Амброзия

— Мое сочувствие так и не куда, блять, не делось. Но я не могу спасти тебя, Карла! Я не знаю как, я попробовала всё, но каждый раз ты умирала!       Саша лежала в траве, позволяя себе истерику. Сейчас её опять съест титан, и она начнёт все заново.       Шестьдесят три смерти. Сколько раз Саша пыталась убить троих детей сразу — не счесть, но это не получалось ниразу. Они превращались в титанов, раз за разом убивая девушку с одного удара. За все сорок попыток спасти мать Эрена была одна успешная, а потом Сашу съел титан.       В этом мире существуют фракции, которые отвечают за порядок внутри и за стенами, но как показала практика они существуют только для престижа. У местной полиции присутствовало оружие, которое позволяло им убивать этих монстров, но эти бесполезные идиоты даже не могут с ним нормально обращаться, а об убийстве чудовищ не может быть и речи.       В одном из воскрешений Саше удалось уговорить полицейского попытаться убить титана. Его съели, как только он взлетел в воздух. В тот момент девушка снова убила себя.       Вся органика горит. Это единственное знание, которое действительно пригодилось из прошлой жизни. В пятидесятый раз она решила сжечь титана, который съедал Карлу каждую вторую смерть. — Блять, почему ты не умираешь! Почему ты восстанавливаешься?       Запах гари распространялся по всей Шиганшине, угарный газ проникал в лёгкие, вызывая сумасшедший кашель. Саше потребовалось более десяти попыток, чтобы найти все необходимые ингредиенты для коктейля Молотова. Она забегала в неразрушенные дома, отчаянно ища спички, легковоспламеняющиеся жидкости и небольшую склянку. И у неё действительно получилось это сделать, пока она не столкнулась с ужасающим открытием.       Монстры не умирают. Они не чувствуют боли, они прут на людей, не останавливаясь, будто в их мозгу запрограммировано: только есть всех живых существ. Титаны умирают только от повреждения задней части шеи. Больше не существует способов их уничтожить. Их просто нет.       Одну попытку Саша потратила на размышление о природе этих уродов. Если эти дети могут превращаться в титанов, то обладали ли такими же способностями люди внутри стен. По всеобщей панике возникало чувство, что сами монстры были подобием божества, от гнева которых никто не мог скрыться. По крайней мере такой позиции придерживались многие, судя по нескончаемым агоническим крикам. Разорванные тела, разбросанные по всей земле кишки, больше не вызывали ни тошноту, ни отвращение. Саша будто бесконечно смотрела триллерный ужастик, с каждым разом привыкая к картине всё больше и больше. Даже волнение исчезло полностью, оставив место только бесконечной боли — единственной вещи, от которой было невозможно убежать.       Один раз девушка решила бросить Карлу, схватив детей и направляясь к кораблю, который должен был эвакуировать беженцев. Саша продержалась почти до заката, слушая громкие плачи маленьких ребят по погибшим родителям. Даже после стольких смертей чувство вины и сожаления просто разъедало изнутри, потому она начала новую попытку. Шестьдесят четвертый раз должен был стать последним. Либо ей удастся спасти женщину, либо она навсегда оставит эту попытку, продолжив жить дальше. В конце концов эта кровь была не на её руках. — Да, давай, съешь меня, как и в начальные два раза, — девушка смотрела в глаза человекоподобной твари, вырывая с корнем траву под своими руками. — Как же ты меня заебал, не представляешь. Ты и та ебанутая титанша с крохотными руками. Я, когда-нибудь убью тебя, ты знаешь?       Знакомая хватка поперёк туловища, которая превращала в кашу все внутренние органы. Знакомый звук раскрывающей пасти. Знакомая боль от единственного укуса, который раздробил позвоночник и все кости ниже талии.

