Сейчас не случается дважды

🎧 Give Us a Little Love — Fallulah

      Юнги просто вдевает в уши белые наушники и отходит в сторону от галдящей команды, чтобы не слышать посторонних звуков. Он суёт руки в карманы форменной куртки их факультета по плаванию и задирает голову. Тяжёлые световые тучи плавно текли по раннему утреннему небу. И они делали это так грузно и медленно, что на мгновение Юнги показалось, будто они скоро упадут и придавят всех их своей массой. Так, наверное, будет проще. Автобус, стоящий рядом и ждущий их команду, издаёт пару кряхтящих звуков и глохнет. Юнги хмыкает, предполагая, что они не доедут до соседнего города. На краю Обливиона располагался ещё один малюсенький городок, прямо у самого океана. До него ехать было от силы час, но новые соревнования решили проводить именно там. В их единственном универе. Говорят, что именно туда едут все, кто не поступил в Обливионе.       Юнги потерял счёт времени после того, как Дамир расстался с ним. Может прошла неделя, а может и две. Но он точно помнит, что на следующее утро проснулся в своей кровати благодаря Чимину, а позже его вновь вызвали к директору и сказали, что он может остаться. Юнги не помнит всё, что ему там говорили, но в его голове отчётливо осталось: «Скажи спасибо Лиёну. Это он убедил нас оставить тебя». Юнги и не сразу-то вник в суть этих слов, в голове на тот момент было столько сумбурных мыслей, что хотелось её раздавить. Наверное, пазл в голове встал на места, когда на обеде Юнги увидел виснувшего на плечах Чонгука Лиёна. Он отчётливо знал отношение Дамира к Лиёну. Чимин, сидящий рядом, от злости сжал вилку, что та погнулась. — Он, блять, прикололся сейчас? — со злостью выдал он и посмотрел на Юнги, который лишь неотрывно глядел на Дамира. Они пересеклись взглядами на долю секунды, но и этого ему хватило убедиться в своей мимолётной мысли. Он знал, не верил, что те их чувства могли так быстро испариться. Не могло всё так быстро увянуть, Дамир не показался ему таким человеком. Для него нужен один человек и навсегда. Юнги обещал стать ему этим человеком, только вот их планам жестоко помешали. Лиён все эти дни светился, словно золотая монета в свете солнца. Он даже здоровался с теми, кого в любые другие дни игнорировал. Как бы Чонгук не пытался скрыть отвращение к светящемуся от счастья Лиёну, Юнги видел его насквозь.       Он так долго думал над этой ситуацией, долго курил на кухне в темноте после одиннадцати вечера и пытался прийти к одному верному решению. Решение не шло, но одно он точно понял для себя: на Дамира он не злится. Сердце, правда, всё ещё ныло, саднило и сжималось, стоило новой паре Араксе замелькать в коридорах. У Юнги был выброс эмоций в ту ночь, и как бы он не хотел, именно за это Чонгука он не простит. Ведь сейчас в голове столько планов созревает. Можно было поговорить, решить вдвоём, но Дамир выбрал защитить его без его же согласия. Сам всё решил, сам сделал и страдает. «Грёбаный джентльмен», — думает Юнги. Зато сколько разговоров было, когда академия узнала о новой паре. Местная газета пестрила об этом добрых дней пять, и всё это время Юнги ловил взгляды. Много взглядов. Разных: сочувствующих и нет, насмешливых и сострадающих. Валерио с Чимином даже один раз чуть в драку не полезли в одну компашку, которая обсуждала Юнги за его спиной. Это давило и медленно уничтожало, как бы Юнги себя не успокаивал. Он был уверен в своей гипотезе и Дамире на девяносто девять процентов, но этот один процент… Юнги приходилось отводить взгляд и глотать противный, разъедающий слизистую глотки комок, когда Дамир с Лиёном мелькали в его поле зрения. А они, как назло, делали это настолько часто, что вскоре перестало быть совпадением. Лиён хоть и оставил его в академии, но продолжал уничтожать. Он бил чётко в десятку, а Юнги приходилось лишь выжидать. Сейчас он явно ничего не мог. — Юнги! — он выныривает из своих мыслей и оборачивается на окрик Изабеллы. Он видит, что вся команда уже зашла, а он один остался стоять возле разрисованного в цвета академии автобуса. Он вяло кивает и идёт к входу в автобус, но Белла тормозит его, перехватив за локоть. — Не буду спрашивать, хорошо ли всё. Вижу, что нет. Но ты ведь долго этого хотел и тебя так долго лишали соревнований. Ты потратил много сил на подготовку.       И она была права, Юнги и правда эти недели, дабы отвлечь себя, много тренировался. Кто бы что ни говорил, но это и правда отвлекает. Правда, всё равно слишком громкие мысли пробиваются даже сквозь толстую стену. Юнги пару раз из-за этого шёл камнем на дно бассейна, заставляя Изабеллу почти сигать за ним. — Не позволяй мыслям завладевать тобой. — Это тяжелее, чем просто дать обещание сейчас, — Юнги старается не смотреть ей в глаза, опускает голову, разглядывая свои белые кроссовки. Они почти сливались с белым снегом. — Я знаю, — шепчет она сочувствующе и отпускает руку. — Ты можешь посидеть со мной эту поездку.       Её предложение вызывает на губах Юнги лёгкую улыбку, но тот качает головой. — Не думаю, что мне сейчас поможет чьё-то присутствие.       Юнги заходит в автобус первый и садится на второй пустующий ряд. Отчего-то начало автобуса никто не любил. Все всегда бегут в конец, занимая последние слитные места. Юнги не был с ними согласен. Он опускает взгляд на телефон и включает рандомное воспроизведение песен из своего плейлиста. Юнги никогда не понимал подборку грустной музыки в тяжёлые моменты. Ему от неё легче не становится, а состояние только ухудшается, так и зачем тогда это? Он перелистывает пару грустных песен, не желая их слушать, а как только попадается ритмичный поп-исполнитель, отворачивается к окну. Он приспускает куртку, потому что в автобусе явно было теплее, чем на улице. Когда он наконец усаживается и прикрывает глаза, начинается следующая композиция. Переключать её сил нет, поэтому Юнги просто слушает, различая каждое слово.       «Дай нам немного любви».       Голос исполнительницы будит внутри Юнги тот единственный разговор с Чонгуком после их конца.

