Old Stitches

На следующий день Феликс отпросился с работы и занятий, что было вполне ожидаемо. Помимо плеча, которое было сложнее всего вправить на место, его раны было относительно легко вылечить: большинство требовали льда, обезболивающих и отдыха. К несчастью для Феликса, он знал, что бó‎льшая часть синяков не исчезнет и не перестанет болеть еще долгое время, поэтому он позволил себе только один выходной. Один день, чтобы полежать в постели, выпить горячего шоколада и пожалеть себя, прежде чем заставить себя вернуться к жизни. Утро, когда нужно было снова вставать на работу, было ужасным. Подбитый глаз был темно-фиолетовым, красные вены и оттенки зеленого по краям бледнели, придавая лицу уродливый, опухший вид. Плечо всё еще сильно болело, но с этим придется справиться и надеяться, что будет минутка, чтобы приложить лед во время перерыва. Разбитая губа всё еще была довольно заметна, но не так сильно, как след под глазом. Синяк на спине был большим, его трудно было игнорировать, но никто этого не видел, и Феликс уже относительно привык к небольшим вспышкам боли, так что он считал, что не выдаст себя. Всё, что ему оставалось делать, это притворяться, что он упал с лестницы своего дома, и уж точно не испытывать никакой боли. Закрадывались сомнения, что это будет немного легче сказать, чем сделать. Феликс проглотил столько обезболивающих, сколько смог, и отправился на утреннюю смену в больницу, не обращая внимания на беспокойство одногруппников, когда он пришел туда и сразу же приступил к работе. С синяком под глазом или без него, он собирался помогать пациентам и выполнять свою работу. И всё же так и оказалось, что это легче сказать, чем сделать, но не по той причине, о которой он думал. Запахивая свой больничный халат, он как раз спешил к скрытому, запрятанному шкафу для хранения, надеясь взять несколько принадлежностей, чтобы пополнить запасы в палате пациента. Однако перед ним предстало, наверное, последнее зрелище, которое он надеялся увидеть. Он открыл дверцу шкафа и чуть не вскрикнул от неожиданности: внутри стояли Чанбин, Хёнджин и Джисон. — Какого хера вы все здесь делаете? — зашипел Феликс, когда все они обернулись и уставились на него широко раскрытыми глазами. Им нужно было отдать должное: они явно не просто стояли и ждали, пока он войдет. Все они зарылись головами в различные коробки, руками шарили по полкам, их позы и лица выглядели слегка озабоченными. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что они что-то ищут. — Боже мой, вы крадете лекарства? — Феликс бросился в комнату и захлопнул за собой дверь, вздрогнув, когда случайно оступился и ударился о нее ушибленной спиной. — С Сынмином всё в порядке? Что-то случилось? У него обострение? Вопросы сыпались изо рта без умолку, слова практически путались, а он всё смотрел на троих, чудесным образом ожидая от них ответа. Все они лишь моргали и смотрели на него в полушоковом, полурастерянном состоянии. Чанбин осторожно вынул свои руки из коробки и задал свой вопрос. — Что с твоим лицом?! Феликс чуть было не начал защищаться, собираясь разразиться оскорблениями в адрес лица Чанбина, но потом вспомнил все синяки и травмы и понял, что его не просто обозвали уродом. — Сейчас это не важно, — он шагнул дальше в комнату, пригнувшись, чтобы взглянуть на полку, в которой рылся Хёнджин. — Какого черта вы здесь делаете? Вы хоть знаете, как это рискованно? Что, если бы кто-то другой вошел и нашел вас? — Тогда нам был бы пиздец, — просто ответил Хёнджин, словив взгляд от Феликса, и продолжил: — И да, мы искали лекарства для Сынмина. Он в порядке, — он поднял руку, чтобы на него не успели накричать. — У нас просто закончились некоторые лекарства, которые он принимал, поэтому мы пришли, чтобы украсть еще. — Что ж, вы ищете совсем не там, где надо, — отпарировал Феликс, наблюдая, как Хёнджин застыл и медленно отстранился от полки, словно вовсе и не смотрел на нее. — Вам нужна задняя часть шкафа. Самая верхняя полка. С этими словами Хёнджин и Джисон устремились туда, куда им указали, игнорируя стремянку, стоявшую поблизости. Вместо этого Хёнджин подставил Джисону ногу так, чтобы, оперевшись, он мог дотянуться до верхней полки. — Там вы найдете всё, что вам нужно, — наблюдал за ними Феликс, — только не берите слишком много. А то люди что-то заподозрят. Ни Хёнджин, ни Джисон ничего не ответили на это, только издали неопределенное мычание в знак согласия, а затем Джисон начал хватать вещи и