Breaking News: Westeros Lord Marries Stranger? What You Read Will Shock You!

Джин-Ву понадобилась целая секунда, чтобы перевести интернет-сленг Джины на понятный человеческий язык. Он даже перестал есть свой завтрак, когда до него наконец дошёл смысл сказанного, и уставился на сестру в полном недоумении. Несколько секунд он просто не мог найти слов. — Ты… То есть, какого чёрта, Джина, но… блин… твою ж… Слишком рано разбираться с этим, — он потер глаза и несколько раз быстро моргнул, отчаянно пытаясь вернуть себе хоть остатки здравомыслия. — Повтори это ещё раз, но медленно, — потребовал он, проигнорировав мамино замечание о том, что ему следует быть вежливее с этой раздражающей мелкой занозой, называющейся его сестрой. — На нормальном корейском. Не на твоем языке мемов. Джин-Ву устало покосился на сестру, которая (театрально) тяжело вздохнула и с притворным отчаянием заявила: — Тебя срочно нужно отправить на базовый курс «Коммуникация для чайников 101», братец. С его навыками общения всё было прекрасно, большое спасибо. Он прекрасно справлялся в этой жизни. К счастью, его телефон завибрировал — сообщение от Джин-Хо, который радостно докладывал, что он, точнее гильдия Аджин, успешно забронировал ещё несколько высокоуровневых ворот для зачистки Джин-Ву. Даже битвы с монстрами казались не такими напряжёнными и драматичными, как разборки с Джиной, когда она решала, что нашла «пряное и горячее», что бы это вообще ни значило. Видимо, его отсутствующая личная жизнь теперь попала в эту категорию. Но его вчерашний поход в парк развлечений с Ча Хэ-Ин был всего лишь дружеской прогулкой. Им обоим было весело: покатались на аттракционах, поели сладкой ваты, а Ча Хэ-Ин получила то, что хотела, — несколько фотографий для соцсетей и человека, которому можно пожаловаться на гильдейские интриги между поездками на американских горках. Это было приятно. Джин-Ву даже не мог вспомнить, когда в последний раз проводил день, просто занимаясь обычными делами с друзьями, как нормальный парень его возраста. Последний раз подобное случалось до того, как мама попала в больницу, а его жизнь развалилась на части. Ланнистеры, какими бы приятными они ни были, всё равно не считались. Джин-Ву слишком хорошо ощущал себя в «средневековом сеттинге», где были слуги, замки и флаги, развешанные повсюду, словно он попал на съёмочную площадку исторического фильма. Постоянный культурный и языковой барьер выматывал, а его собственное достоинство и самоощущение нередко становились сопутствующим ущербом в разговорах, особенно если в них вмешивалась Дженна. Ничто не заставляло его чувствовать себя менее корейцем, чем бесконечные расспросы о традициях корейских свадеб. И ничто не заставляло его чувствовать себя менее взрослым, чем момент, когда ему приходилось пролепетать, что нужна помощь мамы, чтобы на эти вопросы ответить. Да, это был не его самый славный момент. Как, впрочем, и сейчас, когда он тактически отступал от собственной младшей сестры. Но иногда так надо. Заодно это был отличный повод заглянуть в книжный магазин и купить следующую книгу по греческой мифологии, которую он хотел отдать переписчику. На этот раз его интересовала детская версия легенд об Афине, богине мудрости и войны. Он собирался подарить перевод этой истории Серсее. Он не мог бесконечно дарить ей платья и еду — ей нужен был более практичный подарок. Хорошие женские ролевые модели, вроде богини Афины, явно не помешали бы. А насчёт остальных подарков… ну. Это уже проблема будущего Джин-Ву. А пока его главной задачей было не попадаться на глаза Джине в течение следующих нескольких часов — ровно до тех пор, пока он не убедится, что она забыла о своих утренних вопросах и не сможет снова его подловить. Да, это был отличный план.

