Иди к черту!

Как много вопросов и как мало на них ответов. Я, словно в тумане, подошла к своему вагону и протянула билет проводнику. Уже в самом вагоне иду за остальными и захожу в одно из купе. Нас тут шестеро. Сидим все, и я понимаю, что двоим придется нас покинуть. Все в напряжении сидят, и никто не говорит. Даже Лукина. Лукина, мать твою, что ты тут забыла?! А я ведь правда надеялась, что не увижу её два месяца. Ладно, всё равно у меня будут автоматы по предметам. — Что касается автоматов, — словно прочтя мои мысли выдала женщина. — Вы их получите, если займете первое место. — Да как же так? — Об этом никто не предупреждал. — Ну зашибись. Поезд тронулся и через пять минут к нам пришел проводник. Проверив наши билеты и паспорта, он отправился в другое купе. — Располагайтесь, ребята, а ты, Маша, со мной в соседнее купе. — Что? — вот такого я ну никак не ожидала. — В смысле с вами? Почему не с ними? Я не хочу с вами быть в одном купе. — Тебе купили билет в соседнее купе, а не в это, — она слишком терпеливая. — Кто хочет поменяться со мной? — Смотрю на ребят, и все молчат. — Видишь, никто не хочет, — и она похлопала меня по колену. — Вставай. — Ну не хочу я с вами, — смотрю на свой билет. И правда совсем другое купе. — Это не честно. Как оказалось, соседнее купе находилась через два купе и кроме нас двоих там больше никого и не было. — Просто зашибись, — падаю на сидение. — Что я не так сделала в этом мире? — Не возмущайся, — она села напротив. — Я уверена, что эти два дня в пути мы проведем с пользой. — Надеюсь только, что вы свою похоть будете держать подальше от меня. Она только усмехнулась. Я же поняла, что в этом купе мне придется находиться как можно меньше. Поэтому я решила торчать либо в купе с Таней, либо в коридоре. — Ну не будешь же ты два дня где-то торчать? — Таня стояла вместе со мной у окна. — Не тронет она тебя. Тут людей полно. Да и каждый из нас может постучать в купе. А потом мне захотелось есть. Именно поэтому я рискнула зайти в купе. Правда я всё же подумывала, а не поесть ли в коридоре или в соседнем купе. Ну вот совсем не хочу быть с ней. Но может Таня права и Лукина приставать не станет. На это я и надеялась, зайдя в купе. Женщина сидела с тетрадью и что-то писала. На меня она бросила только мимолетный взгляд. Я же, пошуршавши в своём пакете, достала упаковку дошика. — Только не говори, что ты собралась двое суток питаться этим, — вздохнула женщина. — Может ты собой ещё варёные яйца и куру гриль захватила? — Чёрт! — Вырвалось из меня. Вспомнила что забыла ещё купить. — Ты же понимаешь, что это не полезная еда? — И смотрит на меня так словно я отстаю в развитии. — Ну скоро я думаю, что будет проходить тётка с пирожками и чебуреками, — вот тогда я и накуплюсь. — Деньги побереги, — она убрала тетрадь. — Тебе ещё надо на что-то два месяца жить. — А разве там куда нас поселят еда не включена? — Распечатываю упаковку и высыпаю все специи. — Да и в любом случае мне родители вышлют деньги. Женщина вдруг встала и, подойдя к двери, закрыла её на замок. — Эй? — Вскакиваю на ноги. — Что вы делаете? — И долго ты будешь от меня прятаться? — Она, словно коршун, накинулась на меня и впилась мне в губы. Недовольно мычу и пытаюсь отпихнуть её от себя, но это не помогает и, схватив за бедра, она просто сажает меня на столик. Мой дошик летит на пол заодно испачкав специями постельное. А Лукина тем временем в самую наглую пихает свой язык мне в рот. Её руки беспорядочно бродят по моему телу, нещадно лапая. Мы обе тяжело дышали. Вот только я дышала не от накрывшей меня волны возбуждения, а от борьбы за свои штаны, которые с меня пытались сорвать. Поезд резко дёрнулся и мы полетели на пол. Не знаю как она головой не ударилась и не потеряла сознание (а жаль). Пытаюсь вскочить на ноги, но меня тут же валят на пол и подминают под себя. — Да вы издеваетесь?! — Пытаюсь спихнуть её и уже просто на грани нервного срыва. — Отвали! Кусаю её за руку прям со всей силы, сжимая челюсть. Лукина закричала, но не отступила. Я же просто уже не знала что делать. Дать ей себя отыметь, а потом пытаться жить спокойно или всё же оказать ей максимальное сопротивление, потратив все свои силы на неравную борьбу и быть униженно изнасилованной. Хотя и так, и так меня унизят. Но тут хотя бы докажу, что без боя сдаваться не собираюсь. Поэтому моего яростного сопротивления хватило на целых семь минут. И я окончательно выдохлась. А вот Бутко похоже набралась сил. Недобро сверкая глазами, она стала целовать меня и вот как-то так за всеми этими поцелуями, я оказалась полностью обнажена и на полке. Тяжело дыша, она раздвинула мне ноги и проникла в меня. Пытка или удовольствие длилось наверное вечно. Я не засекала, а просто ждала, когда она прекратит. И только под конец вскрикнула и кажется кончила. Сижу вся мрачная в соседнем купе и пытаюсь отвлечься за игрой в карты. Я так и не поела благодаря Бутко. Озабоченная. Пусть найдет себе мужика и насилует его до потери сознания, а меня не трогает. — Алён, в купе кроме меня и этой никого нет. Может к нам пойдёшь? Я у проводника спрашивала, мы так вдвоём до Москвы ехать будем. Так что давай к нам. Я правда не выдержу с ней ещё сутки. Тем более мы же где-то рано утром приедем. — Ну как утром, — вставил один из парней. — Поезд приезжает в пять утра. Берем такси и едем в отель. — А когда начнется олимпиада? — Алёна вышла из игры. — В отеле поживем дня два-три, — продолжил похоже самый осведомленный из нас. — Это время нам дано на подготовку, а потом сама олимпиада, которая продлится три дня по два часа. Дальше будем на конференциях. Наш Институт просто решил не кататься по несколько раз туда и обратно. Поэтому после олимпиады отдыхаем неделю и на конференции, которые длятся почти два месяца. Ну и каникулы. Алёна всё же согласилась переселиться в моё купе. Вот только она решила спросить у Бутко можно ли меня к ним переселить. И даже догадываться не надо что ей ответила математичка. Она отказала. Даже когда я позвала проводника, и он подтвердил, что до самой Москвы никто не поселится. Но Бутко была непреклонна. — Да что же ты будешь делать? — Мы стояли в тамбуре. Меня всё бесило. Я ненавижу эту женщину. — Ебаная Бутко. — Да успокойся, — Меня всю трясло. — Ась, давай я тогда к вам в купе зайду и буду до последнего там.