Сейчас не случается дважды

      Юнги воровато высовывает голову и оглядывает пустующий коридор общежития. Он, стараясь ступать совершенно мягко своими белыми джорданами, полностью высовывается из-за угла и шикает на идущего сзади. Чонгук хмыкает, не соблюдая конспирацию Юнги. — Что ты делаешь? — задаёт он последовательный вопрос, сверху вниз разглядывая согнутую спину Юнги. Тот ещё раз шикает, повернув голову, и выскакивает на улицу, крайне тихо пройдясь под местом охраны. Чонгук же, пожав плечами сам себе, спокойно проходит мимо. Когда он входит в раму металлоискателя, тот противно пищит из-за лопаты и много чего ещё, а Юнги, оставшийся почти незамеченным, резво отскакивает к двери. Дремавший охранник приоткрывает один глаз и, что-то удручённо промычав, вновь его закрывает. — Доброе утро, — кивает ему Чонгук и разводит руками на серьёзный взгляд Юнги. Тот же, резким движением ладони проводит по шее, имитируя казнь. Видимо, он скоро прибьёт Дамира. — Рысёнок, ну что за конспирация?       Юнги на это снова метает в него острый и весьма недовольный взгляд и быстрым шагом идёт в сторону выхода. — Сейчас пять утра. Ну вот кому мы нужны в такую рань? Тебе же приспичило заниматься таким именно в это время, — в голосе Чонгука звучит некое недовольство. Он, если честно, предпочёл бы сейчас похрапывать вместе с братьями, чем тащиться с коробкой в руках чёрт пойми куда. Юнги чётко за них обоих решил, что им нужно закопать коробки времени с вещами, что ассоциируются друг с другом.       На улице ещё не до конца рассвело, но уже было достаточно светло. Для приближающегося нового года погода стояла весьма не праздничная. Снега в конце уходящего года так и не выпало, но люди всё ещё не теряли надежду насладиться белыми хлопьями. А Дамир и рад, что дороги пока чистые. В снег на мотоцикле ездить довольно опасно, особенно, если гололёд. — Ты решил, куда мы пойдём? — вдруг подаёт голос Юнги, наконец остановившись и решив подождать вяло плетущегося следом Чонгука. — Рысёна, я в такое время не могу принимать столь сложные умозаключения, — сонно мычит он и широко зевает, что Юнги легко хихикает. Совсем так тихо и мило, чем вызывает внутри Чонгука спазм сердца. Он шумно втягивает воздух, одёрнув себя, чтобы не схватиться за грудь. Что это? Неужели, об этом чувстве судачат все, кто хоть раз видел настоящую любовь? Дамир даже замирает посреди дороги, разглядывая, как светятся его мятного оттенка волосы в лучах рассветного солнца, как переливается белоснежная кожа. Юнги чуть поворачивает голову, выпуская морозный пар изо рта. — Ну ты где там? — окликает его Юнги, и Чонгук быстро моргает, отмирая и догоняя его, перехватив небольшую лопату в другую руку. — Так где мы решили закопать наши сокровища? — Может, в том парке? И далеко ходить не надо, — предлагает Чонгук, и Юнги радостно кивает. Оживлённый этой идеей, он хватает Дамира за руку и тащит в сторону ограждённого парка, где совсем изредка в такое время гуляли люди с собаками и ещё реже мелькали люди на пробежке.       Юнги останавливается у самого входа и оценивает обстановку. Его лицо выражало полную задумчивость: эти сведённые тёмные брови и слегка закусанная нижняя губа. Дамир вновь чувствует этот импульс внутри. — У дерева…? — неуверенно интересуется Юнги, поворачивая голову на Чонгука, а тот с силой заставляет оторваться от этих изумрудных глаз, которые в свете восходящего солнца выглядели ещё ярче и многогранее. — Давай у того, — тычет лопатой в сторону огромного дуба Чонгук и идёт к нему, улыбаясь женщине с какой-то милой собакой. — Ты выглядишь весьма странно в пять утра с лопатой в общественном парке, — хохочет сзади Юнги, хватаясь за живот. — Очень смешно, — приподнимает острую бровь Дамир и очень по-взрослому показывает Юнги язык. — Сам поднял меня, притащил сюда, так ещё и прикалывается. — Ну прости, прости! — Юнги тут же подбегает к нему, обнимая за руку. — Это и правда хорошее место. Только я не уверен, что здесь можно копать. — А кто видит?       Дамир хмыкает и кладёт свою коробку на лавочку рядом. — Камеры…? — Юнги начинает озираться, ища взглядом что-то, напоминающее устройство слежения. — Ну поймают, подумаешь, рысёнок. Посадят на пару суток, — хмыкает Чонгук, а потом и вовсе начинает смеяться на побледневшее лицо Юнги. — Очень смешно, — зеркалит его выражение Юнги и складывает руки на груди своей белой куртки. — Кто копать будет? — Дамир упирается на рукоять лопаты и с улыбкой наблюдает, как Юнги с совершенно непередаваемым выражением лица гордо садится на край лавки и закидывает ногу на ногу. — Догадайся, — скалится он, обнажая ряд зубов.       И Чонгуку ничего не остаётся, как, помотав головой, прицелиться и начать выкапывать небольшую ямку. Проходящие мимо люди и правда кидали на них странные взгляды, но никто из них не обращал на это внимание. Юнги радостно хлопает в ладоши, когда Чонгук устало выпрямляется. — Закапываешь ты, — уведомляет он, а Юнги фыркает. — Я, так уж и быть, потащу лопату назад, но не больше, — он не даёт Чонгуку возразить, пихая ему в руки его коробку. — Закапывая их, мы будто обещаем друг другу, что останемся вместе надолго. Не берём ли мы большую ответственность на себя? — А ты очень вовремя, рысёнок, — Дамир оглядывается, ловя ещё пару взглядов. — Но если ты не сбежишь от меня… — Кто ещё от кого сбежит! — легко толкает его Юнги и улыбается. — Ладно, неважно, что случится. Давай просто пообещаем друг другу, что мы выкопаем их вместе. Даже если судьба нас разведёт. — Я тебе обещаю, что мы придём сюда вместе, — Дамир кладет свою ладонь поверх ладони Юнги смотрит ему в глаза, одним своим видом вселяя уверенность. — Как ты можешь такое обещать? Мы же не знаем даже, что будет завтра. — Я могу быть не уверен в погоде, в обстановке, в людях, но я уверен в своих чувствах к тебе, — Чонгук говорит это так уверенно, что Юнги на секунду задыхается от переполняющих его чувств. — В твой выпускной мы придём сюда и посмотрим, что положили.       Юнги лишь кивает, не в силах что-то сказать, и кладёт на дно свою коробку первый. Наверное, это единственное, что нужно было услышать Юнги, чтобы всю дорогу назад глупо улыбаться и держать Дамира за руку.

