Стоны отчаяния

До меня очень медленно доходили его слова. Я не могла понять он, что обо всем догадался? За сегодняшний день он не один раз уже намекал мне на это. «Нож в спину», «клялась в верности» и другие мелочи. Но откуда ему знать об этом? Я была осторожна, как и Мэйсон. Почувствовав холодные пальцы на щеке, спускающиеся к шее, я быстро пришла в себя и поднялась на ноги. Кинг безэмоционально смотрел на меня. Тело было расслабленным, как и он сам. Я же начала нервничать. Ладони мгновенно вспотели, сердцебиение участилось, голова начала болеть. Значит он все это время знал о моих тайных встречах, но молчал. Почему? Ждал пока я сама расскажу ему обо всем или просто играл? — Аврора? — от его голоса я вздрогнула. — Что ты только что сказал, Кинг? Ты обвиняешь меня в неверности? — начала я. — А я оказался прав? — Что?.. — я была в шоке, — О чем ты говоришь. Разве я хоть раз давала повод усомниться в своей преданности по отношению к тебе? Ты обнажил мне свою душу и рассказал о тайнах, я же в свою очередь никому не смела о них рассказывать, — мой язык сопротивлялся это говорить, ведь тело с мозгом связаны, а мозг прекрасно знал, что я вру, — я простила и вернулась к тебе даже после пощечины и оскорблений в свой адрес! И ты смеешь говорить, что я неверна тебе? На моих глазах застыли слезы. Они были вовсе не наигранными. Мне действительно было больно, но не от слов мужчины, а от себя самой. Я понимала, что я действительно изменяла, изменяю и буду изменять ему. Вру, стоя перед ним. Я снова чувствую омерзительное чувство внутри, оно заставляет ненавидеть себя и свою сущность за то, что я делаю. Я считала Кинга монстром, но разве я не такая? Разве я не поставила месть выше всего людского? Разве я решила поговорить с ним, прежде чем делать выводы? Разве я такая белая и пушистая? Нет. Нет. И нет. — Аврора, я… — Не подходи ко мне. Умоляю, не трогай меня, — шептали мои губы, пока из глаз лились слезы, — я не хочу и не могу тебя видеть. Не могу. — я прикрыла рот рукой, осознавая, что снова все порчу, — Оставь меня. Шаг. Второй. Третий. Вот я бегу по тропинке. Пробегаю беседку, бассейн, качелю, вальеры, дом. Стою у ворот, растирая слезы по лицу, пока охрана спешно открывает ворота. Пара шагов и я за пределами золотой клетки. Пусть Кинг зовет это нашим домом, однако для меня это всегда будет клетка. Здесь я потеряла часть себя прежней. Здесь я обрела себя новую. Смотря на второй этаж издалека, я неосознанно перенеслась в прошлое: Я сидела на полу, около шкафа. Глаза болели, ведь я целый день проплакала. Повсюду были разбросаны вещи. Мне не нравились они. Вульгарные платья, открытые кофты, короткие юбки и слишком высокие каблуки. Он хотел сделать из меня куклу. Куклу, которую можно будет одевать как ему захочется и раздевать, когда захочется. Вот дверь открылась и послышались медленные шаги. Я сразу узнала их. Так ходил только он — мой кошмар на яву. Медленно и осторожно, словно хищник. Я боялась поднять голову, мне было страшно увидеть его лицо. Оно всегда пугало своим безразличием и проницательным взглядом. — Моника сказала, что ты отказалась надевать платье… — он молчал, видимо, ожидая, что я решусь что-либо сказать, — Что тебе не нравится? — Мне все здесь не нравится. — Не нравится дизайн твоей комнаты? Не вопрос, я найму людей и они все переделают. Не нравится одежда, — он коснулся моего голого плеча, за что тут же получил удар по ладони, — Аврора! Холодные пальцы переместились на мой подбородок и до боли сжали кость. Я вскрикнула и подняла голову. Мужчина внимательно изучал мое лицо, после чего присел рядом. Рука продолжала сжимать мою челюсть, от чего я часто всхлипывала, давясь слезами, которые не шли из глаз, ведь они болели. — Меня не устраивает твое поведение. Твоя семья не бедная и часто бывает на мероприятиях, где важны манеры. Уверен, они должны были научить тебя как стоит вести себя в обществе. Или я не прав? — Ты вовсе не общество. Всего-то богатенький самовлюбленный маньяк…с заниженной