бросать их вниз Хёнджину. И тут Феликс понял, что Чанбина с ними нет. На самом деле, Чанбина вообще не было рядом ни с одной полкой. — Ну что, теперь хочешь рассказать мне, что на самом деле произошло? — спросил он, встав прямо перед его лицом и заставив его подпрыгнуть. — Почему у тебя всё лицо в синяках? — Ничего страшного, — Феликс отошел, на мгновение встретившись взглядом с Чанбином, отчего его сердце замерло, и отвел глаза. — Я упал с лестницы у себя дома. Чанбин поднял бровь. — Чушь собачья. — Это не чушь, я живу в очень высоком многоквартирном доме! — он попытался защититься, но взгляд Чанбина стал только более жестоким. — Всё в порядке, ясно? Ничего страшного. Я в порядке. — Если кто-то делает это с тобой, — он указал пальцем на его подбитый глаз, — то это не нормально. Феликсу показалось, что он уловил злость в его голосе, и эта мысль удивила его больше, чем он мог предположить. Неужели Чанбин… заботился о нем? — Никто не делал этого со мной, — он отвернулся, подавляя в себе все чувства по поводу того, что банда Чана может беспокоиться о нем. — Я упал. — Ёнбок, — голос Чанбина на этот раз был еще жестче, отчего тот подпрыгнул при упоминании своего корейского имени. — Я прекрасно знаю, как выглядит удар, и знаю, что, судя по твоему взгляду, тебя точно ударили. Поэтому, пожалуйста, скажи мне, кто, черт возьми, это сделал, и я пойду и немножечко врежу ему сам. Феликс попытался отрицать это, но его сердце сжалось. Он поднял руку и на мгновение потер ею подбитый глаз, затем вздохнул и опустил её. — Чанбин-щи, — он поднял на него глаза, — я в порядке, мы можем просто закрыть эту тему? Чанбин и глазом не моргнул. — Это связано с бандой, так? Феликс отвернулся, чувствуя, как вырывается сердце из груди, как вдруг Хёнджин и Джисон подошли к Чанбину с двух сторон, в глазах была злость, а лица серьезные. — Феликс, — голос Джисона был намного мягче, чем выражение его лица. — Пожалуйста, расскажи нам. — Не могу, — выдавил из себя он, делая шаг в сторону от них и бросая взгляд на дверь. — Я не могу, ясно? Поверьте мне, будет намного проще, если вы просто забудете об этом. Возьмите все необходимые лекарства и притворитесь, что ничего не произошло. Так будет лучше для всех нас. В воздухе раздался глубокий вздох. Чанбин потянулся рукой в карман, неотрывно смотря на Феликса, и вытянул телефон. — Я звоню Чану-хёну, — просто сказал Чанбин, и Феликс рванулся вперед. — Нет! — он схватил телефон и вырвал его из рук, чувствуя, как сердце заколотилось в панике. — Я всё скажу, только не звони Крису! Не нужно этого делать. — Ладно, Ёнбок, — он заговорил мягче, сделав небольшую паузу, и осторожно потянулся забрать телефон из пальцев Феликса. — Я не буду звонить Чану-хёну, по крайней мере, пока ты не расскажешь нам, что с тобой случилось. Феликс поджал губы и бросил еще один быстрый взгляд на дверь, после чего кивнул. Чанбин вздохнул с облегчением. Феликс не заметил, как Хёнджин протянул руку и как вдруг сжал его раненое плечо. Ему едва удалось подавить крик. Он согнулся пополам, чувствуя, как Чанбин, Хёнджин и Джисон обступили его со всех сторон. Их обеспокоенные голоса были слишком громкими для шкафа, в котором они находились, и для того, что они делали. — Я в порядке, я в порядке, — Феликс наугад вытянул руку, ухватился за ладонь Джисона и сжал её. Чанбин положил руки на нетравмированную сторону и медленно помог ему опуститься на пол. — Всё хорошо, всё в порядке, это просто было неожиданно, вот и всё. — Ты не в порядке, — сказал Хёнджин, садясь перед ним и скрещивая ноги, в то время как Чанбин и Джисон тоже сжались на полу позади него. — У тебя травмировано плечо. Ты пострадал, и пострадал сильно. Что случилось? Феликс на мгновение задумался над вопросом, поднял руку, потирая больное плечо, и окинул взглядом трех парней в комнате. По тому, как они смотрели на него, так отчаянно, с яростью, кипевшей прямо в радужных оболочках, Феликс понял, что они никогда не сдадутся, пока не узнают правду. Полную правду. — Пару ночей назад меня затащили в переулок по дороге домой, — тихо проговорил он, но это не помешало всем троим напрячься. — Наверное, это была другая банда. Они сказали мне, что знают, что я брат Бан Чана, и пытались спросить, где он. Они пришли в ярость, когда я не ответил. — Что за нахуй, — прорычал Чанбин. Феликс взглянул на него, увидев, как гнев постепенно охватывает его. — Кто, блять, мог это сделать? Ты же невиновен. — Вот так я и заставил их оставить