🚬🚬🚬

🎧Heaven in Hiding Acoustic ver. — Imminence

      Экзамены успешно заканчиваются и почти все разъезжаются по домам. Общежитие заметно пустеет, что в первый день каникул Юнги даже завтракает в строгом одиночестве. Чимин уезжает раньше всех, Валерио они провожают до вокзала, а Тэхён, собрав свой огромный чемодан, будит Юнги рано утром и прощается с ним.       Они все обещают вернуться к Рождеству, на которое все наметили съездить на горнолыжный курорт неподалёку.       Первые дни Юнги почти всё время залипает в комнате, что-то читая и смотря разные подкасты. Несколько раз с Чонгуком и Хосоком они катаются по вечернему городу и ужинают в «KFC». Намджун тоже уехал навестить родителей. И как бы он не звал братьев с собой, те отказались. У Чонгука появилась причина не покидать общагу, а Хосок остался из солидарности к брату. Тридцать первого декабря Юнги просыпается от радостного писка Хосока, который совершенно без спроса залетает в его комнату. — Там снег выпал! — это единственное, что понимает Юнги своим сонным мозгом. Потом он, конечно, колотит Хосока за столь неудачный подъём. Они вместе завтракают и на долгое время зависают у окна, смотря на улицу, где многие студенты у дверей общаги катали снеговиков. Ближе к вечеру Юнги укутывается в белый брендированный шарф, который подарил ему перед отъездом Тэхён, всунув пакет ему в руки, и, хватая Чонгука за руку, тащит в центр. Он обещает себе купить друзьям подарки в эту прогулку, а с Чонгуком они заранее договорились ничего не покупать друг другу. Может, это было и неправильно, о чем позже думает Юнги.       Людей в центре гуляет много. Все радостные выпавшему первому снегу бродят меж палаток с уличной едой под новогоднюю музыку. Почти во всём Обливионе из каждого угла играли такие песни, даря настроение. Юнги улыбается уличным музыкантам, жалея бедных людей на холоде, а потом упрашивает Дамира на фотографию. Она получается такая живая с их контрастом в одежде: белые куртка, шапка и шарф Юнги и чёрные — Чонгука. Всю прогулку Юнги крепко держит Дамира за руку, а его сердце не перестает радостно трепетать. Юнги не нужно ничего от Дамира, ведь он считает уже огромным подарком одно его появление в своей жизни. Они заходят в какой-то магазин игрушек. Юнги решает, что хочет подарить друзьям именно что-то такое, и покупает три упаковки разного новогоднего Лего. Дамир долго хохочет с Юнги, стоящего с тремя коробками Лего у кассы среди маленьких детей. Наверное, это и правда выглядело очень мило. — Ты будто Санта Клаус, — шепчет ему на ухо Чонгук и чуть касается пальцами его носа. — Особенно твой покрасневший от холода нос.       А Юнги фокусируется на одном прикосновении, прикусывая нижнюю губу.       На обратном пути они покупают глинтвейн и идут к громадной центральной ёлке, где уже вовсю танцевали аниматоры и пищало много детей. Юнги почти суёт нос в стаканчик, чтобы согреться, чем вызывает смех Дамира. — Не думал, что буду встречать этот Новый год не в одиночестве, — вдруг говорит он, следя за плавающей гвоздикой и кусочками апельсина в стакане. Алкоголь начинает медленно согревать его изнутри. — Обычно этот праздник проходил под сумбур отца. Он любит в Новый год накидываться особенно сильно. — И как ты это терпел? — А у меня был выход? Уходил из дома на несколько часов и встречал куранты либо в подъезде, либо на площадке перед домом, — пожимает плечами Юнги и чувствует руку на своем плече. — Знаешь, я всегда смотрел на окна. На ёлки в них, семьи, отражения телевизоров и вспоминал дни, когда мама была жива. Она всегда накрывала прекрасные столы, я так любил её салаты. Она божественно готовила и каждый год что-то мне дарила. Даже если наше финансовое положение оставляло желать лучшего. — Она очень любила тебя, а ты её. — Да, она была и останется самым близким мне человеком. Я очень скучаю по ней, — Юнги часто моргает и улыбается, а Чонгук чувствует весь спектр боли в этой мимике. — С ней всегда я чувствовал праздник, а потом он пропал. Она забрала его с собой, — он делает паузу, а потом поворачивается к Дамиру. — И знаешь, это первый раз за долгое время, когда я снова ощущаю его с тобой. Не могу выкинуть из головы, что это она послала мне тебя.       Юнги впервые видит, что Чонгук смущается. Тот опускает голову, что его тёмные волосы спадают на глаза, и улыбается. — Значит, я благодарен твоей маме, что она послала меня к тебе.       Юнги смеётся, взяв ладони Дамира в свои и приложив их к своему лбу. — У меня всегда был Хосок. Мы взяли за традицию каждый год забираться на крышу детского дома, а потом и приемного, и смотреть на салюты. Мы и правда это любили. Он всегда был моим плечом поддержки и не давал остаться в одиночестве. — Это дорогого стоит, — кивает Юнги и отпускает руки, когда Чонгук тянется за телефоном. Он открывает фото и протягивает его Юнги. На экране светился красивый белый шлем, лежащий на его кровати в общаге. Осознание приходит к Юнги моментально. Только он собирается возмутиться и открыть рот, Чонгук притягивает его к себе и целует. Юнги от неожиданности машет руками, а потом расслабляется, повинуясь нерасторопным движениям и этому одурманивающему запаху геля Чонгука. — Я помню, что мы договаривались ничего не дарить друг другу, — заговаривает он, шепча слова в приоткрытые губы Юнги. — Но этим жестом я показываю, что полностью впускаю тебя в свою жизнь. — Это как ключи от квартиры, — догадывается Юнги. — Наверное, да, — кивает он. — Я хочу, чтобы он всегда был с тобой, такой же светлый, как и ты.       Юнги снова его целует, запуская пальцы в его тёмные волосы и чуть оттягивая. Чонгук обнимает его крепче, и Юнги просто растворяется в этих прикосновениях. Он признаётся себе, что хочет больше. Хочет, чтобы эти пальцы гладили его кожу без слоя одежды, хочет почувствовать его полностью. Юнги тяжело дышит, когда отстраняется, смотрит в антрацитовые радужки долго, а потом снова тонет в поцелуе.

