Скрывающийся в ночи

      Космос бесконечен, он не зарождался, не появлялся, он всегда был. Никто не знает истину происхождения бесконечного пространства, над этим ломают голову многие учёные, строят домыслы, выдвигают теории…но всё сводится к его безграничности и вечности. Есть люди, которые считают, что они–венец природы, создатели, но это не так. Их горделивые мысли всего лишь глупость и доказательство их необразованности, в бесконечной пустоте есть те, кто стоит над людьми, те, по сравнению с которыми человечество это ничтожное скопление отсталых зверей, дикарей. Они их творцы, отцы всех тварей во Вселенной живущих. Они называют себя Инженерами, Белыми ангелами…

***

Натали сидела на так называемой «кровати», которая была намного больше неё, но на удивление с очень приятным на ощупь бельём. Она вместе с яутжами летела на Землю. Азатот решил не использовать гипер прыжки потому, что он не любил так делать, сразу голова начинала больно пульсировать. Он под строжайшим надзором следил за Дурной кровью, наблюдал за каждым его действием, каждым шагом, готовясь к малейшему признаку сопротивления, но Бокрут вёл себя тихо, не буянил, чаще всего запирался у себя в отсеке на долгое время. Только ночью он выходил чтобы поесть, и сквозь металлические стены были слышны шаги его тяжёлых лап. Азог почти каждый вечер после работы с яутами ходил к Натали, и они сидели вместе, прислонившись друг к другу, рассказывая свои истории из жизни. Яут пока ещё не решался сказать ууманке про свое решение, он думал, что пока ещё не время. Она в свою очередь слушала Азога, перебирая его головные отростки, проводила пальцем вдоль спины, не разрывая зрительного контакта с ним. Воин видел в её карих глазах глубокую до бесконечности бездну, к которой они приближались всё ближе и ближе, губы были соблазнительно приоткрыты, и это до безумия заводило его, сводило с ума. Но посиделками и объятиями всё и заканчивалось, дальше они не заходили. Хастур часто был возле Азатота, выполняя его поручения связанные с навигацией. Одноглазый охотник был очень дисциплинирован и суров, Натали немного его побаивалась, когда она пересекалась с ним в коридоре, спешила поскорей пройти мимо яута. Если девушка встречалась с его здоровым глазом цвета бронзы, то она видела в нём что–то мистическое и жуткое. На звездолёте для ууманки было мало интересных занятий, вся её деятельность состояла лишь в прослушивании музыки и рисовании на каком–то мягком металлическом листе. Иногда девушка заходила в отсеке управления и с интересом рассматривала рычаги, кнопки, панели, кабеля. Ночью можно было сходить в «столовую», где в морозильнике была, мягко говоря, не самая вкусная пища которая состояла из консерв со странным мясом, так же там были напитки, слава тебе Господи, очень вкусные. Весьма скудное питание, но что поделаешь, приходится довольствоваться тем что есть. Натали ужинала ночью, ну, как сказать ночью, по земному времени. И вот сейчас девушка сидела за столом при свете тусклой люминесцентной лампы и ела странный колючий фрукт цвета фуксии. Мякоть у него была мягкая, нежная, сладко–кислая, оставляла приятное послевкусие во рту. Дверь в отсеке отъехала в сторону, и на пороге возник отступник. Унтары космами спадали на его бугристые болотные плечи, обрамляли его лицо. Глаза смотрели на Натали бесстрастно и холодно. Сейчас Бокрут был без своих доспехов, лишь наколенники и пластина для защиты паховой области. Ожерелье с одной–единственной черепушкой висело на шее яута. Он не задержался в проёме, и пошёл к морозильнику, достал оттуда консервированное мясо, сел на стул и молча принялся уплетать еду. Девушка с изумлением смотрела на Дурную кровь, позабыв фрукте. Бокрут очень был не похож на остальных спутников, слишком грубый и обозлённый.       — Чего пялишься, жри давай. Грубое бурчание будто окатило Натали ледяной водой, она поспешно опустила голову и уткнулась в дольку, лежащую на столе. Девушка чувствовала, что яут смотрит на неё, разглядывает, изучает, и ей стало неловко.              — Можно не будешь на меня так смотреть, а то неприятно. Если бы у хищника была бровь, то он несомненно поднял бы её.              — Мелкая, уж больно болтливый у тебя язык. Это надоедает, давай я тебе его обрежу?              — Ты дурак, и не говори мне ничего обо мне. Судя по тому как ты сканировал меня взглядом, ууманов ты никогда не видел или очень редко, ведь так? Жестяная банка консерв сильно деформировалась от того, с какой силой Бокрут сжал её, содержимое с тихим хлюпом упало на поверхность стола.              — То же самое будет и с тобой, если продолжишь открывать свою пасть. Тут Натали увидела на одном из отростков разное количество мелких косточек, выкрашенных в разные цвета. Щемящее душу предположение пронзило сердце насквозь.              — Эти цветные кости на унтаре…не ты их прицеплял и красил, это сделал кто–то другой…это так? Глаза у предателя потемнели, взгляд помрачнел. Бокрут на миг прикрыл их, будто бы собираясь с мыслями. Он дотронулся до скрытой кнопки в маске, и из неё полился хриплый дребезжащий голос переводчика.       — Да, ууманка, ты права. Это всё, что осталось от моей прошлой жизни и…семьи.       — Расскажи, что произошло, если сможешь.       — Тебе это надо?! Он вскочил с места, швырнул со всей силы банку в стену, но снова сел, даже завалился.              — Хорошо, я расскажу. Яутжа начал свой печальный рассказ.       — Я был в клане Мглистой Долины охотником. Сильным, независимым, гордым, пользовался большим уважением среди своей касты. Я нашёл себе подругу Эдельвейс, красивее её я самок ещё не видел. Мы жили счастливо. У нас появилось двое малышей–Карт и Барн. Казалось бы, жить нам так всегда, ничего не бояться. Но судьба жестоко и очень жестоко посмеялась надо мной. В один день я вместе со своим напарником был послан охотиться на Землю. Мы ликвидировали главную цель, и тут встал вопрос о том, кому достанется трофей. Вышла драка. Напарник выстрелил мне в ногу, слава богам, промахнувшись, но попал в трофей. Потом эта паскуда прокричал на все джунгли, мол я из жадности отобрал его трофей и уничтожил. Потом он взорвал себя, а моя пушка была направлена на него…при просмотре моей записи с охоты, Йог–Сотот был в гневе. Старейшина сорвал с меня доспехи, отнял пушку, и приказал бежать, пока он не послал за мной арбитров. Мои объяснения он выслушивать не стал. Я в спешке прибежал в логово, приказал подруге и малькам быстро убираться отсюда, куда–нибудь, лишь бы в безопасное место… Мы нашли убежище на планете, находившейся в пяти световых лет от Наурит' сеней. В течение года мы жили там, позабыв про арбитра, думали, что всё кончено, что начали новую жизнь, но нет… В один день я отлучился по делам, надо было сходить за оружием. Эдельвейс и ребята остались в логове, и тут за эти два часа я потерял всё. Пока я шлялся где–то хрен знает где, к нам в дом заявился арбитр, он узнал в яутах мою подругу и детей…и…и… Когда я вернулся, пол был залит кровью, рёбра Барна были вывернуты наружу, голова маленького Карта лежала рядом с изувеченным телом. Тело Эдельвейс я так и не нашёл. По способу убийства я узнал, кто это был–Азатот. Я поклялся, что если встречу его когда–нибудь, то вырежу на его брюхе своё имя, буду мучить до смерти, продлевая сладострастную для меня пытку… Но мальчиков и Эдельвейс я забыть не смог. Эти кости были сделаны для меня в честь крупной победы. Кости добыла подруга, а раскрашивали ребята… И вот я сижу вместе с убийцей своей семьи, если бы мог, то убил бы Азатота сейчас…              — Так сделай это. На пороге стоял брат Азога, его глаза горели и метали искры. Бокрут сощурился, лапа заметно напряглась. Тишина в отсеке оглушала.       — Хочешь прикончить меня? Вонзить в моё сердце копьё? Отомстить за семью? Так жаждешь пролить мою кровь?              — Ах ты выродок…       — Я исполнял приказ. Йог–Сотот поручил мне ликвидировать твоих сородичей, мучительно истреблять их, чтобы они корчились от боли. Но ты можешь быть благодарен, я сначала убил их безболезненно, а после расчленил их. Отступник вскочил и вплотную приблизился к арбитру, его рёв был поистине громкий.              — Не смей говорить со мной, не смей выставлять себя героем и милосердным яутом. Да ты и не можешь быть им, ты исполнил самый ужасный приказ! Лучше бы убил меня, а не их! Чем же они виноваты?! Чем?! На шум озверевшего яутжи прибежали Азог и Хастур, последний немедленно вытащил метательный диск и приготовился нанести Бокруту смертельный удар, как внезапно Натали выскочила и заслонила собой предателя.              — Нет! Не надо! Вы не видите! Он ослеплён горем! Если вы его убьёте, то будете хуже чем самые законченые мародёры! Она обернулась и посмотрела в глаза Бокрута, в них читалась маленькая крупица благодарности, смешанная с удивлением. Азог подошёл к Азатоту и положил когтистую ладонь ему на плечо.       — Брат, оставь его. Всему есть предел. Арбитр презрительно посмотрел на стоящего напротив изгоя и вышел из отсека. Хастур то ли вздохнул, то ли зевнул, кивнул на прощание Натали и Азогу и ушёл вслед за Азатотом. Азог встал перед отступником, кивком показал ему идти к себе, и яут послушался. Скоро в столовой опустело. Девушка и Азог остались одни. Лампа выключилась, оставляя их в непроглядной темноте, только звёзды в иллюминаторе доносили свой трепещущий слабенький свет до корабля, оставляя маленькие светлые пятнышки на полу. Азог приблизился к Натали, он молчал, будто спрашивая разрешения продолжить. Ответом послужил ему короткий вздох. Охотник убрал её волосы за спину, обняв за талию, и сел на металлический холодный стол. Его тёплое дыхание щекотало кожу, отчего та покрылась мурашками. Близость Азога заставляла Натали испытывать внутри горячую смесь стеснения и ликования.       — Чего ты хочешь? Вместо слов девушка встала на цыпочки и притянула яута себе за подбородок. «Поцелуй», подаренный ею, перечеркнул все плохие события дня. В душе сразу стало тепло и легко. От всего этого кружилась голова. Азог резко схватил Натали и усадил на свои бёдра. Оказавшись лицом к лицу, она улыбнулась, в мраке комнаты, улыбка была волшебно мягкой и загадочной.       — Готов любоваться тобой вечность, даже если старый мир падёт. Но надо избавиться от кое чего. Пальцами он подцепил рубашку и снял её с девушки. Её нагая кожа будто бы светилась изнутри жемчужным перламутром. Когда грубая ладонь Азога легла на её грудь, девушка неслышно выдохнула. От его прикосновений Натали становилась такой чувствительной и податливой… Она вновь привлекла его за шею, чтобы слиться в поцелуе. Внутри всё начинало скручивать от томительного желания. Яут описывал когтями узоры вокруг её сосков, и девушка простонала ему в губы. Их языки сплелись, а вторая его рука сжала ягодицу, чтобы Натали прильнула к его бёдрам сильнее. Сквозь одеяние она прекрасно почувствовала, что Азог тоже томился в ожидании их близости. Натали заёрзала, не имея больше сил терпеть мучительную ласку. Его жвалы переместились на шею, ключицы, груди, оставляя красноватые следы. Ему хотелось доставлять удовольствие лишь ей. Казалось, будто Азог желал этого даже больше, чем сама девушка. Когда ловкие пальцы оказались между девичьих ног, Натали выгнулась им навстречу.       — Молю, не тяни больше… Он мягко скользнул внутрь. Девушка плотно сжала губы, не желая стонать лишь из-за того меньшего, на что был способен Азог. Всего несколько секунд поступательных движений, и он вынул пальцы. Затем неспешно стал освобождаться от доспеха. Когда горячая и твёрдая инопланетная плоть приникла к Натали, она едва не свела ноги. Он вошёл внутрь аккуратно, постепенно. Первая приятная волна растеклась по всему телу, из груди вырвался тихий стон. Девушка начала помогать ему, двигая бёдрами. Азог обхватил её за талию и она прильнула к его обнажённому торсу. Моральное наслаждение от обладания, единения друг с другом было даже больше чем физическое. Девушка встретилась с затуманенным, полным страсти и жажды взглядом. Азог слегка нахмурился, когда стал наращивать темп. Видеть его лицо, на котором читалось столь явное удовольствие, было ни с чем не сравнимо. В холодном свете звёзд он казался таким красивым: серебристая кожа с бугорками, от свечения похожими на крохотные жемчужины, мягко обволакиваемые светом унтары, блестящие глаза, мандибулы, сжатые в напряжении. Натали поцеловала охотника, вложив в