Flashback

— А если это всё не правда? Ну, что ты вот напридумывал, — Чимин явно не разделял мысли Юнги. Он скептически приподнимает бровь и мотает головой. — Я ему доверяю. Я знаю, что он не поступил бы так без веской причины, — возражает он, идя по вымощенной дорожке возле академии. — Юнги, а если… — но он не договаривает, потому что Юнги резко тормозит. — Как бы я не верил в своё предположение, мне всё ещё больно, Чимин. Потому что я отдал ему всё, что у меня было. Все свои эмоции, сердце и развернул перед ним душу. То же самое он сделал и передо мной. Я цепляюсь за это, держусь за его глаза, когда находился со мной. Но это не значит, что я не обижен на него. Я злюсь и мне тяжело будет простить его за то, что он решил всё за нас.       Юнги поворачивает голову и видит в это мгновение идущих совсем не далеко Чонгука и Лиёна. Последний, светясь, вешается на плечо Дамира, что-то радостно рассказывая. Юнги не слышит оклик Чимина, он быстрым шагом идёт к парням, почти преграждая им дорогу. На Лиёна он не смотрит, но боковым зрением видит, как сползла улыбка с его лица. Он глядит лишь в антрацитовые бездонные ямы напротив, пытается считать эмоции. И он ловит, но лишь на секунду. — Идём, — бросает Лиён почти приказным тоном, не давая ни шанса на собственный выбор. Он тянет его за собой, но рука соскальзывает, когда он отходит на пару шагов, и Дамир так и остаётся стоять на месте, глядя Юнги в глаза. Он хватает Чонгука за ладонь и тот опускает тёмные глаза на его покрасневшие от холода пальцы.       Юнги уверен, что Чонгуку хотелось их сжать, опалить своим горячим дыханием, но он будто дёргается от пронзающего кашля Лиёна. Дёргается и отталкивает руки Юнги от себя. — Не смей трогать меня, — сквозь зубы шипит он, но лишь Юнги чувствует, с каким трудом ему даются эти слова. Он просто поджимает губы и даёт Чонгуку обойти его. — Я всё исправлю, слышишь? Моя очередь спасать тебя, — шепчет ему Юнги, когда тот ровняется по его плечо. Дамир ничего не отвечает, просто проходит мимо, но его напряжённые плечи говорят Юнги всё. Чимин, наблюдающий за всем этим со стороны, тяжело вздыхает, подходя к другу. — Да, ты прав. Здесь явно на лицо шантаж. Мерзкий и отвратительный. — Лиён пожалеет. За всё, что он сделал. Теперь моя очередь уничтожать его, — Юнги прожигает их уходящую пару взглядом и прикрывает глаза, поднимая голову навстречу к падающему хлопьями снегу.

End Flashback

🚬🚬🚬

🎧 Gladiator — Jann

      Они выходят на свои дорожки под поддержку чужих зрителей. Он видит пару знакомых лиц из академии, но они все сливаются на фоне других таких же. Юнги разминает шею и скидывает с плеч полотенце в корзинку рядом. Он видит идущего в его сторону Лиёна и отворачивается к бассейну. Счастье, что в этот раз они не на совместных дорожках, но это не останавливает Лиёна подойти. — Как настрой, а, рысёнок?       Эта одна фраза выбивает из лёгких Юнги весь воздух. Словно ему дала под дых шайка уродов. Только вместо этой шайки уродов его загнали собственные страхи. Они сейчас будто вились над ним и смеялись, пиная в живот. А Юнги чувствовал, будто истекал кровью и просто ждал, когда всё закончится. Но это не собиралось заканчиваться, потому что Лиён подошёл ближе, нагло оскалившись. — Так же он называл тебя, верно? А сейчас он называет так меня. Мне это прозвище больше подходит, не так ли? — он задумчиво кладёт пальцы на губы. — Отъебись, — шипит Юнги, стараясь не смотреть в сторону парня, только видения, которыми он регулирует ремешок очков, становятся резче. — Ох, ты только не злись, ладно? Любовь — такая непостоянная штука. Сегодня любишь одного, а завтра другого. Ты просто не подходил ему так, как подхожу я, — каждое слово Лиёна пропитано ядом, от которого хочется начать отхаркиваться. — Я же тебе сказал — пошёл на хуй, — Юнги поворачивается и наконец видит широкую улыбку Лиёна. Тот расстроено вздыхает и нагло забрасывает руку на плечи Юнги. Тот уже хочет оттолкнуть, но он склоняется ближе и шепчет: — А знаешь, как он стонал моё имя и в каких позах мы трахались? — он выплёвывает это в ухо Юнги, забирая из лёгких парня последний воздух. — Конечно, не знаешь, — хохочет он, отстраняясь. — Ты такое даже на порно сайтах не увидишь. И знаешь, — кидает он, когда уже обходит Юнги, идя к своей дорожке. — Я бы на твоём месте уехал бы в другой город. Ты же отлично это умеешь: сбегать. Так почему бы сейчас не поступить так же?       И он уходит, оставляя Юнги глухо хватать ртом воздух, будто выброшенная на сушу рыба. Он словно в прострации надевает очки, встаёт на дорожку, а в ушах лишь белый шум. Ничего не слышно. Он видит всплеск воды рядом, понимая, что пропустил свист старта. Он прыгает в воду запоздало, когда Изабелла закрывает лицо руками и отворачивается.       «А знаешь как он стонал моё имя и в каких позах мы трахались?»       Юнги кричит, когда отталкивается от бортика на обратный путь, что образованные пузырьки стремятся наружу. Он приходит пятый или шестой, он не смотрит на свой результат. Лишь кидает в корзинку очки, накидывает полотенце и уходит в раздевалку первый под ухмылку Лиёна.

