Butterfly

      Лениво перевернувшись на живот, Трэвис открыл глаза и плавно выходил из лёгкого сна, понимая — воспоминания прекратились транслироваться, потому что он заснул, не заметив этого. В комнате было намного светлее, чем раньше: солнечные лучи пробивалась через маленькие щели на шторах и скакали по предметам мебели. Голова гудела, готовая вот-вот лопнуть от боли, во рту пересохло, а лицо отекло. Стрелки часов, стоявших на тумбочке, показывали почти восемь утра. До игры ещё добрых четыре часа, поэтому спешить некуда. Лучше бы вообще не спал, теперь как мертвец выгляжу.        — Это правда, мы так и не закончили наше приключение по воспоминаниям.        — О Господи, ты все-таки не мой пьяный бред?        Трэвис вытянул руки вверх, напрягаясь всем телом, чтобы размять мускулы, которое успели затечь из-за неудобного положения. Мышцы спины свело болезненной судорогой, приводя в чувства мужчину. Он некоторое время лежал не двигаясь, а после встал и направился к шкафу. Выудив оттуда комплект домашнего белья, побрёл в душ, чтобы привести внешний вид хоть в какой-то порядок.        — Девушки на игре не будет, если ты забыл, красоваться не перед кем.        — Отвали, я просто хочу умыться.        Зайдя в ванную комнату, он первым делом собрал свою вчерашнюю одежду и отправил её в корзину с бельём. Дом был достаточно большим, так что эта ванная была не единственной и посещал её, обычно, только Трэвис, потому что она была самой дальней в здании, но самой близкой к его комнате.       Настроить нужную температуру воды оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд. Голова понимала, что холодный душ поможет быстрее прийти в себя, но тело хотело понежиться в горячих струях. Задумчиво покрутив вентили, он все-таки остановился на чуть тёплой воде и залез в кабинку.        — Продолжим путешествие?        Тёплые капли дорожками стекали по оголенному телу. Он поднял голову, подставляя лицо потоку воды, и заново погрузился в воспоминания.

1997 год.

