the treehouse kept our secrets

Чанбин и Чан отправляются в долгое путешествие среди стеллажей ближайшего супермаркета. Пока старший ищет нужные им спагетти для итальянской пасты, Со в ожидании стоит с тележкой и замечает в соседнем отделе знакомые беличьи щёки. Джисон всё так же тараторит без остановки, отпускает разного рода шутки (в том числе не очень приличные), а рядом с ним - парень с рыжеватыми волосами, чуть повыше, красивый и статный. Он звонко-звонко смеётся с джисоновых шуток и толкает того в плечо, добавляя в конце «мы на людях, милый, говори такие вещи потише». Джисон вырос, но не сильно (кажется, их трио суждено было остаться примерно одинакового небольшого роста). Для парня у него удивительно тонкая талия, которую удачно подчёркивает тёмный ремень, и такие же худые ноги, как в детстве, только теперь обтянуты чёрными скинни-джинсами. Джисон осветлил волосы и неплохо раздался в плечах, но в целом, почти не изменился. Чанбин долго пялится на пару, выбирающую овощи. Рыжеволосый замечает излишнее внимание, его пронзительные кошачьи глаза впиваются в наблюдателя. Джисон тоже резко замолкает и поворачивается. Чан наконец находит нужную упаковку макаронных изделий и слышит на весь магазин пронзительный вопль «Чанбинни-хён!». Он идёт на звук и застаёт занимательную картину - его бойфренд, бросив тележку, стоит с вылупленными глазами, пытается удержать на себе орущего тощего паренька. Тот облепил Чанбина всеми конечностями и отпускать явно не собирается, а рядом за всем этим великолепием наблюдает с открытым ртом другой парень. - Чанни, пока ты искал макароны для нашего итальянского ужина, я нашёл в овощном отделе Джисона и его спутника. Мозг старшего несколько секунд обрабатывал полученную информацию. - Чёрт, малыш Джисон, это действительно ты! Совсем не вырос и не изменился. Все трое наконец наобнимались и успокоились, Чанбину и Чану был представлен горячо любимый джисонов жених - Минхо. А жениху были представлены закадычные друзья детства и лучшие хёны на планете - Чанбинни и Чанни. Парни обменялись контактами и договорились встретиться на выходных в новой кофейне с вычурным названием, чтобы попробовать небывало популярные чизкейки и перетереть между собой всё важное. - Всю неделю, что мы находимся в этом городе, ходим только туда, - улыбчиво обьясняет Минхо - Хани просто обожает это место. Говорит, что даже у нас нет таких сладостей. В субботу, ближе к обеду они встречаются в кофейне и обсуждают то, как сложились их жизни. Джисон ещё в 15 лет переехал в столицу, закончил там школу, встретил в колледже искусств Минхо. И как-то они так сильно слиплись, что аж на 5 лет, да не берёт их ни один растворитель. Сейчас у них отпуск, поэтому они приехали ненадолго отдохнуть от суеты мегаполиса и повидаться с семейством Хан. Минхо работает хореографом в студии, а Джисон устроился продюсером в небольшую, но хорошую музыкальную контору. - Эй, ребята, вы же тоже музыкой раньше занимались. Не думали переехать отсюда? Нам бы не помешали толковые и нестандартно мыслящие специалисты - спрашивает он у Чанбина и Чана. Те переглядываются, синхронно жмут плечами. Чан перешёл на фриланс ещё в Австралии, а при переезде в свой родной город без проблем продолжал сидеть за ноутбуком и работать над документацией и всякими переводами. Чанбин работает тренером по смешанным единоборствам, в секцию приходят в основном дети. Работа стабильная, но нельзя сказать, что он сильно к ней привязан. И если честно, его давно тянет в город побольше. Они всё ещё любят и создают музыку, но в пределах своей крохотной квартирки. Примет ли их столица, найдут ли они там для себя место? - Это довольно серьёзная тема, нам нужно будет хорошенько всё обсудить. Что думаешь, Бинни-Чанбинни? - спрашивает Чан и берёт младшего за руку под столиком. Тот улыбается во все 32 и отвечает: - Конечно, это не так просто на деле. Но мне нравится идея. Они кивают друг другу, и Чан видит в родных глазах надежду на что-то грандиозное, из разряда их старых общих мечт. Они вернутся к этому разговору вечером, когда вернутся домой, но Бан в любом случае готов согласиться на всё, если Бинни будет счастлив. Вспоминая детство, Джисон признается, что был ужасно влюблён в Чанбина несколько лет, и даже плакал по ночам в подушку от невзаимности чувств. - От него уже тогда шли вайбы натурального натурала и старшего брата, поэтому я даже не думал о признании. Чанбин переживает пятиминутный кризис и наконец понимает, что же значили те сказанные много лет назад у подъезда странные слова про особенного человека и взгляды. - Но я вижу, что с годами Чанни-хён всё же смог пробить броню! - хохочет Джисон и даже давится своим десертом. Минхо заливисто смеётся, похлопывает его по спине и предлагает воду и салфетки. Чан смущённо улыбается, отводя взгляд, пытается спрятать лицо где-то между