меня в покое, — продолжил он, пытаясь сосредоточиться на вытянутой нитке на своем халате, а не на том, как воздуха в комнате будто совсем не стало. — Я притворился напуганным и ошарашенным и сказал им, что Крис ничего мне не говорил, что Крис никогда не открывал мне, где находится. Они ударили меня несколько раз, пытаясь заставить сдаться, но в конце концов поверили, что я бесполезен, и сказали, что если бы у них был такой жалкий брат, как я, то они бы тоже ничего ему не сказали. Джисон нахмурился. — Ты не жалкий, — сказал он, но потом кивнул. — Но это был очень умный способ выкрутиться. Феликс просто пожал плечами и опустил взгляд. — Я уже несколько раз занимался подобным. — От этого не легче, — раздраженно произнес Чанбин. Его лицо застыло, когда он наклонился ближе к Феликсу. — Ты не знаешь, кто это был? Феликс покачал головой. — Нет, — сказал он. — Их было четверо. Два мужчины, две женщины. Все они были с закрытыми лицами. Хёнджин распахнул глаза. — Два мужчины и две женщины, говоришь? — Феликс кивнул. — Значит, это Кард, — мрачно произнес Джисон, и нельзя было не заметить, как Чанбин и Хёнджин повернулись к нему, нахмурившись. — Кард? — спросил он, переводя между ними взгляд. — Сомин, Джиу, Джей Сэп и БиЭм. Это название банды, с которой мы сейчас враждуем, — объяснил Джисон, выглядя напряженным и избегая взглядов с Феликсом. — Это они ранили Сынминни, и если бы их план всё же удался, то пострадало бы гораздо больше наших. — Но они не должны были преследовать тебя, — добавил Хёнджин, словно не замечая, как Феликс поник от шока. — Вовлечение невиновного выходит за рамки бандитских разборок. Все знают, что нельзя опускаться так низко. — Видимо, совсем отчаялись, — продолжил Чанбин, но затем повернулся к Феликсу, положил ладонь ему на руку, отчего по коже разлилось тепло. — Но не волнуйся, мы не позволим им снова причинить тебе вред. Мы позаботимся об этом. — Но если они уже так ранили Сынмина, значит, они опасны! — почти закричал он, не в силах прогнать из головы образ безжизненного и бледного парня. — И они очень сильно хотят знать, где вы. — Не переживай, мы справимся, — в голосе Хёнджина было столько уверенности и заботы, что Феликс опешил. — Мы не можем позволить им причинить тебе вред. Чан-хён сойдет с ума, когда узнает об этом. Феликс не знал почему, но от этих слов его сердце упало камнем вниз, а всё тело похолодело. — Пожалуйста… пожалуйста, не говорите Крису, — умолял он, приходя в ужас от мысли, что его старший брат узнает о том, через что ему пришлось пройти. — Прошу вас. Он не должен знать. Не нужно говорить ему. — Нужно, — Чанбин говорил мягко, но твердо, сжимая его руку. — Но не волнуйся, мы всё уладим. Тебе не придется ничего делать. — Ты уже сделал более чем достаточно, — присоединился Джисон, протягивая свои руки, чтобы аккуратно обхватить неповрежденную руку Феликса. — А теперь давай. Ты достаточно нам рассказал и уже пропустил достаточно своей смены. Именно тогда Феликс вспомнил, что он был на работе. — О, — сказал он, снова посмотрев на дверь. — Точно. — Не перетрудись, — наставлял его Хёнджин, вставая и помогая пригладить волосы, в которые он запускал руки. — Иди сразу домой после смены. Обязательно приложи лед к плечу перед сном. А вообще, мы можем прислать кого-нибудь, чтобы помочь с этим. Феликс поднял на него глаза. — Вам не нужно этого делать. — Это будет зависеть не от тебя, — просто сказал Чанбин, одарив его взглядом, стоило ему лишь попытаться возразить. — А теперь просто выходи из шкафа, когда будешь готов. Мы выскользнем через несколько минут и проследим, чтобы нас никто не увидел, чтобы у тебя не было неприятностей. Феликс глубоко вздохнул и кивнул, окинув всех последним взглядом и почувствовав, как неожиданно внутри стало теплее. — Спасибо, — тихо сказал он, зная, что они все его услышат. — Не благодари, — Чанбин провел рукой по его спине. — А теперь иди. Возвращайся к работе. Феликс посмотрел вперед и досчитал до трех, прежде чем сделать то, что ему сказали, и вышел в коридор с пустым лицом и слишком большим количеством мыслей в голове. Он тут же повернулся и направился к другому шкафу с припасами, надеясь, что на этот раз ему всё же удастся захватить что-нибудь. Когда прошло несколько часов и никаких разговоров о том, что трое чудаков попались на краже лекарств, не возникло, он вернулся к тому шкафу, к которому шел изначально, и заглянул внутрь, с облегчением и почти разочарованием обнаружив, что там пусто.