       В этот день занятия в колледже отменили и Трэвис Хэкетт согласился помочь родителям — надо забрать Бобби со школы и погулять с ним, дождавшись отца, который заберёт их и отвезёт домой. Мама постоянно сидела дома с Крисом — он сильно заболел, поэтому она взяла больничный на работе, всецело посвящая себя среднему сыну.       На улице было тепло, лишь прохладный ветер, приходящий краткими порывами, мешал предаваться собственным мыслям. Трэвис весело шагал, обходя маленькие лужи, оставшиеся после недавнего дождя. Я уже совсем взрослый.        Быть первокурсником несомненно приятнее, чем учиться в надоедливой школе, хотя разница между старшеклассниками и ним почти не ощущалась — многим из них в скором времени тоже исполнится восемнадцать. Но парню нравилось чувствовать своё некое превосходство над ними, поэтому он уверенно шёл по направлению входа в школу.        Он гордился тем, что учился на факультете с уклоном в правоохранительную деятельность, потому что с детства мечтал стать стражем порядка. Но денег на полноценную подготовку будущего полицейского у родителей не было, поэтому он довольствовался не какой-нибудь полицейской академией в городе побольше, а обычным учебным заведением среднего уровня в родных краях.        Дорожка, проходящая через внешний двор школы, в которой он тоже учился всего несколько месяцев назад, совсем не изменилась — вытоптанная земля, торчащие камни, об которые спотыкались абсолютно все, а местами пробивалась зелёная трава. Да и в целом, фасад здания остался таким же. Трэвис любил подмечать все изменения, поэтому особенно внимательно рассматривал детали окружающего мира.        Изучение было нагло прервано криком, раздавшимся в далеке.        — Дебил! Придурок! Зови ты кого хочешь — тебе никто уже не поможет.        Голоса доносились из-за угла, поэтому Хэкетт осторожной поступью пошёл к стенке, стараясь не привлекать к себе внимания. Так велел долг будущего правоохранителя.        — Давай, Джек, покажи ему.        Этому голосу вторили несколько десятков других, одобряя подобные слова. Слышно было лишь отрывками, но картинка уже складывалась в голове.        — Твой брат? Это который зашуганный чудик? Или маменькин сынок?       Аккуратно выглянув из-за угла и пришурившись, Трэвис вмиг наполнился злостью — в центре огромной толпы стоял его младший брат, размазывая слезы по щекам. Недолго думая, он вышел из тени здания, намереваясь разобраться в ситуации.        — Так, — он крикнул, чтобы привлечь внимание, — расступились все, живо!        Десятки глаз мгновенно отвлеклись от мальчишки и уставились на Хэкетта старшего. Многие почти сразу узнали в нём выпускника того года, поэтому внимание к его персоне было недолгим — все обернулись на главного зачинщика, ожидая продолжения экшена. На фоне остальных этот парень явно выделялся, выглядел достаточно противоречиво и экстравагантно. А ещё пугающе.        Трэвис Хэкетт в свои восемнадцать лет был хорошо сложен: мускулистое, стройное, почти что жилистое, тело, высокий рост и широкие плечи. Такое телосложение было результатом упорных многочасовых тренировок при подготовке к поступлению в колледж. Обидчик же выглядел иначе: угловатое лицо с росписью шрамов, массивные мышцы туловища, обтянутые лишь белой майкой, ноги же, скрываемые под чёрной джинсовой тканью, выдедялись своей коренастостью. Образ невербально навязывал мысли об агрессивности, жестокости, протестном характере. Я должен помочь.        Бугай неспешно развернулся в сторону шума, ухмыляясь новому зрителю.        — Ого, — крикнул парень, обращаясь к толпе, — кто пожаловал на представление — это же сам Трэвис, мать его, Хэкетт.        Люди начали настойчиво улюлюкать, провоцируя дальнейший конфликт.        — Ты пришёл за этим?        Его рука моментально опустилась на плечо Бобби, заставляя того пошатнуться от давления. Неспешно приблизив свое лицо к мальчишескому, он резко крикнул:        — На колени! Иначе я твоему братику голову откручу!        — Нет! — Трэвис отреагировал мгновенно, — Бобби, не смей этого делать!        Тихие, крадущиеся шаги позади остались без внимания. Хэкетт был слишком увлечён происходящим в центре толпы, поэтому, ощутив резкую боль в правом колене, не сразу понял, что произошло. Омерзительный хруст — сустав вышел из сумки, что причинило боль, которую тяжело сравнить с чем-либо. Упасть ему не дали — подхватили под руки, сразу же заворачивая их за спину.        По ноге — от колена до кончиков пальцев — расползалась жгучая боль, казалось, что конечность горит и плавится, а попытка упереться в землю закончилась провалом. От любого, даже самого малейшего движения, хотелось кричать и лезть на стену — лишь бы быстрее перестало болеть.        — Сучёныш, шевелись, — грубый голос с лёгкой ноткой шепелявости, — не хватало ещё, чтоб ты вырубился прям тут.        Те парни, что держали его, понимали, что болевой порог бывает разным, и не особо издевались — протащив несопротивляющегося Трэвиса несколько метров, бросили того на землю, не заботясь о падении.        — Поешь земли, — одновременно с голосом пришло жжение в грудной клетке — удар ботинком по рёбрам.        Пелена боли застилала ясные мысли, голова отказывалась думать, организм желал сдаться, глаза с трудом поддавались, норовясь больше не открыться после очередного моргания. Спасти брата.       Превознемогая боль, Трэвис упёрся руками в поддатливую землю и приподнялся, чтобы осмотреться. Перед лицом мгновенно возникла чужая обувь, загорождая обзор.        — Целуй. Иначе малому пиздец, — главный хулиган угрожающе процедил, тычя носом ботинка в сторону Хэкетта старшего.        — Пошёл. Ты. Нахер.        Каждое слово давалось с трудом, язык отказывался слушаться. Но сдаваться — не в стиле Трэвиса Хэкетта.        — Мне ещё раз сказать?        Нога оказалась на несколько сантиметров ближе.        Волна агрессии накатила внезапно, энергия на действия появилась буквально из ниоткуда.        — Бобби! Беги!        Последнее, что помнил Трэвис — собственные зубы, сжимающие икроножную мышцу обидчика, и вкус крови, дальше — нестерпимая боль и гулкая темнота.