***

Хва-Ён моргнул и отложил ручной веер, которым обмахивался, чтобы уставиться на свою младшую сестру, которая подозрительно притихла — это совсем не вязалось с её шумной и гиперактивной натурой типичной подростковой девчонки. — Что? — требовательно произнёс он, развернувшись к ней всем телом. Девчонка перестала жевать жвачку и взглянула на него с самым невинным выражением лица. Но её глаза тут же снова метнулись в сторону окна. Она устроилась на высоком стуле у одного из кофейных столиков в книжном магазине, якобы чтобы делать домашнюю работу, но чаще всего Хва-Ён находил её уткнувшейся в телефон и слушающей музыку, вместо того чтобы заниматься чем-то продуктивным. Тот факт, что он заметил, как её пальцы замерли, прервав бесконечный поток сообщений и быстрых движений по экрану, пока он помогал последнему покупателю, был… тревожным. Нога её не подрагивала, и она не прибежала тут же болтать у него над ухом, как только он освободился от клиентов. Всё это указывало на что-то… странное. На лице Хеджин будто застыло выражение испуга — как у оленя, внезапно ослеплённого светом фар. Её глаза неотрывно следили за какой-то фигурой за окном, выходящим на улицу. — Хеджин? — спросил — потребовал — он снова. — Оппа~ А какие книги только что купил тот человек? — Зачем тебе? — сузил он глаза. Что же такого особенного было в предыдущем покупателе, что сестра вдруг проявила к нему интерес? Сколько людей каждый день проходило через двери этого магазина — и ни один из них не вызывал у неё любопытства. Обычно её внимание было сосредоточено только на том, сколько бесплатных булочек и кофе она может выпросить у брата, владельца книжного магазина-кафе. Она что-то пробурчала себе под нос — скорее всего, как всегда, его проклиная, — а потом завопила: — Просто скажи! Он приподнял бровь: — И что я с этого получу? — Капиталистическая сволочь — это абьюз! — Но когда ты пьёшь свой бесплатный латте в моём магазине, почему-то не жалуешься, — заметил он, цокая языком в притворном упрёке. Хеджин спрыгнула со своего высокого стула и с громким хлоп выбросила пустой стаканчик в контейнер с надписью «ГРЯЗНАЯ ПОСУДА», театрально взмахнув длинными ярко-красными волосами — разумеется, искусственно окрашенными после множества дорогостоящих походов в салоны красоты. Хва-Ён знал об этом не понаслышке: он оплачивал её счета. — Хмф. Если бы не я, у тебя бы и клиентов не было столько, чтобы нанять бариста на полный день. — Справедливо, — признал он. Как бы ни была она ещё подростком — пусть и уже выпускницей старшей школы — с маркетингом в соцсетях она управлялась великолепно, как и с организацией мероприятий для книжного. — Он купил стопку рабочих тетрадей по математике, какую-то иллюстрированную книгу по греческой мифологии и ещё книгу о корейских свадебных традициях сквозь века. Хеджин разочарованно вздохнула: — Ну это же скукотища! Хва-Ён воздержался от закатывания глаз — он знал, что сестра обязательно это заметит, а ему не хотелось снова терпеть её взрывоопасный нрав и требования купить ей очередной постер какого-то айдола в качестве компенсации за «неуважение» к своей «милой, юной, невинной сестрёнке». Но она же его сестра, не так ли? — Ты закатываешь глаза! — обвинила его Хеджин, указывая на него пальцем. — Я не вижу, но я ЗНАЮ, что ты закатил глаза! Ты хоть представляешь, кто это был, оппа? ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, кто только что купил книги в твоём ничтожном магазине, принадлежащем нашей плебейской семье?! — она картинно вскинула руки к потолку. — Меня окружают неотёсанные варвары! На этот раз Хва-Ён даже не стал скрывать своего желания закатить глаза. Со стороны раздался мужской смешок. Хва-Ён повернул голову: это был Ким Уджин, один из постоянных покупателей магазина. Хеджин обернулась и метнула в него предательский взгляд, но мужчина только улыбнулся. — Ах, Хеджин, так может, просветишь нас, варваров? — всё ещё посмеиваясь, Уджин наклонился к стойке, держа в руках корзину с книгами. — Это какая-нибудь интернет-знаменитость? Или известный киберспортсмен? Пока Хва-Ён сканировал книги и складывал их в пакет, руки Хеджин замелькали в воздухе, и она с упоением начала рассказывать о величии «Сон Джин-Ву, 10-го S-рангового охотника Кореи» и его подвигах на острове Чуджудо. Ким Уджин покорно реагировал на её рассказ с подходящими возгласами вроде «Вау», «О, это впечатляет» и «Расскажи ещё». Хотя Хва-Ён мог сказать, что мужчина, как и он сам, не особенно интересовался охотниками и воротами. Просто он хорошо ладил с детьми — дома у него двое малышей бегало по потолку. Или они уже не малыши? Чёрт, время летит быстро. Хва-Ён сам не интересовался всеми этими историями. В его понимании охотники и ворота были чем-то вроде Олимпийских игр — он обращал на них внимание только тогда, когда те вытворяли что-то действительно впечатляющее. В остальное время он предпочитал держаться в стороне. Следить за всеми смертями, разрушениями и трагедиями было слишком тоскливо, и он доверял Корейской Ассоциации Охотников держать всё под контролем. В конце концов, именно за это он и платил налоги.

