Сейчас не случается дважды

🎧 Find you — Ruelle

      Дамир, плотно сцепив челюсти, почти вваливается в общежитие с рядом еле волочащим ноги Юнги. Он хрупко балансировал на грани своего сознания, поэтому Чонгук держал его крепко. Сокджин, стоящий в дверях со скрещёнными руками, тут же меняется в лице. Кажется, он до этой секунды не верил рядом стоящим с ним Тэхёну и Валерио, которые тут же кидаются на помощь Чонгуку. — Чего ты сюда его притащил?! Ему в больницу надо! — возмущённо взвизгивает Тэхён, обхватывая Юнги с другой стороны. Валерио, закрыв рот ладонями, оглядывает удачно потрёпанного Юнги с синеватым синяком на лице и затёкшим глазом. Сокджин, нервно постучав по своей папке пальцем, машет в сторону больничного крыла. Вызванная скорая помощь так и не зашла, только увидев район. Наверное, им поступало слишком много вызовов от бомжей отсюда, что они решили больше сюда не соваться. Медицина в Обливиона была ужасной. — В медпункт, быстро, — отрезает он.       Чимин семенит следом, гулко сглатывает, а внутри него скверные завывания. Юнги говорил, что его отец, мягко говоря, совсем не очень, но парень не думал, что настолько. Ещё сзади идущий седой Намджун вызывал тремор всех конечностей. Как только они дойдут до больничного крыла, и самому Чимину понадобится помощь. Валерио, поравнявшись, приобнимает его за плечи. — Ты выглядишь бледным, — констатирует он, но Чимин непроизвольно машет головой, что рыжие волосы залезают в глаза, приоткрывая его суетливые зрачки. — Нормально, — отряхивается он, но внутри всё дрожит от странных захлёстывающих его эмоций. Это было похоже на паническую атаку, вызванную переизбытком самых разных эмоций. Чимин просто морально не был готов увидеть избитого собственным отцом друга. Являясь очень сентиментальной натурой, которому жалко даже улитку на дороге, он в ужасе от увиденного. Ещё и Намджун со странными проявлениями доброты. Он его предал. Не поверил ему. Так почему он не ненавидит Чимина? Он должен продолжать это делать, как и раньше. Потому что иначе вообще будет происходить то, что происходит сейчас. Эти руки, он до сих пор ощущает их на себе. Он так грезил о них долгие годы, а теперь мечтает забыть каждое прикосновение, оставленное этими сильными руками. Чимин мечтает быть мёртвым для Намджуна. Для своего душевного благополучия. — Что произошло, чёрт возьми? — шипит Тэхён, повернув голову в сторону Дамира, пока они волокут Юнги по коридору. Но Чонгук, упрямо смотря вперёд, не отвечает. Ни слова не говорит. Тэхён поджимает губы, но больше не пытается заговорить. Он всё ещё в лёгком ступоре от того, что сейчас происходит. От действий каждого. Юнги, сам того не подозревая, своим существованием изменил каждого окружающего здесь его человека. Дамир словно и вовсе переродился.       Всё время дежурящая на посту медсестра, которая пила чай, листая журнал, резко подскакивает, когда все парни взваливаются в просторное помещение с дюжиной коек. — О господи, — причитает она, семеня к ним. — Кладите его сюда, скорее.       Она тычет на ближайшую кровать, и когда Дамир опускает его, судорожно оглядывает. — Что с ним произошло? — она по очереди оглядывает каждого, но ответа так и не получает. Поджав губы, медсестра пододвигает к себе стол, начиная выполнять незаурядные манипуляции. — Его избили? — повторяет она вопрос по-другому, останавливая взгляд на Дамире, ожидая от него ответ. Но он, развернувшись на пятках, быстрым шагом идёт на выход, вылетая из медпункта. Намджун почти сразу следует за ним. — Мы нашли его уже в таком состоянии, — подаёт голос Чимин, что стоял у самых дверей. Он у него осипший, надрывный. Валерио рядом вздрагивает. — Нужно сообщить директору, — Сокджин, стоящий за спиной медсестры, поджимает губы и тянется к телефону. — Не думаю, что сейчас нужное время для таких новостей, — останавливает его Тэхён, заглянув в глаза. — Не надо поднимать панику и распространяться об этом. Юнги сам зайдёт к директору, как только поправится, и всё ему расскажет. Не в наших полномочиях лезть в его жизнь.       