1999 год.

      Кристофер Хэкетт — любимчик семьи, гордость родителей, луч солнца в дождливую погоду.        Именно таким его знали окружающие — мать и отец его чуть ли не боготворили, распинаясь перед знакомыми.        Кристофер Хэкетт — неугомонный подросток, огромная проблема, будущий уголовник.        Так бы его описал старший брат, который постоянно вытаскивал из передряг, в которые младший упорно залезал, зная — Трэвис всегда поможет.       Даже если это ведёт к отрицательным последствиям с любой стороны.       — Ти, срочно, если ты не поможешь, то мне точно конец, — подросток шумно влетел в комнату, оглашая свою просьбу тоном, с которым нельзя не согласиться.        — И тебе привет, что случилось?       Трэвис сидел спиной ко входу, но интуитивно почувствовал, что сегодняшняя проблема намного серьезнее, чем предшествующие проступки, поэтому старался сохранить интонацию нейтральной. Разозлиться захотелось в ту же секунду, когда младший брат зашёл, но старший не мог позволить себе такой роскоши — выслушивать потом от матери хотелось меньше всего на свете.        Знойные лучи летнего солнца лениво ползли по столу, на котором кучей валялись конспекты по различным предметам. Впереди — выпускные экзамены, аттестация, работа, а это, в свою очередь, значит — самостоятельность, переезд и свободная жизнь. Трэвис бредил этими идеями, от этого все свободное время проводил с тетрадками, учебниками и различными сводами законов. Он не мог упустить свой шанс на счастливую жизнь, это его лотерейный билет, который обязан быть выигрышным.        — Я в общем… — Крис замялся, — в полной жопе я. Смиты требуют назад деньги, которые я брал в долг. Или они меня убьют. Это они мне так сказали, я не придумал.        Трэвис отвёл затёкшие плечи назад, соприкасая собственные лопатки. Просидел в подобной позе полминуты и резко расслабил мышцы, позволяя приятным ощущениям сменить боль. Присущая подросткам эксцентричность была знакома ему по собственному опыту взросления, поэтому, проанализировав сказанные слова, он не поверил в серьёзность высказывания. Облегчённо выдохнул, но так, чтобы брат этого не заметил — урок преподать нужно.        — И что же мне с этим сделать?        Старший Хэкетт неторопливо встал из-за стола, отодвигая стул с характерным мерзким скрипом ножек по полу. Развернувшись, облокатился бёдрами о стол. Осанка выдавала решимость действий и уверенность в собственной правоте. Руки неосознанно переплелись на груди. Он не отрываясь смотрел на Криса, приподняв одну бровь.        — Я не знаю, — голос младшего повысился, приближаясь к истеричному, — что ты обычно делаешь? Припугни, скажи, что ты будущий коп или что-то в этом роде. Только маме не говори.        Мать в их семье была необычайным триггером для всех братьев. Хоть и любила она больше всех среднего из них, что не было тайной — она этого никогда не скрывала, даже он не смел делать что-то против её воли, благосклонно выполняя все её предписания.        — Ладно, хорошо, окей. Когда, куда и во сколько? — Трэвис поднял руки, соглашаясь на авантюру Криса.        Получив всю необходимую информацию вкупе с нотациями о том, что это всё не шутка и очень серьёзно, он принялся за учёбу, обдумывая план собственных действий.       Утро встретило головной болью — уголовное право оказалось таким «интересным» предметом, что Трэвис пытался учить его полночи, так и заснув лицом на столе. Шея неумолимо ныла, а каждое движение головой отдавало новой порцией боли. Он приходил в себя, пытаясь сосредоточить взгляд на бушевавшем бардаке в виде разбросанных по столу бумажек, на которых вчера битый час решал задачи. Пальцами аккуратно отодвинул несколько листов, чтобы выудить ежедневник. Планирование каждого дня — маленький ритуал Трэвиса Хэкетта. Планов на сегодня он не помнил, да и не знал — были ли они, потому что голову благополучно занимала лишь учёба, вытесняя все житейские проблемы. Неспешно потянув за закладку, парень открыл книгу на необходимое число. Единственная строчка, написанная на этой странице, предвещала новую головную боль.        «Вытащить Криса из очередной задницы».        Прокручивая в голове вчерашний разговор, он вспоминал дату, время и место встречи. Да и причину он тоже подзабыл, так что это заняло немного мозговых ресурсов.        Трэвис сделал небольшую разминку, встав из-за стола. Решил, что не будет медлить и прямо сейчас отправиться по сказанному ранее адресу, чтобы не тянуть время. Разборки с подростками — не самое страшное в его жизни, так что это не должно стать проблемой.

