе настроение ещё больше. — Томми хмыкнул, потому что придурок даже не скрывал — что компания младшего, для него была утомительной. — Придурок, раз уж хотел сказать «себе» так бы и сделал, так что там случилось? Что ваше настроение было так испорченно? — спросил Томми явно заинтересовавшись. В конце концов, Развлечений тут было немного. А так, хоть какие-то новости. — Да ничего особенного, один особо умный придурок подорвал там всё к хуям, из-за чего пришлось всё восстанавливать заново. — небрежно сказал Дрим, словно это было сущим пустяком. Но кто мог проникнуть на базу Дрима? Томми предполагал, что после их с Туббо небольшой выходки, Дрим сильно укрепил свою систему безопасности. А если и так, то кто смог просочиться через неё? Ведь, хоть Томми и было стыдно и неприятно это признавать, но мужчина, что шёл с ним об руку, был довольно изобретательным. — Так ты дал тому мудаку взбучки? — с нескрываемой заинтересованностью спросил подросток. — Не-а. — коротко ответил Дрим ожидая реакции пацана. — Чтоо? Да какими привилегиями этот мудак обладает, что даже ты, не был способен ему вломить? — бросил Томми, его глаза были широко раскрыты, то ли от удивления, может даже и от возмущения. — Ну, Джордж всегда такой. — беззаботно сказал Дрим, веселясь от реакции парня. — Хах, беги Дрим, ты заслуживаешь лучшего. — весело фыркает Томми, от чего Дрим весело хохотнул. — Да. Я тоже чувствую, что он меня эмоционально газлайтит. — решил поддержать шутку Дрим, состроив страдальческий вид, из-за чего теперь и Томми весело смеялся в голос. Так они шутили пока не пришли к пляжу, к неприятно горячему песку, к воде. Томми уныло поплёлся к яме, уже полностью готовясь к тому что выкинуть свои вещи, что собственно и произошло. Железный топор и кирка первыми полетели в яму, вслед за ними полетели и блоки камня с железной рудой, небольшой пачкой кремния, ну и ещё по мелочам. Палки, шерсть, огниво, даже его броня полетела вслед за вещами. Было пиздец как неприятно расставаться с добытыми кровью и потом вещами.       Мало за малым, Дрим поставил динамит и из далека поджёг его, с помощью лука и стрел. И конечно он сделал это из далека не потому-что он сраная сучка, которая боится нелепо потерять ещё одну каноничную жизнь, а просто волнующийся за безопасность себя и Томми гражданин. Вещи эффектно взорвались, а после и загорелись. — Ну-с с эти покончено, верно, Томми? — спросил его Дрим, ожидая от подростка чего-то ещё. Но парень стоял скрестив руки на груди, поза была уверенной, подбородок вздёрнут вверх, показывая Дриму, что ничего Томми больше не даст, потому-что ничего не было. — Лучше бы ты сам туда прыгнул…- пробубнил под нос подросток подходя к дымящейся яме. -Но кто бы тогда рассказывал тебе умопомрачительные истории Томми? — весело задал вопрос Дрим, наклоняя голову на бок. Маска неотрывно смотрела на него, что казалось Иннету чертовски угрожающим и страшным. Не то что бы он прямо боялся этой жуткой херни, просто она вызывала в теле жуткий дискомфорт. — Вопрос же больше риторический, да? — Дрим снова загоготал, хваля своего «друга» за догадливость. От чего Томми невольно съёжился, но всё равно посмеялся вместе с маско-любом. — Ты реально стрёмный, Дрим. — с усмешкой сказал блондин пока двое ходили по берегу. — Что? Да я держу пари, что буквально самый охрененный чувак которого ты встречал! — весело посмеялся Дрим, приобнимая пацана рукой, тот в свою очередь облокотился локтем об плече мужчины, весело приговария: — Неа, ты буквально хуудший образец «охрененного чувака», недо-чел. — весело протянул мальчишка, пока Дрим не ткнул того локтем весело посмеиваясь. — Кто-кто? Я не расслышал Томми, повторика ещё разок. — пропел Дрим, толкая Томми, от чего младший лишь разрывался в весёлом хохоте. — Недо-недо-чел! — в голос смеялся Томми вместе с Дримом. — Ах ты маленький ублюдок! — воскликнул Дрим, несильно ударяя Томми в бок.       Что-ж, в этот раз Томми не чувствовал себя актёром, с херовым суфлёром. Он был просто пацаном, с просто обычным дядькой. Это заставило его ещё раз хихикнуть.