Сокджин долго смотрит Тэхёну в глаза, но потом, сдавшись, кивает. — Я позабочусь о нём, а теперь все покиньте медпункт. Придёте проведать его утром, — судорожно машет рукой медсестра. Тэхён в последний раз оглядывает что-то стонущего в тихом бреду Юнги и, оттолкнувшись от кровати, идёт в сторону выхода. Он тормозит возле Чимина и подхватывает его за руку, таща прочь. — Мы навестим его завтра, — прекращает попытку возразить Тэхён.       Когда дверь в больничное крыло закрывается, повисает давящая тишина. Сокджин устало трёт лицо и чуть хлопает себя по щекам. — У меня к вам много вопросов. — Кэп, давай всё на завтра. Мы не в курсе, а Чимину сейчас нужно поспать после всего этого дерьма, — возражает Тэхён и хлопает Джина по плечу. Тот смотрит на парня некоторое время, а потом выдыхает, кивнув. — Ладно, хорошо, возвращайтесь в комнаты, но завтра я сообщу директору об этом инциденте, — Джин, гордо мотнув головой, скрывается за поворотом. Чимин устало трёт лицо и тяжело выдыхает, сгибаясь пополам, будто его только что больно и мучительно ударили. — Ты точно в норме? — Валерио взволнованно склоняется над Чимином, который утвердительно качает головой. — Это его отец так? — Тэхён присаживается прямо на пол, подогнув под себя колени. В ответ снова молчаливый кивок. — Почему он не напишет на него заяву тогда? — Может это первый раз? — поднимает на него глаза Вал. — Не первый. Я уже видел такое дело. Ты же знаешь, что мои родители психологи, я помню тот случай наизусть. Отец бил своего ребёнка, пока матери было всё равно. А здесь его некому защитить. — Он боится остаться один, — почти неслышно шепчет Чимин, так и не подняв головы. Оба парня мигом замолкают. До Тэхёна доходит в следующую секунду и он поджимает губы. — В каком смысле один? Мы ведь есть. — Да ты никто ему. И я тоже никто. Люди приходят и уходят. Он так говорил мне. А кроме его паршивого отца больше никого у него и не осталось. И каким бы хреновым он не был, он боится его потерять. Боится остаться один в этом мире, — Чимин резко поднимается и суёт руки в карманы. — Поговорим завтра.       И он уходит, оставив Тэхёна и Валерио в пустующем коридоре. — Не лезь в это, — мгновенно тычет пальцем в друга Тэхён. — Почему ты всегда такой? — взрывается Валерио, метнув в парня острый взгляд. — Ты что-нибудь слышал про сострадание? — Оно ему не поможет. Он верную мысль Чимину сказал. Люди приходят и уходят. — А я не могу спокойно сидеть и смотреть, как моего друга приносят в предсмертном состоянии! Я не такой бездушный, как ты. — Я не бездушный, — глаза Тэхёна необычно блестят, но он тут же прячет этот взгляд за ресницами. Но в самую последнюю секунду Валерио заметил в нём весь спектр боли от этого слова. — А может и да. Думай и делай, что хочешь. — Я не хотел тебя обидеть, — Валерио касается руками своих губ, но Тэхён машет головой и поднимается. — А похоже, что я обиделся? У нас просто разные точки зрения. Я не привязываюсь к людям, вот и всё.       Он скрывается в том же направлении, что и Чимин, а Валерио запускает пальцы в кудрявые волосы и совсем тихо воет.       Хосок, всё это время стоявший за углом, нервно поджимает губы и прикрывает глаза.

