Стоны отчаяния

Адамсон, на удивление, приехал быстро. Это не могло не радовать меня, ведь встретиться с Зигги мне не терпелось. Мысли о ней радовали, вознося меня к небесам. Кажется, в мои глаза постепенно начинала возвращаться жизнь. — Здравствуй, дорогая. — Мэйс, она жива! Я неожиданно для мужчины накинулась на него с объятиями, однако Мэйсон поймал меня, покружив в воздухе. Мое тело было наполнено энергией, что давала непреодолимое ленью желание двигаться дальше. Я словно сняла свои очки, сквозь которые я видела только тьму, только все самое худшее. Вместо серых, ничем не радующих глаз, улиц я теперь видела необычайную архитектуру зданий, красивые клумбы с цветами, что казалось попали сюда из сказки. Я видела светлое небо и яркое солнце, вместо грозовых туч и темноты. Все вокруг было живым, как и я. Чувство, словно я выпила чудотворный эликсир. — Мне конечно приятно, но, думаю, нам стоит поехать, а не продолжать стоять здесь в обнимку. — Ой, да… Прости! Мы сели в машину. Мэйсон был за рулем, а я сидела на заднем сиденье. Все потому, что мне хотелось просто лежать и любоваться небом, через люк. Все мои мысли занимала Зигги. Сердце отбивало чечетку, ведь я переживала как пройдет встреча. Да, для кого-то это всего-навсего собака, но для меня — член семьи, за которого я отдам все, что имею и ради которого готова на все. — Аврора, — я прикрыла глаза от удовольствия. Мне всегда очень нравилось как звучит мое имя из уст Мэйсона. Он произносил это слово так мягко, что было несвойственно для его голоса. — Если мы заберем сегодня Зигги, тогда нужно заехать в магазин и купить вещи для нее, на что у меня, к сожалению, нет времени. — Я тебя сильно отвлекаю, да? — я прекратила улыбаться и села так, чтобы видеть профиль мужчины. — Немного. Мне нужно успеть до пяти, иначе встреча накроется, а она мне очень важна. — Важнее меня? — я, конечно же, шутила, но мужчина воспринял мои слова всерьез. — Нет, если бы было иначе я бы отослал к тебе водителя. Аврор… — когда мы остановились на светофоре, мужчина повернулся ко мне и перестал говорить, ведь я показала ему жестом замолчать. — Я шучу. Конечно ты меня любишь, как можно не любить такую красотку. Не воспринимай те слова серьезно. Мэйсон улыбнулся, явно довольный тем, что моим слезам наконец пришел конец и я решилась пошутить. — Мне нравится твой настрой, сохрани его, пожалуйста, до вечера. — Ммм, — я придвинулась к нему ближе, — и что же будет вечером? Мэйсон оставил меня без ответа, лишь подарив ухмылку. Светофор изменил цвет с красного на зеленый и машина двинулись с места. Дальше мы ехали в тишине, слушая музыку, которую я попросила включить. Не могу сказать, что Мэйсону она понравилась. Мужчина внимательно следил за дорогой, лишенный всяких эмоций, однако стоило начаться припеву моей любимой песни, что играла, кажется, половину дороги и знатно надоела мужчине, он тяжело вздыхал и на лице проступало недовольство. Вслух Адамсон ничего не говорил, но по его лицу и частому постукиванию пальцев по баранке все было ясно. — Тебе не нравится песня? — поинтересовалась я. — В начале нравилось, но после того, как я ее переслушиваю уже, наверное, в сотый раз, — он вздохнул, а после раздался истерический смешок, — мне не то что не нравится, я скоро сойду с ума. — Тогда будем вдвоем лежать в больничке, ведь без тебя я не останусь прежней. Мы подъезжали к месту, что было написано на бумажке, которая впитала запах Кинга. Это была ветеринарная клиника, снаружи выглядевшая довольно мило. Мне очень хотелось скорее выбежать на улицу и ворваться в клинику где ждала меня