Breaking News: Westeros Lord Marries Stranger? What You Read Will Shock You!

Джин-Ву всё чаще находил себе повод отправиться в Вестерос, чтобы сбежать от постоянного внимания камер, невысказанных ожиданий общественности, Корейской Ассоциации Охотников и даже Джин-Хо, которые теперь словно постоянно нависали над ним. Раньше он прятался от всего этого, уходя в ворота, но подземелья — это совсем не место для отдыха. Особенно если приходится покрываться грязью, потом и остатками монстров, разнимая своих теневых призывов, которые устраивали соревнование, кто сложит самую высокую кучу из отрубленных голов. В этом смысле прогулки по Утёсу Кастерли стали для него настоящим глотком свежего воздуха. Живой смех, шум океанских волн, разбивающихся о побережье… Он и представить не мог, что сможет получать такое удовольствие от пребывания в средневековой версии Букингемского дворца (по крайней мере, именно так он представлял себе его интерьеры), только здесь всё было дополнено почти, но не совсем безвкусным мотивом золотого льва, украшающего высокие красные гобелены на каменных стенах. Впрочем, на Земле он и так сталкивался с королевскими особами, которые пытались подобраться к нему поближе, отправляя брачные предложения и предлагая буквально целые дворцы, лишь бы убедить его переехать в их крошечные страны. (Правда, нигерийских принцев в его электронной почте пока не обнаружилось. Джина была крайне разочарована этим фактом, хотя Джин-Ву так и не понял, почему.) Дополнительным бонусом, из-за которого он всё чаще выбирался в Утёс Кастерли, была разница во времени между двумя мирами. Он мог проводить Джину в школу, провести целый день в Вестеросе, а вернувшись домой, обнаружить, что на кухонных часах прошло всего несколько часов. Вдобавок это был отличный чит, чтобы наверстать упущенный сон и дать себе передышку от постоянных боёв в подземельях. Но если он так часто наведывается в гости к лорду Тайвину, то нельзя забывать об элементарной вежливости. Приходить с пустыми руками было бы просто неприлично. Его мать всегда учила: гость должен быть благодарным.

***

Тайвин наблюдал, как Неведомый стремительно вошёл в зал, не сбавляя шаг, пересёк каменный дверной проём и прошёл мимо шепчущих льстецов, клявшихся в преданности дому Ланнистеров (хотя на самом деле — его золоту), и недовольно бормотавших стражников. Всё так, словно ничего необычного не происходило. Как будто за богом не шёл лев — такой же «смиренный», как разъярённая дорнийская гадюка на тропе войны. Головы поворачивались, языки зашептали: те, кто привык видеть Неведомого в замке, всё равно не могли остаться равнодушными к этому зрелищу. Тайвин до сих пор не знал, как относиться к этому существу. Его шаги были уверенными, твёрдыми, а движения — быстрыми, как у того, кто всегда точно знает, чего хочет. В первый раз Неведомый явился в Утёс Кастерли, чтобы открыто объявить, как Тайвин Ланнистер, один из самых информированных лордов Вестероса и Десница Короля, сам того не зная, отдал монстра — этого несчастного, которого он был вынужден признать законным сыном Ланнистеров — в услужение богу. Неведомый подкрепил свои слова демонстрацией силы, вызвав своих мёртвых слуг, которые появились в замке словно из воздуха. Этого хватило, чтобы передать ясное предупреждение: карлику не должно быть причинено никакого вреда. Тайвин нахмурился, вспоминая, как его обманули, и как он оказался бессилен что-либо с этим поделать. Точно так же, как бессильны все стражники, стоявшие на посту вокруг замка. Их присутствие, конечно, было символом порядка для простолюдинов и способом поддерживать видимость нормальности для обитателей замка. Но все знали, что, если Неведомый вздумает угрожать Западным Землям или дому Ланнистеров, никакие воины его не остановят. Тем не менее Тайвин Ланнистер не собирался позволить себе выглядеть слабым или испуганным перед лицом бога. Но затем Неведомый появился в Утёсе Кастерли во второй раз. А потом и в третий. Теперь ни один слуга не удивлялся, внезапно обнаружив бога, сидящего в кресле и играющего с Тирионом, или спокойно поедающего фрукт в Большом зале. Спальня для Неведомого всегда была готова к его неожиданным визитам, а гардероб всё больше наполнялся одеждой. Иногда между визитами проходили месяцы, а иногда лишь несколько дней. Для бессмертного время значило немного, а его наследник каждый раз спрашивал за завтраком, придёт ли сегодня Неведомый поиграть с ним. (Жаль, что Джейме не проявлял такой же рвения к занятиям, — подумал Тайвин, без особой злости.) И вот теперь, глядя на льва, символ своего дома, одетого в зловещие цвета чёрного и пурпурного, Тайвин понял, что этот подарок — не просто игрушка для его детей. Как бы этот бог ни оправдывал свой жест, говоря, что лев лишь для забавы, Тайвин прекрасно понимал скрытый смысл. Никто, тем более бог, не будет тратить время на «детские игры» без более глубоких мотивов. Точно так же никто не станет раз за разом одаривать дом Ланнистеров «просто так», как утверждал Лорд Сон Джин-Ву. Неведомый заявил, что дом Ланнистеров будет находиться под его контролем. И сделал это, объявив Тайвина Ланнистера своим женихом. Тайвин закрыл глаза, медленно выдохнув, стараясь подавить нервный смешок. То, что его «сватают» в жёны богу, казалось слишком абсурдным, чтобы быть правдой. Как бы король Эйрис отреагировал на то, что его действия косвенно привели к тому, что дом Ланнистеров обрёл самого могущественного защитника? Пусть другие лорды насмехаются над этим унижением Великого дома, чей лорд-покровитель теперь принял «женскую» роль, никто из них не осмелился бы произнести это вслух, опасаясь кары богов. Будет ли это означать, что он больше не увидит свой любимый Утёс Кастерли и покинет Западные Земли навсегда, Тайвин не знал. Возможно, его брат Киван возьмёт на себя обязанности лорда. Но его народ и его Западные Земли не могли ждать. Ответ был очевиден. Тайвин Ланнистер, который когда-то едва избежал участи стать родоубийцей, чтобы возродить дом Ланнистеров к власти и богатству, кивнул и подписал свою судьбу. — Я принимаю, — объявил он перед собравшимися, снимая с льва чёрно-пурпурный плащ. Он был готов пожертвовать многим ради величия и славы своего дома, включая своё счастье и клятву никогда больше не вступать в брак.