самооценкой. Мужчина рассмеялся и, отпустив мое лицо, придвинулся ближе. Я вжалась в шкаф, не желая, находится слишком близко к нему. Однако приятный запах мужского одеколона щекотнул мой нос, от чего я чихнула. — Так ты определись. Я самовлюбленный или с заниженной самооценкой, — его губы были в паре сантиметрах от моих, — ведь эти два качества не совсем сочетаются. — Мне плевать. — Разве тебе не страшно говорить мне подобное? — я с непониманием в глазах посмотрела на него, — Я в любой момент могу напасть на тебя. — он улыбнулся и поднялся на ноги. Затем еще одно воспоминание, от которого внутри стало медленно расстекаться липкое чувство — страх. Таких моментов было не так уж и много, однако я их помню. Помню, как Кинг играл со мной… — От тебя всегда приятно пахнет, — мужские губы пошло касались моей шеи, — сладость с кислинкой. Мужское тело нависало над моим, которое тряпичной куклой лежало на кровати, ладони же были накрыты мужскими и прижаты к постели. Моего сопротивления хватило лишь на пару минут, дальше я сдалась. Его прикосновения были мне неприятны, ведь мне неприятен этот мужчина. Я была обижена на него. Он мог выбрать кого угодно, но вместо кого-то на кровати лежу я, испытывая животный страх и слабость перед ним. Сейчас я все еще медленными шажочками иду по узкой тропинке вглубь леса. Я не знаю чего хочу там увидеть и почему иду именно в эту сторону. Просто иду, вспоминая прошлое. Роясь в воспоминаниях я вспомнила Мэйсона и улыбнулась. Он так много раз спасал меня, помогал мне и всегда бережно относился… — Тебе очень идут яркие цвета. Ты буквально вся светишься и цветешь. — Это все не из-за одежды, — я сильнее сжала ладонь мужчины, — а благодаря тебе. Рядом с тобой я чувствую себя свободной и любимой. С тобой очень спокойно и уютно рядом. Мы шли по улице, наслаждаясь архитектурой зданий. Мэйсон рассказывал мне о истории нашего города, большую часть которой я и не знала. Он говорил спокойным ровным голосом, что не могло не завораживать. Его тембр был прекрасен. Мог без лишних усилий ввести в транс. Проходя мимо магазина со свежей выпечкой, мы решили остановиться и перекусить. В то время как Мэйсон ждал наш заказ, я сидела за столиком и рассматривала прекрасные цветы, подаренные мужчиной. Их лепестки были нежными, точно шелк. Стебель был тонкий и изящный, а листики настолько аккуратно, будто их вырезали из цветной бумаги. Бутоны эустомы были белого цвета, Мэйсон обусловил это тем, что я ассоциируюсь у него с белым цветом. Невинность, доброта, свет и нежность — качества, которыми меня наградил Адамсон, но я себя таковой уже давно не считала. — Вот и я. — проговорил Мэйсон, ставя на стол выпечку, со своим кофе и чаем для меня. — Господи, Мэйсон, я тебя обожаю! — откусывая горячий круассан проговорила я, — Если ты решил свести меня с ума, тогда ты выбрал правильный вариант. — Мэйсон рассмеялся, отпивая кофе. Мы просидели в этой уютной атмосфере полтора часа. Рассказывая друг другу истории из жизни, доедая свежую выпечку. Я узнала, что в детстве Мэйсон был очень закрытым и злым. Его боялись одногодки и обходили стороной. Эти истории меня очень впечатлили, потому что обычно он достаточно спокоен и лаконичен. От теплого воспоминания об Адамсоне мне стало так легко, словно за спиной выросли крылья, а после их вырвало еще одно… Я вспомнила, как он прошел мимо, даже не посмотрев в мою сторону. Просто перекинулся парой фраз с Кингом и ушел. Что я сделала? За что он так со мной? Будто не говорил мне нежностей и не признавался в любви, как в тот день, когда я осталась у него на ночь: — Я люблю тебя, Аврора. — последнее, что я услышала прежде, чем провалиться в сон. Момент из прошлого оборвался и я продолжила путь. Иду, смотря на поднимающуюся луну. Небо еще не успело принять темно-синий окрас, сейчас оно больше напоминает смешанные воедино цвета серого, голубого с каплей черного. Деревья стоят смирно, словно играют в лису. Они — простые игроки, которые не должны двигаться, пока лиса смотрит на них. Лиса