Fuck me? Now I will fuck you.

Магазин - довольно странное и подозрительное место, особенно в ночное время суток. Этот круглосуточный находился близко к дому Ханагаки, и стоило там всё недорого. Эти факторы сделали своё дело — это его любимый магазин. И как бы сильно он не жаловался на свою лень и свои больные ноги — он всегда доходил до него. Лишь бы купить то самое мороженое, которое продаётся только здесь. Но сейчас даже мысли о нём не приносили радость. Хотелось как можно скорее вернуться домой, в родное место, в такое любимое, безопасное. «Нет, страшно. Пойду домой лучше, утром схожу..» – тому страшно, он в панике. У него трясутся руки, ему хочется просто заснуть и не просыпаться. Он поворачивается в сторону дома и срывается на бег. Его дыхание через 30 секунд уже неровное, но он бежит. Он чувствует как по внутренней стороне бедра стекает кровь. Он чувствует, что задыхается и бежит. Бежит к месту, в котором его точно не тронут. Боже правый, у него выступает пот на лбу и в принципе по всему телу. Мне кажется, он так угробит себя. *** Добежав до дома, он трясущимися пальцами держит ключи и пытается вставить их в дверь. Наконец у него получается, и он забегает в дом, закрывая за собой дверь, прижимаясь к ней спиной. Кофта спадает с узких плеч, и он остаётся в одной футболке, просто начиная навзрыд реветь. Почему именно он..? ОН НЕ ШЛЮХА, ОН ПАРЕНЬ. ПОЧЕМУ С НИМ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?! ПОЧЕМУ ВСЕ ЗАСТАВЛЯЮТ ЕГО СТРАДАТЬ?! Пожалуйста.. Спасите, кто-нибудь.. Он хватается за свои волосы, тянет их, рвёт, кусает губы почти до крови, заклеенные раны болят до жути, напоминая ещё больше тот ужас, он царапает свои запястья ногтями, он жмурит глаза и просто шепчет одними губами: – Страшно страшно страшно страшно страшно страшно страшно страшно страшно страшно.. МНЕ СТРАШНО, ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ..!!! – в конце переходя на крик, он пытается вытереть слёзы, но вата на ранах намокает, соленая вода жжёт раны, она мешает вытереть реки их глаз. *** Утро. Такемичи так и заснул под дверью. Отёкшее лицо, наверное, у него.. Затёкшая спина болит, хоть он её почти и не чувствует. Поднимаясь, он немного шатается, и у него темнеет в глазах, от чего он падает и несколько секунд лежит в отрубе, видя перед собой только чёрное. А после встаёт и идёт в туалет. Его тошнит. Штаны насквозь промокли от крови, посему он их наспех снял и кинул на пол. Ноги были все в кроваво-алой жидкости, хоть и уже давно засохшей. Проходя к унитазу, он понимает то, что вряд-ли его вырвет. Поэтому, он садится у унитаза на коленях, беря два своих пальца и тянет их к горлу. Засовывая их поглубже, до самого основания глотки, он надавливает на корень языка. Он чувствует солоноватый привкус от пальцев, но ничего не происходит. Проделав эту процедуру ещё раз 15, он наконец-то вырвал желчью и желудочным соком. Вкус отвратный. И горло теперь дерёт. Решив попить воды или заварить себе чай, он направился на кухню, придерживаясь за стену, а вторую руку держал у горла. *** Прошёл час. Он уже выпил кружку чая и воды. В горле всё тот же привкус неприятной и мерзкой горечи. Решив сходить всё таки за прокладками, он пошёл мыться. Всё же, застывшая кровь приносит мало приятных ощущений. Вообще, хотелось просто умереть. Ничего не делать, никуда не выходить. Просто сидеть дома и медленно умирать. Да так, чтобы о нём никто не вспомнил. Разделся и залез в ванну, после чего включил воду. Кровь из того места уже не текла, к счастью, но боль ещё была и нехилая. Он боялся вообще что-либо делать с этим, но надо было. Аккуратно промыв это место, он решил помыть голову. Вчера он её не мыл вроде. Или мыл.. Он не помнит, если честно. Решил таки вымыться. *** Уже идя по улице в своей самой большой одежде, он тихо надеялся и молился, чтобы не встретить своих друзей или знакомых. Особенно Майки, Дракена или Чифую. От них и их вопросов сложнее всего отвертеться и увернуться. Помнится, когда-то он был патологическим лжецом.. Но это качество как-то само собой испарилось в никуда. И теперь он совершенно не умеет врать. Хотя было бы не плохо развить этот отсутствующий навык. Но сейчас не об этом. Уже видя магазин, он быстро дошёл до него и так же быстро дошёл внутрь здания, сразу поворачивая направо в отдел гигиены. Там было многое: прокладки и тампоны, туалетная бумага, зубные пасты и щётки, мыла и другое. А чуть дальше стояли шампуни, крема, кондиционеры, маски для волос и т.