🚬🚬🚬

🎧 Этажи — Дипинс

— Ну подумаешь, не конец света, — протестующе тянет Чимин, когда троллейбус тормозит на очередной остановке. Из-за своих проблем Юнги вовсе позабыл про отца, которого нужно было навестить. Ему хотя бы нужно знать, не остался ли он совсем один. Хотя, если бы отец умер в своей квартире, соседи бы позвонили Юнги. Он раздал свой номер телефона всем неравнодушным на лестничной площадке на всякий случай. Чимин наотрез отказался отпускать друга одного, поэтому, забив на протестующего Юнги, собрался с ним. Валерио тоже рвался с ними, только его пары явно не были согласны с новыми планами. Поэтому пришлось убедить его, что занятия по гольфу важнее проблем Юнги. — У нас всегда будут проигрыши, разочарования и падения. Но после чёрной полосы всегда наступает белая. И это закон жизни. — Да не в этом дело, — отмахивается Юнги и отворачивает голову к окну. Мимо медленно проносящихся домов кружили хлопья снега. Они танцевали свой завораживающий танец и падали на поверхность, разбиваясь насмерть. — Я знаю, — тяжело вздыхает Чимин и поджимает ноги ближе к себе. — Я не смог абстрагироваться, не смог сохранить холодность рассудка. Он вывел меня из равновесия парой фраз. — Ты ведь живой человек, не робот. Конечно, что выражаешь эмоции. Было бы хуже, если бы их не было, — Чимин ободряюще кладёт ладонь на плечо друга, чуть сжимая его и заставляя парня обернуться. — Он злорадствует, пытается уколоть тебя и разбить окончательно. Он не успокоится. — Верно, он не успокоится, пока я не уеду, — монотонно говорит Юнги и опускает голову на руки, запуская пальцы в мятные и слегка мокрые от снега волосы. — Мне хочется бороться, я знаю, что Чонгуку это надо, но я устал. Устал от всего, что сейчас происходит. Я иногда теперь даже допускаю мысль, что Лиён прав. Может мне правда уехать? — И чтобы жертва Дамира стала пустым звуком? Оставишь всё так, чтобы Лиён вышел сухим из воды? — Чимин слишком резко дёргается, что Юнги от неожиданности поднимает голову. — Я могу представить, как тебе сейчас плохо. Что у тебя рвётся всё внутри, потому что я тоже терял человека. И я как никто иной понимаю твою боль, но, молю, не повторяй моих ошибок, — Чимин хватает руки Юнги в свои и заглядывает в глаза. — Дамир ведь тебя так любит. Это видно. Ты изменил его до неузнаваемости. Я знал его год без тебя, а потом будто пришёл совершенно иной человек. Он стал общаться со всеми нами, а не только с братьями, стал реже гонять в этих страшных гонках на мотоциклах, а его глаза... Юнги, его глаза. Ты смотрел в них? В них поселилась любовь. К тебе любовь.       Юнги понимает, что всё это время не дышит, пока Чимин говорит. Он просто бездумно моргает, вслушиваясь в каждое слово. — Он бы боролся за тебя, я уверен. И тебе надо. Я помогу всем, чем смогу. Мы все поможем. Я, Валерио, Тэхён и Хосок с Намджуном, я уверен, тоже. Зло должно быть наказано. Лиён и так сделал непозволительно много херни этой академии. Пора избавляться от этого сорняка. Но лишь ты можешь нас всех собрать и повести за собой. А пока ты грезишь мыслью уехать, выбрать самый простой способ, достойный лишь труса, мы бессильны.       Юнги ничего не отвечает, не может подобрать слов. Весь остаток пути они едут молча, но Юнги посылает другу одну единственную улыбку благодарности, давая понять, что его слова не были впустую. Когда они выходят в нужном районе, троллейбус вовсе пустеет, уезжая обратно по пути без людей. — Ну и стрёмное место, — ёжится от вида серых многоэтажек Чимин и идёт вслед за Юнги, который привык появляться здесь каждый месяц. Проходя мимо подъездных лавочек, они ловят взгляд одиноко сидящей на ней старушки. — Нос и рот прикрой курткой, — советует Юнги около подъезда. И только потом Чимин понимает почему. В подъезде стояла страшная вонь, будто на каком-то этаже разлагался труп. Они поднимаются быстро, лишь бы побыстрее зайти в квартиру. Юнги резким движением достаёт ключ из-под коврика и открывает дверь. В квартире стояла оглушающая тишина. — Не разуваясь только. Носки не порть, — оборачивается на друга Юнги, когда Чимин опускается к ботинкам. Он проходит в гостиную, закрывая нос от перегара. Кладёт два пальца на сонную артерию отца и облегчённо выдыхает. Каждый раз перед этим действием его сердце в страхе замирает, а потом будто камень с души падает. — Всё хорошо? — шёпотом спрашивает Чимин, стоя у дверного проема. — Дышит. Наверное, в нём просто столько алкоголя, сколько ни в одной цистерне нет, — он кладёт деньги на стол перед отцом и идёт в сторону комнаты. Дверь была закрыта, вероятно, отец в неё даже не заходил. Их чемоданы как лежали в углу, так и остались лежать неразобранные. — Никогда не понимал, как можно так прожигать свою жизнь, — морщит нос Чимин, заходя за Юнги следом. — Она же всего одна, а некоторые люди тратят её на алкоголь. Я понимаю, что не от весёлой жизни это. — А кто виноват в их невесёлой жизни? Они сами и виноваты. Никто не творит их жизнь, кроме них самих. Это их выбор. И выбор моего отца. Он скоро сопьётся до такой степени, что встать не сможет. Не удивлюсь, если в один день зайду и увижу признаки инсульта у него или ещё чего. — Самое страшное, что ему не помочь, — поджимает губы Чимин. — Самое страшное, что он этого не хочет, — Юнги наклоняется к пыльным вещам, начиная их разбирать. — Давно надо было это сделать. — Я помогу, — бросается к нему Чимин, беря стопку книг. — Не марал бы руки, — Юнги оглядывает его неуверенным взглядом, но Чимин лишь отмахивается. — Брось. Руки всегда можно помыть. К тому же у меня планы только на вечер. — Тот парень с твоих танцев? — лукаво улыбается Юнги, отряхивая от пыли старые вещи отца, которые они привезли с дома. — Он позвал меня сегодня в кафе, поэтому, возможно, я вернусь сегодня поздно, — заговорщически шепчет Чимин, а Юнги смеётся, хлопая его по плечу. — Я очень рад, что ты смог найти того, кто будет по-настоящему заботиться о тебе.