🚬🚬🚬

🎧 Adios — Chase Atlantic

      Чонгук в свою комнату так и не заходит, он вновь выбегает на улицу и втягивает в лёгкие ночной воздух. Перед глазами всё ещё мелькали те отвратные картинки.       Подъезд, прогнившая квартира и окровавленный Юнги. Всё это будто иглами впилось в обратную сторону глаз Дамира, не даёт увидеть что-то иное. А иглы яд пускают, отравляют кровь, превращая её в тёмную субстанцию. Он поднимает свои ладони и оглядывает трясущиеся пальцы. Внутри происходило что-то настолько странное, что можно было сравнить с атомным взрывом на Хиросиме. Эта смертная волна разносилась по всему организму и опоясывала каждый орган, стирая в труху. Дамиру хочется закричать, да так громко, чтобы возможно было докричаться до Луны. Потому что он себя не понимает, не отдаёт отчёт своим действиям. Да кто этот Мин Юнги такой, чтобы иметь такое влияние на Дамира? — Ты как? — голос Намджуна сзади заставляет Дамира повернуться и громко сглотнуть. — В полном порядке, а не похоже? — огрызается он, а Намджун хмурит брови и поджимает губы. В эту секунду из здания выбегает Хосок и ровняется с Намджуном. — Ни чуть, — складывает руки на груди Хосок, выгибая бровь. — Что с тобой вообще происходит? Я впервые вижу тебя в таком состоянии. — Со мной совершенно ничего не происходит, а если и происходит, я в рот не ебу, что это, — Дамир под ботинком пинает несуществующий камень и отворачивается от братьев. — Это всё нервы. Ты увидел такое и… — начинает Намджун, но его грубо перебивают. Дамир подлетает к брату в одну секунду, хватает того за ворот одной рукой. Хосок рядом дёргается и кладёт руки на плечи Чонгука. — Да мне срать всегда на людей. Мне всегда было наплевать, что там кого-то бьют или ещё что-то. Меня всегда выворачивало, когда меня касались, но почему, когда дело касается него, этого не происходит? Почему я с какого-то перепугу в защитники заделался? Он ведь такой же, как и все они. Что в нём, блять, такого? — Значит он не такой, как все они, — мягко говорит ему Намджун, кладя свою ладонь поверх его. — Нет. — Зачем ты сопротивляешься? Кто сказал тебе, что если кто-то нравится — это плохо? — подаёт голос Проглот, когда Дамир, схватившись за голову, отступает. — Нет, нет. Мне никто не нужен и точка. — Дэм… — окликает его Намджун, но вновь не договаривает, когда Дамир взрывается. — О чем вы сейчас твердите? Сами хоть понимаете? Это вы всегда были геями, не я. Да и не в этом дело даже. Хорошо закончилось ваше не сопротивление? Один до сих пор ждёт непонятно какого ответа, другой вообще верит непонятно чему, не удостоившись даже поговорить. О каких, нахер, чувствах вы мне впариваете? Чтобы как у вас было? Нет, спасибо. Я до конца своей жизни буду один, мне не нужны эти ваши чувства, а тем более любовь.       Дамир больше ничего не говорит, быстрым шагом идёт к своему мотоциклу, грубым движением надевает шлем и уезжает, оставив за собой пыльные тёмные полосы. Хосок собирается сорваться за ним, но Намджун останавливает его, придержав за руку. — У него скопились эмоции, ему надо выпустить пар. — Да, это меня и пугает. Дэм никогда не выплёскивал свои эмоции настолько, — Хосок некоторое время смотрит на брата, а потом обхватывает себя руками. — Внутри него сейчас самая кровопролитная война в истории человечества.

