больше не будет (оборотни, pg-13)
10 ноября 2022 г., 22:43
липкий страх по коже скользит
мурашками — под ворот рубашки забирается и дальше ползёт, оставляя за собой только холод.
ваня морщится, встряхиваясь, — в себя прийти пытается.
безуспешно.
у вани всё тело окутано болью — от макушки до кончиков пальцев. и ваня не может эпицентр этой боли найти — понять не может, где же больше всего болит.
кажется, что везде.
кажется, что он умирает.
прямо в эту секунду, прямо в это мгновение — умирает.
медленно-болезненно-страшно умирает. так, как не хотел умереть никогда.
но кровь продолжает течь из разорванного бока, в котором огнём горит след от чужих зубов. в котором куска кожи явно не хватает.
— я не сорвусь с цепи, вань.
но всё же сорвался.
вырвал цепи с корнем и бросился вперёд, руководствуясь жаждой крови — жаждой человеческой плоти.
— я не хрупкий, — говорил ему ваня как-то раз, когда зашла речь о рисках. говорил, что не сломается.
но ваня врал — потому что ваня всё ещё всего лишь человек. слабый и, к сожалению, смертный. а ещё до ужаса, стынущего в жилах, влюблённый в того, в кого влюбляться не стоило.
но серёжины зубы казались такими нежными на его шее, пока не обратились клыками, больно теразающими плоть и оставляющими за собой рваные следы.
— ты не понимаешь, на что подписываешься, — горячий шёпот прямо в губы. ваня понимал, но ване было плевать, пока губы нежные собственные накрывали, целуя слишком трепетно — слишком хорошо.
ване на всё было плевать, пока серёжа в руках своих держал его так любовно, как никто до этого.
как никто другой держать уже не сможет.
но ваня ошибался — наивным был и глупым. и ваня за свои ошибки поплатится, кажется, собственной жизнью, медленно, но верно утекающей из ослабевающего тела.
ваня уже не знает куда бежать — разум мутнеет совсем. но бежать всё же продолжает упорно и настойчиво.
потому что умирать ване не хочется — точно не так, оставляя за спиной одинокого серёжу с грузом вины на душе и сердце.
точно не так.
и первые лучи восходящего солнца кажутся спасением, когда ваня уже почти теряет надежду, устало приваливаясь к дереву.
первые лучи восходящего солнца кажутся миражом, навеянным обессиленным от боли сознанием.
но солнце и правда восходит.
и серёжа, столь же обессиленный, находит его — совсем уже плохого и побледневшего, едва в сознании.
и у самого серёжи — синяки под глазами и дрожь в пальцах. но всё равно на себе ваню тащит, надеясь зализать чужие раны — даже если не буквально.
и когда ваня глаза открывает, ему кажется, что-то не так.
болит всё ещё адски, но внутри пламя яростное полыхает, наполняя его слабое тело жизнью. а оставленный серёжей укус печёт невыносимо.
и ване кажется, что он уже умер.
и что-то в нём по правде умерло. и возродилось заново.
потому что укус оборотня не проходит бесследно.
потому что ваня больше не будет прежним.
ваня больше не будет человеком.
