Море волнуется раз

Мчится корабль навстречу волнам Все, что случится останется нам Дерево смотрит в след кораблю Шепчет печальную песню свою Находя только в этом усладу Ничего не боясь, кораблем управляясь шутя Ничего не теряя уже Предпочту дворцовому аду Рай в шалаше (Сплин — Рай в шалаше)

***

Весь следующий день Арсений провёл в городе, бродя по любимым улицам, которые зимой казались совсем другими. Они были всё такими же уютными и встречали также ласково. Разве что на них в это время было гораздо меньше туристов. Мужчина всё утро провел в Львовской мастерской шоколада, пробуя всевозможные конфеты, а следом — распивая все виды кофе. Он очень любил это местечко, и все эти четыре этажа сладостей и сувениров — тоже. Летом он обычно сидел на воздухе, но сейчас выбирал тёплое помещение. Ближе к обеду он прогулялся по Пушкинской, дошел аж до Привокзальной площади, и между делом заглянул в ресторанчик на улице Гоголя, где наконец-то попробовал всю рыбу мира. Его гастрономический тур продлился до вечера: бар с мидиями и устрицами, кафешки с местной кухней и «вишенкой на торте» — винотека, из которой пришлось уйти с двумя бутылками дорогого алкоголя. Арсений не думал ни о чем весь этот день, игнорировал сообщения с работы, маме и вовсе отправил какую-то сухую смс-ку. Та ещё не один раз позвонила, не понимая, почему просто нельзя было предупредить, а потом оставила свои попытки, когда телефон оказался «не в зоне действия сети». Было в Одессе что-то магическое. В этих улочках, в расслабленных людях в ресторанчиках, у которых завтра был рабочий день, в этих забавных домашних питомцах, которых выгуливали без поводка, в этих дедулях-спортсменах, которые даже зимой выходили на вечернюю пробежку. Мужчину всё это затягивало. Кажется, отпуск только начинался, а режим полёта он уже успел включить. Может, какой-никакой зрелый возраст брал своё, но в этот приезд не хотелось шататься по клубам, искать какие-то новые знакомства, бродить по вечеринкам. Ему очень хотелось побыть наедине с собой, сходить в театр, в какой-нибудь музей или на концерт, и просто прочувствовать не тот постоянно весёлый город, а спокойную, тихую Одессу. Ближе к ночи он со всеми покупками и кучей упаковок блюд, приобретённых на Городском рынке еды, шёл к трамвайчику, который должен был его отвезти на 15-ю станцию Большого Фонтана. Ехать было около получаса, и всё это время поездки он собирался вспоминать прошлые годы, когда он на этом же трамвае по жаре ездил в центр за арбузом. Причалив в свою комнату в позднем часу, мужчина быстро расположил на столе покупки и собрался ложиться спать, надеясь завтра встать пораньше и достать билеты в Одесский театр оперы и балета. Когда он уже успел открыть кефир, завести будильник и выйти на балкон, чтобы выкурить последнюю сигарету, из соседнего номера вышел тот самый незнакомец. Он ласково улыбнулся и включил свет. — Я попрошу у Вас прикурить? — парень достал свой портсигар и толкнул ногой вперёд свою поездную сумку. — Понятия не имею, куда зажигалку подевал. — Даже не думал, что Вы курите. Арсений протянул ему огонёк, а сам подтянул своё кресло поближе к перилам. У него сейчас определённо было что-то наподобие дежавю. — Это Вы как определили? — он усмехнулся и облокотился о стенку. — Я что, так похож на атлета? — Какие-то у Вас вопросы с подковыркой. — Любопытно, — молодой человек пожал плечами и поймал чужой заинтересованный взгляд. — Почему же «с подковыркой»? — Потому что как ни ответишь, будет странно, — мужчина сделал первую затяжку. — С одной стороны, если скажу «нет», то намекну на Вашу недостаточно хорошую физическую форму, — справа раздался уже знакомый смех, — а если скажу «да», то боюсь нарваться на укол в сторону того, что я не объективен. — Да Вы стратег! — Антон улыбнулся