🚬🚬🚬

🎧 Rival — Ruelle

      Дамир сам не знает, куда едет, он просто давит на газ, уносясь в темноту Обливиона. В голове слишком много мыслей, они жужжат, как пчёлы, не дают сосредоточится. И Чонгук кричит прямо в шлем, но вопль отчаяния развевается ветром скорости. Он тормозит у огромного моста и, сняв шлем, идёт к поручням. Внизу тёмная гладь воды, по которой плывут судна, а дальше множество жёлтых огоньков города. Чуть дальше виднеется западный завал, горящий красными огнями. Чонгук обхватывает голову ладонями, стискивая виски так сильно, что кажется, будто кость сейчас треснет. Почему с ним всё это происходит?       Чонгук пытается вернуться назад, понять, где произошёл этот разрушительный момент, что подкосил всё его существование. Тогда, когда он впервые увидел Юнги в том кафе. Когда впервые заглянул в такого необычного изумрудного цвета глаза, когда впервые назвал его рысёнком. Вот оно. Сейчас Дамир мечтает вернуться в прошлое и никогда не соглашаться зайти в кфс. Пусть горит в аду то место и тот день. Но если судьба так распорядилась, она бы послала Юнги в другой ситуации. Дамир вновь кричит в пустоту, потому что эмоции изнутри разрывают.       Он до сих пор помнит это опустошение, когда к ним залетел Чимин. Помнит своё вздрогнувшее сердце после слов, что Юнги до сих пор нет в общежитии. А это затишье, когда они шли только к двери?       У Чонгука было две девушки, но ни одна ещё не вызывала такие сумасшедшие эмоции, от которых хотелось драть на себе волосы. Ему ещё никогда не нравились парни, да и после тех отношений он дал себе установку, что ни к кому больше не привяжется. Никогда. Сейчас в нём и правда шла самая кровопролитная война между сердцем и разумом. Оба отмахивали свои позиции, тем самым разрушая Дамира. Они крошили его изнутри. Если подлечится, позволит сердцу взять верх, может опять получить разбитое сердце. Дамиру плевать на рамки общества, на гомофобов, ему страшно вновь разрушиться. В следующий раз его сердце не выдержит. А оно, глупое, не понимает, всё равно рвётся к новому. — Нет, не позволю, — рычит он, опустив голову и уперевшись руками в перила. В спину ему гудят проезжие машины, словно думают, что Дамир сейчас прыгнет. Каждая буквально отдаётся тупой болью. Ему нельзя вновь поддаться искушению. Он так долго строил вокруг себя стену, огромную баррикаду, чтобы какой-то Мин Юнги одним взглядом её разрушил.       Чонгук сам не отдаёт смысл своим действиям. Все эти пререкания, споры и улыбки, оно шло откуда-то из глубины. Будто Дамир уже делал это раньше, будто он уже встречал Юнги в прошлой жизни. Но всё это бред. Он агрессивно мотает головой и стискивает зубы. Он решает для себя здесь и сейчас больше не контактировать с Юнги. Он как мантру повторяет себе, что никто ему не нужен. Он представлен сам себе, никто не разобьёт ему сердце вновь.       Поражённое сердце вопило, что это не тот выбор. Что Дамир совершает ошибку, о которой пожалеет, а разум с холодным взглядом пронзает его местом, заставляя заткнуться.       Чонгук достаёт телефон и набирает номер полиции. Та ситуация всё ещё не выходила из головы Дамира, и это последнее, что он сделает для Юнги. — Я хочу сообщить о домашнем насилии, — уверенно выдыхает он, когда гудки заканчиваются. А где-то на небе тухли звёзды.

