Труба: Авиаторы

Ночью бить жуков не пошли. — Капитан, Чанбин сказал, что знает, как прогнать этих гадов. Нет смысла собирать их горстями, разом избавимся, — сказал Уён. Отдав брата, он лег в его угол ко всем спиной, обнял одежду Кёнмина и затих, будто спит. Только Сан все равно заметил, как вздрагивают его плечи в беззвучном плаче, молча лег рядом и обнял, прижимая к себе. Ему давно не приходилось оказывать кому-то поддержку, но остаться в стороне, когда Уёну было так плохо, он не мог. Почувствовав объятье, Уён всхлипнул сильнее, Сан напрягся, боясь, что сделал только хуже, но Уён развернулся к нему лицом, прижался лбом к груди, вцепился в руку и уснул. Сонхва посмотрел на своего понурого капитана, пошептался с Чонхо, вместе они передвинули несколько ящиков и организовали относительно уединенное пространство для постели. — Капитан, разговор есть, — вытянул он Хонджуна из гамака. Потрогав лоб Минги, которого уже сутки лихорадило, Сонхва выдал Юнхо лекарство, которым следовало поить Минги как можно чаще, и отвел заплетающего нога за ногу капитана в импровизированную спальню. Выспавшиеся за день Чонхо, Ёсан и Юнхо устроились на ступеньках, ближе к выходу, где потягивало холодком и можно было удобно повесить фонарь. Любителям разных игр, часть которых придумывали прямо на ходу, никогда не бывало скучно. Ждать Чанбина пришлось всю ночь и почти весь день, но, когда он все же прибыл, его появление было феерично. Сперва сидевший у иллюминатора Юнхо заметил очень крупных рыб, выпрыгивающих из воды с гребня каждой волны. По мере приближения стало понятно, что это не рыбы, а какие-то животные. Но это оказались и не животные! Несколько гавелов, резвясь и красуясь приближались к кораблю. — Чанбин целую толпу притащил, — обернулся к остальным Юнхо, и все кинулись к свободным иллюминаторам. Как ни странно, жуки не подлетали к вновь прибывшим, даже когда они подплыли совсем близко. Покружив над головами, жуки разворачивались и улетали. Это было странно. Ситуация немного прояснилась, когда вынырнули симбионты. Крики удивления и восхищения пронеслись по трюму. Симбионтов, если это были именно они, а не какие-то прирученные морские животные, было много. Гораздо больше, чем гавелов. И каждый нес какой-то груз. Подплыв к кораблю, они отпускали свою ношу, разворачивались и уходили на глубину. Гавелы сортировали сетки и пузыри, утаскивая их из поля зрения. — Чем это они обмотаны? — потыкал в стекло Ёсан. — Водоросль какая-то, — предположил Сонхва. — Жуки к ним не подлетают. Может вонючая какая? — предположил Сан. Когда он жил в плену, пираты пользовались какой-то очень вонючей травой, чтобы отбивать запах немытого тела и отгонять гнус, вившийся над болотистым островом, который был их пристанищем. По корпусу корабля забарабанил мощный кулак гавела. — Капитан, я выйду? — подскочил на месте Уён. — Иди, — разрешил Хонджун. — Защиту надень. — Она не понадобится. — Почему? — Я по-быстрому нырну и все, — скинул рубашку Уён, оставаясь в одних коротких шортах. — Нет! Ты разобьешься! — переполошился Сонхва. — Спорим, что все прыгнут и никто не разобьется? — протянул ему руку Уён. — Нет! — теперь уже вмешался Хонджун. — Иди отсюда, подстрекатель! Довольный результатом Уён быстро выскользнул за дверь, бегом пересек расстояние до борта и сиганул с криком «Ловите!». Гавелы мгновенно прыснули в стороны, уходя из-под удара, а Ванджа, наоборот, метнулся к прыгуну и поймал, правда уже на глубине, усиленно соображая, подоить человека прямо тут, или все же найти место поуединеннее. Пока