🚬🚬🚬

🎧Right Here — Chase Atlantic

      Когда они возвращаются, Юнги долго рассматривает свой шлем под увлекательную историю Хосока, который с потрохами сдаёт брата, как тот выбирал его около часа.       Дамир, конечно, возмущённо бурчит на это и потом выгоняет брата за дверь. Они договариваются встретить куранты в этот год втроём на кухне общаги, а потом забраться на крышу и посмотреть салюты. У Юнги не было традиции, а традицию братьев нарушать не хотелось. За исключением, что теперь их трое.       Весь день даже в общежитии разносится новогодняя музыка, и многие ходят по коридорам, пританцовывая. Юнги до вечера листает ленту в телефоне, запаковывает подарки друзьям в красивую упаковку, а потом кидает взгляд на украшенное снежинками окно. Он вспоминает, как в последние дни перед каникулами они все бегали и наряжали всю общагу по строгому наставлению деканов. За окном уже почти стемнело, и Юнги неуверенно смотрит на себя в зеркало. Его ещё чуть влажные от душа волосы торчали в разные волосы, и он их приглаживает. Краска тускнела с каждым разом, пора было обновлять цвет. Он так же неуверенно оглядывает себя и даже принюхивается. Сердце от одной мысли, что он собирается сделать, заходилось в бешеном темпе.       Он вдыхает в лёгкие побольше воздуха и рывком поднимается, последний раз оглядывая себя в зеркале, выходит из комнаты. Он стучит в дверь Дамира пару раз и, услышав разрешение войти, заходит. Чонгук развалился на своей кровати в одних домашних серых штанах, от чего Юнги тут же спирает дыхание. Он уже видел торс Чонгука, но каждый раз эта картина отдаётся приятной тяжестью внутри. — А где Хосок? — спрашивает он и закрывает за собой дверь. — Уехал в гипермаркет. Сказал, что бутерброды с сыром и колбасой — это не новогодний стол, — смеётся Дамир и откладывает телефон, садясь на край кровати. Он разглядывает зажатого Юнги и выгибает бровь. — Рысёнок, ты чего?       Дыхание Юнги тяжелеет. Что-то было в этом его взгляде за гранью понимания. Что-то решительное и уничтожающее. Многообразие чувств в его изумрудных глазах были будто фестралом. Однажды разглядев, уже не развидеть. Юнги ступает к Дамиру шаг за шагом, пока колени не упираются в его. Чонгук смотрит на него снизу вверх, пытаясь понять, что творится в его голове, но безуспешно. Юнги шумно втягивает воздух и слишком резко склоняется к Чонгуку, толкая его на кровать. У Дамира пропадает способность говорить, будто он — Ариэль, что отдала свой голос коварной Урсуле. Юнги, нависающий над ним, выглядел решительным и колеблющемся одновременно. Будто ему нужен был толчок. И Чонгук ему его даёт. Он обхватывает шею Юнги и притягивает к себе, заставляя его потерять опору и лечь Дамиру на грудь. Он целует, большим пальцем оглаживая его шейную складку и загривок, а Юнги шумно выпускает воздух из носа. Юнги аккуратно ведёт пальчиками по видному рельефу торса Чонгука, не прекращая целовать. Чонгук отстраняется и заглядывает Юнги в глаза, взяв его лицо в ладони. — Рысёнок, я не хочу, чтобы ты делал это через силу или если чувствуешь вину за подарок… Он не договаривает. — Я хочу тебя, Чонгук. Очень сильно.       Эти несколько слов заставляют Дамира забыть обо всём, что он хотел сказать. В голове лишь пустошь и образ Юнги посреди. Его так редко называют настоящим именем, но из уст Юнги это звучит так искренне и по-настоящему, что Дамир готов молчать, чтобы тот называл его так чаще. — Ты уверен? — сам не знает, зачем уточняет это. Наверное, всё ещё не верит в происходящее. — Ты вообще видел свои глаза? Слышал ли свой голос со стороны? Знаешь, что это всё делает с людьми? Делает со мной, — Юнги, придерживаясь одной рукой, второй берёт ладонь Чонгука и целует каждый палец. А потом, не отрывая взгляд, медленно спускается к краю кровати, садясь перед ней на колени. — Конечно, не знаешь. Поэтому я буду показывать тебе это каждый чёртов день.       Он обхватывает голени Дамира ладонями и заставляет придвинуться чуть ближе к краю кровати. У Дамира спирает дыхание, когда юркие пальчики пробираются под кромку брюк и, оттянув, отпускают, что жёсткая резинка бьёт по коже. Чонгук резко запрокидывает голову, когда Юнги касается кончиком языка пупочной впадины, скользит ниже и зубами вновь оттягивает резинку штанов. Юнги чуть хлопает его по бёдрам, прося помочь ему, и стягивает к коленям брюки вместе с боксерами. Что окончательно выбивает из лёгких Дамира весь воздух, это когда Юнги утыкается носом в лобок и втягивает воздух у кожи. Нюхает.       