🎧 Pretty When You Cry — Lana Del Rey

— Да подожди ещё, рано судить, — машет головой Чимин, а потом охает, доставая тяжёлую сумку со дна чемодана. — Кирпичи там, что ли?       Юнги подходит и раскрывает ее, заглядывая в сумку. Он некоторое время просто перебирает одежду и какие-то бумаги, а потом резко выпрямляется в спине. — Это мамины вещи. Всё, что от неё осталось.       Чимин удивлённо охает, а Юнги тянется к большому альбому. В нём было много фотографий и подписей. Это почти был личный дневник с прикреплёнными фото. Он раньше не видел его, поэтому сейчас разглядывает каждую картинку с особой жадностью. Со всех них смотрит его мама, молодая и красивая. Вот она на школьной скамье, вот со своими родителями: его дедушкой и бабушкой. Их суровые лица заставляют Юнги передёрнуть плечами. И как такие люди смогли воспитать его самую лучшую в мире маму? На другой фотографии она в свадебном платье с его ещё красивым отцом, а на другой она уже держит его. На фоне роддом, где Юнги появился на свет. — Наверное, это был её самый счастливый день, — подаёт голос сзади Чимин, когда Юнги касается пальцами этого фото.       Все там счастливые, даже её родители улыбаются. Лишь Юнги кричит, это вызывает улыбку на его губах. Наверное, уже тогда он был недоволен, что его породили на этот свет. А потом начинаются фото с бассейна. И чем дальше Юнги листает, тем больше меняется его лицо. — Ты не говорил, что твоя мама занималась профессиональным плаванием, — голос Чимина меркнет. Юнги срывает одно фото и подносит прямо к носу. На ней его матери около двадцати лет и она стоит на первом месте возле бассейна, радостно держа букет цветов. — Она никогда не говорила, что это было профессионально. Она всегда твердила, что любитель, — в непонимании вертит головой Юнги и вглядывается в подписи. Она пишет про первое место, про огромные сложности, и что скрывает своё хобби от родителей. И что это перестаёт быть хобби. — Вот откуда у тебя эта любовь к плаванию. Тебе передались её гены. — Но почему она молчала? — морщит лоб Юнги. — Не хотела отягощать твоё решение? Может, она хотела, чтобы ты сам решил, что хочешь заниматься именно плаванием.       Юнги задирает голову и вздыхает. Он считал, что знал о маме всё. А на деле — ничего. — Она пишет, что встретила самого прекрасного мужчину, — читает Юнги и фыркает. — Она так его описывает. Прямо Аполлон. — Наверное, твой отец раньше был тем ещё сердцеедом, — подмигивает ему Чимин. — В кого-то же ты пошёл.       Юнги улыбается до тех пор, пока не начинает читать дальше. С каждой строчкой его лицо становится всё задумчивее и задумчивее. — Она пишет, что он забирал её на бентли. В те времена она считалась чуть ли не самой дорогой тачкой, но у отца никогда её не было. У него в жизни не было столько денег.       Чимин задумчиво склоняется над альбомом. — Может, у неё был кто-то до твоего отца? — Она говорила, что мой отец её первый и единственный. Пишет, что они познакомились на спонсорском вечере, но мои родители точно встретились не там. Мама говорила, что папа увидел её в институте.       Когда Юнги переворачивает страницу, он впадает в ступор. На фото его улыбающаяся и такая очаровательная в лёгком платье и с букетом роз в руках мама с высоким и статным мужчиной на фоне той самой бентли. Под фото была одна единственная запись: «Мой свет. Моя душа. Моя музыка. Моя любовь». — Видимо, она его очень любила, — подаёт голос Чимин, но Юнги переворачивает дальше, читая каждую запись. Она про него пишет, будучи очень влюблённой в богатого и воспитанного мужчину, но ни разу не называет его по имени. Пишет лишь одну букву «Л». Видимо, первая буква его имени. — Я не могу понять промежуток времени. Это ведь было до отца и меня? — тянет Юнги, но потом его вопросы пропадают одной записью.

«Сегодня Юнги впервые проявил интерес к плаванию. Моей радости не было предела! Я с великой радостью отдам мою кроху в стихию того, что люблю сама до сих пор.»

Юнги откладывает альбом и трёт переносицу. Немыслимо. Его мама изменяла отцу? — Там дальше что-то, — тычет в следующую запись Чимин.

«Сегодня мой Л. предложил мне очень занятный контракт. Я буду его тайной любовью. Подписываю бумагу о неразглашении наших отношений, а он за мою щедрость будет давать мне определённую сумму. Там баснословные деньги! Я хотела отказаться, но он настоял. Ведь у меня растет Юнги и у мужа моего работа не ладится. Я думаю подписать этот контракт. Я и не хотела никому ничего говорить, но ему спокойнее так. Он ведь находится в важных кругах. Да и родители его, наверное, не рады такой партии, как я.»

«Я решила и подписала контракт. Теперь я его официально неофициальная партнёрша. На эти первые деньги я отправлю Юнги в секцию по плаванию. Куплю ему всё самое лучшее, то, о чём мечтала сама. Мой малыш не должен ни в чём нуждаться.»

Потом записи прерываются. Юнги видит подписанный год в следующей записи и хмурится. Прошло больше двух лет с последней.

«Я никогда не сомневалась в Л., но сейчас… Сейчас меня мучают кошмары. У меня паранойя, будто за мной следят. Он стал недоверчив ко мне, проверяет каждый раз, когда я прихожу к нему. Он сам стал параноиком и меня такой же сделал. Он говорил, что у него проблемы с родителями, что они стали проверять его. Может, это связано? Он боится, что они предложат мне деньги и я сдам его?»

