Скрывающийся в ночи

There I was completely wasting, out of work and down All inside it's so frustrating as I drift from town to town Feel as though nobody cares if I live or die So I might as well begin to put some action in my life… Judas Priest–Breaking the Law       Пока самка ууманов спала, Яут Чести решил наведаться к брату, чтобы предолжить ему вместе слетать на другую планету, зовущейся Трог, где собирались различные существа со всей галактики. Там был рынок, и бар под названием «Чёрный клык». Каждый день он принимал в себя посетителей различных форм и размеров. Так же туда захаживали и хищники в свободное от охоты время. Даже Старейшина был замечен там. Сегодня был последний день Старого Сезона, когда любые охоты прекращались, и яуты могли отдохнуть. Азог и Азатот уже были там частыми посетителями, и все их боялись, хотя воина и арбитра клиенты мало интересовали. Азатот всё время выискивал среди этого сброда Дурную Кровь, внимательно изучая каждого заскочившего в заведение яута. Но это всё были другие–чистые, прилизанные, с чувством собственного достоинства охотники, чаще всего Кровавые. Какие–то были из их клана, какие–то из другого. И вот Азог направился к убежищу брата, зашёл без стука– так входить разрешалось только ему. Навстречу яутже вышел арбитр, одетый в полную боевую экипировку, видимо только–только вернулся с миссии. Пожав друг другу лапы, хищники начали разговаривать.       — Азатот, ты только что с задания вернулся, я хотел предложить слетать в «Чёрный клык», если ты не как дряхлый старик и можешь сейчас ходить.        — Брат, такими словами ты меня обижаешь. Я вообще редко устаю. Ты хоть раз видел, чтобы я был уставшим? Ехидно ухмыльнувшись, Азог сказал:       — Да ещё бы, ты выглядел как дохлая рыбина в позапрошлом сезоне, когда спарился с самкой Ми–Го. Я думал, ты завалишься на землю и сдохнешь, тебя всего шатало.       — Стараюсь забыть об этом. Эта нахальница всего меня исцарапала да искусала. Я еле–еле живым выбрался. Больше к ней на глаза попадаться не буду, убьёт чего доброго. Но в плане усталости от миссий, я от них никогда не устаю и прямо сейчас я готов лететь с тобой в бар.       — Только не надо к каждому встречному яутже присматриваться, будто он какой–то бандит. Отребьё не появится в «Чёрном клыке», если там охотник и арбитр.       — Ты кого учишь? Я знаю, просто мера предосторожности да и только. Давай, пойдём. Двое хищников сели на корабль Азога и полетели к планете Трог. Бывало такое, что «грозный воин» отступал на второй план, и его место занимал «простой мужик», это происходило редко, только в немногочисленные дни отдыха. Путь был недолгим, даже не пришлось совершать скачки. Трог был маленькой, но густо заселённой планетой. Там никто не жил, это было место торговли и отдыха, где все желающие могли купить что–нибудь незаконное, отдав при этом маленькую сумму, например, перемолотая пыльца цветка кри’тхам, растущая на планете Джуртенов*, которая оказывала такое же воздействие на организм как и земной кокс, даже хлеще. Рынок был местом скопления различных торговцев, предлагавшим свои услуги: почистить броню за дёшево, купить скелет каинде–амедха, выбрать боевое оружие, посмотреть на экзотические фрукты и поесть горячую жратву, только что приготовленную. На таких балаганах как раз и могли ошиваться неблагородные яуты, которым Азатот с радостью оторвал бы голову. Но ему приходилось остужать свой пыл– ни одного поганца за всё время пребывания здесь пока не обнаружилось, и в «Чёрном клыке» тоже. Азатот и Азог зашли в бар с закопчёнными окнами и тусклым освещением, битком набитым посетителями, между которыми сновали, точнее летали, официанты, похожие на мелких моржей без клыков с крыльями. Как только хищники зашли, в баре стало будто бы на тон ниже–обычная реакция на грозных инопланетян. Яуты прошли в глубь зала на своё излюбленное место– столик в углу, откуда был хороший обзор на всё помещение в том числе и на вход. Стол был с плёнкой жира, крошками от еды на нём, и резко пахнущим пятном от напитка. Одним движением лапы смахнув всё это безобразие, Азог нажал на потресканную кнопку вызова официанта, тот через минуту подлетел к братьям с двумя махристыми меню и отдал их воинам, затем летающий недо морж отлетел на безопасное расстояние, ожидая их выбора.        — Две средние бутылки сарта**, и такое же количество консерв с мясом, можно любым.        Записав заказ, официант улетел к следующему столику, мельтеша крылышками. С теми посетителями он имел смелость общаться. Азог и Азатот, ожидая заказ, разговаривали про охоту, старший брат говорил про свои дни бытия охотником, как он во время церемонии Жёсткого Мяса был так счастлив, будто стал Старейшиной. Рассказывал про первую миссию, став арбитром, и насколько сложной она была. Младший разглагольствовал про свои охоты, как трудно было убить некоторых жертв, насколько они были сильны, умны и хитры. Рассказывал про Землю, как ууманы отличались по развитию от яутжа, про каинде–амедха, размножающимся словно тараканы. Затем шли разговоры про самок, из которых можно сделать вывод, что они не только грозные хищницы, но и грозные партнёрши. Палец им в пасть не клади–сожрут. Наконец принесли заказ: две зелёные бутылки дымящейся жидкости и две консервы. Яуты приступили к трапезе. Сарт был кисло–горьким и обжигающим напитком, от двух глотков которого обычный инопланетянин тут же бы опьянел и сонно грохнулся на стол. Но для хищников это был среднеалкогольный лимонадик. Даже выпив половину средней бутылки, яут не терял контроля над собой, всего лишь растягивались слова. К братьям подошла самка джуртенов, работавшая здесь, и предложила им втроём скоротать время, но те отказались от её услуг, сославшись на срочные дела, и инопланетянка, вздохнув, ушла. Когда сарт был наполовину выпит, а консервы съедены, входные двери разъехались. В бар вошёл яут. Он не был похож на своих ухоженных собратьев–слишком грязный. Помятая исцарапанная маска, кое–где ржавые доспехи. Колючая шкура, покрытая многочисленными шрамами, и противного болотного цвета, а грива…грива вообще отдельный вид искусства: унтары были перепачканы, спутаны, ободраны, вместо красивых золотых колец на них висели красные клочки тряпок, имитирующие украшения. Все эти признаки говорили–Дурная Кровь. Азог заметил, как брат напрягся при виде яута, обнажив наручные лезвия и пнул его под столом.        — Азатот, не надо. Не сейчас. Если нападёшь, он начнёт биться в ответ. Эти засранцы не знают, что такое честный бой, они не принимают Кодекс. Он может стрелять, а ты своими лезвиями без толку размахивать будешь. Лучше дождись, пока он выйдет, там и накроешь.       — Сам знаю. Просто он беглец из нашего клана, я столько за ним гонялся и упустил из вида десять суток назад. Нельзя дать ему вновь ускользнуть от меня. Его череп будет висеть в трофейной на видном месте.       — А как его зовут? Скажи, он мне кажется очень знакомым.       — Бокрут. Бывший охотник, убивший из–за ценного трофея своего товарища. В бегах десять лет. Меня послали как самого быстрого из арбитров.       Беглец пошёл к стойке, видимо не замечая двух притаившихся яутов, которые внимательно наблюдали за ним. Он начал о чём–то переговариваться с одним из завсегдатаев, затем незаметно что–то ему передал. Натренированный глаз Азатота уловил маленький белый пакетик–наркота. Оказывается этот позорник ещё и дурью торгуется?! Если бы мог, то яут убил бы его дважды, дабы он не позорил славный род хищников. Его гневала сама мысль, что когда–то он имел неплохие отношения с ним. Бокрут, передав наркотики, прошёл через весь зал и скрылся за дверью которая вела на задний двор с отбросами. Азатот не медля вскочил со своего места.       — Азог, в битву не вмешиваешься ни под каким предлогом, даже если проигрыш будет на моей стороне. Умру–отнеси тело в клан, скажи, бился с Дурной Кровью, задание выполнил. Ты понял?       — Да.       — Обещай, обещай, что не полезешь ко мне. Даже наблюдать не надо. Я не могу тобой рисковать. И это мой трофей.       — Обещаю, но с тобой пойду. Я очень быстрый, да и к тому же, ублюдка заинтересуешь только ты. Я буду просто невидимкой сидеть. Азатот пулей выскочил из зала вслед за Бокрутом, сверкнув лезвиями. Азог поспешил за ним в камуфляжном режиме. На вонючем заднем дворе никого не оказалось, но старший яут включил поиск по следам, они вели на рынок. Будет невозможно найти поганца в такой толпе, но для яутжей нет ничего невозможного, они всегда доведут дело до конца. И вот, словно одержимый, Азатот начал преследование, расталкивая путавшихся под ногами инопланетян, Азог тихо следовал рядом с ним, никем не замеченный. Показалась зелёная башка беглеца, тот по–видимому заметил погоню и врубил маскировку, намереваясь скрыться среди окружающих. Но арбитр уже засёк его и активно начал преследование. О, как же ему все мешались. Он выстрелил в воздух, чтобы всех распугать, это сработало. Посетители начали разбегаться в панике, открывая дорогу яутам. Расстояние между ними сокращалось, как вдруг Бокрут резко не свернул за угол и скрылся из виду. Арбитр, прибежав туда, предателя не заметил, зато увидел открытый люк и сразу всё стало на свои места. Не долго думая, он прыгнул в него. Азатот оказался в каком–то проходе, где мог стоять в полный рост. Тут ужасно пахло сыростью и грязью, влажная склизкая земля хлюпала под лапами. Яутжа прислушался, топот ног раздавался на севере примерно метрах в двухстах. В проходе было темно, хоть глаз выколи, но Азатоту было отсутствие света нипочём, в маске он видел очень хорошо. Он побежал за Дурной Кровью. Тоннель вывел хищника в большое помещение с кучей воняющего мусора, различными железяками и…костями. Азатот стал осматриваться, сверху, снизу, слева и справа. Предателя здесь не было, звук от его шагов тоже стих. Арбитр начал тихо красться, включив лазерный прицел. Тихо ступая по грязной земле, прислушиваясь к каждому звуку, яут искал свою жертву. Внезапно, что–то сильно ударило воина в спину, так что он отлетел, но в то же мгновение вскочил на ноги и встретился лицом к лицу с Бокрутом. Тот стоял и смотрел на него с ненавистью, скрестив лапы на груди. Его хриплый голос был полон издёвки.        — Что, ищейка Йог–Сотота, нашёл меня? Небось теперь будешь скулить от радости, приплясывать на месте. Ты столько за мной гоняешься, вместо того чтобы просто забить на это и продолжать коротать время вместе со своими собутыльниками, а Старика послать к чёрту. Но нет, преданная псинка до конца смерти будет бегать за предателем чтобы угодить хозяину.       — Ещё слово, ублюдок, и твоя уродливая башка будет лежать на земле рядом с тушей.        — Ой–ой–ой, какие мы злые. Но сможешь ли ты воплотить свои никчёмные слова в действия? Давай, нападай. Азатот знал, что это провокация. Стоявший напротив него яут был противником, презиравший Кодекс Чести, который придумывал любые ходы лишь бы победить. Придётся размышлять так же как и он, но на нечестный бой арбитр согласиться не мог, настолько правильным он был. Поганец будет стрелять– надо уворачиваться, выводить его из себя и подкрадываться всё ближе и ближе, затем нанести решающий удар. И вот Азатот начал молча надвигаться на Бокрута. Тот не заставил себя долго ждать. Раздался выстрел из плазмогана, снаряд полетел в морду арбитру, но тот успел пригнуться. В тоже мгновение рядом с ним очутился Бокрут с обнажёнными клинками, смертельная сталь пронзительно звякнула, встретив отпор в лице наручных лезвий. Ублюдок включил камуфляж, наплевав на все правила честного боя, и начал атаковать. Азатот парировал его удары, пока не намереваясь биться в ответ. Когда Бокрут приблизился на расстояние вытянутой руки, арбитр полоснул по его брюху, зелёная кровь заструилась из раны, хотя она была неглубокой. Тот хмыкнул.       — Тоже вариант. Клинок резанул по оголённой ноге Азатота, он взревел от боли и бросился на беглеца, сцепился с ним лапами. Бокрут казался мощнее и грузнее из–за своей колючей шкуры, Азатот на его фоне выглядел хлипким. Кулак Дурной крови ударил в висок арбитру, и маска слетела с его лица, представляя миру лицо яута. Огромный уродливый шрам проходил по правой части морды, пересекая глаз. Правая верхняя мандибула была без клыка, и страшный ожог украшал скулу яутжа. Но это не делало Азатота уродцем, наоборот, было видно, что арбитр является закалённым воином, бесчисленное количество битв и охот оставили следы в виде увечий на его лице, но это сущая мелочь по сравнению с его репутацией в клане, ранения не мешали ему каждый раз спариваться с множеством самок. Ублюдок мерзко засмеялся, слова буквально–таки выплёвывались из его рта.       — Что, жизнь тебя изрядно потрепала? Сейчас твоё личико будет украшать ещё один шрам. Тот больно было получать? Тогда этот будет ещё больнее. Я вырежу твои глаза, сломаю клыки и пробью череп. Буду делать это медленно и мучительно. Слушать твои вопли агонии будет для меня большая радость, ломать пальцы–верх совершенства. Я уже чувствую запах крови… Он увлёкся. Это точно. Позабыл про противника. А Азатот ждал, пока тот погрузится в свои жуткие мечтания, и вот, Бокрут на секунду прикрыл глаза, как арбитр нанёс удар наручными лезвиями ему в живот, пробивая броню вместе с шкурой. Отступник медленно посмотрел в глаза яуту, тяжело дыша. Жизненно важные органы не были задеты, но ранение было серьёзным–кровь так и лилась на сырую землю. Бокрут оскалился и тоже вонзил клинки в живот Азатоту, проходя его насквозь. Так они и стояли с сильными ранами. Дурная Кровь вынул оружие, оставляя противника держаться за рану, в и скрылся в темноте тоннеля, мерзко хохоча. Арбитр рухнул в грязь, воздуха не хватало, тело горело от невыносимой боли, в глазах потемнело. Рядом тут же оказался его брат. Азог наблюдал за поединком. Бой конечно же был нечестным, и как бы не хотелось в это верить, но преимущество было на стороне Бокрута, Азатот был слишком помешан на честном бое, безоговорочно слушаясь Кодекс Чести. Азог открыл аптечку, вылил специальную жидкость в миску, добавил заживляющего порошка и залил получившуюся субстанцию водой. Набрав определённое количество, яут приложил это к глубоким ранам на теле те зашипели, вступая в реакцию с кровью, и ранения понемногу начали затягиваться. Азатот зарычал от боли.       — Брательник, кажется ты перебрал с сартом. Какому–то олуху дал себя продырявить, теряешь хватку. Это вообще никуда не годится, ты же арбитр. А дырки–то серьёзные. Брат засмеялся, немного кашляя кровью.       — Да иди ты…жить буду. Помоги подняться, сам не могу… Азог помог Азатоту встать и облокотиться на своё плечо. Они медленно побрели к выходу.       — Мою маску не забудь. Получше твоей будет.       — Так. Ещё один подкол и до корабля сам добираться будешь.       — Да ладно тебе. Я когда–нибудь всё же поймаю этого мерзкого отброса, и приведу его к Йог–Сототу, пусть сам разбирается с Бокрутом, он задолбал меня вконец. Кстати, а кто эта ууманка, что ходила к Главному, ты знаешь её, с какой просьбой она пошла к нему? Она зачем–то забралась на Священное дерево, но упала, а я схватил её. У самки такая кожа тонкая, не понимаю, как они ещё не вымерли.       — Её зовут Натали. Она прилетела сюда ради Земли, так как её заполняют медленно, но верно каинде–амедха, и я знаю где их гнездо. Ууманка просила о помощи. Повисло долгое молчание, и в далеке прохода забрезжил свет.       — А что тебя связывает с ней? Азог даже поперхнулся от такого неожиданного вопроса, как же неловко ему было отвечать.       — Я выбрал её. Она моя самка. В этот раз уже Азатот судорожно втянул воздух, хрюкнул, распахнув бледно–жёлтые глаза.        — Азог, ты с ума сошёл? Она же человек, а ты яут, воин, охотник. Надеюсь, ты понимаешь, что то чего ты хочешь произойти не может. Только не говори мне, что вы уже спаривались!       — Да. Это было. Вопль недоразумения оглушил водосточный тоннель.        — Брат мой. Я…я не знаю, что и сказать…        — Если ты любишь и уважаешь меня, то должен просто принять мой выбор. Если не так, то не подходи ко мне больше. От твоих упрёков и мёртвый с ума сойдёт. Азатот прислонил свой лоб ко лбу Азога.       — Ты мой брат. И я буду всегда на твоей стороне, будь то правильное или неправильное решение. Можешь не брюзжать, я понял– любишь экзотику. В самом конце их встретил тёмный скрючившийся силуэт–Бокрут, сразу было видно–он страдал от боли. Отступник устало привалился спиной к стене, закрыв глаза и хрипло дыша. Услышав, что кто–то идёт, он открыл их, посмотрел на яутов и тяжело вздохнул, даже не предприняв попытку убежать.       — Можете прикончить меня прямо тут. Всё равно я не жилец, валяйте. Братья переглянулись между собой и приняли весьма необычно милосердное решение.       — Нет. Ты пойдёшь вместе с нами к Старейшине. Пусть он решает как с тобою быть. Они взяли Бокрута, стянули ему запястья тугой неразрываемой проволочиной, обмотали рану и повели его к свету. К кораблю они дошли без происшествий, правда вот из «Чёрного клыка» вылетел разгневанный владелец и потребовал денег за заказ. Расплатившись с ним, воины улетели обратно к Науд–Аурит’сеней. *** Натали проснулась из–за того, что ей было некомфортно лежать на жёсткой простыне. Влажное красное пятно под ней говорило, что наступили «эти дни», а прокладок и не было и в помине! Девушка думала, что навряд ли на этой планете хищники, а в особенности хищницы, знали, что такое прокладки, и решила сделать самоделку из кусочков ткани. Сложив носовой платок пополам, затем ещё раз пополам, Натали положила импровизацию средства гигиены в нижнее бельё. Сразу стало комфортнее. Но большая красная клякса, что ярко выделялась на белой ткани, была, мягко говоря, очень некрасивой. Нужно было убрать её в стиральное отделение, правда вот, где оно находилось? Логово было большое. Может, рядом с санузелом? Натали пошла туда и увидела в полу какой–то люк. Она открыла его, и там оказался проход, наверно, это и был спуск для грязных вещей. Как только девушка подошла, крышка автоматически открылась, и она бросила в темноту испорченную простыню. Как только бельё было сброшено, крышка захлопнулась с оглушительным треском, Натали даже подпрыгнула от испуга. Да уж, интересная тут стиралка. На пороге послышались шаги яута. Наверное, Азог. Но выйдя в прихожую, она увидела, что это был не он. Высокий, буро–персиковый, со множеством блестящих колец на унтарах, отполированная до блеска маска висела на поясе, на лапах было по длинному лезвию, шею украшали два ожерелья: одно с костями, другое с черепами, салатовые глаза, правда, один был слеп, смотрели на ууманку с равнодушным спокойствием. Натали было жутко приближаться к незнакомцу–яут выглядел угрожающим, так что она не стала приближаться к нему, но проявила приличие.       — Здравствуй, ты Азога ищешь? Если это так, то спешу огорчить, его нет дома.       — Нет, Азог пока мне не нужен. Меня заинтересовала ты, самка ууманов. Зачем ты спасаешь себя и свою планету, хотя знаешь, что род людской обречен. Зачем просишь помощи у Йог–Сотота, надеешься на его согласие? Ничего себе вопросы! Надо было придумать что–нибудь убедительное.       — Земля–мой дом. Там моя жизнь, мои воспоминания, если не очистить планету от ксеноморфов, то я лишусь всего того, что мне дорого. Такое же произойдёт с миллиардами людей. Я видела росписи в Зале советов. Представь, что вы сражаетесь за вашу честь, за доброе имя против тех, кто хочет это уничтожить. Неужели ни один из яутжа этого не понимает, хотя вы называете себя самой высокоразвитой расой? Воин подошёл к девушке вплотную, и присел так, чтобы их головы оказались на одном уровне. Её отражение было видно в слепом белом глазном яблоке. Спокойный стальной голос вызывал дрожь по всей коже.       — Никогда не ставь под сомнение развитость нашего вида. Это может плохо закончится как и для тебя, так и для твоих ууманов. Здесь все всё слышат. Я могу пойти и сдать тебя прямо сейчас Старейшине…но мне это не интересно. Хищник поднялся и пошёл на улицу, когда он оказался на базальтовом чёрном пороге, воин обернулся.       — Передай Азогу, что к нему заходил старый товарищ Хастур. Он поднял копьё в победоносном жесте и вышел из логова. Фигура яута долго маячила впереди. Натали уставилась ему вслед. Хастур значит. Наверно он из такой же касты, что и Азог. По уверенности он ничем не уступал ему. Девушка решила пойти к Йог–Сототу. Ждать было больше невыносимо. Пока она здесь прохлаждается, люди пачками гибнут на Земле. Она решительно направилась к Цитадели, наплевав на внешний вид. Натали подошла к дверям, охранявшимся двумя большими стражами. Те даже не посмотрели на неё.       — Мне надо к Главному. Немедленно. Пропустите меня?       — Если сам Вождь знает о встрече. Если по желанию–то нет.       — Чёрт. Да пропустите! Он знает! Не тупой же! Надо было видеть реакцию громил, как округлились их ледяные глаза, и приоткрылись рты.       — Ладно. Иди. Пеняй потом на себя. Девушка быстро юркнула в проход и быстрым шагом пошла в зал. В помещении было пусто. Никого не было. Лишь мёртвая тишина воцарилась здесь. Натали крикнула, и эхо разлетелось по стенам, отражаясь от них, нагоняя гнетущее ощущение тревоги.       — Зачем ты здесь? Величественный яут вышел из–за резной колонны, он слегка прихрамывал, видимо тяжёлая травма во время битвы или охоты. Натали собралась с духом.       — Мне очень неспокойно. Я не могу дождаться завтрашнего дня, нельзя медлить! Простите мою дерзость, но я прошу, чтобы вы озвучили своё решение прямо сейчас. Ох уж эти вечно спешащие куда–то ууманы. Ну, раз самка очень просит, то он всё скажет. Минуты казались днями, молчание вождя казалось вечным. Казалось, весь мир ждал приговора Йог–Сотота.       — Да. Я согласен вам помочь. Я дам своих лучших воинов и скажу им, чтобы летели вместе с тобой. Да, да, получилось! Одна гора спала с плеч девушки.       — Я благодарю вас, о Старейшина. Но можно мне самой выбрать яутов для сопровождения? Я знаю двух славных воинов, которые не подвергнут операцию риску.       — И кто же они?       — Азог и Азатот. Да, эта землянка выбрала самых достойных яутжа. Но двух будет маловато для зачистки. Надо будет привести ещё двух. Может взять ещё того, что недавно изловили Азог с Азатотом? Репутацию в клане беглецу уже не спасти, но вот доверие он сможет по крайней мере себе вернуть.       — Я одобряю твой выбор. Но с вами пойдёт воин Хастур, ему можно доверить свою жизнь, он никогда не предаст, и яут Дурной Крови–Бокрут. Ты вздрагиваешь? Согласен, странное решение, но я хочу посмотреть как он будет вести себя вместе с таким количеством яутжа и достоин ли он будет милосердия. Если предаст или совершит дурной поступок–убейте его. Голову отдайте потом Азатоту. Привести его. В зал вошли Азатот, Хастур и Азог, при виде последнего сердце радостно вздрогнуло, вместе с ними в кандалах шёл какой–то совершенно неряшливый яут болотного цвета с колючей некрасивой чешуёй и оборванными головными отростками с красными тряпками на них. Наверно, это он и есть. Он посмотрел в глаза Натали с нескрываемым презрением, показалось даже, что Бокрут фыркнул.       — Отступник Бокрут. Ты пойдёшь с наиболее уважаемыми воинами клана. Ты не осмелишься навредить им или сотворить какое–нибудь злодеяние, даже самке ууманов. Ты будешь предан смерти если посмеешь сделать хоть что–то из этого. При успешном выполнении зачистки ты будешь вознаграждён, но клан тебя никогда не примет, даже став охотником. Прошлое преступление навсегда оставило чёрное клеймо в твоей репутации. А теперь я снимаю твои кандалы. Раздался лязг снимаемой защиты, и вот уже Бокрут стоял, не веря своему освобождению.       — Ступайте, воины. Ваш корабль уже ждёт, а возглавлять будет Азатот. Помните, никто не достоин быть вашим соперником. Только смерть ваш единственный союзник. Если потерпите поражение–примите её достойно. Идите. Таргот*** вам в помощь. И они вышли навстречу Красному гиганту. Сердца наполнялись отвагой и готовностью к совершению миссии. Азатот гордо шёл впереди, как самый настоящий предводитель, позади него шагал Азог с не поспевающей за ним Натали, рядом с ними был Хастур, предвкушающий кровавую охоту и расправу над каинде–амедха, он не спускал глаз с Бокрута, смиренно идущего рядом. Он понимал, что стоило только принять попытку побега, как его тут же уничтожат на месте, так что Дурная Кровь послушно следовал за воинами. И так, они прошли к просторному кораблю. Азатот и Азог сели за штурвал, а остальные пошли обустраивать спальные отсеки. Звездолёт взлетел и понёсся по воздуху прямо в космос навстречу Земле. Быть охоте!