***

Сон Джин-Ву наклонил голову вбок и переспросил: — Как заботиться о льве? — Он снова погладил Льва с лёгкой улыбкой. Просматривая новости, Джин-Ву наткнулся на сообщение о том, что в зоопарке Большого Сеульского Парка умер величественный лев, доживший до глубокой старости. Через Корейскую Ассоциацию Охотников он получил доступ к телу животного, чтобы попробовать воскресить его как теневого солдата. По всем законам природы это не должно было сработать, но Джин-Ву захотел проверить пределы своих способностей и выяснить, может ли информация его системы быть неверной. Результат вызвал шок в Ассоциации, которая, похоже, пережила чуть ли не сердечный приступ, узнав, что животные тоже могут пробуждаться. (По крайней мере, это объяснило, почему этот лев прожил дольше, чем положено для самцов в дикой природе. Зоопарк считал, что причина в качественной медицинской помощи, но оказалось, что здесь замешаны куда более неожиданные факторы.) Джин-Ву назвал его просто — Лев. Имя прямолинейное и понятное. Джина, узнав об этом, не переставала смотреть на него с осуждением, но Джин-Ву считал, что это совершенно не её дело. Как приручённый лев, привыкший к вниманию людей и живший по расписанию, да ещё с низкими запасами маны, позволившими долгое время скрывать его пробужденный статус, Лев оказался одним из самых слабых солдат в коллекции Джин-Ву с точки зрения боевых навыков. Однако, как подумал Джин-Ву, Лев прекрасно подойдёт в качестве сторожа и питомца для Джейме и Серсеи, особенно после того, как Джейме с восторгом рассказал историю какого-то из их предков, который якобы держал львов в подземельях замка. Домашний лев для двух «человеческих львов» — весьма поэтично. Джина считала иначе. Его мать предпочла игнорировать споры брата и сестры, сосредоточившись на том, чтобы примерить на Льва накидку, которую она сшила своими руками. Джин-Ву так и не понял, откуда она черпала вдохновение для всех этих нарядов — Джина и интернет наверняка приложили к этому руку, — но это было безобидное хобби, которое он всячески поддерживал, так как его мама могла заниматься этим, даже лёжа в постели. После выписки из больницы несколько недель назад она быстро уставала, и такие занятия позволяли ей сохранять бодрость. Когда мать услышала о его планах отправить Льва в другой мир, её энтузиазм возрос в разы. Она сшила несколько накидок в свободное время: от праздничной красной с золотыми драконами до пастельно-зелёной с вышивкой сакуры. Джин-Ву считал, что ей не стоило беспокоиться о том, что Льву станет холодно в Утёсе Кастерли, но она и слушать не хотела. Сейчас она проверяла посадку новой мантии, которую только закончила. Это была богатая чёрная бархатная накидка с пурпурными языками пламени, словно облизывающими подол. Мантия будто слилась с чёрно-пурпурной шерстью Льва, делая её почти невидимой. Мать осталась очень довольна: длина оказалась идеально подходящей, прикрывая задние лапы Льва, но не мешая его хвосту. (Жаль, что Джин-Ву даже не задумался, какой скрытый смысл можно было бы усмотреть в том, что Лев носил новейший плащ его матери во время следующего визита в Утёс Кастерли.)