«Он ударил меня. Первый раз за все эти три года. Он стал невыносим. Его паранойя дошла до края. Я завтра скажу ему, что не хочу больше продолжать это.»

«Боги, я пережила ад. Он так плохо воспринял наше расставание. Он орал, что я всё растреплю прессе, что выставлю его дураком, а мне это не надо. Он назвал меня шлюхой, хотя сам предложил контракт с деньгами. А я отказывалась ведь. Так и чем я это заслужила? Радует, что Юнги делает огромные прогрессы в плавании. Тренера говорят, у него талант. Я так люблю своего мальчика.»

«Сейчас я уверена, что за мной следят. Я вижу одну и ту же машину постоянно. С нашего расставания прошёл месяц. Мне ужасно стыдно перед моим мальчиком. Сейчас, заглядывая в прошлое, я понимаю, какая паршивая мать. Он видит меня идеальной, говорит об этом, а я ужасная, Юнни. Просто ужасная. Вру тебе про плавание, сама не понимая зачем, изменяю твоему отцу. Но я так любила Л. Он был лучшим мужчиной в моей жизни. Им и останется. Я никогда не искуплю свои грехи, но я делаю всё возможное, чтобы мой мальчик жил в комфорте.»

«Я надеюсь, Юнни, ты никогда это не прочтёшь. Я тебя люблю больше всех на свете. Больше света, души, музыки и любви».

Это была последняя запись. Юнги откладывает альбом и прячет лицо в ладони, всё ещё не в силах поверить в происходящее. Чимин кладёт ладони на его плечи и вздыхает. — Какова вероятность, что её и убил этот Л?       Юнги молчит. Он трёт лицо и вновь тянется к альбому, беря в руки их единственное совместное фото. Чем больше он вглядывается в черты лица мужчины, тем больше понимает, что он кого-то ему напоминает. Он уже словно видел эти холодные глаза, острые скулы и кривую улыбку. — По фактам дела её сбила машина. Ведь есть вероятность, что её сбила эта бентли. — Или та, которая преследовала, — предполагает Чимин. — А может это была одна машина, — шепчет себе под нос Юнги и сжимает волосы. Внутри горело разочарование. Он ведь и правда считал её идеальной. Самой лучшей. Она не перестанет ей быть, ведь всё, что она творила, было и для него. Но внутри горело странное чувство. — Может отнести записи в полицию? — Дело старое, вряд ли его вновь откроют. К тому же, закрыли его быстро. Не искали ни водителя, ни машину. И теперь я понимаю почему. Если она имела дело с влиятельным человеком. Но почему? Зачем он это сделал? — Боялся, что она расскажет всё про них. Что правда всплывёт наружу, — Чимин поднимается и выпрямляется в спине. — У нас есть улики, Юнги. Мы можем узнать, кто убил твою маму. И неважно, каким человеком она была. Одно я понял точно, она любила тебя до безумия. А её безбожно лишили жизни. Некоторые дела поднимаются спустя десятилетия. У Намджуна был друг в прокуратуре, я могу его попросить. — Нет, — тут же отрезает Юнги. — Сам разберусь.       Он захлопывает альбом и суёт его в рюкзак.

🚬🚬🚬

🎧 The Loneliest — Mäneskin

      У Дамира будто жизнь резко оборвалась, когда Юнги развернулся и ушёл. Навсегда ушёл из его жизни. Он представить не может, что испытывал его рысёнок в тот момент, но у него самого будто выдернули сердце и вставили на его место сорняк. Он чувствует себя слабым, не в силе противостоять Лиёну. Он ведь не могущественный, строит лишь из себя такого. А на деле повёрнутый психопат, идущий к своей ненормальной цели. Чонгук не помнит ни одного монолога Лиёна. Он говорит много, рассказывает что-то, но Дамир почти никогда не слушает и не отвечает. Ему стыдно ловить взгляды Юнги. Он их видит, замечает веру в них. Но обида, она есть на самом дне. Плещется волнами. Потому что на Дамира есть за что злиться. Он сделал бы всё, если от этого зависела бы жизнь Юнги. Он успел стать для него больше, чем всем.       В галерее совершенно случайно попадается видео ещё с осени. На губы Дамира ползёт улыбка: искренняя и широкая. — Дамир Каррель самый лучший! — кричит Юнги на видео, стоя коленями на ринге, пока Чонгук за кадром злобно хихикает. Уже тогда он терял голову от этого рысёнка. Да что там, он потерял её с первой встречи, только завидев эти рысьи глаза и мятную копну волос. Юнги зацепил Дамира всем, чем только мог. До него он ни разу не испытывал такие чувства, что сносили все предохранители. Но телефон вдруг вырывают из его рук, отбрасывая в сторону. Чонгук поднимает безразличный взгляд на пышущего яростью Лиёна. — Ты клялся мне!       Дамир отвечает молчаливым секундным взглядом, а потом переводит его в окно пустующей кухни. — Что же тебе надо?! Я всё для тебя делаю, Чонгук! — он пытается залезть на колени к парню, но тот грубо скидывает, послав уничтожающий взгляд. — Я даже готов был для тебя пассивом стать, мать мою! Я подставлю тебе свою задницу, но почему ты молчишь? Почему игнорируешь меня, будто совсем не переносишь? Ты ведь тоже гей, так в чём проблема? Какая разница, с кем спать?! — Я не гей, — безразлично пожимает плечами Чонгук. — Мне нравится только один человек на этой грёбаной земле. Называй эту ориентацию как хочешь.       Он снова это повторяет. Он тогда ответил Лиёну точно также. — Я не верю, что ты его так любишь! Я теперь с тобой! Я добился тебя, я всегда был рядом, даже когда ты отталкивал меня. Я просто взял то, что по праву принадлежит мне.       Чонгук хватает его за ворот и встряхивает. — Ну так и получай отношение, которое и заслужил, — рычит он и тут же отпускает, будто не желая даже притрагиваться к Лиёну. — Это не будет долго продолжаться. Рано или поздно он сдастся. И ты падёшь предо мной. Я ждал тебя столько лет, ничего, подожду ещё, — Лиён поправляет ворот рубашки-поло и идёт к выходу. — Ты же меня не любишь. Ты одержим мной, — смотрит ему вслед Дамир и вздыхает. — Это одно и то же. — Нет. Но тебе, видимо, не суждено испытать любовь. Никогда. Ты не создан для неё.       Он видит, как Лиён крепко сжимает кулаки и уходит, оставляя Чонгука одного. Он видит в проёме Хосока и Намджуна и давит из себя лёгкую улыбку.