***

       Перед ним стояла девушка в небесного цвета платье. Он знал её, видел не в первый раз. Амелия. Спокойная, тихая и умная девочка из класса брата — полная противоположность Криса. Никогда не понимал, что такого она нашла в нём — хулиганистый, плаксивый мальчишка, который был слишком высокого мнения о себе. Но она покорно мирилась с этим, изредка высказывая свое недовольство в виде шуток. Противоположности все-таки притягиваются, и это факт.        — Слышь, щенок, веди сюда своего братишку, иначе мы с его девкой так поразвлекаемся, что она потом ходить месяц не сможет.        Двое парней стояли по обе руки от девушки, предупреждая каждое её лишнее движение. Они были близнецами, различать их можно было только по одной детали — разная причёска. У одного из них был полубокс, а другой был подстрижен налысо.        — Давайте мы не будем делать что-то на эмоциях и просто успокоимся? Объясните суть проблемы.        Когда Крис рассказывал о своей проблеме, Трэвис представлял подростков иначе — дети такой же комплекции и роста, как и сам Крис. Сейчас же он видит перед собой двух идентичных парней, которые уступали ему самому только в росте. Но они были куда плотнее сложены, чем он сам, поэтому, если словесная перепалка перейдёт в физическую, то ему не сдобровать.        — А мелкий гадёныш тебе не рассказал, как кинул нас на бабки? А теперь, — один из них схватил Амелию за локоть, — страдают другие. Он похоже не допёр, что за всё надо отвечать.        — Ага, — в разговор вклинился другой брат, — пообещал траву по дешёвке, а сам слился, исчезнув с деньгами. На них-то всё равно, там была не крупная сумма, а вот проучить малого надо. Или сегодня за него отдуваться вы будете?        Пока Трэвис бегал глазами по обстановке вокруг, один из близнецов выудил нож из-за ремня и приставил его к горлу девушки.        — Ты, как я посмотрю, тоже не сразу понимаешь, — голос наполнился агрессией, — ты или она? Выбирай.        — Стой! — Трэвис ринулся вперёд, вытягивая руку. — Что тебе надо?        — Понимаешь, мы с братом, — он провел кончиком лезвия по шее, — семья, а семья должна держаться вместе, как стая волков, защищать друг друга, помогать, отвечать за поступки, если надо. А вы же тоже семья с Крисом, не правда ли?        Не понимая к чему он клонит, Хэкетт продолжал аккуратно двигаться к ним навстречу.        — Да, я понимаю, но мы все-таки люди, а не волки, и даже не оборотни. Просто скажи мне, — Трэвис держался спокойно и уверенно, — что тебе надо?        Реакция подвела парня — он был слишком сосредоточен на благополучии девушки, забыв про себя. Всё произошло практически в одну секунду — Амелию отталкивают назад, удар в челюсть, от которого Трэвис мгновенно оказывается на четвереньках, холодные руки, сжимающие горло, не позволяющие вдохнуть полной грудью. В глазах двоилось, а виски пульсировали. Тяжелая нога наступила на спину, придавливая к земле. Сил сопротивляться не было, поэтому он рухнул на траву, главное — девушке ничего не угрожает.        — Майкл, стащи с него футболку.        Фразы эхом отдавались в голове.        — Держи его руки плотнее и подай мне нож, сейчас научим Хэкеттов семейной ответственности.        Правую лопатку зажгло.        Серебристая сталь легко проникала в слои бледной кожи, на которой тут же, контрастируя, выступала кровь, обнажалось мясо. Теперь широкую спину уродовала вырезанная метка в виде крестика. Первый шрам в коллекции.        Трэвис впервые почувствовал полное безразличие к собственным ощущениям.        Так появилась привычка защищать семью, во что бы это не стало.