***

Выходя из очередных ворот и кивая сотрудникам Корейской Ассоциации Охотников, которые толпились вокруг, словно муравьи, облепившие еду, Сон Джин-Ву быстро направился прочь, пока не стал их следующим «блюдом». Пройдя несколько кварталов, он заметил фермерский рынок на парковке и втиснулся в толпу тётушек с их хозяйственными сумками. Он остановился у одного прилавка с дайконами. Хотя, называть это прилавком с дайконами было бы преувеличением. Белоснежные редьки были аккуратно разложены на старом одеяле прямо на земле, чистые и сияющие, как только что собранные. Но, помимо этого, ничего особенного в них не было — уж точно они не соответствовали магазинным стандартам идеальных дайконов. Вместо одного длинного и прямого корнеплода каждый дайкон на этом прилавке был переплетён с другими, образуя причудливые и странные формы. Некоторые редьки раздваивались не один, а дважды. Сон Джин-Ву не думал, что его матери понравится чистить такие необычные корнеплоды. И всё же он не мог просто уйти от этого прилавка с пустыми руками, не тогда, когда старушка, стоявшая здесь, сгорбленная и седовласая, была одета в почти изношенную футболку, а у её ног сидела маленькая девочка — скорее всего, внучка. Девочка молча катала по асфальту грязный теннисный мячик, не присоединяясь к другим детям, которые бегали и играли в одном из углов рынка. Причина была очевидна — её одежда и обувь, покрытые заплатками, выдавали бедность. — Тётушка, я собираюсь мариновать редьку в эти выходные, поэтому я заберу у вас все дайконы, — сказал Сон Джин-Ву. Он медленно достал деньги из кошелька, глядя вниз, чтобы не встретиться глазами со старушкой, ошеломлённой его щедростью и пытающейся выразить благодарность. (Он сам был в такой ситуации когда-то; ему не нужны были поклоны и слова благодарности. Он делал это не ради признания.) После короткой перебранки, в которой победу одержал Джин-Ву, несмотря на отчаянные попытки старушки дать ему скидку, он ухитрился всучить ей ещё несколько лишних купюр поверх полной стоимости редьки. Он уже собрался уходить, как вдруг замер. Его брови нахмурились. Он уставился на сияющие белизной пакеты с новоприобретёнными редьками. Его мозгу понадобилось несколько секунд, чтобы перезагрузиться и осознать ситуацию. Даже если он замаринует все эти дайконы, чтобы они не испортились в течение нескольких месяцев, а то и лет, холодильник дома был слишком маленьким, чтобы вместить все 50 килограммов редьки. Да и вряд ли Джина и мама оценят такое количество маринованой редьки. Ему нужно было куда-то деть часть дайконов — если не ради свободного места в холодильнике, то ради душевного здоровья его семьи. Кому же тогда? Кто был достаточно близок, чтобы он мог подарить им редьки? На ум пришёл начальник инспекции Ву Джин-Чоль — вечно уставший и буквально утопающий в кофе всякий раз, когда Джин-Ву его видел. Пожалуй, ему бы не помешала редька (и другая здоровая пища) в рационе. Но Джин-Ву подозревал, что тот жил в офисе, где, судя по всему, даже мини-холодильника не было. Возможно, через месяц, когда Джин-Чоль заведёт себе холодильник, он сможет оставить там немного кимчи и маринованных овощей. Далее. У Ю Джин-Хо, скорее всего, уже была маринованная редька, приготовленная личным шеф-поваром. Далее. Внезапно в голове всплыли Ланнистеры. Вспоминая количество выпитого ими вина и тот факт, что редька полезна для печени и лечения запоров, Джин-Ву вынужден был признать, что идея была не такая уж плохая. Но кто знает, смогут ли эти блондинистые аристократы оценить столь резкий сладко-кислый вкус? Хотя… он не узнает, пока не попробует. Кроме того, у них было достаточно слуг и свиней, которым можно было передать маринованную редьку. Правда, это было бы расточительством. Слуги, вероятно, обладали такими же вкусовыми предпочтениями, что и их господа, а отдавать дайкон свиньям было всё равно что выбросить деньги на ветер. Пожалуй, стоит для начала отдать им небольшое количество редьки на пробу. Бонусом было то, что ему даже не нужно будет мариновать редьку самому. Он мог просто передать её кухонному персоналу вместе с рецептом данмуджи. Да, это было отличной идеей.