***

Феликс не осознавал, насколько удивился, когда, придя домой тем вечером, обнаружил, что у двери сидит не кто иной, как Минхо. Из всех людей, которых можно было послать, Феликс не ожидал, что это будет он. Он почти откровенно надеялся, что это будет Сынмин. Не удостоив Минхо и взглядом, он достал ключи и начал отпирать дверь, слушая, как тот поднимается на ноги позади него. — Откуда ты, черт бы тебя побрал, знаешь, где я живу? — сказал Феликс, толкнув дверь и нехотя открыв её, чтобы Минхо последовал за ним внутрь. Тот просто пожал плечами и начал снимать ботинки. — Я как бы криминальный авторитет. Феликс посмотрел на него. — Это Сынмин рассказал тебе? — После долгих угроз, — гордо ответил он. — А когда угрозы не сработали, я просто заставил его почувствовать себя виноватым, сказав, что ты ранен и это может быть опасно, если он не скажет мне, где тебя найти. — Это эмоциональная манипуляция, ты же понимаешь? — сказал Феликс, проходя дальше в квартиру, положив по пути свой рюкзак. — Это так, — согласился Минхо. — А я, как оказалось, мастер эмоциональных манипуляций. Феликс снова обернулся на него. Он посмотрел прямо на Минхо, пробежался глазами по его лицу, размышляя, что бы такое сказать. Из всей банды Минхо был тем, кого он узнал меньше всего, скорее из-за того, что сам Минхо больше стремился держаться поближе к Чану, чем к нему. — Это ты встречаешься с моим братом, да? — не смог сдержаться он, когда Минхо бросил на него взгляд, который выглядел слегка убийственным. — Ты парень Криса. — Да, — ответил он через мгновение, переведя взгляд на него так, что сощурил глаза. — Это же не проблема? — Зависит от обстоятельств, — пожал плечами Феликс, выходя из комнаты, намереваясь переодеться и принять душ. — Как много ты собираешься говорить о моем брате? Минхо со вздохом вышел вслед за ним из комнаты. — Твой брат не такой уж и мудак, каким ты его выставляешь. — Добавлю это в список того, о чем мне не нужно твое мнение, — Феликс остановился перед выходом в коридор, повернулся и посмотрел на него. — Теперь я пойду в душ. Закажи нам поесть, плиз. С этими словами он скрылся в ванной комнате, отказавшись смотреть на свое покрытое синяками отражение в зеркале, включил душ и вошел внутрь. Он старался не думать о том, что в его квартире бездельничает член банды и парень его брата. Закончив, он переоделся в толстовку с капюшоном и шорты, откинув мокрые волосы с лица. Он медленно вернулся в гостиную, просунул голову в дверной проём и почти боялся увидеть Минхо, сидящего с ножом в руках и ожидающего его. Но вместо этого Минхо стоял у кухонной стойки, открывая горячий контейнер с едой и раскладывая то, что выглядело как настоящий пир. — Вау, — не удержался он, подойдя к нему. — Как много еды. Минхо просто пожал плечами, подняв на него взгляд. — Ты всё еще восстанавливаешься, — сказал он, и Феликс не пропустил взгляда на свой подбитый глаз. — Тебе нужны хорошие питательные вещества, если хочешь поправиться. — Знаю, — он почти улыбнулся, когда Минхо протянул ему тарелку. — Я же студент-медик, помнишь? От этих слов Минхо сделал паузу на мгновение, выглядя настолько просчитывающим следующий ход, что Феликс был готов уже извиниться, но затем тот поджал губы, и выражение его лица стало гораздо мягче. — Мне жаль, — Минхо неопределенным жестом указал на синяки на его лице, — что это случилось с тобой. Обещаю, никто из нашей банды не хотел, чтобы ты пострадал, и нам всем очень жаль, что ты чувствовал, что должен скрывать это от нас. Феликс позволил словам омыть его, решив ослабить свою бдительность, и жестом указал на еду: — Давай поедим и поговорим, окей? Минхо улыбнулся и взял свою тарелку, жестом показав ему