Чонгук сцепляет зубы вместе и запускает пальцы в мятные волосы. Юнги, слегка помогая себе рукой, целует влажную головку, а затем медленно, совсем мучительно, обводит её контуры языком. Дамир шумно выдыхает. — Рысёнок…       Юнги улыбается и берет в рот наполовину, чувствуя, что пальцы на затылке сжимаются. Чонгуку так хочется толкнуться глубже в податливый рот, но он лишь крепче зажимает челюсти. Юнги плотно смыкает губы вокруг члена и втягивает воздух, создавая некий вакуум. У Дамира перед глазами искры плясать начинают. Он не сдерживается и чуть толкается бёдрами вперед, а Юнги заглатывает член полностью, что головка упирается в стенку глотки. — Я сейчас всё, — с придыханием шепчет Чонгук, но Юнги не отстраняется, активнее продолжая скользить губами по стволу. Дамир кончает с шумным выдохом. Юнги сглатывает почти всё под удивлённо расширенные зрачки Дамира. Тот выглядит сейчас так, будто обкурился. А Чонгук и не уверен, что он находится в здравом уме. Юнги на него действовал похуже самого отборного опиума. Он был разновидностью чистого кайфа. Особенной такой: растрепанный, со стекающей спермой по подбородку и огнём в изумрудных глазах. Юнги утирает губы рукавом толстовки и поднимается.       Чонгук гулко сглатывает и в одно мгновение они меняются местами. Дамира захлёстывает чувством, какого он не питает больше ни к кому. И не испытает больше. Юнги — единственный в своем роде такой, приручивший Чонгука. — Знаешь, меня посылают людям в наказание. Я настоящая сучья карма, — смотрит на него сверху вниз Дамир. — Значит я крепко нагрешил в какой-то своей жизни. И буду продолжать, если такая карма будет ждать меня каждый раз, — шепчет Юнги и послушно приоткрывает рот для поцелуя. Чонгук скользит языком по нёбу, по верхнему ряду зубов и на ощупь тянет толстовку Юнги вверх, отбрасывая её к краю кровати. Юнги обхватывает его руками за шею и чуть прогибается в спине, когда пальцы Дамира настойчиво тянутся к ширинке его джинс. — Боишься? — вдруг спрашивает он, заметив напряжение в его мышцах. — Не знаю, — честно отвечает Юнги. — Я просто никогда не… — Я тоже никогда.       И снова целует, прося довериться. И Юнги доверяет. Он чуть приподнимается, позволяя Чонгуку стянуть с себя джинсы и трусы. — В кармане кофты, — шепчет Юнги и ловит взгляд Чонгука. Тот, хмыкнув, тянется к его толстовке и достаёт из указанного места смазку и несколько квадратиков презервативов.       Он льёт лубрикант на пальцы и разводит ноги Юнги в стороны, оглаживая кольцо мышц. Чонгук ловит его стон губами, когда вводит сразу два пальца. Он двигает ими в умеренном темпе, не отрывает взгляд от лица Юнги, считывая на нём все эмоции. — Чонгук, пожалуйста, — шепчет Юнги и стискивает челюсти. — Пожалуйста. — Сейчас, рысёнок, — шепчет он ему в губы и, убрав пальцы, тянется к презервативу. Он быстрым движением под неморгающим взглядом Юнги раскатывает его по члену. Дамир не даёт Юнги испугаться, он толкается быстро, одним движением заполняя его. Чонгук вновь ловит стон Юнги губами.       Юнги выглядел так развратно и беззащитно сразу, доверчиво раскинувшись под ним. Дамир очень медленно, останавливаясь и давая ему привыкнуть, вошёл до упора, не веря, что это происходит наяву.       Юнги сжимает кожу Дамира на спине и закидывает голову, оголяя шею, по которой Чонгук тут же ведёт дорожку поцелуев. Чонгук толкается плавно, с каждой секундой понимая, что ему сносит крышу от вида такого Юнги. Он растворяется в каждом мгновении, проведённом с ним. Юнги жалобно мычит, и Дамир тянется к его члену, начиная быстро ему дрочить.       Они кончают почти одновременно. Юнги заливает спермой руку Чонгука и своё бедро и, лишенный сил, расслабляется на кровати, блаженно прикрыв глаза. Дамир убирает пальцами его мокрые пряди с глаз и вновь целует, прежде чем встать и выкинуть использованный презерватив. Юнги наблюдает за ним из-под полуприкрытых век и улыбается, когда тот возвращается и ложится рядом, приобнимая его вымотанное тело. — Только не засни. Нам ещё нужно Новый год встретить, а то Хосок обидится. Он же сейчас с такой тщательностью продукты выбирает. Наверное, всю стипендию просрёт.       Юнги тихо смеётся и кивает, сильнее уткнувшись в руку Чонгука. Вот он — комфорт в чистом виде. — Поспишь сегодня со мной? — Конечно.       Не то, чтобы эти кровати вмещали двух человек. Но кого это сейчас волнует? Наверное, Юнги ещё никогда не был так счастлив.