Уён развлекался в сторонке под присмотром Чанбина, остальные гавелы вытянули на поверхность связки водорослей и начали натирать ими корпус корабля, насколько доставали. Потянуло йодисто-морским, жуки заволновались и начали подниматься в воздух. На палубу в полном облачении вышел Чонхо, протопал до борта и скинул вниз веревку с крюком. Гавелы сообразили подцепить на него связку водорослей и Чонхо втащил их на борт. Стоило ему потоптаться тяжелыми башмаками по бурым листьям, как ближайшие жуки затрепетали крыльями. Чем дольше он мял водоросль, тем беспокойнее вели себя жуки, отлетая подальше от источника неприятного запаха. Бухая сапожищами Юнхо, на палубу выскочил Сан, выхватил ленту водоросли, обмотал тело крест-накрест, и запрыгал к борту, чтобы помочь достать следующую партию. Ничем непримечательный для людей запах, оказался настолько неприятным для жуков, что они близко не подлетали к натертым местам. Следующим вышел Сонхва, отрезал кусок водоросли и унес в трюм, изучать. Ёсан вынес Сану его ботинки, забрал обувь Юнхо, отнес хозяину. Сан помог всем завернуться в листья. Все дружно сняли с Чонхо ненужную теперь броню. Хонджун бродил по «Авроре» с настолько убитым видом, что команда уже подумывала просить Сонхва налить ему что-нибудь успокоительного, но всех отвлек Уён. — Капитан, летите сюда! Тут гавелы такое предлагают, что у меня в голове не умещается, может к вам поместится! Зная как это сделать, прогнать жуков оказалось легко, а вот восстановить все, что они успели испортить, Хонджуну казалось совершенно невозможно. Поэтому он полетел к гавелам из чистого уважения. Надо было отдать должное хотя бы тому, что они бросили какие-то свои дела, приплыли и прогнали этих гадов. Остановив доску над волнами, он сел на край, готовясь слушать, но все пошло как-то не так. Подплыл Уён в сопровождении симбионта. Хон видел, что тот ненавязчиво контролирует человека, помогая держаться на плаву. Немного поодаль бурыми и бордовыми поплавками, то всплывали, то пропадали незнакомые гавелы, только Чанбин держался ближе, но тоже не торопился что-то говорить. — Капитан, гавелам тяжело говорить на нашем языке, а нам на их, поэтому они придумали залить нам их язык, а им наш, чтобы мы могли говорить, как привыкли, и при этом понимать друг друга. Хонджун молча снял рубашку, обнажая тело в синяках и укусах. Уён взглядом показал, что штаны тоже не понадобятся, и Хонджун развязал завязки. Такой тихий и послушный капитан напрягал, но Уён надеялся, что симбионт его починит. Ванджа принял капитана в щупы, как мать ребенка в свои объятья, и утащил на глубину. Уён пошлепал по воде, привлекая к себе внимание Чанбина. — Слушай, а как остальных полечить? Не все такие пришибленные, как капитан, не согласятся вот так вдруг к симбионту прыгать. — У вас есть еще больные? — нахмурился Чанбин. — У нас нет здоровых. А у Минги вообще лихорадка. — С симбионтом быть лучше всего. Они болезни забирают, все исправляют, можно долго жить, лишь бы никто не съел. — А если без симбионта? — Трудно без симбионта. Поэтому у всех свой есть, — пожал плечами Чанбин. — Позови Чонхо-я. — Вот Чонхо-хён точно не прыгнет в воду, — рассмеялся Уён. — Подсади. Чанбин подхватил Уёна за щиколотки и вытолкнул из воды, одновременно поворачивая вокруг своей оси, чтобы Уён приземлился на доску задницей, а не животом. Уён аж вскрикнул от восторга, настолько ему нравились такие трюки, которые Чанбин проделывал с ним уже не в первый раз. Чанбин самодовольно ухмыльнулся и отплыл в сторонку, чтобы не попасть под выхлоп