Скрывающийся в ночи

      После того как группа покинула корабль, прошло около двух часов. Тела Инженеров решили сжечь, дабы их не съели космические организмы–падальщики. Когда трупы превратились в прах, яуты ушли с колоссального звездолёта и на своём челноке вернулись на корабль. Охотники молчали, они были потрясены случившимся ранее событиям. Видя как растерян Азатот, сконфужен Азог, рассержен Хастур и потерян Бокрут, Натали не находила себе места. Да, она слышала эту легенду про Белых богов от Азога, но девушка не могла и подумать, что яутжи относились к ней с такой серьёзностью. Пытаясь успокоить своего любимого хищника, Натали незаметно для остальных дотронулась до костяшки воина, тот еле–слышно рыкнул в знак благодарности. Азатот что–то расчитывал на панели и вскоре обернулся к Натали. Своим хриплым голосом он сообщил ей то, от чего у девушки сердце чуть из груди не вырвалось.       — Ууманка, через тридцать минут по земному времени мы окажемся на орбите земли. Надеюсь каинде–амехда не расплодились по всей планете. Если это так, то прибудет с нами удача. Натали грызла ногти от нетерпения, она уже считала минуты до приземления. Десять... Двадцать... Тридцать... В стекле иллюминатора показалась любимая Земля во всём её блеске: синие океаны, зелёные леса, жёлтые пустыни, серые горы и облака, белыми лоскутами окутывающие планету. Но где–то в этой умиротворенной красоте постепенно расплодилось семя зла, которое могло обернуться катастрофой для землян.       — Я думаю, что лучше включить маскировку, а то спутники могут нас засечь.       — Я думаю Ууманам будет всё равно на нас, они озабочены другим. Хастур поднял какой–то рычажок, и по кораблю прошлась волна импульса–активация камуфляжа. Звездолёт увеличил свою скорость и стремительно стал приближаться к континенту–Северной Америке. Скоро небольшой отряд начнёт вершить правосудие, и возможно искоренит то, что может принести смерть всему земному шару. Если они не опоздали... Они приземлились в каньон, что было очень удобно–корабль мог оставаться незамеченным, и яуты с девушкой могли устроить там наблюдательный пункт и базу. Хастур и Бокрут начали оглядываться вокруг, так как на третей планете от Солнца бывали нечасто. Азатот надел на себя маску, на полированной поверхности которой отражались лучи знойного светила, Азог направился к небольшой реке, что лентой извивалась посреди гигантских каменных утёсов. Натали подумала, что они оказались в Гранд–Каньоне, потому что река здесь имела форму всем известной подковы. Было очень тихо, несмотря на то, что в это время люди толпами стоят на вершине каньона и делают фото с ним.       — Никого, будто все исчезли, испарились. Неужели всех близлежащих туристов и жителей съели эти чёртовы подонки? Хастур вышел из тени и стал сканировать местность на наличие каинде–амехда. Вертя головой туда–сюда, воин издавал порыкивающие звуки. Азог присел на раскалённый от солнца булыжник и устремил свой взгляд в одну точку, будто высматривая что–то или кого–то. Натали подошла к яутже и незаметно для остальных прислонилась щекой к его бугристому плечу, такому нужному в это неспокойное время. В ответ девушка услышала тихий, едва различимый стрёкот, предназначавшийся только для неё одной. Отступник теребил своё ожерелье и подозрительно щурился, его могучая лапа лежала на наручной панели управления, готовая в любой момент активировать оружие. Напряжение. Оно хозяин здесь. Оно смешивается со знойным воздухом. Оно пытается проникнуть внутрь, в каждую клетку тела. Дышать трудно... Тишина... Уже будто слышишь мирное тиканье часов, сводящее с ума... Страх... Пульсации в голове, помутнение в глазах, провал в темноту, забвение... Силуэт, такой родной и близкий. Это он. Но пока её не видит, стоит спиной и на что-то смотрит. Но почему у папы в руках такое ружьё? Ей оно не понравилось. Красные точки? Что за чушь? Это морок какой-то, игра света... Стремительная и короткая вспышка света... Кровь, ружьё и папа, но с дырой в груди, и с отвратительно торчащими белыми рёбрами. Натали закричала. На неё смотрели бледно–жёлтые глаза монстра... Азог с недоумением смотрел на вырубившуюся ууманку. Сначала она сидела, всё с ней было нормально, стабильно, но в какой–то момент она осела на землю и просто отключилась. Он перенёс Натали на корабль и положил на стол. Пока человек был в отключке. Может, это жара на неё так подействовала? Слабый стон сорвался с приоткрытых губ ууманки, один глаз приоткрылся, затем второй. Яут отошёл на шаг, давая ей придти в себя. Натали села, взгляд сфокусировался на силуэте Азога. Вспомнился сон. Её пальцы сжались в кулак, ногти продавливали кожу, оставляя больные борозды. Когда девушка заговорила, её голос дрожал от отчаяния и злости.       — Ты его убил. Ты его убил. Зачем?! Что он тебе сделал?! Он был мне отцом, любимым человеком! А ты его взял и...и...застрелил. Азог понял про кого она говорила. Да, тогда...он увидел девушку, которая заглянула ему в глаза, после того как увидела жестокую смерть отца. Он запомнил их карий цвет навеки, но больше не видел их. И вот, та самая девочка сидела перед ним, пережившая столько всего, с протезом руки, лишившаяся семьи. А он стоял и в этот момент ощущал себя ничтожество, чего ранее никогда не было.       — Скажи, это был ты? Яутжа громоподобно зарычал.       — Да. По щеке Натали потекла слеза. Она быстрым и резким движением смахнула её с лица.       — Ты...Почему ты не убил меня тогда?! Зачем оставил?! Почему?! За что?! Разве я по твоему извращённому мнению не должна была умереть?! Девушка бросилась от него куда подальше, но тот резко преградил ей путь, схватил и пригвоздил к столу так, что ууманка не могла пошевелиться. Она яростно боролась, брыкалась, выворачивалась, но тщетно. Азог держал её стальной хваткой. Одним стремительным движением он сорвал с неё шорты, послышался звук снимаемой металлической защиты... Резкий толчок...боль...затем ещё один. Он внутри неё. Вроде должно было быть удовольствие, но на смену ему пришла злость. Она затмила остальные чувства, замелькали в глазах чёрные точки. Напористое движение, будто бы отчаянное... Стало пусто...Азог опустил свою голову между бёдер Натали. Она, поняв его замысел, хотела оттолкнуть его ногами–безуспешно, то же самое, что попытаться сдвинуть гору руками. Язык, длинный и изворотливый. Он ласкал её. Заглушая боль. Послышался стрёкот. Он просил прощения, молил о нём, бесконечно извинялся. Азог не знал, что тогда, четыре года назад причинил Натали самую настоящую боль. Но он осознал ошибку и теперь... Но она не поняла. Не простила. Не смогла. Девушка не сдержалась, стон сорвался с её приоткрытых губ.       — "Что я делаю?"       — Да!..Да! Ещё! Прошу! Он был в этот момент её рабом, делал всё, чтобы не потерять её. Один раз в жизни можно отбросить это чёртово достоинство и стать обыкновенным яутжей–подростком, плевавшим на все законы, живущим как он того хочет. Он хотел, чтобы Натали услышала его, но этого не случилось. Не сейчас. Уманка извивалась под ним, стонала, гладила Азога, чуть ли не царапаясь. Плакала. Шла против самой себя. Сильная хватка протеза просто разжигала пламя внутри хищника. Снова он внутри. Сильные, как тогда, но плавные движения... Эйфория... Протяжении стон, так сводящий с ума... Рычание... И все закончилось. Азатот уловил какое–то движение краем глаза, мгновенно активировалось оружие, наведён прицел. Хастур вскинул голову, копьё уже было в его могучей лапе, глаз пристально всматривался туда, где мелькнуло что–то. Отступник вытянул лезвия.       — Азог! Сюда! Немедленно! Боевая готовность! Яут выскочил из корабля, откликаясь на зов брата. Натали сидела в углу, спрятав голову в колени. Девушка переваривала всё то, что случилось с ней ранее. Да, Азог убил отца прямо у неё на глазах. Но сделал бы он это сейчас, когда они были так близки. Она дотронулась пальцами до висков, стараясь мыслить адекватно. Азог хищник, яут, охотник. Охота–его жизнь и смысл. Да, тогда он не знал. И человек мужского пола для него был лишь одним из многочисленных трофеев. И наверно, он не стал бы лишать отца жизни, зная, что это близкий для Натали человек. Этим всё сказано. Да, она готова его простить, но позже...Пока пусть Азог останется в неведении. Они рядом. Если не один, то в небольшом количестве. Он их слышит, чувствует по колебаниям почвы. Чутьё арбитра никогда не подводило, и сейчас он готов был сражаться. Каинде–амехда были для него помехой, просто шуткой, которой неудачно пошутили. Яутжа их убивал на раз–два. Но если их было много, то приходилось изрядно попотеть и поломать оружие, а это весьма досадно. Эти твари, эти ничтожества, отбросы даже умудрились шрам на нём оставить. Ох как он убивался тогда. Будучи молодым охотником, Азатот считал себя выше этих тварей, и они не были достойны даже ранить его. Когда это случилось, он сидел в доме, не выходя от туда три дня. Азог пытался придти к нему, успокоить, утешить но тот прогонял его, не давая ничего сказать. И вот сейчас, Азатот поклялся, что ни один проклятый каинде–амедха не дотронется до него. А если такое случится, то тот будет жесточайше убит. Хастур относился ко всему этому с холодом и проницательностью. Как к