🚬🚬🚬

      Когда Хосок возвращается с пакетом вкусноты, они успевают начисто обтереть себя салфетками и даже привести в божеский вид. Хосок с энтузиазмом рассказывает об очередях в магазине, раскладывая продукты в их холодильник, пока Юнги пытается собрать себя в кучу. Улыбка не сползала с его лица. — Вы трахались, что ли? — вдруг поворачивается к ним Хосок. Блаженная улыбка с лица Юнги моментально сползает. — С чего ты так решил? — Да от вас сексом за километр несёт. И эти глупые выражения лиц, — Хосок неопределённо машет рукой на них, заталкивая в рот какой-то творожный сырок. — Боги, надеюсь вы не осквернили мою кровать! — восклицает он с забитым ртом, и Чонгук тут же пуляет в него один тапок, пока щёки Юнги горят от стыда.       Они режут пару салатов, к ним присоединяются и другие студенты с этажа. Кто-то даже притащил банку икры, от чего Хосок готов был прямо там начать петь Аве-Мария. До курантов они ещё сидят в холле, слушая игру гитары, смотрят новогодний фильм по планшету, который установили там же. В Новый год в общежитии совсем мало народу. Даже если кто и остался, ушли в клубы или к знакомым. Юнги включает на телефоне официальное время за десять минут до двенадцати и разрешает Хосоку налить себе шампанское. Они так и сидят втроём. Один раз к ним заходит одна девочка, но, забрав пару бутербродов, сразу уходит. — Очередной год, — вздыхает Хосок, но Чонгук тут же морщится. — Ой, только не начинай эту философию, молю. Год как год. Прошёл и прошёл. — И как ты его терпишь? — обращается к Юнги Хосок и смеётся, получив от брата подзатыльник. Юнги лишь пожимает плечами, улыбнувшись. — Для меня этот год останется в памяти надолго. По крайней мере, вторая его часть. Я обрел столько, сколько за все свои года жизни не получал. — Да он льстит нам, — пихает брата в плечо Проглот и хохочет. — Ты так говоришь, что я сейчас расплачусь! — Это правда. Для меня этот год очень дорог. Но я отпускаю его, потому что верю, что в следующем будет больше.       Он кладёт ладонь на ладонь Дамира и улыбается. Хосок переводит взгляд с Юнги на брата и высовывает язык, морщась. — Куда я попал? Где мои вещи? — шутит он и тут же тычет в телефон. — Глядите! Двадцать секунд!       Они берут кружки с шампанским и поднимаются. — Знаешь, Юнги, я рад, что именно ты появился у моего брата, — вдруг говорит Хосок уже слова, как в коридоре студенты начали обратный отсчёт. — Ой, ну сейчас и я расплачусь, — тянет Дамир, и когда наступает ровно двенадцать, они радостно вопят и чокаются. — С Новым годом, рысёнок, — он поворачивается головой к Юнги и берёт его руку в свою. — С Новым годом, Чонгук, — шепчет он в ответ и целует его в губы.       Хосок было уже открывает рот, но, видя кулак брата, захлопывает его. — Я, конечно, дико извиняюсь, но мы, блин, все салюты пропустим! — не выдерживает он и уносится вперёд. Они наскоро натягивают куртки и бегут на крышу, с которой открывается вид на часть Обливиона. Громыхает со всех сторон, озаряя тёмное небо в дыме яркими огнями. Даже запах смоли и гари не портит настроение. Они просто стоят и наслаждаются яркими вспышками. Чонгук прижимает Юнги к себе, согревая своим теплом. Да, Юнги не соврал, когда сказал, что это был лучший его год.