мотора доски. Хонджуну уже передавали информацию, и он ждал укола в шею, а получил щупальце в рот, от которого чуть не сблевнул. Горло дернулось, щуп плюнул чем-то сладковатым и спазмы мгновенно пропали. Зато появилось другое желание, которого он от себя никак не ожидал. Нет, он не хотел изменять Сонхва. Пусть с симбионтом это и не считалось за измену. Ванджа удивился. Да, он был достаточно высокоразвитым существом, ничем не уступающим двуногим, а даже превосходящим их по всем параметрам, поэтому эмоция удивления была ему доступна, как и обширный спектр других эмоций. Он еще никогда не сталкивался с двуногим, который мог сопротивляться его возбуждающей смеси. Для каждого двуногого она была немного иная, но он делал анализ мгновенно, в первые секунды соприкосновения с телом, тут же корректируя состав. Двуногий по имени Хонджун был физически возбужден, но его сознание было заполнено сопротивлением. Имелся другой двуногий, с которым Хонджун разделял близость. И сейчас он хотел некоего Сонхва, а не секса вообще, как это было с Уёном. К счастью, на генетический материал — сперму — это не распространялось. Мужским особям двуногих она была не нужна. Покрутив сознание Хонджуна так и эдак, и скачав/закачав всю нужную информацию, Ванджа задумался над способом лечения и своей наградой. Конечно, он был куда сильнее двуногих, и мог бы брать их силой, как делали некоторые дикие его собратья, но воспитанный Чанбином, Ванджа считал это неправильным. Был вариант немного поломать принципы двуногого, чтобы он стал согласен поделиться вкусной и ценной спермой с симбионтом, а не другим двуногим. Из спермы можно добыть новые частички для генетического конструктора. Ванджа любил развлекаться с ними, составляя все новые комбинации. А значит надо подумать, как получить свою награду. И починить-таки израненное тело этого упрямого двуногого! Чанбин услышал призыв симбионта, подплыл ближе, ухватился за щуп. В принципе он мог разговаривать с ним и без физического контакта, но так выходило легче и точнее. Выслушав все, что ему рассказал Ванджа, Чанбин подплыл к кораблю и во всю мощь легких позвал: — Чонхо-я, подойди к борту! — Чего тебе? — выглянул Чонхо. — Ваш капитан зовет к себе Сонхва-я. Это кто? — Наш лекарь. — Пусть спускается. Он тут нужен. — Он не умеет летать на доске. — Может прыгнуть, я поймаю. Потом заберете. — А зачем вам наш лекарь? — положил руки на изгрызенные перила Чонхо, почувствовал неровности, нахмурился. На палубе легче было все сделать заново, чем отремонтировать. Но пока не было возможности даже как следует навести порядок. Еще и жуки набились во все щели, поломали свои тонкие крылья и раздулись, готовясь отложить яйца. А прячась от запаха, они забивались еще глубже, застревая намертво. — Говорю же, его ваш капитан на разговор зовет. — А чего он сам не скажет? — Не может. — Почему? — Занят! Зови давай! — не выдержал Чанбин. — Хамло, — сплюнул Чонхо и отошел от борта туда, где его не было видно с воды. От группы гавелов отделились двое, подплыли к Чанбину, заговорили разом, быстро жестикулируя и оглядываясь на корабль, дружно заржали. Чонхо опять появился у борта. — Что раскудахтались? Дел нет? Я найду. Гавелы притихли под грозным взглядом, переглянулись и нырнули. — Чанбин, скажи своим рыбам, что я их понимаю. И шуток в свою сторону не потерплю. — Мы не рыбы. — И мы не двуногие. Мы люди. — Двуногие — это не оскорбление. Так нас называют симбионты. — Вас называют. Я — не двуногий, я — человек! Чанбин закатил глаза и показательно медленно «затонул», всем своим