же — это тот игрок, который высматривает слабого среди всех, того, кто первый сделает необдуманное движение, а затем проиграет. Мысли об играх напомнили, как летом я и Кинг ездили в парк аттракционов. Вспомнила комнату ужасов, от которой до сих пор бросает в жар: Мужская рука крепко держала меня за запястья. Кинг шел спереди, всматриваясь во мрак. Мы прошли уже половину пути, сейчас мы движемся в следующую комнату. Только проблема в том, что нет света. Мы должны найти провода, подключить их к чему-то и свет должен появиться. У нас есть два фонарика, один из которых оказался разряженным. — Кинг, мне страшно, — я сделала пару быстрых шагов и прижалась к мужскому телу, — я боюсь темноты. — Это просто игра. Расслабься. — я вздохнула. — Кажется, ты забыл как громко кричал, когда из-за угла на тебя начал бежать ходячий мертвец. — Не было такого. — Было! Мы говорили шепотом, но в один момент я слишком громко сказала, что стоило мне сотни, а может и тысячи нервных клеток. Меня кто-то схватил за ногу и я тут же закричала. Клянусь, ложа руку на сердце, мне никогда в жизни не было настолько страшно. Даже со всеми тараканами Кинга я не чувствовала себя настолько ужасно. — Аврора. — грубый мужской голос, который я слышала годами раннее. Голос, который я раньше боялась. Я обернулась и увидела его. Кинг стоял в сотне метров от меня. Его силуэт выглядел достаточно пугающе во всепоглощающей темноте вокруг. Я же просто стояла. В голове была пустота, на ум ничего не приходило. Мои глаза внимательно следили за тем, как мужчина приближался ко мне. Когда Кинг приблизился, я не задумываясь влепила ему пощечину. Затем вторую. Он лишь сжал челюсти, наблюдая за моими дальнейшими действиями. — Я имел ввиду собак. — Что? — переспросила я, не понимая о чем он. — Когда я говорил про измену, я имел в виду собак. Бенни, Зигги и Гектора. В последнее время ты стала проводить с ними больше времени. Играешь, гуляешь, разговариваешь, когда мы друг с другом пересекаемся довольно редко. Спальня, кухня, двор и на этом все. Мы давно не выезжали куда-то только вдвоем. — А как же прогулка на лошадях? — Она была короткой и дождь все испортил. На моих губах заиграла глупая улыбка. Так значит я себя накручивала. Он ни о чем не догадывался и говорил о собаках, а я уже себе напридумывала. — Джеймс, ты настоящий придурок. Ты знал это? — Знал, — он улыбнулся, — ты уже говорила мне об этом.

* * *

Утро. На мне надеты пижамные штаны, а верх тела спрятан под футболкой Кинга. Я давно ее забрала себе, ведь ему она совершенно не шла. Футболка была белого цвета, что совсем не характерно для Кинга, и на ее воротнике были черные розы с шипами в виде ожерелья, именно поэтому я отобрала эту вещицу и теперь ношу сама. Сегодня, как и все предыдущие три дня, светит яркое солнышко, лучи которого собрались на кухне и теперь играют с тестом. Мне хотелось доказать Кингу, что я могу сделать не худшую шарлотку в его жизни, а так же сделать ему приятно, после вчерашних пощечин… Лучшая защита — нападение. Кажется так говорят. Так вот вчера это сработало со мной. Джеймс все же прав. Я действительно в последнее время стала более агрессивной. Это все из-за стресса, который я добровольно впустила в свою жизнь. Я бы даже сказала: — Пригласила в свою жизнь. — сказала я вслух. — Кого? Я обернулась и увидела Кинга. Он стоял голый. Только влажное полотенце прикрывало его бедра — сомнительная защита, если вспомнить то, как я феерично упала в спальне и, ухватившись за полотенце, сорвала его. До сих пор помню тот стыд и усмешку Кинга. Дурак. Даже не помог мне, стоял и улыбался, а потом еще и обвинил в том, что я просто хотела его, но не могла сказать. — Подай доску, — проговорила я, — она как раз около тебя стоит. — Боюсь мне не удастся принести тебя тебе же. — он улыбнулся, продолжая наблюдать за моей реакцией. Осознав, что только что сказал Джеймс, я набрала в ладонь муки и метнула ею в него. — Это не честно! — вскрикнул мужчина, стряхивая со своего мокрого тела муку. — Ты