🚬🚬🚬

🎧Wildfire — Demi Lovato

      У Юнги не с первого раза получается открыть глаза. Он аккуратно их трёт, пытается оглядеться и понять, где он находится. Рядом сидящий Чимин не сразу замечает, что друг очнулся. А когда поднимает голову, вымученно улыбается. — Как долго я был в отключке? — тихо спрашивает Юнги. Его голос осип, поэтому Чимин тут же протягивает ему бутылку с водой. — Вчера тебе вкололи обезболивающее. Ты проспал почти двенадцать часов. Сейчас обед. Кушать не хочешь? А то я могу сгонять в столовку, — предлагает Чимин, поднявшись, но Юнги качает головой. — Голова трещит, — шипит он и хватается за виски, стискивая. — Медсестра предупредила, что это действия того укола. Поэтому оставила эти таблетки, — Чимин тянется к тумбе и протягивает Юнги таблетки, которые тот тут же глотает. — Ты помнишь что-нибудь? — аккуратно начинает он, но тут же продолжает, увидев этот взгляд. — Мы нашли тебя вчера, валяющимся в крови. Такое уже случалось. — Так сильно это только во второй раз. Первый раз он сорвался в смерть моей мамы, — тихо отвечает Юнги, а Чимин пересаживается на его кровать, положив руку на его коленку. — Когда я увидел тебя такого, подумал, что потерял, — он поджимает губы и отводит взгляд в окно, в которое светило полуденное солнце. — Почему ты не защищался? Ты же отлупил Дамира… — Я не могу поднять на него руку, — Юнги откидывает голову на подушку и прикрывает глаза. — Я не знаю, почему моя мама так пеклась о нём, но это она наказала мне заботиться о нём и никогда не поднимать руку в ответ. Я не могу иначе. — Она так любила это чудовище? — Она говорила, что это была больше, чем любовь.       Чимин жмурится и выдыхает. — В следующий месяц я пойду с тобой, — настойчиво говорит он. — Ты ничего не изменишь. — Я не выдержу, если ещё раз увижу кашу вместо твоего лица. Пойми ты! — чуть повышает голос Чимин и закрывает лицо руками. Юнги смягчает взгляд и тянется к нему, чуть приобняв. — Уже все знают, да? — Я поднял на уши почти всех наших. Но были только мы втроём, а Тэхён и Вал встретили нас у входа. Джин ещё утром сообщил директору. Он, вероятно, подойдёт к тебе позже. — Ты сказал втроём, — Юнги чуть отстраняется. — Дамир, Намджун и я, — поясняет Чимин и видит этот разом изменившийся взгляд. — Я думал, он приснился мне. А это был не сон, — Юнги снова падает обратно на кровать и прикрывает глаза. — Ты не видел, как он испугался за тебя. Я впервые увидел испуганного Дамира.       Но Юнги ничего не отвечает. Он молчит некоторое время, и только потом подаёт голос. — А Намджун? — Он увязался за мной, — отрезает Чимин и поднимается, подходя к окну. Он думает около пяти минут, за это время в помещении стоит метровая тишина. Только потом он чуть поворачивает голову, выдыхая. — Я так и не рассказывал тебе, что произошло между нами. На самом деле это было худшее, что со мной когда-либо происходило. Мне тяжело это вспоминать. — Ты не обязан мне рассказывать, — пытается остановить его Юнги, но Чимин мотает головой. — Семья Каррель жила по соседству и их дети ходили со мной в одну школу. Когда я перевёлся, то сразу увидел его. Мне стыдно за это, но моя жизнь превратилась в жизнь сталкера. Я реагировал на каждый звук их калитки, подбегая к окну, мы часто шли вместе по одной улице, но всегда нас разделял километр. Я так и не мог найти в себе смелости познакомиться с ним, а потом меня стало раздражать, что он общался со всеми на нашей улице, кроме меня. Я знал, что он гей. Подписывался много раз на инстаграм, лайкал всё, — Чимин поворачивается, чтобы прочитать эмоции на лице Юнги, но просто мотает головой, чтобы друг продолжил. — Так продолжалось три года. Я продолжал следить за ним из окна, знал, во сколько он ночью приезжает, на больших праздниках всегда искал его взглядом, а если находил, бегал за ним, прячась за спинами. На самом деле, я кайф ловил от этой странной игры, мне нравилось. Как бы сейчас всё это странно не звучало. Я даже познакомился с Хосоком и Чонгуком, а с ним так и не смог.       