видом показывая, что он думает о человеческих капризах. В этот момент с корабля на доске Хонджуна вылетели Уён с Сонхва. Трудно сказать, что Уён рассказал Сонхва о цели его путешествия, но тот был в одной набедренной повязке и с горящим от смущения лицом. Чанбин перестал погружаться, вынырнул, и указал направление. Уён знаком показал, что понял и развернул доску, едва не уронив Сонхва. Тут же выяснилось, что Сонхва умеет ругаться даже приличными словами, и Уён поспешил доставить его на место. — Прыгайте, Сонхва-ним. — Я плавать не умею. — Ванджа не даст вам утонуть. Он рядом, я его вижу. И помните, что я говорил, не сопротивляйтесь. И все, что хотите узнать, спрашивайте, когда он сольет сознание. — Я помню, — со страхом глядя в бездну, тяжело вздохнул Сонхва. — Раз-два-три-пошел! — скомандовал Уён и наклонил доску, сбрасывая Сонхва в воду. Единственное, что успел Сонхва, это сжать губы и задержать дыхание. За время путешествия он купался несколько раз, но это были озера и мелкие места, а тут сразу бесконечная глубина. Это не просто пугало, а ужасало. Плюс страх смерти, накрепко связанный с последним прыжком, далеко не для всех лекарей добровольным. Вода показалась обжигающе ледяной, хоть Уён и говорил, что она теплая. Врал. И про то, что его тут же поймают — тоже. Он забарахтался, пытаясь выгрести на поверхность, ноги обвили скользкие щупы и дернули вниз, Сонхва открыл от страха рот и одномоментно получил щуп в зубы и дыхательный купол на голову. Ванджа потребовалось некоторое время, чтобы совместить в пространстве два человеческих тела, не дав наглотаться воды одному и другому. Ощутив рядом Хонджуна, Сонхва вцепился в него руками и ногами, чуть не утопив их обоих. Ванджа использовал все щупы, чтобы создать большой кокон и зафиксировать бултыхающиеся тела, подключился ко второму, деля сознание на троих, и люди успокоились, завороженные увиденным. В чем-то Чонхо был прав. Ванджа тоже заметил, что люди отличаются от гавелов. Не только строением, а скорее образом мыслей и переносимостью ментальной связи. Все они потом мучились от головной боли, а гавелы наоборот испытывали легкую эйфорию. Это стоило изучить. А пока он позволил людям соединиться ртами, раз это их успокаивало, и занялся потрепанными телами. Сонхва в общих чертах представлял, что с ним будут делать, Уён рассказал. Вернее, это было условие Сонхва, что он полетит, если тот расскажет. Но знать и ощущать на себе было две большие разницы. Упругие и скользкие щупы плавно скользили внутрь его тела, распирая и наполняя, одновременно освобождая и даря наслаждение. Тягучие движения сменялись интенсивными, выбивая взаимные стоны, подводили к финалу и опять сменялись на плавные и тягучие, едва ощутимые, дающие отдохнуть, но не дающие остыть окончательно. Почему стоны взаимные? Потому что Хонджун чувствовал то же самое, синхронизированный через сознание. Два тела дрожали от наслаждения, в двух головах разом вспыхивал феерверк оргазма, общее «я люблю тебя» разливалось восторгом по каждой клетке. Мало какая пара могла похвастаться таким единством. Только выдоив людей досуха и убедившись, что процессы регенерации организмов идут как положено, Ванджа выдал им информацию по предстоящей судьбе их корабля. И здорово повеселился, когда люди замерли с недоверчивым изумлением. «А так можно?» «Можно», — уверенно подтвердил Ванджа. Теперь все трое говорили на общих языках и понимали друг друга. — «Возвращайтесь на корабль и будьте готовы» Выныривая, Сонхва понял, что совершенно не боится воды и умеет плавать.