выбирать первым, а затем начал накладывать еду и себе. Он подождал, пока Феликс закончит, и они оба сели на диван. — Наверное, начну с вопроса, какого черта ты здесь делаешь, — сказал Феликс, подогнув под себя ноги и поставив на них свою тарелку. Минхо поднял на него бровь. — Я не пытаюсь быть грубым, но что ты делал, сидя за моей дверью? Наверняка у тебя есть дела поважнее. — Чанбин же предупреждал тебя, что кто-нибудь придет и поможет тебе с травмами, — сказал он так, словно Феликс был глуп, что не знал этого. — Это нечестно, что ты должен заботиться о себе сам. — Не похоже, что кто-то из вас заботился об этом раньше, — пробормотал он немного слишком громко, если судить по тому, как Минхо посмотрел на него. — Извини, это просто травма, связанная с братской разлукой. — Логично, — Минхо выглядел немного позабавленным. — Кроме того, ты, наверное, возненавидишь меня еще больше за то, что я скажу дальше. Феликс замолчал, пытаясь подцепить палочками кусочек курицы. — Что? — Банда считает, что я должен остаться на ночь, чтобы убедиться, что ты под защитой, — сказал тот твердо, как будто знал, что ему возразят. — И скорее всего кто-то из банды будет оставаться с тобой каждую ночь и провожать тебя на работу и с работы. Мы не хотим рисковать тем, что с тобой что-то случится, если Кард решат сделать еще один шаг. Феликс открыл рот, чувствуя, как обида и раздражение почти сразу же взорвались в груди. — Но это тупо, — не удержался он, — Кард уже оставили меня в покое. И я знаю, как защитить себя! — Мы знаем, — поспешил успокоить он ровным и уверенным голосом. — Судя по тому, что я слышал о ситуации с Кардом, ты очень хорошо справился с ней и очень ловко выбрался, даже сам потом лечил свои раны. Но Кард очень опасны, и мы не можем рисковать тем, что они попытаются сделать что-то еще хуже. Они уже очень сильно ранили Сынмина, и это причинило достаточно боли, и мы просто пытаемся предотвратить что-то еще. Феликс хотел возразить, но слова застыли у него в горле. Может, он и не хотел признавать этого, но нападение Карда выбило его из колеи, особенно после того, как он узнал, что это они ранили Сынмина. Но это не значит, что ему хотелось, чтобы банда его брата нависала над ним каждый день. Он и не предполагал, что так будет, когда стал интересоваться ими. — Значит, я просто должен смириться с тем, что у меня есть нянька? — спросил он, надеясь, что выражение его лица точно передает его отношение к этому. Если по забавному выражению лица Минхо можно было судить, то так оно и было. — Не думай об этом как о няньке, — усмехнулся он, — думай об этом как о… новом соседе по комнате! — Новом соседе? — прыснул он. — Который к тому же состоит в банде? — Да, именно так, — ухмылка Минхо стала шире. — Студент-медик и его сменяющиеся соседи из банды. Прямо как в ситкоме. Феликс покачал головой, но не смог удержаться от смешка. Минхо выглядел особенно гордым собой, жестикулируя на него своими палочками для еды. Но Феликсу всё еще нужно было задать вопрос, который они оба ждали от него, вопрос, который потенциально мог разозлить их. — Так, — опять начал он, снова принявшись за еду, — Крис будет одним из этих… соседей? Минхо замер, словно на мгновение задумался над своими словами, и заговорил. — Нет, если получится, — сказал он, — но если это должен быть Чан-хён, то так и будет. Он сделает всё, чтобы защитить тебя. Он сделает всё, чтобы защитить тебя. За последние несколько недель эти слова стали источником гнева, но на этот раз он подавил его, заглушив жар в груди. Ему надоело доказывать, почему Чан, оставив его позади, не может быть даже близко к защите, и он также не был готов отстаивать эту точку зрения перед