шеей и плечом Чанбина, но всё прекрасно можно понять по его ярко пылающим ушам. Они с детства были своеобразным индикатором стыда или смущения. - Прости, Сон-а, я тогда даже не подозревал, ты был мне как мелкий братишка - начинает лепетать Чанбин. Джисон машет руками и перебивает: - Даже не думай извиняться, всё хорошо! Это было очень давно и не правда. К тому же, я совсем не жалею, ты действительно был классным - на этой фразе он глупо подмигивает Бину. Тот охает и притворно хватается за сердце: - То есть, только «был»?! Я и сейчас ничего. Минхо делает недовольное лицо, и Чанбин успевает подумать, что шутка была неуместной и плохой, но парень Джисона неожиданно выдаёт: - И правда ничего, у моего жениха отличный вкус на мужские задницы. А потом его черты лица смягчаются, губы выгибаются в искренней улыбке, и он смеётся. Все заметно расслабляются и подхватывают смех. Возможно, они создают слишком много шума в кофейне, но такая встреча оказалась для них действительно приятной и весёлой. - И когда же ты добился своего, Чанни-хён? - игриво спрашивает Хан. Чан трёт шею и отвечает: - Я приехал сюда год назад, а через пару дней мы случайно встретились с Бинни во дворе, прогулялись. И... - он смотрит на Чанбина как-то вопросительно. Тот прыскает и спокойно говорит: - Да, мы просто стали встречаться в тот же вечер, потому что кто-то почти сразу полез целоваться и сказал мне некоторые невероятные слова, после которых я не смог отказать - он выпрямляет спину и выглядит таким гордым. Джисон хлопает в ладоши и радуется искренне, как дитё малое, Минхо понимающе кивает и улыбается. - Долго же тебе пришлось ждать, Чанни-хён, - тянет Джи - но годы ожидания того стоили, правда? Старший смотрит на Чанбина мечтательно и тихо выдыхает «да», а Со как-то теряется. - В каком смысле «годы ожидания»... Мелкий, ты о чём толкуешь? Минхо прикрывает рот ладошкой, хихикая, и шепчет что-то на ухо жениху, а сам Джисон закатывает глаза и цокает. - Хён, ты правда как был глупым и слепым, так и остался. Чан-хён пылинки с тебя сдувал, в рот тебе смотрел своими глазами-сердечками, - блондин активно жестикулирует, пока болтает - тебе реально не приходило в голову, что в тебя половина района влюблена была? В том числе два твоих лучших друга. - Ущипните меня, кто-нибудь, прошу - шепчет Чанбин. - За какую часть тела, Бинни? - уточняет Минхо. Парни обещают ещё раз прогуляться всей компанией перед отъездом Минхо и Джисона и ещё долго говорят о всякой ерунде. - Как только надумаете покорять новый город, звоните или пишите нам! А лучше всё сразу, - говорит Хан - всё вам покажем и по возможности поможем. - Даже одновременно это сделаем с разных телефонов, мелкий, - ухмыляется Чанбин и треплет светлые волосы. Минхо умильно смотрит на них, на прощание обнимает Чана и Чанбина, благодарит за хорошие посиделки и быстро бросает две фразы, немного смущаясь: - Я очень рад, что познакомился с друзьями Хани. Надеюсь, что мы тоже сможем стать ближе. Они пытаются уйти в разные стороны ещё минут 20, машут друг другу и наконец расходятся. Уже дома, разуваясь в прихожей, Чан ловит на себе внимательный взгляд двух чёрных глаз-бусин. Чанбин быстро хватает чаново лицо и сталкивает их губы, целует требовательно и почти больно. Оторвавшись, он говорит: - Какого хрена ты так долго молчал, когда я ревновал тебя всё детство к каждому столбу и плакал, когда помогал собирать тебе чемоданы в Австралию? Чан задыхается от такого напора, теряется в мыслях, думает над ответом, пока Чанбин гладит его по волосам и ждёт объяснений. - В детстве не признался, потому что боялся твоей реакции. А перед отъездом - потому что боялся потерять единственного дорогого мне человека, который понимал меня с полу слова. Если бы ты отказал - я бы уехал с тяжёлым сердцем, и мы оборвали бы все связи навсегда. А если бы ты ответил взаимностью - я бы не смог тебя оставить здесь одного. Но я и не надеялся на хороший исход. Весь оставшийся вечер и кусочек ночи они говорят о своих старых и новых чувствах, обнимаются, Чанбин называет Чана глупым трусишкой и несколько раз повторяет «как же хорошо, что мы тогда всё таки столкнулись». Они ещё немного говорят о возможности переезда, но откладывают этот разговор на завтрашний день. Когда глаза Чана уже слипаются, он кладёт голову Бину на плечо и говорит: - Доброй ночи, Бинни-Чанбинни. Я люблю тебя, и теперь я готов признаваться в этом каждый день. Чанбин хочет уродливо заплакать (что ему с возрастом стало изредка свойственно), потому что сегодня слишком много потрясений для его слабого сердца, и такой вот Чан с этими трогательными, романтично-сопливыми признаниями больше всего убивает его. А ещё он заставляет Чанбина становиться таким же. - Я всегда буду отвечать тебе взаимностью, какими бы не были обстоятельства, потому что тоже люблю тебя, волчонок. Сладких снов.