🎧 Die Very Rough — Mario Judah

Flashback

— Какого хера ты творишь, блять?! — Дамир морщится от резкого удара об стену и пытается сфокусировать взгляд на лице напротив. Хосок полыхал яростью. Чонгук, истративший все свои эмоции, лишь мёртво улыбается. Так, будто только что он потерял всё, что имел. — Только говори по существу, а то у меня нервы на пределе. — Захотелось, — разбито улыбается Чонгук и получает сильный удар по скуле. Намджун оттаскивает Хосока от брата, но сам смотрит не менее строго и раздражённо. — Ты прикольнуться так решил? Или как это назвать? — Хосок скидывает руки Намджуна и выпрямляется, но больше к брату не подходит. Чонгук трёт скулу и откидывается на стену. — Только не заливай те байки, что лил ему. Такие чувства не забыть за сутки, — подаёт голос Намджун. — А вы чего, терапевты, пришли меня жизни учить? У обоих херня в личной жизни, вы будете учить меня, как мне вернее жить? — повышает голос Чонгук, но его вновь бьют, уже под дых, заставляя согнуться напополам. — Я сделаю это ещё раз и ещё, пока ты не придёшь в норму и не расскажешь, почему ты оставил того, кто сделал из тебя человека, а сейчас повсюду таскаешься верным пёсиком за Лиёном, — сипит сверху Намджун, хватая брата за волосы. Чонгук ещё никогда не видел старшего настолько разозлённым. — Нам насрать на твои реальные мотивы, но мы клялись друг другу говорить всё. Помогать. Сейчас ты как никогда нуждаешься в помощи. — Так вот идите и помогайте ему, — осипшим голосом пытается возразить Чонгук, но его вновь грубо встряхивают сильные руки. — У него есть, кто ему поможет. Так чем он тебя шантажирует? — Намджун отпускает брата и тот сползает на корточки по стене. Присаживается рядом, пытаясь заглянуть в глаза. Хосок в непонимании морщится и бросает взгляд на Намджуна. — Это всё он. Та подстава Юнги с ответами. Это всё он сделал, подстроил так, чтобы Юнги выгнали из академии, — Чонгук хрипит это еле слышно, в лёгких всё ещё не хватало воздуха. Хосок сверху резко ругается и пинает воздух, Намджун же не меняется в лице, продолжая слушать. Он вглядывается в подбитое ими же лицо брата. — Он предложил условие: Юнги остаётся в академии, а я расстаюсь с ним и начинаю встречаться с ним. — Мразь, — рычит Хосок. — Почему ты не рассказал ему?       Чонгук поднимает глаза на Намджуна и растягивает губы в кривой улыбке. У Намджуна сердце щемит от такого Дамира. От старого Дамира. Тот нелюдимый парень, ненавидящий людей и влезающий во все драки Обливиона вернулся. Он сейчас сидит перед братьями, только с погасшим тёмным взглядом. Намджун в его отражении узнаёт свой, точно такой же. — Ну сказал бы. И что? Он включил бы защитника из себя, его бы выгнали из академии, он бы бросил свою мечту стать пловцом, вернулся бы к отцу. Где польза? — Ну да, защитником решил побыть ты, — складывает руки на груди Хосок. — А ты видишь другой выход? Я вот нет. — Ты последний дурак, — Намджун даёт брату лёгкий подзатыльник и обнимает его. Крепко и сильно. — И ты собирался хранить это всё в себе? — Я не помогал тебе, когда ты расстался с Чимином, — шепчет Дамир, обнимая брата в ответ. — А мне и не нужна была помощь, а тебе сейчас она необходима. Я обещаю тебе, что мы вернём всё на свои места.       Хосок тоже присаживается рядом и утыкается лбом в плечо Чонгука, вздыхая. — Обязательно поможем. Потому что мне очень нравится Юнги. Он единственный, кто смог сотворить нереальное с тобой, — кивает Хосок.