и подтянул свой стул к чужому столу. — Стратеги обычно не рассказывают своих стратегий. — А она у Вас была? — Да, — они переглянулись, — пропустить эту фразу мимо ушей и повторить ещё раз свой вопрос. — Но Вы не задавали вопрос, — мужчина только закатил глаза. — Вы определили, что я не похож на курящего человека. — Ладно, подловили. Молодые люди рассмеялись, попутно продолжая пускать кольца дыма. Арсений в эту секунду задумался о том, что стоило бы перевести будильник на час позже. Повисла минутная пауза. Курили, молчали, размышляли о своём и будто совсем не смущались компании друг друга. — Ну вот, и чего Вы добились, — он усмехнулся и всплеснул руками, — теперь мне интересно, почему Вы так подумали. Мужчина даже не собирался нагонять таинственности, а сразу ответил, почти в лоб. — Мне всегда казалось, что все, кто на флоте работает, не очень-то сопоставимы с вредными привычками, — теперь приходилось смотреть вдаль, чтобы не заострять внимание на чужом внимательном взгляде. — Даже не из-за того, что у вас что-то типа спортивной подготовки, а потому что курить на судах, наверное, негде. Антон скорчил многозначительное лицо, помолчал пару минут, словно обдумывая сказанное, а потом громко рассмеялся, на что Арсений только удивлённо пожал плечами, совсем не понимая, что такого весёлого он сказал. — Если честно, это самая забавная теория, которую я слышал, — его морщинки около глаз сейчас по-особенному выделялись. — Я Вам больше скажу, в СССР находили способы курить даже на торпедных подводных лодках. Когда она всплывала в надводное положение, вахтенный офицер обеспечивал всем выход на перекур. Эту байку мне рассказывали ещё в студенчестве. — А Вы… — ему не дали закончить. — Нет, не подводник, — он потушил сигарету о пепельницу. — Но курить меня научили как раз-таки на флоте, ещё в первые годы службы. — То есть моя теория не просто ошибочная, но ещё и глупая? — Ну, не сказал бы, что глупая, просто забавная, — Арсений сделал последнюю затяжку. — А если учитывать, что раньше матросы использовали только трубки, а не обычные сигареты и самокрутки, то можно считать, что мы вообще рассадник проблемы. — То есть я умудрился опозориться ещё и по знаниям истории? — он отвёл взгляд. — Точнее, просто показал их отсутствие, судя по всему. Антон на это только ещё громче захохотал, пуская в этот холодный вечер какое-то ощущение тепла. — Да ладно Вам, — тот легонько коснулся пальцами чужого плеча в дружеском жесте, но при этом очень аккуратно, будто выдерживая дистанцию, которая полагалась незнакомцам. — Трубки сейчас редкость, поэтому и не удивительно, что о них мало что знают, а о том, как они распространились «по суше» — тем более. Они коротко улыбнулись друг другу. — А если я спрошу, — мужчина начал издалека, — Вы расскажете? — Хотите заставить меня поверить, что Вам интересно? — он выгнул бровь. — Зачем заставлять, Вы и так верите, — Арсений перевёл взгляд на соседа. — Тем более, что это абсолютная правда. Антон поправил свою куртку, откинулся на спинку стула и сложил руки на животе, думая, как бы начать рассказ. — Я повесил какую-то интригу, а интриги, в целом, и нет, — молодой человек поправил опадающую на лоб челку. — Суть простая: трубка была безопаснее сигар и папирос просто потому, что из неё было сложнее выронить искру. Да и курить раньше можно было только в одном месте, где висел единственный фонарь, возле которого вся команда могла прикурить. Вот и всё. Просто пожарная безопасность. — А сейчас, я так понимаю, с этим проще на судах. — С пожарной безопасностью всё так же жёстко, но с курением проще, да, — он посмотрел на свои наручные часы, поднялся со стула и подошёл к двери. — Арсений, Вы извините, мне ещё вторую сумку собирать, а то я болтаю и болтаю, и в итоге ни вещи не сложу, ни спать