человеком, с которым Чан встречался. Поэтому он просто принял ответ и кивнул. — Так значит ты узнавал, какую еду заказывать? — Феликс не поднимал глаз, неопределенно указывая палочками на тарелки. — Ты заказал все мои любимые блюда. Это потому, что Крис рассказал тебе, что мне нравится? Минхо издал небольшое удивление от перемены разговора, но всё равно кивнул. — Да, — сказал он, — Чан-хён много говорил о тебе, о том, что тебе нравится и всё такое. Он всегда говорил с нежностью, говорил, что ты идеально вписался бы в команду, что именно ты остался в стороне. Феликс не мог подавить глубокую искру, которую эти слова запустили в нем. Как Чан посмел назвать Феликса тем, кто остался в стороне? — Это он оставил меня в стороне! — не мог не воскликнуть он, замерев, когда Минхо подпрыгнул и посмотрел прямо на него, так что Феликс охнул и снова ссутулился. — А, забудь. Конечно, ты будешь защищать Криса, ты же любишь его. Минхо сделал задумчивую паузу на мгновение и затем ответил: — Ты тоже его любишь. — Да, — нехотя согласился он. — Но видимо я единственный, кто знает об опасностях любви к Крису. Эти слова наполнили комнату неловким молчанием. Минхо напряг плечи, а Феликс продолжал смотреть на свою еду. Ему стало не по себе, но он также ненавидел то, что упоминания о его брате будто бы стремились испортить каждый его разговор в последнее время. — Знаешь, а я понимаю, почему ты ему нравишься, — в конце концов решил сказать Феликс, надеясь, что это поможет исправить обстановку. — Ты яростно защищаешь его, как и Крис тебя, но еще ты упрям, язвителен, саркастичен и всё в этом духе, что этот чудак находит милым. Минхо выглядел любопытным до последних слов, а затем ухмыльнулся: — Я не милый! Феликс усмехнулся. — Для Криса ты такой и есть, — сказал он, — и не пытайся избавиться от этой репутации или заставить его видеть тебя по-другому. Я пытался много лет, но ничего не вышло. Минхо на это покачал головой, но в его глазах сверкнуло что-то еще. — Это не совсем так, — сказал он, — Чан думает о тебе не только так, но и по-другому, по-хорошему. Феликс просто пожал плечами, решив, что устал от этого разговора. — Неважно, — сказал он, — давай просто доедим, а потом можем расстелить тебе на диване. Ты не будешь спать со мной в моей кровати. — Ой, Ёнбокки, не обижай, — голос Минхо был до тошноты приятным, а на его лице, наклонившемся вперед, сияло нечто слишком похожее на озорство. — Я-то точно знаю, что ты никогда бы не стал так обращаться с Сынмином. — Ладно! — Феликс практически сорвал тарелку со своих коленей, быстро вскочив с дивана. — На этом закончим. — Ты не можешь этого отрицать, Ёнбокки, — рассмеялся он, а его голос преследовал аж до самой кухни. — Я слышал твои телефонные разговоры с нашим Сынмином, и могу только предположить, что ты ухлестываешь за ним так же, как и он за тобой. — Ничего ты не можешь предположить, — Феликс бросил свою тарелку в раковину, повернулся и указал на нее. — А теперь мой! Если собираешься здесь ночевать, то ты должен заслужить свое пребывание, и мне не просто нужна защита или еще какое-нибудь глупое оправдание, которое ты приведёшь. Минхо дразняще улыбнулся, но сделал то, что ему сказали: вымыл посуду, а затем аккуратно завернул все остатки еды и положил их в холодильник. Он также помог немного приложить лед к раненому плечу и расстелил себе на диване, не позволяя Феликсу сделать хоть что-то. Феликс не сказал этого вслух, но в тот вечер он забрался в постель, чувствуя себя в безопасности, и послал Сынмину более грустное, чем обычно, сообщение с пожеланием спокойной ночи, прежде чем заснуть. Впервые за много лет он почувствовал, что у него есть кто-то, кто может его защитить.

