the treehouse kept our secrets

Иногда Чан залезает в свой плотный кокон и дистанцируется от всех, особенно от близких. Такое бывает редко, но метко. Из кокона его нужно вытаскивать резко и быстро, пока корни самобичевания не проросли в прекрасной кудрявой голове. Чанбин в каком-то смысле уже гуру в этом деле. Иногда Чан думает, что делает недостаточно. Просто можно лучше стараться, давать больше, наступать на горло своим желаниям. Делать всё, что угодно, лишь бы быть для других хорошим. Таким, чтобы быть опорой, чтобы не было ни капли сомнений, чтобы с любой проблемой - к нему. Чан защитит, Чан поможет, Чан подскажет, Чан поймёт, Чан проверит, Чан сделает, Чан развеселит, Чан утешит. Этот список полезных и хороших «функций» можно продолжать бесконечно, потому что нет предела совершенству. Но есть одна загвоздка. Или две. Возможно, их даже с десяток. Чан очень устал, и иногда ему кажется, что он на самом деле никакой не хороший, а просто пытается таким быть, бессовестно обманывает остальных. Или кажется, что все вокруг только и ждут, чтобы он был для них идеальным. Что люди берут берут берут берут, а взамен - сплошные ожидания, чёрная дыра, пустота. Поток плохих мыслей прерывает крепкая и тёплая рука на плече. Чанбин гладит размеренно, с небольшим нажимом, добавляет вторую руку на другое плечо и начинает осторожно массировать окаменелые мышцы. Чан прикрывает глаза, по усталому телу проходят приятные волны. - Опять целый день сидел за ноутбуком, пока меня не было? - ласково говорит Чанбин на самое ухо, а потом легко чмокает куда-то в шею. Чан мычит неопределённо, потому что не знает, как лучше ответить. Чанбин волнуется ведь, просит меньше сидеть за работой, больше кушать и спать. Нельзя разочаровывать его, нельзя давать лишний повод для нервов. - Хэй, волчок, в этой ужасной тишине я слышу, как ты там себя уже тысячу раз накрутил и надумал не того, - снисходительный тон Чанбина немного расслабляет. Чан бы хотел что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, радостно встретить Чанбина, расспросить его о прошедшем дне, показать коллекцию тупых, но смешных тиктоков, поделиться новой песней, предложить устроить на выходных свидание, но... в горле стоит такой колючий комок всего несказанного, спрятанного далеко-далеко за дверцей «неидеальный партнёр». - Ты знаешь, потому что мальчик взрослый и очень умный, но я тебе напомню, - Чанбин поворачивает стул вместе с Чаном, чтобы смотреть тому в глаза - ты можешь рассказывать мне совершенно всё, потому что это важно. Всё, о чём ты думаешь - важное. Даже если тебе так не кажется. И ты тоже для меня самый важный, понятно тебе? И когда ты молча уходишь в себя, мне становится страшно и плохо. Во время небольшой поучительной «лекции» Чанбин прочёсывает пальцами непослушные чановы волосы, заправляет некоторые отросшие локоны за уши. А потом крупные ладони переходят на линию челюсти - гладят, баюкают, успокаивают, дарят ласку. - Поговоришь со мной, волчонок? Глаза Чанбина тёмные, но похожи скорее на спокойную водяную гладь ночью. В них иногда плескаются игривость и озорство, серьёзность и строгость, но сейчас - только нежность, какая-то неправильно огромная любовь, понимание. - Когда ты смотришь на меня вот так, - начинает Чан едва различимым шёпотом, перехватывая чанбинову руку и переплетая пальцы - мне кажется, будто я тону во всех этих чувствах, которые ты мне даришь. Я не против такого конца, если бы мог выбирать. Чанбин не перебивает, лишь улыбается уголком губ, впитывает каждое слово. А Бан продолжает: - Я так часто путаюсь в себе и в других людях, так часто перехожу черту и не чувствую меры. Я стараюсь справиться с проблемами в одиночку, пытаясь уберечь любимых людей. Но я не замечаю, как от этого страдают другие. Он отводит взгляд в сторону, нервно жуёт полную нижнюю губу, затем снова смотрит в глаза. - Мне правда жаль, Бинни, - Чан подносит чанбинову руку к лицу и целует извилистые венки на тыльной стороне ладони - я буду пытаться, потому что не хочу делать тебе больно. Хочу, чтобы ты видел, что я доверяю тебе, знаю, что ты всегда примешь меня таким глупым и проблемным. Чанбин хочет возразить, но Чан качает головой, как бы просит подождать. Сегодня и сейчас он хочет быть откровенным настолько, насколько это вообще возможно для человека. - Порой я не понимаю, каким меня хотят видеть люди, а какой я на самом деле. И я не знаю, правда ли меня любят, а если да - то за что. Я боюсь однажды понять, что никому не был нужен по-настоящему. Это эгоистично, инфантильно, бессмысленно, но я ничего не могу поделать. Под конец голос Чана становится совсем надломленным. Он сидит такой открытый, беззащитный, рассказывающий свои потаённые мысли и беспокойства. Чанбин тяжело вздыхает, звонко целует чановы щёки, излюбленный крупный нос, лоб, украшенный несколькими неглубокими морщинками, подбородок, виски, брови, снова щёки. Чан хихикает совсем по-детски, улыбка превращает его небольшие глаза в очаровательные полумесяцы. Своё поцелуйное путешествие Чанбин заканчивает медленно и тягуче в самих уголках губ. - Тебя можно и нужно любить просто за то, что ты такой есть, Чанни. Ты действительно прекрасный человек, какие бы сомнения тебя не грызли. И я ценю тебя не только за то, что принято считать хорошим. А насчёт других людей... Да, иногда нам могут попадаться бессовестные особы, которые пользуются добротой и сердобольностью, позволяют себе многое, но не относятся к нам так же. Никто от этого не застрахован, верно? Чан быстро кивает. - Но не все такие. Просто не ставь на человечестве крест, хорошо? Дай ему шанс. И давай себе отдыхать морально, ты не обязан постоянно анализировать все свои мысли, желания и события в жизни. Со смотрит с надеждой и просьбой, блики от настольной лампы скачут в его глазах. Чан ему верит, сразу же и безоговорочно, потому что нет поводов не. Он чувствует себя совсем маленьким и несуразным в безопасных объятьях Бина, но точно знает, что там хорошо и правильно, просто необходимо. Они лежат в своей постели в полной темноте и говорят без остановки, а иногда комфортно молчат и касаются друг друга. У Чанбина есть целая ночь и пару ближайших жизней, чтобы рассказать Чану о том, какой он чудесный, невероятный, неземной и сказочный в своих простых и непростых проявлениях, привычках, порывах и намерениях. У Чана есть целая ночь и пару ближайших жизней, чтобы доверять Чанбину и дарить ему ответные чувства.