End Flashback

🚬🚬🚬

🎧 Leave Out All The Rest— Linkin Park

      Чимин находит братьев в кфс рядом с общежитием. Намджун протягивает только севшему напротив парню его любимый пирожок с вишней и маленький Липтон, что Чимин сначала недовольно таращится на него, но потом всё же берёт предложенное. — Я сам хотел говорить с тобой, на самом деле. Просто ты написал первый, — прожевав бургер, говорит Хосок. — Ситуация отстойная. — Да уж, мягко говоря, да. Мы должны им помочь, потому что сами они не разрулят ситуацию, — Чимин откусывает пирожок и довольно улыбается. Намджун всё ещё отчётливо помнил, что он всегда заказывал. — Значит нам просто нужно доказать невиновность Юнги для начала. Мы же точно знаем, что он не крал эти ответы, — подаёт голос Намджун, и Чимин согласно кивает. — Сто процентов камеры должны были засечь хоть что-то, — Хосок воровато оглядывается по сторонам, будто боясь быть пойманным. — Или кого-то. Кто подставил Юнги, — тычет в него стаканом с напитком Чимин. — Но директора сейчас нет, а его зам нам вряд ли что-то покажет. Вероятно, он в курсе большей части дел, что творит его сын и покрывает, — Намджун, единственный сидящий без еды, откидывается на спинку. — Значит, нам надо в кабинет директора ночью, — предлагает Хосок. — Он закрыт ночью, да и охрана на входе нас не пропустит. Разве что только если ночевать в здании. Но если попробовать взломать систему? Я общался как-то с одним айтишником. Могу попробовать попросить. Только если поймают, нас выгонят. Мы должны все добровольно идти на это. — Просто скажи, чем тебе помочь, — Намджун непрерывно всё это время смотрит на Чимина, но когда тот поворачивается на него, опускает глаза. — Я напишу ему. Просто на всякий случай ищите запасной вариант. Есть же вероятность, что Лиён не засветился камере. Он не дурак. — Но и камеры он отключить не в силах, — хмыкает Хосок. — Он так раздражает меня. — Я не думаю, что он действовал сам. Лиён не тот человек, который будет работать своими руками. — Думаешь, у него был подельник? — обращается к Намджуну Чимин, и тот кивает. — Значит, пока план: ищем записи и смотрим. Что-то да должно было попасть на них. — Отлично, решили. А то ещё немного и я тоже впаду в глубокую депрессию. Меня уже мутит от вида брата и этого синеголового, — соглашается Хосок. — Надо поговорить, — бросает Намджуну Чимин и поднимается, набрасывает на плечи куртку. Он прощается с Хосоком и выходит на улицу, Намджун идёт за ним. Когда они выходят, становясь после входа, Чимин облокачивается о стену и вздыхает. — Сделай мне своё последнее одолжение, пожалуйста. Выполни мою просьбу.       Намджун некоторое время смотрит на Чимина в непонимании, но потом кивает. Не спрашивает ничего, просто соглашается. — Что сделать?       Чимин тянет руку к карману и достаёт ту самую фотографию с мамой Юнги, которую стащил у друга. Да, Юнги сказал, что сам разберётся, но Чимин был уверен, что другу сейчас не до этого. Да и знакомых у него в полиции не было. — У тебя же был знакомый в прокуратуре. Можешь попросить его узнать всё о мужчине с этого фото? Кто он, где его искать, марку его машины и были ли за ним убийства.       Намджун оглядывает фотографию и берет её в руки. — Кто это? — Я не могу рассказать, потому что это не мои люди. Но очень прошу тебя помочь мне в последний раз, — Чимин поджимает губы и суёт руки в карманы. — Я не ставил тебе счётчик. Я буду помогать тебе столько, сколько ты попросишь. — Я знаю. Я не могу так, потому что не хочу, чтобы нас ещё что-то связывало. Если сможешь, просто позвони мне потом, — Чимин больше ничего не говорит, он молча обходит Намджуна и уходит обратно к общежитию. Намджун кидает ещё один взгляд на фото и, хмурясь, достаёт телефон.

🚬🚬🚬

🎧 ПРИДЕТСЯ МОЛЧАТЬ — Эрика Лундмоен

      Тэхён, зашедший за кофе после занятия, слышит почти весь разговор.       «Сто процентов камеры должны были засечь хоть что-то.»       Он резко жмурится и, забрав свой кофе, идёт к столику Хосока. Тот восклицает от неожиданности, начиная улыбаться. — Парни только ушли. — Да, я видел. Слышал немного, о чём вы говорили, — Тэхён ставит кофе перед собой и нервно складывает руки в замок. — Хосок, — окликает он, привлекая внимание парня. — Да, малыш? — сладко тянет он и кладёт лицо на ладони, не переставая улыбаться. — Не помогай Юнги с тем делом про ответы.       Тэхён как наяву видит, как сползает улыбка с лица Хосока. Тот напрягается в спине и откидывается назад. — А теперь объясни мне, почему я не должен это делать. — Просто прошу тебя не делать этого. Оставь всё так, как есть, — Тэхён взгляд не отводит, смотрит то на один зрачок Хосока, то на другой, и с каждой минутой видит изменения в лице напротив. — Я думал, он тебе друг, которого ты любишь. Значит, боулинг и всё остальное — фарс? — Он и есть мой друг! Но тебя я не хочу терять больше, — вырывается у Тэхёна прежде, чем он успевает подумать. — Почему ты потеряешь меня? — хмурится Хосок и приближается к лицу Тэхёна, пытаясь считать его эмоции, но тот будто закрывается от чужих глаз. — Я не могу рассказать. — Снова секреты, — Хосок это тянет с такой обидой в голосе, что Тэхёну хочется вскрыться. — Мы же обещали друг другу. — Ты не можешь судить меня за мои личные скелеты. У всех они есть и каждый имеет право не рассказывать. — Ты прав, — Хосок соглашается слишком просто, но у Тэхёна, напротив, от этого взгляда ползут мурашки. У него будто кожа лоскутами сходить начинает. Это разочарование. — Только вот отношения строятся на доверии. У нас его не было с самого начала. Я будто стучусь в закрытую дверь, Тэхён. Это не дело. Я чувствую себя так, будто заставляю тебя встречаться со мной. Словно тебе это никогда и не надо было. Вытащил тебя на мастер класс тогда, заставил влиться в семью, таскал с нами везде. Может, тебе противно было одно наше присутствие. — Нет, Хосок, нет! — восклицает Тэхён и тянется к ладоням Хосока, но тот резко их убирает и встаёт. — Значит, я больше не буду тебя доставать своим присутствием, раз оно тебе в тяжесть.       Он просто разворачивается и уходит, оставляя Тэхёна безвольно уронить голову на стол.