моя Зигги. Я не могла поверить, что она жива, мне нужно было убедиться в этом как можно скорее. — Аврора, прежде чем мы войдем туда, — мужчина отстегнул ремень и вытянул ключи из машины, — пообещай, что не будешь спешить и позволишь мне войти первому. — Почему это? Мэйсон, ты параноик, — сказав эти слова я вышла из машины. Мне очень хотелось побежать к двери, но я все же решила дождаться мужчину. Все-таки не думаю, что ему будет приятно видеть, как я наплевав на его слова и чувства делаю то, что мне захотелось. Ждать Мэйсона пришлось недолго. Мне казалось, что он был напряжен и задумчив, но когда я вновь посмотрела на него, коснувшись руки, он отреагировал: — Чего же ты ждешь? Входи. — Я боюсь проснуться. Боюсь осознать, что мне все это приснилось… — Не стоит. Пойдем, — дверь открылась и мы двинулись к администратору, что поприветствовала нас. Долго объяснять и ждать не пришлось. Женщина сразу все поняла и провела нас к палате, где почему-то не было света. Это настораживало и злило. Как можно было оставить животное запертым в незнакомой комнате одного, так еще и без света! Они издеваются? Я собиралась возмутиться и высказать все, но Мэйсон уже открыл дверь. Пару раз моргнув, я поспешила войти следом. Сердце замерло. Глаза уставились на мужчину, что касался загривка собаки. Могу поклясться, что я потеряла дар слышать и перестала ощущать землю под ногами. Эти секунды тянулись настолько долго, что мое тело успело затечь, словно стоит так неподвижно уже час. Глаза были прикованы к лежащей ко мне спиной Зигги, но боковым зрением я видела мужчину, что тряс меня и говорил о чем-то. Жаль, что я не слышала его голоса, возможно, сейчас он бы и помог мне вернуться в реальность, а пока я нахожусь в своем мире. В мире, куда я вновь вернулась. Бесформенная тень отделилась от стены и приблизилась ко мне, подавая очки. Те самые, от которых всё вокруг окрашивалось в черно-белые оттенки теряя свою индивидуальность и красочность. Надевать я их не хотела, а потом тень сделала это за меня, после чего подтолкнула вперед. Шаг за шагом я приближалась к столу, на котором лежало тело. Такое же серое и холодное, как столешница. Я медленно присела на стул, подъехав к моей малышке. Глаза было невозможно оторвать от нее, ведь мозг не верил им. — Зигги… — прошептала я, наконец разлепив пересохшие губы. Мэйсон все еще что-то говорил, подходя ко мне, но до моих ушей его слова не доходили. Весь мой фокус был направлен на несчастное создание, что стало частью игры Джеймса Кинга. Моя маленькая прелестная девочка лежала все это время здесь, в холодной комнате, без света. Сердце пропустило пару ударов, когда пальцы коснулись гладкой шерсти. Она была дворнягой, однако лишь внешне. Ее уму, выдержке, скорости, ловкости и грации могли позавидовать хозяева самых дорогих пород. Ее шерсть, пропорции, цвет глаз — все эти внешние данные напоминали волка. Эта собака была слишком хорошей, она, как Бенни и Гектор, вовсе не заслуживала этой участи. Крик застрял в горле, когда рука дошла до носика, что был сухим и из ноздрей не выходили струйки воздуха. Она мертва. Кажется, сзади меня стоит не Мэйсон, а существо из мифов, что своими когтями в один миг вошло в мое тело, разрывая его. Эта боль была тупой, она была медленной и пульсирующей, отдающей в затылок. Меня окатывало то волной жара, то холода, не давая возможности прийти в себя. Тело стало ватным и лишенным воли. Глаза намокли от слез, а через мгновение они начали стекать по щекам. Я простонала, кладя голову рядом с мордой Зигги и приобняла ее. Сил на крики и громкий плач не было. Мне