***

— Что? — раздражённо рявкнул Киван, шагая за какой-то кухаркой по каменному коридору в сторону кухни. Что могло быть настолько ужасным, чтобы слуги прибежали в его кабинет с докладами об «экстренной ситуации», требующей его немедленного присутствия? Что могло быть настолько невероятным, что они осмелились прервать его встречу с пусть и незначительным, но всё же лордом? Они несли какой-то бред про «демона», «гнев божий» и «проклятые души». — Милорд, — слуги замерли в реверансах и поклонах. Киван лишь хмыкнул. На первый взгляд, ничего ненормального в кухне не происходило — хотя он и не был специалистом по таким делам, ведь кухня не место для мужчины. Почему Дженна не могла разобраться с этим? Сзади послышался визг одной из кухарок: — Милорд! Милорд! Что же нам делать?! Это было словно сигналом, открывшим шлюзы. Остальные слуги заговорили хором, прося указаний, разрешения покинуть кухню и отправиться в септу для молитв. — Тишина! — взревел Киван, возвращая хотя бы подобие порядка. Он ткнул пальцем в одну из женщин — у неё сквозь каштановые волосы проглядывала седина. Она выглядела чуть менее напуганной, чем остальные. — Объясни, что произошло. Женщина запнулась, но сумела кое-как изложить суть проблемы. Было видно, что она заранее репетировала эти слова с остальными. Киван поднял руку, останавливая её. — Те слуги, что не явились на службу сегодня утром, будут выпороты, — но даже этого было недостаточно, чтобы вызывать его лично, минуя все полагающиеся процедуры. Женщина замотала головой: — Милорд, э-это… это и есть п-проблема, — через толпу к ней перекочевал какой-то белый предмет. — Неведомый приказал нам приготовить это для вашего завтрашнего стола. Киван не слышал уже ничего из того, что она говорила дальше. Он в упор уставился на белый корнеплод в её руке и на остальные, лежащие в корзине, которые кто-то протащил вперёд. Лицо его медленно побледнело. — Это… всё? — хрипло спросил он. Толпа дружно кивнула. Киван судорожно искал, что бы ещё спросить, пока вытаскивал из корзины корнеплоды один за другим. — Кто-то видел слуг вчера вечером? — кивки. — Ночью? — кивки. — А сегодня утром? — все отрицательно замотали головами. Он нервно сглотнул. Количество этих редек точно совпадало с числом пропавших слуг. Обычно это можно было бы списать на простое совпадение. Но… — Неведомый сам принёс это? — уточнил он снова. — Лично, милорд! — раздалось несколько испуганных голосов. Корнеплоды, с «руками» и «ногами», были странно похожи на людей, словно их заморозили и превратили в редьку на месте. — Я думаю, об этом стоит немедленно сообщить лорду Тайвину, — пробормотал Киван. — Кто-нибудь, несите корзину и следуйте за мной. Мы идём в его личный кабинет. Он замер и обернулся, указывая на один из корнеплодов. — Нет, эту не берите. — он ткнул пальцем в особенно вульгарно выглядящую редьку. Если эти корнеплоды и вправду были тем, что он подозревал, то последний, явно застигнутый в публичном доме с выставленным напоказ «достоинством», был уж слишком… откровенным. (Даже если его «достоинство» было весьма впечатляющим — а может быть, особенно, потому что оно было впечатляющим.)