***

На следующее утро, когда Феликс проснулся, Минхо спал на диване как убитый. Несмотря на весь прогресс, достигнутый накануне вечером, и лекцию, которую Феликсу прочли о принятии их защиты, он нехотя собрался и отправился на работу в кофейню в одиночестве, оставив небольшую записку. Свежий кофе в кофейнике, а ключ на стойке, не забудь закрыть за собой — Ёнбокки <33 Минхо определенно не обрадуется записке, но Феликс всё равно подумал, что это немного забавно. Он прекрасно понимал, что всё закончится не в его пользу. Минхо либо сам возьмет кофейню штурмом, либо пришлет кого-нибудь столь же устрашающего, чтобы сделать это за него, но Феликс полагал, что если его будут преследовать члены банды в течение неопределенного времени, то он может с таким же успехом наслаждаться этим. Смена началась спокойно: обычная утренняя суета, уставшие студенты и озабоченные секретарши, пришедшие за утренней порцией кофеина. Обычно Феликс не возражал против такой суматохи: люди были не такими разговорчивыми, а значит, он мог работать быстрее, а кассой за него управлял другой коллега, так что ему оставалось только готовить напитки. Кроме того, плечо уже не так беспокоило. Тянуться за вещами и натыкаться на коллегу за прилавком было всё еще больно, но в больнице ему приходилось иногда наклоняться назад, поэтому было приятно, что основная боль перешла на ноги. День начинался хорошо, чему он приятно удивился. Утренняя суета только-только улеглась, когда Феликс остался один за прилавком, напевая себе под нос, пока неторопливо занимался уборкой и пополнением запасов. Он потягивал чай, который, по мнению одного из клиентов, был приготовлен неправильно, наслаждаясь относительной тишиной за несколькими занятыми столиками, за которыми сидели одинокие клиенты, казавшиеся довольными тем, что не обращали друг на друга внимания. Феликс стоял спиной к двери, когда она снова открылась, и быстро сделал еще два больших глотка чая, затем покачал головой и заставил себя вернуться к работе. Он спрятал стаканчик на нижней полке, не желая, чтобы кто-нибудь из благонамеренных коллег зашел и убрал его. — Здравствуйте, — он повернулся и встал у кассы, тут же расслабившись, когда увидел, кто его там ждет. — Так-так-так. Я всё думал, когда же вы появитесь. — Считай, что тебе повезло, что появились именно мы, — Чонин приподнял бровь, скрестив руки. — Минхо-хён убьет тебя, когда увидит в следующий раз. — Я так и подумал, — Феликс не смог сдержать ухмылку, — забавно, правда? На это Сынмин прыснул, положив руку Чонину на плечо, и расплылся в улыбке. Он надел свои очки. — Смешно, — сказал Сынмин. — Я просто представляю его лицо, когда он проснулся и понял, что его оставили. И записка с просьбой запереться! Бедняга. — Тебе нужно перестать радоваться, когда страдает Минхо-хён, — Чонин старался казаться возмущенным, но Феликс видел в его глазах веселье. — Клянусь, он звучал таким обиженным, когда позвонил Чану-хёну сегодня утром. — Удивительно, что он не пришел сюда сам, — сказал Феликс. — Именно этого я и ожидал. — Он хотел, — ответил Чонин, — но мы его отговорили, напомнили, что сегодня утром должна была быть моя смена и что если он тебя убьет, то вся эта затея со сменой станет бессмысленной. — Точно, — сказал Феликс, улыбаясь притворно-серьезному кивку Сынмина. — Так если это твоя смена, — он указал пальцем на Чонина. — Почему тогда здесь он? — палец повернулся к Сынмину. — Этот долбохён настоял на том, чтобы потащиться со мной, — пожал плечами Чонин, как будто это нормально, что Сынмин ходит за ним по пятам. — Сказал что-то, что ты делаешь хороший кофе. Феликс пожал плечами. — Я правда готовлю неплохой кофе, — согласился он. — Тогда докажи, — сказал Чонин, протягивая руку, чтобы потрепать Сынмина по лбу, а затем направился к столику. — Ты знаешь, что мне нравится, хён-долбохён. Феликс со смехом смотрел, как он уходит, и еще больше развеселился, когда Сынмин только надулся. — Так-так, и что же это будет, мой счастливый клиент? — он помахал пальцами над кассой. — Американо со льдом и печенье тебе, и…? — Латте для Чонина, — сказал Сынмин, бросив быстрый