хотелось лишь одного — покоя. Чтобы все люди в мире позабыли обо мне, чтобы меня оставили в этой комнате наедине с Зигги. — Уйди, Мэйсон… — моих плечей коснулись его руки. — Уйди! Повторять снова не пришлось, дверь захлопнулась, отрезая меня с Зигги от реального мира. Боги, как же мне хотелось вновь взглянуть в ее прекрасные глаза, смотрящие на меня с верностью. Меня ломало от осознания, что я больше никогда не коснусь серебристой шерсти, что так красиво блестела на солнце. Все внутри зудело, а голова готова была лопнуть на две равные части. Горячие слезы обжигали мою кожу и мочили шерсть собаки. Ох, какая же это жгучая боль потери. Ее невозможно так просто переступить и пойти дальше. Невозможно. — Теперь я осталась одна… — мой шепот слышен был лишь мне. — Без вас, мои ангелы… Без тебя, Зигги, и твоих братьев. Глаза закрылись, отражая застывший покой на морде Зигги. Силы исчезали, но я выдавила из себя: — Зигги, ты была и останешься моей самой любимой девочкой, — после чего я начала погружаться в забвение. ОТ ЛИЦА АВТОРА В кабинете находились Кинг и девушка. Мужчина сидел на диване, раскинув руки в стороны. Рубашка на нем была полностью расстегнута, а галстук откинут в порыве страсти, штаны были приспущены, а ремня на них и вовсе не было. На шее и груди красовались смазанные отпечатки помады с губ девушки, что сидела на нем сверху. Обладательница пышных форм нашептывала Кингу на ухо пошлости, посмеиваясь, он же в свою очередь наслаждался ее откровенностью. Мужчине нравилась ее развратность и легкодоступность, не нужно было долго ходить вокруг да около. Один звонок и девушка уже послушно стоит под его дверью. Кстати о двери, она только что с грохотом открылась, едва не слетев с петель. Мужчина, стоявший в проеме был зол. Это напряжение чувствовалось даже в воздухе. Кинг был максимально недоволен тем, что его вновь прервали, однако все чего ему хотелось от девушки — он уже получил. Шлепнув ту по заднице он попросил ее удалиться. — Тебе ничего эта ситуация не напоминает? — задал вопрос хозяин кабинета вошедшему, натягивая на себя штаны. — Как-то ты уже врывался точно также сюда, вот только на этом диване была совершенно другая… Аврора. — Заткнись, Джеймс. Заткнись. — С чего бы? — мужчина улыбнулся, когда другой стоял и кипел от ярости, что наполнила его тело до самых краев. — Твой грязный рот не достоин такого, понял? — Чего? Ее язычка с губами или же тела? Стоило Кингу проговорить последнее слово, как Адамсон подлетел к нему, желая впечатать в стену. Один из мужчин был полностью спокоен, когда второй был готов размазать голову первого по стене, не брезгуя при этом ничем. Мэйсона не волновал даже тот факт, что Аврора узнав об убийстве Кинга не обрадуется, ведь Мэйсон опустится до его уровня. Девушку всегда пугало, что Адамсон и Кинг слишком схожи во внешности. В самом начале она этого не замечала, отмечая у себя в голове лишь их различия, но в последнее время она стала осознавать совсем иное. Они оба крутятся в одной сфере, где являются соперниками друг другу. Оба относятся не к самой светлой стороне, о чем Кинг говорил прямо, а Адамсон пару раз намекал. Аврора боялась, что однажды, проснувшись утром, она осознает одну вещь — новый мужчина точно такой же, как и старый. Девушка не хотела этого. Ей не хотелось вновь наступать на те же грабли и она искренне надеется, что такого не случится. — Неужели ты настолько сильно зависим от нее? — Кинг усмехнулся, скидывая с себя руки мужчины. — Это называется иначе. Не зависимостью, а любовью, но тебе этого не понять. Тебе чуждо все это, ведь главное