данности, охоте. Где лучше всего добыть больше черепов. Главная задача–не запятнать честь. Остаться до конца и умереть как подобает воину его уровня, забрав с собой как можно больше тварей–вот задача Хастура и он был к ней готов. Да, у него был самый строгий и самый почтенный наставник во всём клане–старец Дхоуд. На его счету были сотни битв и войн, шрамы пересекали всё его тело. Но даже будучи в почтенном возрасте, Дхоуд поражал своей глубокой мудростью, изворотливостью, резкостью, плавностью, силой и прекрасным умением владеть оружием. Сам Йог–Сотот был когда–то его учеником, и старейшина до сих пор слегка склоняет голову при встрече, как в дань уважения. Хастур был прекрасно подготовлен–он это знал и в мыслях каждый день благодарил своего учителя, желая тому долгих лет жизни. Он чтил наставника больше остальных, больше себя. Дхоуд научил его понимать оружие, наставил на верный путь, обучил мудрости. И Хастур знал–он обязан Дхоуду жизнью. Бокрут хотел убивать. Его сознание желало смерти и крови. Много крови. Эта эйфория перед схваткой просто восхитительна. Он отдастся битве, позволит ей понести себя по её течению. Повеселится на славу, он хотел убивать. Предатель сделал вывод, что все эти росказни про могущество и величие Белых богов простая ерунда, подпитанная древними страхами и домыслами. На деле это лишь "ходячее умное громадное мясо", ищущее приключений на свою бронированную задницу. И чего это яуты так перед ними расклеились? Если подумать, то их раса могла дать серьёзный отпор Жокеям, возможно даже победить их. Но это были лишь предположения, а сейчас была реальность. Каинде–амедха приближались. Азог активировал наручные лезвия ровно тогда, когда на них со скалы прыгнул чёрный ксеноморф. Он махал хвостом, рвался кусался, но Азатот и Азог быстренько прикончили его. Хастур хмыкнул.       — И это всё? Слабо. Даже скучно. Азатот вздохнул. Он опять как всегда. До чёртиков страстный к схваткам.       — Будет тебе. Нарежешь ещё, домой не унесём. Он шутил, но напряжение никуда не исчезло. Тут Азог зарычал.       — Вот ещё один, и ещё. Их тут штук двадцать, не меньше. Бокрут! Яутжа-отступник вздрогнул, его ещё не называли по имени благородные охотники, только "предатель", "яут" и "отступник".       — Вставай слева! Занимай позицию! Готовь плазмоган! Будем ждать и сражаться! Шевелись! Время на исходе! Они встали в круг, спиной друг к другу, но не в плотную, а так, чтобы было между ними расстояние, не ограничивающее движение тела. Каинде–амедха были повсюду, чёрные как ночь, противные, юркие. Они пришли убивать. Охотники столкнулись с добычей. Закипела битва. Крики, кровь, тела тварей. Кажется задело Бокрута–он держался за предплечье, из–под которого текла струйка ярко–зелёной крови. Хастур сражался с ловкостью и грацией пантеры, плавно уходя от атак, и при этом умудряясь атаковать ксеноморфов своим копьём. Ни один мускул на лице его не дрогнул. Глаз смотрел остро и беспощадно. Копьё было его телом, они были едины. Он его чувствовал, понимал, направлял. Азог и Азатот стояли спина к спине, работая слаженно, будто единый организм. Пока один атаковал, другой прикрывал. То и дело звучали подкалывающие фразы.       — Эй, братец. Что так крови много? От простого ножа. Горе–охотник.       — На себя посмотри, олух. Совсем стыд потерял! Скоро весь заляпан будешь, языком чесавши. Арбитр называется. Лучше не болтай, а делом занимайся. Старейшина небось в обморок грохнется, узная как ты тут дела делаешь.       — А что мы такие серьёзные вдруг стали, а? С ууманкой поссорился? Ну смотри, тут. Придёт, увидит, что ты вообще как сопляк дерёшься, то и убежит от тебя.       — Вон к тебе бежит. Давай, достал уже.       — Ох, братишка...       — Да, я такой. Дружеские насмешки, это братьев не обижало от слова совсем. Просто дурачились и всё. Надо же как–то разнообразить течение драки. Но Азог оставался мрачным. Натали всё–таки закрылась от него. И сидит она там, на корабле, наверно, всей душой его ненавидя... Да, если бы тогда он был с ней знаком, то ни в коем случае не отнял бы жизнь у уумана. Но время вспять не повернуть. Сейчас существовала только битва. Отвлекаться нельзя–покалечат или убьют. А Натали сидела, думала. Она слышала визги ксеноморфов. Хотела придти, помочь хоть чем–нибудь, но было страшно. Очень. Заныл шрам от кислотной раны, которую девушка получила тогда, в парке на свой день рождения. Тогда она встретилась впервые с ксеноморфами. И с Азогом. Что–то в голове щёлкнуло, будто бы снизошло на неё озарение. Натали бросилась к дверям, навстречу яутам, каинде–амедха и жаркому солнцу.