не лягу. Мужчина кинул бычок в пепельницу, встал со своего кресла и подошёл к пакету с продуктами. — Это, кажется, я должен извиниться, что Вас задерживаю, — он достал коробку и внимательно взглянул на сделанные вручную шоколадные конфеты. — Вы уезжаете завтра? — Не нужно извиняться, — молодой человек открыл дверь, но уходить не собирался, вытаскивая на балкон какие-то пакеты. — Я бы и дальше разговаривал, рассказывая все эти дурацкие истории, но время позднее, — теперь оба взглянули на свои часы. — Уезжаю завтра, да. Утром служебная машина подъедет. — Ничего они не дурацкие, — мужчина улыбнулся и протянул коробку. — А ещё, поскольку завтра Вы отчаливаете, я думаю, что мне нужно отдать Вам долг за вчерашние фрукты. — Арсений, бросьте, это совершенно необязательно. Парень аж поднял глаза от пакетов с мусором, который выволакивал на балкон. — Попробовать эти конфеты обязательно, вот что, — он протянул ему коробку. — Забирайте, — Антон только неловко подставил руки, чтобы получить этот неожиданный презент. — И, наверное, тогда я пойду, не буду мешать. Мужчина думал зайти к себе, оставить молодого человека собираться, но ему всё же не нравилось, что нормально они так и не попрощались, что не обменялись хотя бы номерами. И неважно, что Арсений по жизни вообще не стремился с кем-то заводить знакомства и дружбу. А тут, вот, думал, что будет обидно просто так разойтись. — Постойте, — парень окликнул соседа, вытягивая руку для рукопожатия. — Как-то нехорошо не пожелать спокойной ночи человеку, который принёс шоколад из моей любимой мастерской. — То есть я Вас не удивил этим набором? — он прикрыл веки, опуская голову. — Признаюсь честно, не удивили, — молодой человек выдержал паузу, — но обрадовали. Когда останавливаюсь в Одессе, часто туда заезжаю. В этот раз не успел. На это ему только кивнули и ухмыльнулись. Оба пожали руки. Уже вернувшись к своей двери, Арсений обернулся, чтобы задать единственный вопрос, который его волновал. — Антон, — тот обернулся, — а Вы этим летом тоже в Одессу причаливаете? — Этого я точно не скажу, — он подошёл к соседу ближе, — Всё будет зависеть от продолжительности следующего рейса. Там, может, и отпуск дадут. Если буду на корабле, то остановимся тут на какое-то время, если буду в отпуске, то недели на две точно приеду. — И даты Вы, естественно, не знаете? Парень на него вопросительно взглянул. — Пока нет, узнаю чуть позже, — он скрестил руки на груди. — А Вы для чего интересуетесь? — Чтобы знать, когда к Раисе заезжать не с пустыми руками, — они синхронно усмехнулись. — Может, есть какой-то способ сообщить даты, когда узнаете? Антон снова аккуратно коснулся плеча, но в этот раз более спокойно, будто и дистанция в эту секунду ослабела. Он прощался, и в этом лёгком прикосновении было достаточно, чтобы понять самое главное — они друг другу запомнились. — Я всегда верю в то, что, если суждено ещё встретиться, значит, увидимся, — молодой человек убрал руку и вернулся к своим сумкам. — Так что, спокойной ночи, Арсений, — тот медленно зашел к себе в комнату. — Может быть, даже «до встречи». — Может быть, — он прикрыл дверь, — Хорошего рейса. И дверь захлопнулась. Днём, когда мужчина вышел на балкон попить кофе, Антона уже не было. Раиса прибирала его комнату. А на столике лежал брелок в виде ракушки, рядом с которым красовалась записка: «Чем ночь темнее, тем огни виднее». Дальше — имя, дата и подпись. Так Арсений впервые задумался о том, что Одесса всё-таки исполнила его желание. Он больше не ощущал себя одиноким, держа в руках этот брелок. Его сосед уходил туда, в море, не оставляя своих контактов, фамилии и способов связи. Но зато оставляя два тёплых вечера в воспоминаниях, которые не ассоциировались со словом «прощай», они ассоциировались со словом «до свидания».