в твоей жизни всегда было, есть и будет, — Мэйсон приблизился, — деньги. — Разве это плохо? Я счастлив. Обо мне мечтает каждая, я могу позволить себе все, я знаменит и богат! Кинг вскинул руки вверх, а Мэйсон — брови, осознавая насколько его соперник испорчен. Джеймса действительно волновали только деньги и личная выгода, ради чего он готов был лицемерить и избегать правды всеми возможными путями. — Пусть ночи ты проводишь с самыми красивыми женщинами, но каждое утро просыпаешься в одиночестве. Ты знаменит, но какова от этого польза? — Ты ведь знаешь, сам не далеко ушел от меня. — Нет, Кинг, слава о тебе ужасна. Тебя бояться и обходят стороной, когда со мной такого не происходит. Я не запугиваю людей, я их завлекаю. Со мной желает работать большинство, ведь для меня важен не только личный комфорт и деньги, — Мэйсон окинул мужчину взглядом. — А с тобой? Джеймс рассмеялся. Ему было смешно с того, что этот человек пришел к нему чтобы что? Учить нравственности? Рассказать какой он хороший, а сам Кинг плох и ужасен? — Я может и прогнивший, однако не отказываюсь от этого. Взгляды мужчин пересеклись. Оба знали о чем они говорят, но продолжать эту тему никто не хотел. Кингу постепенно надоедал этот скандал на пустом месте, а Мэйсон просто не хотел окунаться в свое грязное прошлое, что постепенно возвращалось к нему, вынуждая становится тем, кого презирал ранее. — Зачем ты здесь? — прямо спросил владелец небоскреба. — Чтобы ты исчез. Прекрати отравлять жизнь Авроры. Твои выходки ужасны, твои… — мужчина искривил губы в приступе омерзения, — подарки отвратительны. — Ох, так значит моя девочка уже побывала там. Что ж, это радует. Мэйсон был зол на себя. Он изначально знал, что от Кинга нельзя было ожидать каких-то актов милосердия. Этот человек не способен на такое, по крайней мере, не в подобной ситуации. Мэйсон догадывался, что по тому адресу Аврору могла ждать не живая Зигги, а лишь ее части или что-то похуже. Знал, но добровольно привез. Мужчина винил себя в этом, ведь он мог поехать туда один, а после в более спокойной обстановке рассказать обо всем Авроре, чтобы травмировать ее меньше. Мужчине было больно осознавать, что он сглупил. — Тебя это не беспокоит, да? — Что именно? — Кинг закурил. — То, что ты ее убиваешь. Для чего эти спектакли? Сначала отпускаешь, затем возвращаешься, мучая ее. Что за выходки? Для чего эти сценки с собаками? Не поверю, что ты не знал о ее любви к этим существам. Мэйсона раздражало то, с какой легкостью и отстраненностью на лице мужчина стоит у окна и курит. Чувство, словно они обсуждали цвет стен в кабинете. — Конечно знал. Я это сделал специально, — он тяжело вздохнул. — Не стоило ей вмешиваться во все это, возможно, сейчас была бы просто счастливой женой, что ждала меня дома, а не на полу около трупа своей собаки. — Что за чушь ты несешь?! Какая жена, какое счастье? С тобой? — Представь себе. — Ты последний к кому он обратиться за помощью, хотя нет, — Мэйсон больно усмехнулся, — ты в числе тех, к кому она вообще не обратиться. — А кто сказал, что я буду ей помогать? Она выбрала идти против меня, так пусть несет ответственность за свой поступок. Пусть радуется, что я не отымел ее еще в ту ночь, а позволил прибежать к тебе. Вести этот бессмысленный разговор дальше Адамсону не хотелось, а поэтому он поднялся на ноги и, сократив расстояние между собой и Кингом, ударил мужчину в челюсть. Тот не ожидавший такого поступка от обычно сдержанного Мэйсона, несмотря на все его эмоции, опешил. Мужчины прожигали друг друга взглядом, после чего сцепились, точно две собаки.