Чимин отходит от окна и присаживается у ног Юнги, глотнув воду из бутылки. — Обо всём этом знал только мой лучший друг, которому я доверял всё. Я знал, что этот тот самый мой человек, мой луч света. Он всегда помогал мне в моих аферах, слушал все мои огромные голосовые, если я его видел на улице. Он даже на праздниках следил за ним для меня, когда я боялся даже повернуться в его сторону. Если я рассказывал о том, как мы сталкивались взглядами, он искренне радовался за меня. Карл был храбрее меня, был не скованным. Благодаря ему я и познакомился с Намджуном. Карл завёл меня в компанию, где и был он. Моему счастью не было предела, потому что Намджун стал проявлять ко мне знаки внимания, звал гулять. И первый поцелуй мой и первый раз я тоже отдал ему. Казалось, что моя давняя мечта длиной в три с половиной года сбылась. Я чувствовал себя на вершине мира, пока не начал замечать изменения. Намджун стал реже писать, Карл отвечал через раз на мои сообщения. Я же делился всем с ним. Говорил о многом, потому что меня переполняли эмоции. Мне хотелось рассказать о своём счастье всему миру, кем и был мне Карл. Он сначала так радовался всем моим достижениям, а потом просто стал игнорировать. Я чаще стал замечать, что они оба в сети в одно время. Но первое время думал, что я параноик. Тогда как раз я готовился поступать сюда. Мы ещё с тобой начали общаться. Наверное, если бы не твоё общение, я бы не вывез, — Чимин тяжело сглатывает, а Юнги вновь тянется к нему, в каждом слове чувствуя боль. — Он предал тебя. Твой друг, — тихо предполагает Юнги, а Чимин, поджав губы, кивает. — Он всё это время общался с Намджуном. А лучше него меня никто не знал. Он много лгал обо мне, если Джун интересовался. А потом и вовсе сказал самое грязное, что мог. Сказал, что я изменил ему. — Как ты узнал? — Намджун стал игнорировать меня. Не отвечал нигде, телефон не брал, я писал сутками, а потом бросил, потому что у меня тоже есть гордость. Я подумал, что само собой разрешится. И, как оказалось, этими действиями я подтвердил ложь Карла. Ему нравился Намджун. Не знаю, с какого момента. И, наверное, он бы прибирал его к себе, если бы его семья не переехала. А я поступил в один универ с ним. Вообще, об этом всём мне рассказал Дамир. И о своей измене, — Чимин делает кавычки в воздухе, — я узнал от него. Я пытался поговорить с Намджуном, но меня не послушали. И я прекратил общение с ними обоими. Ту фразу, что никому нельзя доверять, ты сказал мне на следующий день после, как Намджун стал меня игнорировать. — Я не успел, — сожалеюще шепчет Юнги. — На самом деле, не произошло бы тогда, произошло бы позже. Эта ситуация помогла мне избавиться от крысы и понять, что Намджун — полный мудак. Он поверил какому-то парню с улицы, но не мне, с кем у него были отношения. Он слепо поверил, не позвонил и попросил объясниться. Я сделал вывод, что не нужен ему. Ну а мне не нужен такой человек. — Я всегда говорю, что всё, что не делается, всё к лучшему. Судьба подкинула тебе уникальный шанс увидеть рентгеновские снимки твоих близких. — А мне было больно, — обнимает в ответ его Чимин. — С Карлом я дружил с пелёнок, а Намджун был моей первой и последней любовью. — Не говори так, — тут же возражает Юнги. — У тебя ещё вся жизнь впереди, найдёшь ещё.       Чимин поднимает на него голову и улыбается. — Спасибо. Просто за то, что тогда много болтал со мной, даже не понимая, что спасаешь.       Юнги на это ему просто улыбается, но не успевает ничего ответить. В дверях больничного крыла появляется Лиён с шуршащим пакетом в руке. — Доброе позднее утро всем в остатке, — бодрым тоном машет Юнги Лиён и останавливается у койки, не обращая внимание на взгляд Чимина. — Мне когда сегодня на тренировке сказали, что ты собираешь пыль у нас в больничке, я не поверил. А ты хреново выглядишь. — Это лучший комплимент, — вмиг скалится Юнги, А Лиён хохочет. — Да брось. Юмор у меня такой. Я же зашёл тебе передать тут кое-что, меня Каэль попросил, — Лиён кладёт пакет на тумбу и складывает руки в карманы синих джинс-бананов. — А уже о том, что я здесь собираю пыль, знает вся прогрессивная общественность? — Юнги выгибает бровь, но Лиён лишь пожимает плечами, мол, он тут не причём. — Ничего не знаю, но Каэль ещё просил передать, что ждёт твоего выздоровления, — он как-то загадочно улыбается и делает шаг назад. — Я там ещё энергетик кинул, только спрячь от медсестры, а то тут нельзя. Поправляйся, короче, и возвращайся в строй, — машет ему рукой Лиён. — Спасибо, — сконфуженно бросает вслед Юнги и смотрит на пакет. — Ничего себе, — только и выдавливает Чимин и первый тянется к пакету, заглядывая. Юнги несильно бьёт его по рукам и тоже суёт в него голову. Его любимые апельсины, клубника, которую не найдёшь сейчас, и много сладкой продукции его любимого бренда. Каждое в этом пакете Юнги любит до скрученных пальцев ног. — Ничего себе, — вторит Чимин, а Юнги на дне пакета видит небольшую записку. Он тянется к ней и кусает нижнюю губу.