🚬🚬🚬

🎧 Middle Finger — Bohnes

      В следующий раз они встречаются через три дня в библиотеке. Чимин уже сидит у компьютера вместе с Валерио, когда оба брата подходят к ним. — Мы чуть не спалились перед Юнги, — здоровается с парнями Валерио, пожимая руки. — А Чонгук уже какую неделю ходит в трансе, поэтому бестолку, всё равно ничего не заподозрит, — машет руками Намджун и двигает стул ближе к Чимину. — Получилось связаться с другом? — Да, он дал флешку, которая обойдёт их систему безопасности. Я вожусь над ней уже час, но пока туго идёт. — Чимин нервно щёлкает по клавиатуре и на мониторе загорается загрузка. — Наконец. Если сейчас пройдёт гладко, мы получим доступ к системе академии. А там и камеры есть. — Если не произошло стирание, — оглядывает всех Валерио. — По идее, записи должны чиститься каждый месяц. Он ещё не прошёл, — пожимает плечами Хосок, оставаясь стоять. — Кстати, я нашёл кое-что по твоей просьбе, — Намджун смотрит на Чимина долго, что тот начинает переживать. — Что-то ужасное, раз ты так смотришь. — Этот мужчина на фото, — Намджун достаёт то самое фото и кладёт его перед Чимином на стол, тыча пальцем в мужчину. — Кан Лиан. — Знакомое что-то, — мычит Хосок сверху. — Это отец Каэля.       Чимин от шока чуть не валится со стула, резко дёрнувшись. Никто, кроме него, не мог понять всего шока, который сейчас испытывал Чимин. — Ты точно в этом уверен? — Да, но он мёртв. Он умер от сердечного приступа, когда Каэлю было девятнадцать. Уже тогда он заполучил всю его компанию и огромные суммы денег. Ещё, когда ты показал мне его фото, я предположил, что это Кан. Отец виделся с ним на званых ужинах пару раз. И ты просил узнать марку его машины. — Бентли? — Да, — Намджун расфокусированно кивает и сводит брови. — А судимостей за ним не числится. Он чист, хотя был при жизни тем ещё типом. — Дело ведь не откроют, если он мертв? — Смотря какое дело. — Убийство, — шепчет Чимин, не отводя глаз от фото. — Он убил женщину на этом фото? — Намджун всегда поражал Чимина своим гениальным мозгом. Он всегда видел корень проблемы. — Это мама Юнги.       Теперь уже была очередь Валерио шокировано вскрикнуть, что даже библиотекарю пришлось делать им замечание. — Подожди-подожди, — мотает головой Хосок. — Его мама мутила с отцом Каэля? — И, скорее всего, Каэль в курсе этого всего. Потому что он всё крутился возле Юнги, — Намджун складывает руки у лица. — Есть доказательства. Записи его матери, — Чимин убирает фото в карман. — Не хочу расстраивать, но не думаю, что с этого выйдет толк. Это давно было, верно? Записи рукой — не железное доказательство. Могут посчитать, что оно сфабриковано. Да и если убийца умер, какое дело возводить? На кого? — Он прав, — мотает головой на Валерио Намджун. — Ладно, об этом позже, — машет рукой Чимин и щёлкает по экрану, когда загрузка завершается. — Отлично, я вошёл. — Нужно быстро действовать. Им может прийти сигнал о взломе, — предполагает Валерио. — Всё равно в кампусе никого нет уже. Время позднее. Если и увидят, только завтра, — сводит брови вместе Хосок. — Разве что охрана. А она может доложить руководству. Всё равно время ещё есть, — Намджун следит за каждым движением Чимина, пока тот щёлкает камеры. — Записи есть, но знать бы, где искать. Камер тысячи. — Опирайся от аудитории. Начни с конца, а не с начала. — предлагает Намджун, и Чимин послушно ищет день, когда обвинили Юнги. Видео и правда находится. На нём отчётливо видно, как парень выходит из аудитории, до этого рывшись в столе. — Лица не видно, — морщится Валерио, пытаясь разглядеть в мониторе силуэт. — Юнги же ниже, — Хосок тоже внимательно смотрит в монитор.       Чимин тычет на соседний коридор, отслеживая путь силуэта. Тот идёт всё время с опущенной головой, будто зная о наличии камер. — Вы же понимаете, что если он сейчас выйдет из здания, мы его не отследим? — начинает паниковать Валерио. — Как он вообще вошёл в такой час в административное здание? — подхватывает Хосок. — Потому что на посту никого не было. Они продумали всё, — Чимин всё смотрит в монитор. Силуэт выходит из здания и заходит за угол. — Вот и всё, — разочарованно трёт ладонями лицо Чимин. — Там есть камера, — тычет пальцем в экран Хосок. — Нас запалили за курением на первом курсе. Глупые были, не знали слепые зоны. Но там она точно есть. Значит, этот человек просто не знает про неё.       Чимин начинает листать уличные камеры и радостно хлопает в ладоши, когда находит нужную. Библиотекарь начинает подгонять их, говоря о позднем времени, все застыли в ожидании, уставившись в монитор. Силуэт тормозит за углом, воровато оглядывается и сдирает мятный парик, облегчённо выдыхая. Это видно по распрямившимся худым плечам. Только одним этим движением он выбивает воздух из всех, смотрящих в экран.

🎧 TRIALS — STARSET

Flashback

— Он будет ждать тебя, — передразнивает Каэля Лиён, топчась на одном месте. Каэль обещал одолжить ему своего человека, который и провернёт весь его план, выполнив все поручения. Лиён всё ещё надеется, что это будет кто-то неприметный, а не как все люди, работающие на Каэля. Лиён опускает взгляд на часы и нервно дёргает ногой. Он уже тянется к телефону, собираясь набрать Каэля и пожаловаться на непунктуальность его человека, как слышит шаги. Когда тот появляется в поле зрения Лиёна, тот всё ещё думает, что этот человек просто пройдёт мимо, оказавшись не в том месте не в то время. Но он идёт уверенно к парню, сложив руки в карманы джинсов. — Да быть того не может, — всё ещё не верит своим глазам Лиён, в шоке открыв рот. И вдруг громко начинает хохотать. — Это не прикол?!       Перед ним стоял Ким Тэхён.       Хмурый, с загнанным выражением лица, но это был именно друг Юнги. — Меня прислал Каэль.       Лиён начинает хохотать ещё громче, хватаясь за живот. — Это же как тебя земля-то выносит, господи? Я не знал, что ты такой двуличный! — Говори, что надо делать, — обрубает Тэхён, так и не поменявшись в лице. — Вот так сюрприз. Но так даже лучше, — Лиён радостно улыбается и подходит к Тэхёну. — Слушай меня внимательно и запоминай. Права на ошибку у тебя нет.

End Flashback