прикосновение все свои чувства, которые смог бы распознать лишь он один. Ритмичные движения стали чуть жёстче, быстрее. Сидя сверху, Натали приподнималась и опускалась так, чтобы Азог входил до упора. Он поймал жвалами её сосок, стиснув его клыками. Внизу живота начало ныть, приятно тянуть, девушка поняла, что вот–вот кончит. Яутжа тихо зарычал. Это звук вознёс Натали на пик блаженства, она выгнулась, испытав головокружительный всплеск наслаждения. Азог, крепко держа её бёдра, прижал девушку к себе сильнее. Уткнувшись Натали в шею, он с шумным выдохом закончил следом. Двое замерли в этом положении на несколько секунд, затем устало осели на ледяную столешницу. Они лежали, глядя в иллюминатор на бесконечно мерцающие в чёрном море звёзды. Натали медленно оделась, привела в порядок мокрые и растрепавшиеся волосы. Сидевший рядом Азог издавал еле слышные вибрации, похожие на мурчание кота. Тут за толстым стеклом показался странной формы огромный корабль, похожий на полумесяц. Яутжа вскочил, что–то прорычал и бросился из отсека, девушка на ватных ногах посеменила за ним. Они прибежали в управляющую, там за штурвалом стоял Азатот, Хастур и Бокрут, все трое были сильно напряжены. Старший брат сказал младшему что–то на своём языке, Хастур поддержал разговор, даже Бокрут сказал несколько слов. Натали не понимала, о чём яуты так жарко спорят. Неужели из–за этого звездолёта? К девушке подошёл Хастур, одним глазом прожигая её насквозь. Дал ей маленькую пластмассовую коробочку с кнопкой, объясняя, что это переводчик последней модели, он уже настроен, надо только нажать кнопку и вставить в ухо наушники, тогда девушка сможет понимать о чём они говорят. Сделав так, как сказал Хастур, Натали услышала их разговор на родном языке. Ни одного коверканья не было. Действительно, разговор был об огромном корабле, очевидно, Азатот предложил сходить туда на разведку, а Хастур категорически отказывался, говоря, что это чистое самоубийство, ведь там они. Изгой сказал, что это всё сказки, меньше стариков надо слушать. После недолгого разговора, решено было с великой осторожностью взойти на корабль. Был подготовлен челнок, рассчитанный на двух пассажиров, так как Хастур остался на корабле. Натали, одетая в защитный кислородный шлем, втиснулась между Бокрутом и Азатотом, пошёл обратный отсчёт. На цифре один, челнок с силой выбросило в открытый космос. Через некоторое время они достигли корабля, пристали к нему и аккуратно высадились.       — Всё делаем быстро и тихо. При малейшей угрозе жизни сразу бегите к челноку. Группа прошла в большой вход. Внутри машины было так темно и мрачно, что своих ладоней видно не было. Азог достал летающих светильников, которые выполняли функцию сканирования помещения, и на основе полученных данных у владельца создавалась объёмная карта строения. Пройдя по тёмным коридорам, яуты и человек наткнулись на бесформенную кучу, похожую на чей–то труп. Азог призвал к себе одного из роботов, и при его свете Натали вскрикнула, а Бокрут испуганно щёлкнул мандибулой. На сыром полу лежало тело пришельца, облачённое в серый доспех, похожий на рёбра. Он был больше Азатота, даже больше великана–Бокрута. Арбитр шумно рыкнул. — Бог, Белый ангел, Инженер, Космический жокей...не может быть, это он. Но почему он мёртв, нам говорили, нет, внушали, что они вечные, что они не знают словно "конец" или "смерть", что они обманули небытие и неподвластны времени. И что я вижу? Грязный гниющий труп, валяющийся в грязи, видавший лучшие времена... — Брат мой, там ещё один, и ещё, да тут целый склеп. — Никому не под силу соревноваться с временем и с самой судьбой, будешь жестоко наказан, это или глупец, или воплощение безрассудной храбрости. Даже они...Боги смертны. В проходах завывал могильную песнь ветер, стеная. Он, и только он видел то, что произошло на корабле. Он горевал о покинувших это пристанище жизнях, летая в каждый угол. Но было одно место, куда не отваживается залететь даже ветер. Огромный зал с колоссальным количеством чёрных ваз жутко красовался в центре этого безумия. Из его недр была взята Азогом одна ваза, и сейчас она ждала своего часа.