* * *

До меня не сразу дошло где я и почему здесь нахожусь. Слишком сильный контраст. Отключилась я в темной комнате, а очнулась в светлом просторном помещении. Мысли путались, а голова все еще болела, точно желала свести меня с ума. Окинув себя взглядом я осознала, что лежу не в своей одежде, а в белом больничном костюме — не самое лучшее начало. Повернувшись к окну я заметила, что уже темно. Наверное, здесь я нахожусь часа три точно, может, и больше. Около окна стоял стул, на котором сидел уснувший Мэйсон. На его лице были какие-то царапины, словно он провел весь свой день в колючих кустах. — Мэйсон Адамсон, вы уснули на своем посту! — мой голос был хриплым, но не лишенным наигранной серьезности. Мужчина пошевелил бровями, но глаза так и не открыл. Видимо, он сильно устал, раз его так трудно разбудить. Я решила встать, чтобы подойти к мужчине, но только я села, свесив ноги, как голова закружилась. — Ой… — вырвалось у меня, после чего я опустилась назад, борясь с болью и мелькающими огоньками перед глазами. Мэйсон мирно сопел в кресле, а я лежала на этой дурацкой кровати. Между нами было всего два метра, но даже их я была не в силах преодолеть. Что ж, раз я не могу встать, тогда встанет он. Около меня стоял кулер с водой и стаканчики. Дотянувшись до них, я вооружилась парочкой. Вернувшись в лежачее положение и пролежав так пару минут, приходя в себя, я решилась замахнуться и швырнуть в мужчину несколько стаканчиков. От первого он даже не шелохнулся, от второго он лишь изменил позу, состроив недовольное лицо. Я постепенно начинала злиться, словно это в меня кидают стаканчики, мешая спать. — Мэйсон! — вскрикнула я, со всей силы кинув стаканчик. Стоило мне закричать, как боль в голове усилилась и я простонала. Мужчина же очнувшись ото сна, получил стаканчиком в лицо, от чего недовольно фыркнул. Моих губ коснулась улыбка от этого зрелища. Да, это некрасиво с моей стороны, но оставаться наедине с мыслями о том, что я сегодня увидела мне не хотелось. — Решила совершить покушение на мою жизнь? — задал вопрос мужчина, вставая со стула. — Тогда стоило взять что-то массивнее. — Очень смешно, — проговорила я с недовольством. — Я пыталась тебя разбудить, но ты спал, как убитый. — Прости, задумался, смотря на тебя, и в процессе уснул. — И о чем же ты думал глядя на меня? — мне хотелось перевести простой разговор в более смелые действия. — Явно не о том, что ты хочешь услышать от меня. Мэйсон улыбнулся и сел рядом. Его рука прошлась по моей ноге, поднимаясь вверх, после чего осталась лежать на животе. Это был не похотливый жест, в нем читалась нежность и забота. Весь Мэйсон состоял из этих положительных чувств по отношению ко мне. Он всегда защищал меня, всегда поддерживал, прислушивался к моему мнению и желаниям. Никогда не делал что-то против моей воли и не обвинял меня даже в том, где я была действительно виновна. Этот мужчина боготворил меня. Каждый день проведенный с ним наполнял силами и энергией, словно животворящий ручей. Каждое утро я слышала от мужчины насколько я прекрасна и как он счастлив видеть меня рядом, каждый вечер мужчина благодарил меня просто за то, что я выбрала его. Он постоянно осыпал меня комплиментами, дарил подарки — это могли быть как просто цветы, так и украшения, походы в какие-то интересные места, аксессуары, одежда и многое другое. Глядя в глаза Мэйсона, я всегда находила в них покой, видела в них пристанище, тихую гавань, в которой мне удавалось спрятаться, будучи затерявшимся в океане корабликом. Когда руки этого чудесного мужчины касались меня, то каждая клеточка моего тела ликовала. Я была счастлива от того, что сердце Мэйсона Адамсона принадлежит мне, а мое — ему. — Как твое самочувствие? — нарушил молчание мужчина. — Нормально, вот только, — я закусила губу, отводя взгляд, — когда я пыталась встать голова закружилась и снова болеть начала. — Зачем ты вставала? — в голосе читалось удивление. — К тебе хотела… Мэйсон смотрел на меня не отводя взгляда. В глазах читался интерес с восхищением и одновременно с осуждением, от чего я почувствовала себя некомфортно. Мне сейчас вовсе не хотелось слушать то, какая я безрассудная и плохо забочусь о совсем здоровье. Мне хотелось прижаться к любимому телу, вдыхая его запах, действующий на меня, точно наркотик. — Ты очень задумчив в последнее время. Мне не хватает тебя, — я вытянула руки навстречу ему, приглашая в объятия. — Аврора… — мужчина наклонился ко мне, расставив руки по обе стороны от меня, точно он стоит в нижней планке. — С чем у тебя ассоциируется мое имя? — неожиданно для всех спросила я. — Рад, что ты спросила, потому что я с первых дней нашего знакомства знаю ответ. — Так расскажи. Мне интересно, — я провела руками по широкой спине. — Имя вызывает ассоциации с легкостью, нежностью, детством, со светлыми, пастельными тонами, с запахом свежей выпечки и лесных ягод. Фантазия сразу рисует картинки, где светловолосая девочка бежит по поляне в белом платьице и венком на голове, в ее руках корзинка, она бежит навстречу лошади, что пасется на полянке, окруженной лесом. Слышу смех этой девочки и радостные крики, чувствую запах ее волос — запах детства и невинности… — я решила перебить мужчины. — Это уже смахивает на какое-то откровение педофила! Мэйсон тяжело вздохнул, но подымаясь на ноги, улыбки не содержал. — Так тебе и рассказывай что-то. — Я пошутила, — с улыбкой проговорила я. — Почему ты встал? — Нужно позвать доктора. — Оставляешь меня одну? — мы не сводили глаз друг от друга. — Пара минут и я вернусь. — Я за эти пару минут с ума сойду. Стоит тебе уйти, как воспоминания о сегодняшнем дне набрасываются на меня и боль становится сильнее. Мэйсон, я не могу… Я почувствовала как по щекам начали литься слезы, на что мужчина изменился в лице. Я видела его беспокойство и боль, которую он разделял со мной. Мне было очень жаль, что мои проблемы и его проблемы тоже. — Хорошо, но врача вызвать все равно нужно. — Нажмем на волшебную кнопочку, — я улыбнулась сквозь слезы, а вместе со мной и, присевший рядом, Мэйсон.