🚬🚬🚬

🎧So Good Right Now — Fall Out Boy

      К Рождеству, как и было обговорено, все возвращаются в общежитие. Юнги дарит друзьям подарки, а те долго хохочут от того, как это вообще пришло в его голову. Юнги приглашает с собой и Элли по тихой и неуверенной просьбе Валерио. Он сразу смекает что к чему по одному взгляду друга. Они собираются у дверей общаги рано утром с огромными рюкзаками и в полной экипировке. Они сначала переправляются на пароме, а потом усаживаются в специальную лыжную электричку, которая работает лишь на зимних каникулах, и едут в горнолыжный курорт. С каждым километром природа становилась всё более сказочной и чистой. Буквально за морем будто была другая реальность. Юнги слушает музыку всю дорогу, разглядывая зимнюю сказку за окном, Хосок не перестаёт что-то жевать под возмущения Тэхёна. Чимин всю дорогу с кем-то переписывается, а с его лица не сползает улыбка. Намджун краем глаза поглядывает на Чимина, нервно подёргивая ногой, а Валерио с Элли мило болтают весь путь. Когда они приезжают на нужную станцию, их, как и ещё дюжину лыжников, забирает специальный трансфер и отвозит в нужный пансионат. Территория включала в себя много домиков, которые можно было арендовать на несколько дней. Они ещё вовремя успели забронировать свой домик, потому что те на праздники разлетались быстро. Вообще, впервые это предложил Тэхён, он же и забронировал им дом.       После заселения они почти сразу все идут осматривать территорию и любоваться виднеющимися вдали горами. Людей было много. Многие отдыхали семьями, но их шумная компания явно привлекала внимание. В специальном месте для лыжников было несколько канатных дорог, много гриль-кафе и невероятное множество палаток с глинтвейном. Юнги пробует его первый, как самый ярый фанат этого божественного напитка. Вся эта атмосфера была столь очаровательной, что хотелось просто пищать от счастья. Они много гуляют, а потом ужинают в ближайшем кафе и идут в сауну в их пансионате. Юнги сам решает поселиться в одну комнату с Чонгуком, но никто не задаёт вопросов. Всем и так всё понятно. — Потрясающий день, но он меня вымотал, — Чонгук обнимает Юнги за талию и прижимает ближе, когда тот ложится рядом, выйдя из ванной. От него всегда пахло свежестью и чем-то хвойно-цитрусовым. Будто он и был воплощением нового года. — Не расслабляйся, завтра у нас вновь насыщенная программа. Тэхён расписал каждый наш час, так что, — он поворачивается к нему лицом и утыкается носом в нос. Чонгук вновь целует, потому что не в силах насытиться им. Юнги запускает пальцы в тёмные волосы и тянет на себя, закидывая на него одну ногу, а потом и вовсе седлает его. Дамир чуть закатывает пальцами его футболку, но Юнги останавливает, отстранившись. — Здесь стены картонные, слышно всё будет, — шепчет он и, поцеловав его последний раз, слезает и сразу тонет в объятиях Дамира. Тот прижимает его к себе и утыкается носом в его макушку. Именно в нём он нашел свой покой.

🚬🚬🚬

      На следующее утро всеми было принято решение покататься на ватрушках и подняться по канатной дороге на самую высокую точку. Юнги жалеет об идее ватрушек почти сразу же, как только садится. Во-первых, страх несусветный, как бы Чонгук крепко его не обнимал. А во-вторых, он отбил себе всё, что только можно было отбить. Зато счастливые лица Элли и Валерио просто стоило видеть.       А вот вид с высокой точки Юнги впечатляет намного больше. Правда их не пускают в одну кабинку, говоря, что они раздавят её. Поэтому они делятся на две команды. Юнги лезет с Чонгуком, Чимином и Элли. На вершине они все разбредаются, кто куда. Юнги не задаёт вопросов, когда ловит взглядом чуть покрасневшую Элли с распухшими губами и примерно такого же Валерио. Он много фотографирует, обнимается с Чонгуком и вновь пьёт глинтвейн. Дамир всё шутит, что тот скоро сопьётся.