назвал меня доской! — Это была шутка, — он приблизился, — а ты меня в тесто превратила. — Шутки на уровне четвертого класса. — я скрестила руки на груди и облокотилась о холодильник. Кинг поставил две руки по обе стороны от моего тела, чтобы я не смогла выбраться, но для меня это вовсе не преграда. — Думаешь, я не смогу уйти? — Думаю, ты не захочешь уходить от меня. Мужчина улыбнулся, а после его губы начали свой маршрут. Ключицы, шея, подбородок…но до губ он не дошел. — Хочу. У меня тесто. Мне нужно готовить, — я попыталась перелезть через его руки, но не вышло, — Кинг! — Поцелуй и я отпущу тебя. — он довольно улыбнулся. — Не буду я тебя целовать! — еще одна попытка, которая ухудшила мое положение. Теперь я прижата к холодильнику. — Извинения за пощечину. — Сам виноват! — Я так не думаю. — А ты разве умеешь думать? — я горделиво улыбнулась, но мужчина не оценил моего юмора. Сдавшись, я коротко поцеловала его в губы и спешно оттолкнула. Духовка уже нагрелась, а я все еще не залила тесто в форму. — Еще одна твоя выходка, — начала я угрожать, распределяя тесто по форме, — и я позову охрану. Пусть они и прислуживают тебе, но я сумею подговорить их. Тебя закроют в твоем кабинете и будешь ты там сидеть один. Голодный и холодный. Однако Кинга это лишь позабавило. Он подошел ко мне сзади и руками обхватил грудь. Я ударила его лопаткой по костяшкам. — Тебе же не нравится, поэтому не трогай. — Я не говорил этого. — он поцеловал меня в шею. — Ты назвал меня доской. — Аврора, если бы ты мне не нравилась, зачем мне нужно было бы жениться на тебе? — Корыстные цели. — Какие? — он засмеялся, отходя от меня, — Ооо Дьявол, ты сумасшедшая. От тебя пользы как от таракана. — мне хотелось обидеться, но улыбка оказалась быстрее, — Готовить ты не умеешь, убирать не нужно, секса не даешь. — Умею я все. — проговорила я, отталкивая Кинга своими бедрами. Кинг сел на стул, а я продолжила готовить. Мужчина молча наблюдал за мной, пока я бегала вокруг духовки, выставляя нужную температуру, и убирала со стола все лишнее. Временами я начинала петь, забывая, что за мной все еще пристально следит Кинг, временами танцевала. Кажется, Кингу это нравилось. Он выглядит умиротворенным и счастливым. — Я все. — сказала я, поворачиваясь лицом к мужчине. — Теперь я могу делать с тобой все, что захочу? — поинтересовался он, рассматривая мое тело. — Если только в мерах дозволенного. — Впервые слышу, — парировал Кинг, — о подобных мерах. Мы оказались слишком близко друг к другу. Мои руки легли на голые татуированные плечи, а губы нежно коснулись его. Удивительно, но Кинг перестал играться в игры и не мешал мне. Моя рука поползла вниз, нарочно задевая ноготками кубики пресса на любимом теле. Мужчина отреагировал на это стоном. — Теперь не боишься меня? — прошептала я на ухо. — Я буду счастлив умереть от твоих рук. — это было последним, что сказал Кинг, прежде чем полотенце полетело на пол, а следом моя одежда. * * * Шарлотка вышла изумительной, но Кинг пока не произнес ни слова. Мне было интересно о чем он думает сейчас. Его лицо выглядело удивленным и озадаченным, словно он в уме решал трудное уравнение. Мне это показалось милым. Я всегда любила наблюдать за тем, как работает Кинг, а ему, в свою очередь, нравилось, когда я находилась рядом. — Аврора, — я поставила чашку на стол, не успев сделать глоток, и взглянула на мужчину, — забираю свои слова обратно. Ты действительно умеешь готовить, а если учитывать то, что ты это делала без чьей-либо помощи и первый раз… Можно подумать, что ты продала душу Дьяволу. — Тебе что-ли? — я улыбнулась, наклоняясь к нему за поцелуем. Кинг не заставил меня долго ждать. — Ну, а кому же еще. — прошептал он. — Так ты хочешь сказать, что шарлотка вышла вкусной? — Она почти приближена к идеалу. — я надула губки, делая обиженное лицо, — Та, которую я ел в детстве было более сладкой и не подгоревший снизу. Я рассмеялась, вспоминая как во время секса с Кингом учуяла запах гари и полезла выключать духовку. К сожалению, шарлотка