«Надеюсь, ты не обиделся, что всё к твоему выздоровлению передал Лиён, а не лично я. Как только ты поправишься, я возьму на себя ответственность пригласить тебя на свидание. Надеюсь, что ты не откажешь мне, или мне придётся тебя выкрасть.»

      Чимин аккуратно просовывает свой любопытный нос в записку и восторженно свистит. — Я ослеп, — вопит он и начинает махать на себя рукой. — Цыц, — пытается заткнуть его Юнги и прячет записку обратно в пакет, который ставит на подоконник. — А как он угадал-то совсем! — не унимается Чимин. — Слушай, ну это заявка, я считаю. Пойдёшь?       Юнги долго смотрит в пол, а потом загадочно улыбается. Эту улыбку Чимин читает по-своему и радостно хлопает в ладоши. Но где-то в глубине души сердце Юнги ныло лишь по одному взгляду, который запечатлелся в его памяти, как испуганный. А тёплые прикосновения всё ещё грели кожу на руках.

🚬🚬🚬

      Позже к Юнги зашёл Тэхён и притащил какой-то тонизирующий чай. Они заварили его прямо в больничном крыле под возмущение медсестры. Валерио состроил моську, и та сжалилась, махнув рукой. Юнги довольный, пил этот противный чай Тэхёна и ел шоколадку, что передал Каэль. Личную благодарность в сообщении он, конечно, ему написал, на что получил ещё одно пожелание скорейшего выздоровления. — Да где же ты такой чай нашёл? — морщится Валерио, когда отхлёбывает чай. — Какая разница? Пей, он улучшает состояние волос, ногтей и иммунитет усиливает, — склоняет голову вбок Тэхён, а Юнги хмыкает. — Да прямо не чай, а чудо-зелье, — прыскает Валерио. — Главное, чтобы после него мы не превратились в жаб. — Зачем превращаться в того, кем и являешься, — шутливо вскидывает нос Тэхён, а Валерио с громким вздохом кидает в него подушку. — Так к тебе заходил директор? — отхлёбывает чай Чимин, не обращая внимание на перепалку сзади. — Был тут час назад. Сказал зайти к нему ещё, когда выпишут. А так ничего особенного. Обычные формальности. Состояние в семье, не нужен ли мне психолог. — Состояние в семье, — вторит Валерио, хмыкая. — Смешно. А то непонятно. — Это обычные формальности, — тычет в него ладонью Тэхён. — А что ему ещё было спрашивать? — Так а сколько тебе ещё торчать тут? — отмахивается от друзей Чимин и вновь возвращает взгляд к Юнги. — Медсестра сказала, ещё дня три точно, а в бассейн нельзя около недели. И вы не представляете, как я злюсь. Раньше мне было бы всё равно, но сейчас на меня полагается Изабелла, которую я подвёл, — Юнги сжимает кулаки и поджимает губы. — Она поймёт, а догнать ты всегда успеешь. Сейчас тебе главное не торопиться и восстановиться. Здоровье важнее всех наград, поверь мне, — салютует ему чаем Тэхён. — Другой вопрос — твоё моральное состояние. — Я приду в себя, — кивает ему Юнги, желая не продолжать эту тему, но Тэхён будто не видит этот взгляд или не хочет видеть. — А потом ты снова к нему пойдёшь. — Ну а что ты предлагаешь мне? — всплескивает он руками, и в помещении повисает тишина. — Я никто, чтобы предлагать тебе что-то. Ты сам должен сделать выводы для себя, — как ни в чём не бывало пожимает плечами Тэхён. — Всё, закрыли тему, — Чимин поднимается и подливает себе ещё кипятка. — Там через две недели концерт разных групп в очень крутом клубе. Предлагаю сходить и развеяться. — Я не против, — тут же поднимает руку Валерио. — А то ещё месяца нет, а я уже устал. Будто каждый день из меня силы высасывают. — Я никогда не против концертов. Они поднимают уровень эндорфинов, — согласно кивает Тэхён, и все смотрят на хлопающего глазами Юнги. — Я никогда не был на концертах.       Кажется, это предложение звучит шоком для всех. — Серьёзно?! — тут же вскакивает со своего места Валерио. — Значит, будем исправлять! — тут же оживляется Чимин. — Это будет крутая туса, да и направление твоё любимое. — Тогда я в деле, — тут же поднимает обе руки Юнги, вызывая общий смех.

