Butterfly

      Капли обжигали кожу, а холодная вода струилась по телу вниз, когда в затылке заныло от переохлаждения. Стопы замёрзли и слегка онемели. Переминаясь с ноги на ногу, Трэвис выкрутил кран с горячей водой почти на сто восемьдесят градусов, чтобы хотя бы немного согреть продрогшее тело. Погружение в прошлое оказалось не самым простым делом, поэтому он потерял не мало времени, когда вытаскивал болезненные воспоминания наружу.        Это то, что сделало меня таким. Я не должен этого бояться.        С детства ему прививало окружение, что он отличается от остальных — слишком мало эмпатии, мало сентиментальности, мало чувств и эмоций. Говорили, что он создание дьявола, не иначе. Пророчили горькое одиночество и скитание без дела. С чем-то он сейчас даже согласен. Я такой, какой я есть. Я ужасный человек.        Трэвис давно привык к этой мысли, даже сделал её своеобразным оправданием своим поступкам, потому что так легче — нет нужды придумывать причины тем или иным действиям, мыслям, словам. Это было оправданием агрессии, жестокости и, как бы это странно не прозвучало, его слабости. Не физической — он был хорошо развит, а моральной — невозможность испытывать светлые чувства, засыпать без обвинения себя в чем-либо, не искать упоения в алкоголе.       Обернув полотенце вокруг бёдер, он вышел из ванной комнаты и медленно побрёл к себе, оставляя дорожку мокрых следов от босых ног. Входная дверь внизу несколько раз хлопнула. Наверняка Крис уже помчал на свой пейнтбол. А надо ли мне ехать?        Дилемма оставалась неразрешенной, когда Трэвис пытался выбрать одежду на сегодняшнюю игру. Разрывая стопки сложенной одежды, он нервничал, то и дело оглядываясь на телефон. Не допуская подобную мысль в свою голову, он бредил возможностью, что Лора всё же передумает.        В несколько шагов оказавшись рядом с кроватью, пальцами сжал смартфон, решаясь зайти в Ватсап. Сердце застучало медленнее, а в груди появился ком, когда чат с иконкой девушки также показывал лишь его отправленные сообщения. Азарт тут же пропал, а ему на смену пришла злость.        Как подросток веду себя, идиот.        Он, собираясь напрочь отказаться от идеи ехать куда-либо, замер, а в голову закрались сомнения. Ни один чат не обновился, хотя друзья должны были о себе давно напомнить шутками про затянувшийся запой, побег из страны или о чем похуже.        Дурак.       Пара ловких движений пальцами по экрану и интернет снова включён.        «Доброе утро, пенсионер! Думал так просто отмажешься от меня? Я всю ночь представляла, что держу твой ствол…».        «Ну в смысле побеждаю тебя и забираю твой автомат».        «Короче, ты понял, увидимся в лагере».        Перечитывая раз за разом сообщения, он не верил своим глазам. С каждым новым прочтением смешанные чувства накрывали сильнее и сильнее.        Так, первое — она идёт на пейнтбол. Второе — намеревается победить. А третье — всю ночь представляла, что держит мой… ствол?        Он сжал губы и шумно выдохнул, а щеки запылали от подобной логической цепочки, двойственность сообщений подогревала интерес. Грязные образы, которые Трэвис пытливо отгонял прочь, заполонили голову. Ему не верилось, что девчонка, в два раза младше, чем он сам, способна придумать и написать такое. Либо действительно случайно, либо что-то задумала. Он загадочно улыбнулся.        В тихом омуте?        Настроение, несмотря на бессонную ночь, было отличным. Выходки полицейского, пытавшегося вызвать ревность своими ночными сообщениями, остались позади. Лора решила играть по-крупному, поэтому отложила на дальнюю полочку свои обиды и придумала отличный план мероприятий — медленно и верно совращать Трэвиса Хэкетта, чтобы в последний момент обломать ему удовольствие получения очередной девочки. План был надёжен в голове Кирни, бояться нечего.        Бодро вышагивая по направлению к домику, где проживает Томми, она была в нетерпении. Хотелось узнать всё и сразу — привязать его к стулу и пытать, доставая необходимую информацию. Но необходимость в этом отпала, как только она подошла ближе к зданию.       