🎧Enemies with Benefits — Blind Channel

      Чимин фотографирует вид и улыбается, собираясь отправить Тэмину. Они переписывались все каникулы, когда Чимин гостил дома. Они даже договорились сходить куда-нибудь после того, как Чимин вернётся. С этим человеком было по-необычному комфортно и спокойно. Тэмин внушал полное доверие, и Чимин верил ему с каждой секундой всё больше. С ним хотелось говорить, проводить всё своё время. Чимин приглашал его поехать с ними, но тот отказался, сказав, что ведь они отдыхают своей компанией, и Тэмин явно будет лишним в ней.       Чимин чувствует чужое присутствие сзади и блокирует телефон, когда Тэмин всё ещё печатал ответ. Он поворачивается и хмурится. Намджун взглядом спрашивает разрешение и, не получив его, всё равно встаёт рядом у изгороди. — Говори, чего хотел, без прелюдий. У меня нет желания с тобой говорить, — отрезает Чимин, не смотря на него. — Малыш, — начинает Намджун, но Чимин его грубо перебивает, удержав себя от того, чтобы пнуть его по ноге. — Забудь это слово. Я больше не твой малыш, ясно? И не буду. Намджун вздыхает и поджимает губы. — Я знаю, что ты злишься на меня. — Злюсь? Может раньше злился, но сейчас мне по-барабану, Каррель, — хмурит брови Чимин, нехотя взглянув в его лицо. Раньше оно вызывало столько эмоций, но сейчас лишь пустоту. — Я поступил паршиво, я знаю. И мне нет прощения, но не отталкивай меня, прошу. — Ты не просто паршиво поступил, Намджун, ты меня уничтожил, — злится Чимин, наступая на него и тыча в его грудь пальцем. — Я тебя любил, правда любил, давал тебе так много шансов, а ты всё тянул меня на дно некого мазохизма и абьюза. Я прощу тебя, только оставь меня в покое. — Я всё ещё люблю тебя, Чимин. Я хочу быть с тобой каждую минуту, никто не заменит мне тебя… — Намджун запинается, потому что Чимин бьёт его по щеке. — Катись к черту со своей нарциссичной любовью, понял? Раньше надо было думать, потому что сейчас я не верю ни единому твоему слову. И даже если ты сбросишься сейчас с этого обрыва, чтобы мне доказать обратное, я всё равно не поверю. Настолько ты мне сейчас противен, — шипит Чимин. — Я терплю тебя только из-за Юнги. Ты брат его парня. Всё. Если бы не этот факт, мы бы никогда с тобой не пересекались. Я бы всё для этого сделал. Я тебя ненавижу, Намджун Каррель. И в этом целиком и полностью виноват ты. Ты выжег пустошь в моей душе, оставив лишь дыры. Я лечу их, лечу, штопаю себя заново, а ты вновь приходишь и хочешь меня уничтожить. Не позволю! Катись прочь из моей жизни!       Он почти кричит последние слова и, эмоционально угаснув, идёт прочь. Он машет рукой на оклик Юнги и один садится в вагонетку, уезжая вниз.       Юнги оглядывает Намджуна, который и правда смотрит вниз обрыва. А чего он ожидал? Что Чимин простит? Что прыгнет к нему в объятия? Он потерял свой единственный лучик в этой безобразной темноте. Потерял того, кто спасал в самые тяжёлые времена. Огонёк исчез, как в мультике «Хранители снов». Скоро эта кромешная тьма поглотит его с головой и больше его никто не спасёт.