🎧 Revolution — Ruelle

      Когда Валерио рассказывает незамысловатую историю их пары по профильному предмету, телефон Юнги начинает гудеть. Юнги с улыбкой прикладывает телефон к уху. — Слушаю. — Добрый вечер, вас беспокоит прокурор Пак Соджун из городского участка полиции номер два. Вам удобно разговаривать? — Да. Чем обязан? — где-то в глубине сердце Юнги вздрагивает от громкого кульбита. Он резко присаживается на кровати, а его выражение лица тут же сменяется. — Вчера нам поступили сведения, что якобы ваш отец, Мин Минсон, совершил над вами домашнее насилие. Вы можете подъехать в отделение, когда вам будет удобно, и написать заявление, если вы подтверждаете данные слова. — Я не подтверждаю, — голос Юнги звучит слишком быстро и нервно, что прокурор на том конце замолкает. — Вы точно уверены? — Я имею право не подавать заявление, вы не вправе меня заставить.       Взгляд Чимина тут же меняется, он переглядывается с Тэхёном и Валом. — Юнги, вам ничего не угрожает. — Если я лично не подтвержу данный донос, вы не имеете права что-то сделать. Я не подтверждаю. Всего доброго, прокурор, — сквозь зубы говорит Юнги, одной рукой сжимая корпус телефона, а другой простынь. — Позвоните на этот номер, если передумаете, — со вздохом прощается прокурор, и Юнги мигом отключается, отталкивая от себя телефон. — Это полиция была? — мгновенно спрашивает Валерио, а Тэхён спешит положить ладонь на плечо друга, жестом показывая молчать. В Юнги с каждой секундой разгорался пожар. — Кто-то доложил об этом инциденте полиции, — Юнги глубоко вдыхает воздух. Он сканирующим взглядом проходится по друзьям. — Это не вы, и вряд ли это надо Намджуну. — Может, директор? — пытается успокоить друга Чимин, но тот грубо отмахивается. — Нет, он сегодня обещал мне не приплетать полицию. Остаётся один человек, который знал все детали.       Парни даже не успевают понять, как Юнги спрыгивает с койки и несётся в сторону выхода. — Господи, он убьёт его, — причитает Валерио, прикрыв губы ладонями, и срывается вслед за уже убежавшим Чимином.       Пока Юнги почти бежит к комнате Дамира, внутри него разгорается зелёное пламя. Да как он посмел влезть в дела Юнги без его разрешения? Кем возомнил себя? Юнги не слышит ни оклики Чимина, ни удивлённые вздохи однокурсников. Он без стука открывает дверь и застывает в дверях. Дамир с оголённым торсом прямо посередине комнаты отжимался, Хосок активно поедал чипсы, а Намджун сидел в наушниках. Все трое поднимают удивлённые взгляды на замеревшего у порога Юнги. — О, тебя выписали уже, — начинает было Хосок, но Юнги залетает вглубь комнаты и останавливается прямо возле Дамира, сверля его тяжёлым взглядом сверху вниз. — Кто тебе позволил докладывать полиции о лично моей ситуации?       Дамир отжимается последний раз, почти касаясь носом ботинок Юнги, и поднимается, отряхивая руки. Теперь он смотрит на него сверху вниз. Что за чёртовы игры судьбы? Только Чонгук поклялся себе избегать этого парня, как он сам врывается в комнату, когда Дамир не в очень подобающем виде. — Разве я должен спрашивать разрешение о таких вещах? — хмыкает он. — Это как подойти к жертве и спросить, не против ли она, если я позвоню в полицию.       Чимин тормозит прямо в дверях, а Валерио и Тэхён врезаются в его спину. — Не утрируй. Это мой отец, моё дело и право заявлять на него остаётся за мной. Ты не имеешь права совать свой нос в мои дела, — продолжает настойчиво пыхтеть Юнги, сжимая кулаки. Дамиру это начинает действовать на нервы. — Слушай, я не понимаю, в чём твоя проблема. Ты вообще спасибо мне должен сказать. Ты, кажется, слегка перепутал. — Спасибо?! Я за твой этот поступок должен и благодарить тебя?! Ты влез в мою жизнь без моего спроса, — Юнги начинает повышать голос, а Тэхён запихивает друзей внутрь и закрывает дверь, потому что начинают собираться лишние уши. — Если бы не я, ты бы так и валялся в своей крови и пыли, — взмахивает руками Дамир. — Я не просил тебя об этом! Зачем ты вообще кинулся меня искать, зачем помог мне? Ты же сам всё твердишь, что никому не помогаешь, так и сидел бы дальше ровно. Почему ты полез меня спасать? — Юнги говорит это громко и эмоционально, каждый раз пихая Чонгука ладонью в грудь. — Я уже пожалел, — в ответ рычит Чонгук, и вся комната замирает. — Пожалел миллион раз, что зашёл тогда в то кафе, что заговорил с тобой, что сорвался искать тебя. Нахуя мне делать добро, если его не ценят? — Чонгук глубоко выдыхает после эмоциональной речи и отходит на несколько шагов назад, расставив руки. Эмоциональная волна будто спадает с Юнги. Он долго смотрит в антрацитовые радужки Чонгука и поджимает губы. — Добро — это когда обе стороны считают, что ты сделал добро. Тут только ты считаешь, что помог мне. Если ты с помощью меня пытаешься очистить карму, выбери себе другой объект, а меня оставь в покое, понял? Не надо мне сочувствовать, — Юнги это говорит приглушённо, а потом разворачивается на пятках и выходит из комнаты, обогнув друзей, что тут же семенят следом. Дамир тяжело дышит ещё пару секунд, а потом со всей силы ударяет кулаком по стене, что штукатурка сыпется с потолка. Хосок вздрагивает, когда Чонгук натягивает кофту, хватает свою спортивную сумку и, грубо толкнув дверь, вылетает в коридор. — Ты что-нибудь понял? — следит за всё ещё колыхающейся дверью Хосок и поворачивается к Намджуну. — Понял только то, что если это не прекратится, Дэм станет худшей версией себя.