***

      Шестьдесят пятая попытка началась.       За все разы Саша попыталась подчерпнуть как можно больше информации об этом мире. Мимоходом спрашивая Микасу или отвлекая Карлу от боли, задавая ей поверхностные вопросы о стенах и титанах.       Если полицейский по имени Ханнес прилетит к дому Йегеров сразу же, то потребуется минуты две, чтобы полностью вытащить Карлу из завала. Слишком много. Чудовище замечает их за полторы. Этой твари нужно максимум счётов двадцать, чтобы добраться до них. Если бы только Ханнес смог взять женщину на руки и пройти через ворота для военных, пока Саша с детьми убегали бы к кораблям.       План был ненадежным до ужаса и скорее всего был обречён на провал, но весь этот мир обречён на провал. У Саши была способность возвращаться в начало при каждой смерти, но у остальных людей её не было.       Знакомые слова, вылетевшие изо рта Райнера автоматически воспроизводились Сашей. Каждый их диалог всплывал у неё в голове, будучи уже выученным.       Они снова собирались сломать стену, в который раз убив многих людей каменными обломками. Саша неоднократно задавалась вопросом о наличии сочувствия у малолетних ублюдков, но никогда не могла дать на него внятный ответ.       Глубоко вдохнув, девушка задержала дыхание и закрыла уши руками, готовясь к очередному превращению Бертольда. Пот скатывался по лбу и подмышкам, насквозь пропитывая футболку. Ещё семь счётов. — Пять, шесть, семь. Боже, ладно погнали.       Горячий воздух привычно обжигал, максимально высушивая кожу. Саша никак не могла привыкнуть к превращению Бертольда, буквально чувствуя, как её собственная температура поднимается на пару градусов.       Девушка бежала настолько быстро, насколько могла. В этот раз она решила начать сразу, как только Райнер превратится, не ожидая его драки с другими титанами.       Глаза Саши широко распахнулись, а сердце бешено застучало, когда, пробегая через сделанным Бертольдом туннель, она перевела взгляд с земли на город.       Энни бежала, смотря через плечо прямо на неё.       Страх пробрался через каждую клетку тела. Девушка снова почувствовала первобытный ужас, как в первых смертях, потому что никогда не происходил сценарий, в котором Энни оглядывалась назад. Она всегда бежала, смотря только вперёд. Её не отвлекало ничего, но сейчас она решила повернуться. — Ха? — животный страх сковал Сашу, но она не имела права останавливаться, не сейчас, когда она решила, что попытается спасти Карлу в последний раз. — Может начать сначала?       Немой вопрос застыл на губах, но девушка тут же покачала головой. Она не хотела больше переживать этот день, она не хотела больше умирать в этом дне. Она выберется из этой петли, даже если придётся застрять в другой. — Эрен! Микаса! Позовите какого-нибудь взрослого, нам нужны люди, чтобы вытащить вашу маму из завала. Её придавило обломками!       Подбежав к детям, Саша ясно понимала насколько безумно звучит. Ей ужасно повезло, что Энни либо не заметила девушку, либо решила разобраться с ней в другой раз. Надежда была на первое. — Я потом спрошу, кто вы! Большое спасибо, что сказали!       Мальчик Эрен был невероятно бойким и ответственным в критических моментах, а потому с леденящей сосредоточенностью повёл Микасу и Сашу к своему дому, не тратя время на бесполезные уговоры других взрослых помочь им.       Девушка пыталась это сделать в предыдущие разы, но никто так и не соглашался помочь. Людей можно понять, тем более многим было важно найти время на спасение своей семьи и жизни.       Но Саша хотела надеяться, что раз Энни поступила не так, как всегда, то может то же касается и других людей. Может в этот раз она действительно сможет спасти Карлу, но это последний шанс, который она давала самой себе. — Мама! Мама! — громкий крик Эрена напряг девушку, она ужасно беспокоилась, что мальчик может привлечь титанов раньше времени. — Мы вытащим тебя, всё будет хорошо!       Вся нижняя часть туловища Карлы находилась под деревянными балками, но главную проблему доставляла перекладина, лежащая прямо на талии. Было необходимо приподнять её на несколько сантиметров и очень быстро достать женщину. — Ладно, я встану справа. На счёт раз, два, необходимо тянуть одновременно. Давайте, мы справимся! — Эрен, умоляю, оставь меня и убегайте вместе с Микасой!       Знакомые слова вылетели из рта Карлы, как приговор, который она вынесла самой себе. Саше хотелось задушить себя от отчаяния, что передавалось от женщины. — Не говори глупостей! Мы можем тебя вытащить, понимаешь?       Вены на руках девушки вздулись из-за перенапряжения. Необработанное дерево сильно впивалось в ладони, неприятно оставляя занозы. Девушка вместе с детьми тянула балку изо всех сил, чувствуя, как они действительно подняли её на несколько сантиметров. Ханнесу осталось всего лишь вытащить женщину из завала. — Нет…       Знакомые шаги эхом отскакивали от каменистых дорожек, словно гром, доходя до разрушенного дома. Чудовищное лицо с сумасшедшей улыбкой было повёрнуто прямо в сторону девушки, смотря на неё, как на самый желанный кусок мяса. Тогда Саша поняла, что никогда не привыкнет к такому психоделическому виду, сколько бы раз её не съедали. Этот ужас всегда будет рядом с ней, даже если она будет отрицать, что это не так. Стоила ли собственная жизнь меньше, чем альтруизм, который она проявляла. Нужны ли были те мучения, которые преследовали её бесчисленное количество раз? Широкие плечи, выпирающие рёбра, крохотные руки создавали комедийно-черновой образ, что нельзя было описать никакими словами.       