Лепестки со вкусом гроз

***

      Кадзуха шумно выдохнул, бросив одну из подушек в стену. Уже пару часов в голове крутились мысли о том парне. Одно воспоминание о глазах цвета индиго заставляло сердце трепетать, что еще больше раздражало самурая. Он искусный воин, который в юном возрасте достиг немалых успехов, завоевав доверие самого Сегуна Райдэн, и он… Влюбился как девчонка?       «Нет, нет, нет. Я не влюбился, нет. Я переживаю за него? Что-то в этом духе. Да что я вообще могу знать о любви?!» — каждое слово в голове все больше раздражало, ведь сама ситуация такая глупая. Но он действительно ничего не знал о любви. В отношениях он не был. Ну… Не было возможности — тренировки, поручения, отчеты. Единственный «опыт» в этой сфере — романы из издательского дома «Яэ», которые довольно часто покупал Томо, что Кадзуха всегда находил странным, но пару раз по наставлению друга прочел. Да, шуток было очень-очень много. Особенно когда парень без абсолютного смущения высмеивал постельные сцены, или, еще хуже — читал в слух, пока самурай не станет буквально багряным.       От одной мысли об этом, юноша тихо и отчаянно простонал, падая спиной на кровать и закрывая лицо руками. Эмоции слились в одну непонятную смесь и теперь душили парня. Он не мог отследить и понять ни одну из них, потому что не испытывал такого раньше. И ему это не нравится. Вообще. Поэтому Кадзуха вновь и вновь прокручивал сцену их встречи в голове, натыкаясь на все большее количество деталей и нервно сглатывал, когда перед глазами появлялось израненное тело. Как вдруг он резко сел, широко раскрыв глаза. Левая рука оказалась настолько близко к лицу, что дыхание самурая обжигало ее.       «Интересно… А как он, ну… Пахнет? Может, как теплый дождь в летнюю ночь, когда воздух наполняется запахом сырой земли, а в небе редко блестит молния?» — почему-то, когда Кадзуха увидел его в самый-самый первый раз, он именно так и подумал. Скарамучча… Выглядит так.       

//Как воспоминание, которое согреет тебя в самый холодный день.//

      Парень медленно приблизился кончиком носа к руке и вдохнул, пытаясь уловить то, чего нет. Да, рука пахла бинтами, данго и сакурой, но никак не им. Сердце болезненно сжалось от разочарования и Кадзуха расплылся в грустной улыбке, а затем… Губы осторожно и трепетно прикоснулись к бинтам, словно им может быть больно от такого. А затем еще, еще, еще и еще раз. Он усыпал ладонь поцелуями вновь и вновь, пока дыхание становилось все более рваным, а мысли путанными.       Стук. Юноша резко дергается, и вздрагивает всем телом, заливаясь румянцем.       — Томо? Это ты? Входи, — на последнем слове голос предательски дрогнул и выдал состояние самурая.       — Да-да, это я, — дверь распахнулась и в комнату зашел парень с кошкой на руках, задорно улыбаясь, но взглянув на Кадзуху, глаза сощурились, — Эй, ты чего? Тебе плохо? Температура поднялась что ли?       — Что? С чего ты взял? — алые глаза удивленно посмотрели на лицо юноши, уже усевшегося на кровать рядом с ним, — со мной все хорошо.       — А чего такой красный? Я тебе помешал? Ты что, дрочил что ли? — громкий смех залил комнату, а кошка, уютно устроившаяся на коленях Томо лишь потянулась, — Ну так и сказал бы, я мог подождать.       Бам. Следующая подушка прилетела в лицо другу. Кадзуха хотел вновь закричать и убежать как можно дальше, чтобы успокоиться.       — Да как ты?! Как ты можешь так говорить о таких вещах? Нет, я ничем таким не занимался! — парень сорвался на крик и сильнее залился краской на последней фразе, а потом, почти шепотом добавил, — я даже… Ну… Не пробовал ни разу.       Во второй раз смех был еще громче и сильнее, от чего парень нахмурился и скрестил руки, явно недовольный темой разговора.       — Ахаха, подожди… Хахаха, ты серьезно сейчас? — Томо настолько сильно смеялся, что сейчас они оба сидели красные, — А как ты тогда вообще стресс снимаешь, скромняшка?       — Ну, я… Гуляю, хайку сочиняю, — почти спокойно ответил Кадзуха, но заметив, что его друг еле сдерживается от очередного приступа смеха, для убедительности выпалил, — мы же еще пьем иногда сакэ, это расслабляет.       — Ты просто зашуганный девственник, Кадзу, — заключил парень, начиная подниматься, — ладно, пошел я, не буду мешать тебе сочинять хайку. Глядишь, стану другом великого поэта.       С этими словами Томо закрыл за собой дверь, оставляя самурая в полной тишине. Злиться всерьез на него не получалось. Моменты, когда его друг был по-настоящему серьезен, навсегда оставались в душе парня, ведь тогда он понимал, насколько тот удивителен и прекрасен. За маской дурачества скрывается действительно умный и интересный человек, который всегда находил слова поддержки и был с Кадзухой в самые тяжелые моменты. Один из таких был в то утро, когда они завтракали в порту. Вспомнив о злополучной дуэли, глаза алого цвета наполнились слезами.       

***