* * *

Неделя за неделей тянулись слишком долго, но я их смогла пережить. Мое здоровье полностью восстановилось: боли в голове больше не мучали, тело не было уставшим, а кожа лица вновь засияла, как и глаза. Мэйсон тоже выглядел лучше, ведь царапины, что украшали его лицо все это время, полностью исчезли. Тело Зигги мы забрали и похоронили на кладбище животных. Бенни и Гектора, к сожалению, нам не удалось найти и должным образом проводить в иной мир. Слезы больше не так сильно душили меня, когда я листала наши с ними совместные фото или когда вспоминала о своих малышах. Я чаще улыбалась и мысленно говорила с ними, а иногда и не мысленно. Сейчас я нахожусь в кабинете Мэйсона. Он блуждает по комнате, измеряя ее шагами, при этом говоря по телефону. Мужчина выглядит серьезным, что не могло не нравится мне, ведь я любила его всего. Каждая морщинка, вызванная новой эмоцией, на его идеально-симметричном лице нравилась мне. Каждый сантиметр его тела доставлял мне неописуемое удовольствие, одним своим видом, не говоря уже о тех моментах, когда доходило до секса. С Кингом я, к моему огромному счастью, больше не муж и жена. Я стала вдовой, что меня не огорчило от слова «совсем». Его тело нашли на земле, около входа в его же здание, в день, когда умерла Зигги. Что тогда произошло неизвестно и думать мне об этом вовсе не хотелось. Кинг заслужил это. Он заслуживал даже худшего, а не простой смерти, от выпадания из окна собственного офиса. Насколько мне известно, его смерть удивила немногих и еще меньшее количество скорбила по нему. Все, чем он так дорожил скоро достанется мне, а от меня уже Мэйсону. Осталось всего лишь выиграть еще пару судов. Пожалуй, самым тяжелым для меня днем, в нашей с Кингом истории, стали его похороны. В этот день ко мне подходило много знакомых и незнакомых мне людей, что выражали свое сочувствие мне, пока я носила маску печали и траур. К счастью, эта игра уже окончена и мне больше никогда не прийдется пересекаться с этим ужасно подлым человеком. Я навсегда запомню тебя, Джеймс Кинг, однако далеко не в лучшем свете. — Готова к новой жизни? — пока я витала в мыслях, Мэйсон успел закончить телефонный разговор и уже обращался ко мне. — Спрашиваешь еще, — я улыбнулась, — я ждала этой новой жизни всю свою жизнь. Я засмеялась, прижимаясь к его груди, обвив шею руками. Мэйсон улыбался не только губами, но и глазами. Я видела в них огонь, что своим пламенем танцевал на грани зрачков, красиво обрамляя их. Мы могли смотреть друг на друга вечность, сидя в тишине. Нас это не угнетало, даже, наоборот, завораживало. Однако сейчас у Мэйсона было на меня совершенно иные планы. Руки проникли между платьем и моим телом, поглаживая кожу, что уже горела. Я ухмыльнулась, делая шаг к нему, чтобы он отступил. Мужчина сделал то, что я хотела и рухнул на кресло, а я вслед за ним. Мое тело оказалось сверху, так что на этот раз вести буду я.