Безысходность. — Убегайте! Сюда направляется титан! — Где Ханнес?       Отсутствие ответа на немой вопрос только сильнее загнал Сашу в ловушку собственных действий. Она выбежала раньше, её заметила Энни, она прибежала к детям не в своё привычное время, Ханнес куда-то пропал, титанша была гораздо более заинтересована в Саше, нежели в Карле. — Я не буду начинать заново, хахаха. Я не выдержу.       Стеклянный взгляд скользил по надрывающимся детям, когда её собственные руки стали постепенно расслабляться. Вся предыдущая целеустремленность по спасению людей развалилась на части, будто она была в неблагодарной среде. Она столько раз пыталась спасти эту женщину, столько раз умирала ради неё, а все старания оставались лишь в памяти Саши. Так стоило ли тратить столько времени на человека, которого она в сумме видела едва ли два часа? — Мама! Давай! Ты сможешь выползти, нужно сделать совсем чуть-чуть! — дети экспрессивно кричали, сдерживая слёзы, которые всё-таки успевали скатываться по лицу. — Мэм, спасибо вам! Мы почти спасли мою маму! Я буду обязан вам всем!       Горькая усмешка скользнула по губам, когда шаги были слышны чуть отчетливее. Саша внутренне содрогалась, мысленно готовясь бросить балку и сбежать вместе с детьми, оставив Карлу помирать в одиночестве. Можно ли это приравнивать к эгоизму девушка не знала, она надеялась, что порыв слабости, который Саша испытывала прямо сейчас мог себя оправдать смертями, на которые бы не пошёл ни один человек ради незнакомца.       Ханнес не пришёл.       Он умер?       Оказался занят другими делами?       Его убила Энни? — Я…простите меня…       Печальная гримаса исказила лицо девушки, когда она не заметила значительных попыток Карлы выбраться, хотя может она понимала, что дальше они просто не пройдут.       Топот был настолько близко, что Саша не обратила внимание на резкий порыв ветра, который сильно остудил кожу после контакта с Бертольдом. Она медленно разжимала пальцы, пока не заплакала от отчаяния, почувствовав, как над ней нависла чья-то тень.       Она опять провалилась. Она больше не будет никого спасать. Она хочет домой, чтобы продолжить вести свою счастливую жизнь. — Мама! Мама! Спасибо вам! Вы же разведчик, да?       Глаза девушки в панике распахнулись, когда она увидела человека, который никто не появлялся в проигранных ей сценариях.       Это была первая встреча с человеком, который вселил в Сашу невыдуманную надежду. — Хватит ныть, соберись, — серые глаза черноволосого мужчины впились в дрожащую девушку. — Вы бежите к кораблю, пока я эвакуирую жителей за стену Мария. Ты поняла меня?       Саша туманным взглядом увидела Карлу, которую держал в руке невысокий мужчина, с явным неудовольствием следящий за прострацией девушки. — Ты поняла меня? — чуть громче повторил он. — Да, да, да, — бесконечно закивав, Саша полностью отпустила балку, выпрямляясь.       Никто из детей не выступал против слов незнакомца, четко следуя его инструкциям.       Девушка не поняла, что происходит в этом бесконечном повторении, пока счастливая улыбка не накрыла её лицо. Она сделала это! Смогла выбраться из этого ада живой, смогла пережить этот чёртов интервал без жертв! — Пока я не буду вынуждена умереть завтра.       Эйфория быстро сошла на нет, стоило только подумать о завтрашнем эксперименте. Мучительно застонав, Саша перевела взгляд на свои кровоточащие стопы, на которые обратила внимание впервые за все воскрешения.       Осколки стёкол царапали кожу до мяса, позволяя девушке оставлять за собой кровавый след. Она всегда бежала так быстро, как могла, постоянно игнорируя состояние своего организма. Стоны людей раздавались повсеместно, заставляя сердце больно сжаться. Если бы это было восемнадцатое воскрешение, то Саша бы убила себя, постаравшись спасти всех детей с их родителями, но сейчас она вынесла для себя отвратительную вещь, которую избегала в своём мире.       Всех не спасти. Неважно, как ты будешь пытаться вывернуть себя наизнанку, потому что всех спасти невозможно.       Тошнота сильно сдавливала горло, а желчь скатывалась по уголку губ прямо на бегу. — Мэм, мы почти добежали!       Голос Эрена ещё больше усугубил состояние девушки, почти заставляя её рвать слюной. Ногти сильно впивались с руки, так Саша пыталась привести себя в адекватное состояние, но она больше не могла себя контролировать, она полностью истощена. — Эй, всё нормально. Нас сейчас эвакуируют, мы пришли, — Микаса мягко взяла Сашу за руку, слегка сжимая её. — Меня зовут Микаса, а его Эрен. Вот смотрите, мы уже у кораблей.       Саша медленно осмотрелась по сторонам и увидела огромную толпу людей, стоявших в очереди за место на безопасный транспорт. Она благодарно кивнула девочке, слегка опираясь на плечо Эрена. — Вы помогли спасти мою маму Карлу! Я очень вам благодарен, мэм! Как зовут? — зелёные глаза мальчика с жалостью глядели на бледную шатавшуюся фигуру девушки, которая уже не могла самостоятельно стоять. — Саша…       Тёмные пятная бушевали перед глазами, когда настала их очередь подниматься на борт. Придерживаясь за обоих детей, Саша прихрамывала на обе ноги, когда действие адреналина полностью сошло на нет.       Она пережила этот день.