Вечность и полторы секунды

У Шото четыре кошки, у Кацуки жуткая аллергия на них и не менее ужасающая потребность в компании и объятиях. Первое неожиданно стало обыденностью, потому что каждый вечер они проводили в квартире Шото за глупым сериалом или очередным спором о важном и незначительном: начиная от космоса, заканчивая дерьмо-Деку с его тупыми подкатами. Шото прекрасно знал, что его лучший друг, по-простому Деку, был в него влюблен, но он также знал, что за поощрение этих чувств Кацуки заставит корчиться от боли и его, и самого Шото. Эта перспектива не сильно привлекала: побоев хватало и на работе — в последнее время герои пачками попадали в больницы и с завидной регулярностью сменяли друг друга там. А еще Шото тоже нуждался в тепле, в ином случае он не стал бы заводить четыре мягких пылесборника. Но они ни разу не обнялись. Шото мог положить уставшую голову к Кацуки на плечо, коснуться кончиками пальцев его ладони, но дальше они не заходили. Слишком страшно было разрушить то малое, что они имели. Кацуки выпил таблетки от аллергии, много таблеток, ведь кошек тоже было в избытке, сунул в карман ключи и телефон и пошел к Шото. Они работали в одном агентстве, поэтому жили недалеко друг от друга. Возможно, Кацуки даже специально нашел квартиру именно здесь, но он никогда не признается в этом ни себе, ни Шото. Тот открыл дверь и сонно зевнул, поправляя огромную футболку, которая то и дело спадала с плеча. Кацуки зажмурился и снова открыл глаза. Не галлюцинация. Это была та самая футболка, которую он заляпал соусом и забыл забрать, уйдя домой в вещах Шото. — Я подумал, что ты не против, раз так и не забрал ее и не отдал мне мою, — он очаровательно склонил голову вбок, знал, что после этого Кацуки не сможет на него злиться. — Ладно, чудовище, забирай и впусти меня уже. — Сердце бешено колотилось в груди. Шото специальное носил одежду Кацуки, и она ему чертовски сильно шла. Да он пищать был готов от восторга или отдать весь свой гардероб. В коридоре сразу его встретили три пушистые леди: Айси, Дарси и Сторми. Блум наверняка валялась где-то на полу, но Кацуки не разочаровывало ее равнодушие, ведь неприязнь у них была взаимной. Иронично, что на нее организм Кацуки реагировал хуже всего. Чем бы он не закинулся, каким бы количеством лекарств не напичкал свое бедное разваливающееся тело, общество Блум заставляло его чихать и проклинать весь мир. К слову, последнее Кацуки относил к побочке от аллергии. — Я попытался приготовить острое карри, — неловко выдавил Шото, — но получилась только соба. Стойкий запах горелого намекал на то, что «попытка» закончилась полнейшим провалом. Кацуки усмехнулся — Шото необязательно было готовить, ведь это мог делать он сам. Но карамельный леденец с чего-то решил, что покуситься на карри — хорошая идея. — Или я могу оформить доставку, — с легким отчаянием, спрятанным за тысячью масок, произнес Шото. — Да, давай, доставь себя в кровать и захвати по дороге ноут, я притащу собу. — Кацуки было как-то все равно, что есть. Он всегда перекусывал заранее, когда шел к Шото, потому что был прекрасно осведомлен о его навыках готовки. Он взял для вида свою тарелку, поставил на поднос рядом с миской Шото и двинулся в комнату. На кровати уже устроились все кошки, Кацуки мысленно закатил глаза и дал пинок Блум — она легла на его место. Кацуки уже не был уверен, что всех таблеток, что он принял, хватит на целый фильм, но Шото не должен был знать о его маленькой слабости. Это было бы слишком проблематично. Шото, как минимум, больше не пустит его к себе в квартиру, а в своей Кацуки ощущал себя менее уютно, она ассоциировалась у него с одиночеством. — Кыш, — Кацуки несильно хлопнул рукой по матрасу и сел рядом с Шото. Сегодня он его обнимет, наконец почувствует тепло его тела, да Кацуки и на холод согласен, лишь бы это был Шото с его дерьмовой социализацией и отвратительным вкусом на фильмы, которые они все равно почему-то смотрят. — Ты предвзято относишься к Блум, — с намеком на претензию произнес Шото и приютил у себя под боком этот несносный рыжий комок чистого зла. Блум довольно замурчала. Кацуки фыркнул. Позерка. Шото в скором не только позволит ему лежать рядом с собой, уж он об этом позаботиться. Когда переступит через глупый и совершенно неуместный для героя страх потерять друга. — Ты вообще видел, как эта облезлая дьяволица на меня смотрит? Да она убить меня готова, а ты еще что-то предъявляешь мне. Попахивает подкупом, Половинчатый. Шото тихо, настолько, что было видно только содрогание плеч, рассмеялся. На сторону Кацуки пришли Айси, Дарси и Сторми. Вот так, его девочки никогда не станут частью гнусного заговора. Шото пожал плечами и включил фильм, была его очередь выбирать, и Кацуки чертовски сильно жалел, что вообще дал ему такую возможность, потому что происходящее на экране вызывало только один вопрос: «Что, мать вашу, тут происходит?» А потом какая-то рациональная часть мозга подсказала: «Идеальный момент для объятия». И Кацуки пошел ва-банк. Он никогда не отличался пристрастием к долгим размышлениям, тем более Шото был слишком заинтересован, чтобы оттолкнуть сразу, и будет пара секунд, чтобы в случае неудачи придумать оправдание. Кацуки сжал Шото в объятиях, утыкаясь носом в плечо в попытке спрятаться от следующего мгновения, которое настигнет слишком внезапно, даже если учесть моральную готовность Кацуки к худшему исходу. Шото зашевелился. Он окинул его удивленным взглядом, но вырываться не стал. — Мне следует что-то сказать? — спросил он и аккуратно сжал пальцами запястье Кацуки. — Если ты против, то да. — А если нет? — Тогда обними меня уже в ответ. Шото неловко сомкнул руки на талии Кацуки и нервно выдохнул. — Как же давно я хотел это сделать, — нервно произнес он, и его пальцы двинулись выше, потом ниже по спине Кацуки, изучая и наслаждаясь долгожданной близостью. — Это же то, о чем я думаю? Не простое дружеское объятие? — Кацуки вымучено закатил глаза. Иногда его добивали очевидные вопросы Шото. — Половинчатый, мне тебя засосать, чтобы ты понял или тогда тоже будешь сомневаться? — Думаю, лучше сделать это, чтобы я убедился в серьезности твоих намерений. — Шото призывно приоткрыл рот. Кацуки не мог отказать ему в этой просьбе. Он нежно провел языком по мягким губам, сердце предательски сильно билось, Кацуки чувствовал себя так, будто получил звание героя номер один, даже лучше. Чуть обветренная кожа Шото под пальцами ощущалась самой большой удачей и определенно лучшим подарком на все последующие праздники. Его губы, сминающие собственные, заставляли хотеть больше и утопать в нежности. — Кацуки, — с придыханием произнес Шото, от его рта тянулась ниточка слюны, — я все же хочу досмотреть фильм. — Это значит, что мы теперь встречаемся? — Это значит, что мы смотрим фильм, — исчерпывающе ответил Шото, сжал руку Кацуки, вторую положил на Блум и тихо сказал: — Возможно.