***

Лорд Тайвин Ланнистер сидел в своём кабинете за массивным столом, перелистывая отчёты. На лице его не дрогнуло ни одной мышцы, когда дверь распахнулась, и внутрь, запыхавшись, вошёл Киван Ланнистер. — Киван, — тихо проговорил Тайвин, оторвав взгляд от бумаг и приподняв бровь. — Я надеюсь, твоя причина достаточно весома, чтобы прерывать меня. Киван нервно кивнул, опустив корзину на пол и отступив назад, словно от неё исходило проклятие. — Брат, нам… надо поговорить. Тайвин бросил короткий взгляд на корзину. Белые корнеплоды выглядывали из неё, их искривлённые «руки» и «ноги» создавали нечто поистине жуткое. Он поджал губы. — Что это? — спросил он холодно. — Дайконы, — с трудом произнёс Киван. — Их принёс… Неведомый. Тайвин молча уставился на брата, явно не веря в услышанное. — Неведомый? — Да. Лично, — хрипло подтвердил Киван. — Слуги… Они утверждают, что это проклятие. Тайвин медленно встал, обошёл стол и склонился над корзиной. Его бесстрастное лицо на мгновение омрачилось тенью — всего лишь на миг, но даже это было показателем. Он взял один из корнеплодов, изучая его с профессиональной отстранённостью. — И сколько слуг пропало? — спросил он после паузы. — Ровно столько же, сколько этих… дайконов, — тихо ответил Киван. Тайвин аккуратно положил редьку обратно в корзину и выпрямился, его глаза сверкнули. — Глупости, — отрезал он. — Какое-то недоразумение. Либо это шутка, либо магическая выходка кого-то, кто посмел бросить вызов Ланнистерам. Я не потерплю ни того, ни другого. — Но слуги… — начал было Киван. — Слуги — суеверный сброд, — оборвал его Тайвин. — Упомяни об этом слове «проклятие» ещё раз — и сам станешь частью этих слухов. Мы разберёмся с этим. Он развернулся и взглянул на корзину с ледяным равнодушием. — А пока… отнесите это в кухню. Пусть приготовят. Киван судорожно вздохнул. — Приготовят?! Тайвин, ты ведь не собираешься… — Я не собираюсь показывать страх перед какими-то корнеплодами, — процедил Тайвин, глядя на брата, как на ребёнка. — Если это вызов, я отвечу. Если это шутка — виновник заплатит. Он отвернулся, делая резкий жест рукой, словно прогоняя Кивана и его панику из комнаты. — Уходи. И скажи повару, чтобы подавали редьку завтра на обед. Киван с ужасом взглянул на корзину, но, не посмев возражать, молча поклонился и поспешил прочь, оставляя Тайвина одного. Тайвин снова взглянул на редьки. Его холодное выражение лица было непроницаемым, но пальцы сжались за спиной в кулак. (Если это действительно проделки Неведомого… или кого-то ещё, кто осмелился играть в игры с Ланнистерами, то они дорого за это заплатят.)