д. Решив на всякий пожарный случай взять прокладки, которые стоили всего 457 йен, он поплёлся в отдел с продуктами. Взяв всего по-немного и по-дешевле, он потащился к кассе, возле неё заметив очень высокого парня. Он почти сразу узнал его, сразу вспоминая про сигареты. Хотя тот парень должен был по идее ассоциироваться с кальяном, но не суть. Ханма Шуджи. Мурашки пробежали по позвонкам, в животе что-то заскрипело, а виски начали пульсировать громче голосов на кассе. Это Бог Смерти, как его не бояться?! Он же.. Ростом под два метра! И как выяснилось, в их последнем разговоре - он не самая простая личность. Что за разговор? Месяца четыре назад встретились, каким-то непонятным образом разговорились и поговорили так, что оказывается, Ханма младше Такемичи.. Но, конечно, это логично. Такемичи уже примерно за 40 ментально. Даже больше. А Ханме.. Он ещё ребёнок. Да, жестокий, да, не самый хороший, да, не самый счастливый, но ребёнок. Уж Такемичи понимает, как иногда, что нужна забота от кого-то по-старше, по-опытнее. И всё таки, он испугался не самого Шуджи, хотя и его тоже, а скорее того, что через него его друзья смогут узнать о нём. И его примерном состоянии. Он заметил, как Ханма начал разворачиваться с сигаретами и кофе в руках. И он заметил Ханагаки, усмехнувшись виду того. – Вой... Ханагаки, ты что-ль?) Выглядишь не очень. – подходя чуть ближе, он рассмотрел его покупки. – Что-то случилось, Хана? Не уж-то решил стать подкаблучником?~ – усмехаясь, он уже хотел было пойти дальше, но услышал тихий, хриплый и сорвавшийся голос. – Нет. Познал.. Боль девушек. – сжимая в руках корзину, он поджал искусанные и обветрившиеся губы. – Месячные пошли? Ахахахаха...! – начав смеяться, его смех прервали не самые приятные слова. – Нет, меня изнасиловали. – Ханма сразу перестал смеяться и ошарашено посмотрел на Такемичи. Решив снова его осмотреть, он взглянул по-другому на него. Раны на лице, хриплый голос, большая одежда, хотя раньше тот носил самую обычную одежду, даже иногда обтягивающую, а сейчас будто хочет скрыть тело. И прокладки покупает.. Сразу осознав, что он спизданул ему, он поспешил хоть как-то исправить ситуацию. – .. А, это.. Пиздец. Бляяять, прости, чел. Я не хотел тебя задеть. – конечно, извиняться не в его вкусе, но он чувствовал, что это стоит сделать. Да и этот паренёк ему понравился, интересный он. Хоть и глуповат. – Ничего, я не злюсь. Я уже ничего не чувствую, кроме паники.. – последние слова он прошептал, но Шуджи частично расслышал их. Мда. Пиздец. Шуджи хотел хоть как то помочь, хоть и не понимал как. Поддержать? Возможно. Сказать что-то мотивирующее? Определённо нет, он не умеет так. Он в растерянности. И не знает, что сказать. Хотя, с чего он должен ему помогать? Ну понравился он ему, и что? Да пройдёт эта симпатия. Да и плюс, пацан и сам выбереться из этого дерьма. Снова взглянув в глаза тому, он не увидел ничего, кроме желания быть спасённым. И, сука, он не сдержался. – Блять, Ханагаки, я не знаю почему и как, но я должен тебе помочь. Не спрашивай. Мне и самому интересно.~ – ухмыльнувшись, он тихо и осторожно потрепал его волосы. После чего забрав из рук прокладки, он повернулся обратно к кассе. – Прокладки пожалуйста. – обернувшись на «гномика», как его в мыслях прозвал Ханма, он увидел, что он заглядывается на закрытый стенд с сигаретами. – И сигареты. – Какие? – открывая стенд, продавщица повернула голову к нему, при этом стоя спиной. – Sobranie. – быстро ответил он. Лёгкие сигареты, стоят недорого. 358 йен. – Минутку. – доставая их, она небрежно кинула их прямо в руки Шуджи. – С вас 815 йен, молодой человек. Положив деньги в руки кассирше, он повернулся к Ханагаки. – Ну, пойдём? Такемичи остерегался его, но ничего ответить не мог. Может, ему всё равно. А, может, просто из-за страха. Но почти каждыми фибрами своей души, он чувствовал, что Шуджи вряд-ли ему сделает что-то плохое.