В тени деревьев, на пледе, сидел Томас, а рядом с ним был другой парень — его голова лежала на коленях вожатого. Лица было не разглядеть, поэтому Кирни решила действовать, не дожидаясь удобного момента.        — Томми! — Лора побежала в его сторону. — Во-первых, вот твой телефон, а во-вторых, почему ты мне сразу не сказал?!        Крики девушки заполонили зелёную поляну эхом. Глаза парня округлились — он явно не ожидал видеть свою подругу здесь и сейчас. А она, в свою очередь, не хотела тянуть с объяснениями и встала как вкопанная, загорождая собой все место для отступления.        — Эээ… — он медлил, — знакомься…        Прежде чем протянуть руку, она внимательно осмотрела своего нового знакомого на предмет подозрительного поведения. Сомнения в других людях были неотъемлемой частью Лоры Кирни, поэтому она достаточно редко доверялась людям. Обычно это было только маской, чтобы получить максимум желаемого от другого человека. Довериться равно априори быть в проигрыше.        Атмосфера за завтраком стояла напряжённая, густая — казалось, что стало тяжелее передвигаться в пространстве, а воздух стал раскаленным и при каждом вдохе обжигал внутренности. Трэвис ощущал, но не мог определиться с причиной столь странного напряжения.        — Ма? — Трэвис прокашлялся — Что-то случилось?        Он, ожидая ответа, барабанил пальцами по столу и не поднимал голову. Выслушивать очередные поучения гораздо легче, если не смотреть в глаза — можно отвлечься и погрузиться в раздумья, разрывая связь с реальным миром.        — Трэвис…        Подозрительно мягкий тон матери заставил напрячься всем телом, потому что он знал — ничего хорошего с такой интонации не начинается.        — Что?        Холодный, наработанный годами голос никогда не показывал всех душевных смятений.        — Мы с отцом тут утром обсуждали тебя, — Констанс никогда не мелочиться в выражениях, словно специально подбирает их, чтобы сделать больнее, — почему ты у нас такой хороший, но неудачливый мальчик?        Слова на секунду заставили погрузиться в детство, в нос ударил запах отцовского ремня, а участки кожи, куда прилетали удары, защипало. Трэвис чётко понимал, что подобное в нынешнем положении не может повториться — он крепкий и здоровый мужчина, а родители были престарелого возраста, но, тем не менее, мурашки стройным рядом побежали по спине.        — Давай не начинать новую песню о старом, идёт? Меня уже задолбали эти разговоры.        — Ты как разговариваешь с матерью?! Была бы моя воля, то поставила бы тебя в угол! И стой сколько влезет — хоть до самой смерти, все равно от тебя толку нет. Вон у Криса двое замечательных ребятишек, а ты что? Работа-работа, так и помрёшь на своей работе, — женщина театрально плюнула и развернулась к нему спиной, не желая продолжать диалог.        Трэвис рывком встал из-за стола, придерживая одной рукой спинку стула, чтобы тот не упал на пол и не вызвал новых выпадов от матери. Он был готов прикусить себе язык, лишь бы не ответить ничего лишнего на этот монолог. Мать во многих вещах была достаточно умной и рассудительной, но, как только дело касалось личной жизни старшего сына, то она включала сварливую и дотошную женщину, желающую любой ценой выдать своего ребёнка за первую встречную.       Не произнеся больше ни слова, Хэкетт спокойным шагом дошёл до входной двери и незаметно для родителей скрылся за ней. Показывать свою слабость — последнее, что хотелось делать.       Погода на улице встретила таким полуденным и жарким солнцем, что тут же появилось желание спрятаться в тень и просидеть там до тёмной и прохладной ночи. Телефон, лежащий в заднем кармане брюк, издал короткую вибрацию.       Уведомления были отключены, за одним маленьким исключением.        «Ну и где ты? Мне долго тебя ждать?»        Голову Трэвиса тут же осенила одна маленькая, но гадкая мысль.