подогрела и всю черную корку пришлось срезать ножиком. — В общем тебе понравилось? — переспросила я, ожидая, что меня похвалят. — Конечно понравилось, однако в следующий раз во время готовки заниматься сексом не будем. — Не любишь эксперименты? — Кинг ухмыльнулся и прищурился. — Тебе ли не знать как и что я люблю. От этого предложения мои щеки окрасились в багровый цвет. Давно я так не краснела. — Ты так и не рассказал мне вчера о своей первой любви, а мне все еще интересно услышать историю. — Думаешь я расскажу тебе что-то душещипательное и пущу слезу? — отпивая чай, проговорил Кинг. — На слезы я и не надеюсь, но историю требую! Кинг вытер пальцы салфеткой и откинулся на спинку стула. В доме было тихо, если не учитывать цокот собачьих лапок по кафелю. — Первый свой поцелуй я уже и не помню. Наверное, это было лет в четырнадцать… возможно, раньше, возможно, немного позже. — я удивилась, как можно было это не запомнить, — Презираешь меня? — Что? Нет конечно! Просто удивлена. Я помню дату своего первого поцелуя. — Он тебе понравился? — будничным тоном спросил мужчина. — Кто? — Поцелуй. — Нет… — я рассмеялась, закидывая голову назад, — Это было ужасно. Тем более, если сравнивать с тобой и Мэй… — я открыла глаза и резко села прямо, — Я имела ввиду… — Я помню. Не будем заострять на этом внимание. — неожиданный ответ, — Так вот мой первый поцелуй был со взрослой женщиной. Она была пьяна, только развелась с мужем. Мы с ней начали обсуждать жизнь и в какой-то момент она начала целовать меня. — Ничего себе. Не знала, что тебе нравятся взрослые женщины… — Думала, я похищаю только маленьких девочек? — он выгнул бровь. — А как иначе. Педофилы они такие, — я сделала глоток, и поднялась, чтобы убрать посуду, — никогда не знаешь скольким детям они сломали жизнь. — Все еще ненавидишь меня? — Нет. Я отпустила старые обиды. В конце концов, ты мог поступить и хуже. — Но ударила ты меня в первый день знатно, — я улыбнулась, вспоминая тот день, — я даже начал переживать, что больше у меня не встанет, но стоило мне увидеть твою голую задницу… — Кинг посмотрел мне в глаза, — Все встало на свои места. — Маньяк. — смеясь прошептала я. Я поставила посуду на кухонную столешницу и вернулась за стол. Сев на стул, я закинула ногу на него и обняла ее. Мои глаза сосредоточились на глазах Кинга, давая понять, что я ожидаю продолжения. — Через два года с этой же женщиной мы пересеклись в клубе, где окончательно и бесповоротно лишился последней частицы чего-то гуманного в себе. Я часто там принимал наркотики. Помнишь я рассказывал тебе об одном случае? — я кивнула, — Вот после того случая и бросил. Первой любви у меня не было, — он посмотрел на обручальное кольцо с черепом на своем пальце, — до тебя никогда. Ты — совершенно другой уровень. С тобой я начинаю верить, что еще не все потеряно и я смогу выбраться из темноты. Ты, словно лучик света и я очень боюсь, что из-за меня ты можешь перестать сиять. Очень боюсь, Аврора. И я ни раз корил себя за те вещи, что делал с тобой и за те слова, что говорил. Не могу простить себе то, как ударил тебя. — он опустил лицо голову и потер лицо ладонями, — Я клялся тебе, что никогда не сделаю так. Никогда. Но ударил. Мне так стыдно, так плохо, — голос дрогнул, — я ненавижу себя за это. Не могу простить себя за то, что дарил тебе дорогие подарки, в надежде, что ты, как и другие, поведешься на деньги и простишь меня, дашь мне, — он грустно улыбнулся, — это все ужасно и я не горжусь этим. Мне действительно стыдно. Прости меня, — он поднял голову и я увидела его красные глаза, — прости. Я медленно поднялась и подошла к нему. Мне и правда стало больно внутри. Он по-настоящему раскаивался в содеянном. На это невозможно было смотреть и слышать. Я чувствовала тяжесть в груди и нарастающую боль. Мои руки коснулись мужского лица, большие пальцы поглаживали нижнее веко. Жест, который часто делал Кинг, когда я плакала. — Все хорошо. — я улыбнулась и моргнула, смахивая слезы с глаз, — Я прощаю тебя.