🚬🚬🚬

      Лиён плавной походкой проходит в пустующий боксёрский зал и хмыкает, когда видит тренирующегося Каэля. — Для тебя не существует праздников? Сегодня всё же Рождество, — подаёт голос он, и Каэль останавливается, тормозя грушу. — Или провести не с кем? Хочешь, составлю тебе компанию? — Отдыхают слабаки, — тяжело дышит Каэль, но всё же снимает боксёрские перчатки под хитрым взглядом Лиёна, когда тот залезает на ринг. — Да брось. Даже нам иногда нужно расслабиться. Ты ведь хочешь расслабиться? — Лиён подходит к Каэлю сзади, пока тот пьёт воду, и оглаживает его сильную спину руками.       Он, прикусив губу, пальчиками скользит по кромке его боксёрских шорт и чуть тянет вниз, но Каэль дёргается и отходит. Лиён неудовлетворённо вскидывает брови и хмыкает. — Да ты, небось, прикалываешься, — нервно хохочет он. — Неужели, этот Юнги так тебя очаровал, что ты наконец вспомнил о моральности? Непохоже на тебя, Кан Каэль. — А ты отчаялся, что не можешь наконец сделать Дамира своим? — в отместку хмыкает Каэль и показательно поправляет шорты. — Он будет моим, — тут же меняется в лице Лиён, прослеживая за Каэлем взглядом. — Я кое-что придумал. Из-за этого инцидента Юнги выгонят из академии, и Дамир наконец станет моим. Я предполагаю несколько исходов событий, но все они в мою пользу. Правда мне нужна помощь.       Каэль резко оборачивается. — Перестань трогать Юнги.       Лиён не верит своим ушам. Он распахивает глаза, а потом хохочет. Но его смех прекращается так же резко, как и начался. Он подлетает к Каэлю и притягивает его к себе за шею, смотря прямо в глаза. — Проникся к нему, а, Каэль? А не напомнить тебе, почему именно он тебя заинтересовал? Что, неужели перед его мамашей вина тебя гложет? Думаешь, он прыгнет тебе в койку, как только узнает о настоящей причине смерти своей матери, м? — шипит Лиён прямо ему в лицо. — Доведи дело до конца, как и обещал мне. Нас от победы отделяет один шаг. Уже после этих каникул Дамир будет моим, а ты сможешь подобрать своего замарашку. Насрать, какие у тебя мотивы и что будешь с ним делать. Главное, чтобы не мешал моим планам. Иначе, я убью его.       Лиён отстраняется и отряхивает руки, будто они грязные. — Мне нужен человек, который подставится вместо меня. — Я дам тебе такого человека, — лишь отвечает Каэль, покрутив шеей. — Замечательно. Потерпи, Каэль, скоро мы будем на вершине своих целей.       Он ничего не отвечает, закидывает полотенце и идёт к выходу. — Каэль, — окликает его Лиён, и тот тормозит. — Ты правда всё ещё несёшь бремя своего отца за тот случай? — Он сам тебя найдёт, мой человек. Только в обморок не упади, — игнорирует его вопрос Каэль и скрывается в раздевалке.       Лиён хмыкает и тоже идёт к выходу. — Радуйся, пока можешь, на своём горнолыжном курорте, Мин Юнги. Скоро твоя сказка превратится в ад.