взгляд на угловой столик, где тот устроился, а затем повернулся обратно. — Обычно он берет два сахара, но не давай ему ни одного, он не заслужил. — Хорошо, — хихикнул он, вбивая заказ в кассу и совершенно случайно забыв внести печенье, когда подготавливал аппарат к оплате. Сынмин, не задумываясь, расплатился карточкой, а Феликс улыбнулся про себя. — Так расскажи мне, — снова заговорил он, приступая к приготовлению напитков, — сегодня утром со мной должен был нянчиться Чонин, но ты пошел с ним, потому что тебе так сильно нравится мой кофе, да? — Не нянчиться, — быстро поправил Сынмин, покачав головой, когда Феликс просто уставился на него. — И да, я подумал, что утро с Чонином не повредит. И утро с тобой. — Я польщен, — пошутил он, зачерпывая лед и бросая в чашку. — Не было никаких кодов, которые нужно взломать, или хакерства, или чего там у вас, преступников, положено? — Ну да, но к черту это, — Сынмин приподнял очки и водрузил их на голову. — Ты гораздо интереснее, чем взламывать коды. Феликс не мог не почувствовать, как его губы растянулись в улыбке. — Спасибо, — сказал он. — Я честно воспринимаю это как очень приятный комплимент. — Вот и молодец, — сказал Сынмин, — я нахожу очень мало вещей более интересными, чем коды. Феликс понимал, что это, скорее всего, шутка, но не мог сдержать трепета в груди. Сынмин очень быстро проложил себе путь в его жизнь и сердце. Если бы Феликс знал, что спасение бледного парня в постели Чана приведет к такой дружбе, как у них, он, возможно, не стал бы так сильно колебаться. Конечно, по пути его пару раз похитили и избили члены конкурирующей банды, но он думал, что всё это в порядке вещей. — Вот, — сказал он, ставя оба напитка на поднос, положил два пакетика сахара рядом с кружкой Чонина и сделал вид, что не заметил, как положил на тарелку Сынмина четыре печенья вместо одного. — Наслаждайтесь! — Обязательно, — сказал Сынмин, поднимая поднос так осторожно и неуверенно, что Феликсу пришлось сдержать желание улыбнуться. — Мы будем здесь всё утро, хорошо? Свистни, если понадобимся или что-то заподозришь. Мы тут, чтобы присматривать за тобой. — Я знаю, Мин, — улыбнулся ему он, — а теперь иди и расслабься. Ты всё еще восстанавливаешься. — Вообще-то ты тоже, — Сынмин бросил взгляд на его раненое плечо. — Но я пойду, пойду. Приходи поболтать с нами, если будет скучно. Феликс не мог оторвать глаз от него на протяжении всего пути к столику, а еще потом пришлось сдержать смех: Чонин сказал ему, что он был бы худшим официантом в мире, а Сынмин в ответ выхватил у него пакетики с сахаром и засунул их себе в карман. Они препирались целую смену, и Феликс не мог устоять, наблюдая за тем, как легко они общаются и ладят друг с другом. Он понимал, что это токсично, но начинал чувствовать себя немного глупо. Неужели он всё это время неправильно понимал свои отношения с Сынмином? Неужели Сынмин имел свою собственную банду людей, которых он любил, а Феликс не был её частью? Только когда Чонин пошел в туалет, он бросился к ним и сел на освободившееся место, воспользовавшись первой же возможностью поговорить. Сынмин просто подпрыгнул на месте и уставился на него, как на сумасшедшего. — Вы с Чонином ругаетесь всё утро, — попытался непринужденно сказать Феликс, на что тот поднял брови. — Как миленько. — Чонин мне как брат, Ликс, — резко ответил Сынмин, скорее всего, делая вид, что не заметил, когда тот вздохнул с облегчением. — Я знаю его намного дольше, чем остальных из банды. По сути, он мой младший брат. Феликс не смог подавить улыбку, но в груди защемило, когда он подумал о собственном брате, о том, что между ними произошло. — Тогда ты знаешь, что братья не бросают друг друга, правда? — не мог не указать он, опустив взгляд ниже стола. — Ты знаешь, что они не исчезают просто так и не оставляют друг друга в одиночестве? У Сынмина смягчился взгляд. Он наклонился вперед, чтобы оказаться как можно ближе. — Знаю, — сказал он, искренне смотря прямо ему в глаза. — Я правда знаю это, Ликс. Впервые с тех пор, как Феликс был втянут в эту неразбериху, которой была банда Чана, он почувствовал, что его понимают.