Butterfly

      Сердце громко стучало, каждый раз сбивая нужный темп, из-за чего сердцебиение ощущалось сильнее обычного. Кровь стучала в висках, пульсировала даже на кончиках пальцев. Идея, показавшаяся изначально весёлой, приобрела реальный оттенок. Трэвис сомневался в правильности поступка, хотя в какой-то момент осуществление видилось даже необходимым. Остатки почерневшей, сожженной им же совести вопили внутри, что так нельзя обращаться с людьми, которые пытаются сблизиться. Выстроенная годами защита от чужих твердила обратное — в голове красными буквами проносились три слова.       Оттолкни.        Закройся.        Преобладай.        Нахождение в прогретом салоне автомобиля приносило дискомфорт, спертый воздух давил на Хэкетта. Завести машину и тронуться с места он не мог — чувство самосохранения, хоть и слабое, твердило, что в состоянии злости ему обеспечено агрессивное вождение, что может привести к печальным последствиям, поэтому поездку решено было отложить на несколько минут.       Ладонь, сжимающая телефон, покрылась влагой. Смотря в смартфон расфокусированным взглядом, Трэвис провел пальцем по экрану, тем самым разблокировав его. Но вместо ответа — две галочки о прочтении и статус оффлайн. Перечитав сообщение, он откинул телефон на пассажирское кресло, не волнуясь о его приземлении. Ладонями накрыл лицо и закрыл глаза, в уме представляя сотни вариантов реакции девушки на сообщение. Возможно было глупым отправлять такое провокационное сообщение, но в этом и была вся суть — огородить Лору от себя.        «Извини, задерживаюсь. Знакомая позвала на чай, занимаюсь горячим.»        Злость? Непонимание? Раздражение? Положительных эмоций от подобного сообщения ждать не будешь, поэтому он рассматривал варианты только негативные. Но никак не мог остановиться на одном из них. Ему казалось, что стремительно начавшееся общение также стремительно и закончится. Трэвис не был огорчён этим, потому что это было сделано целенаправленно. Никто не должен приближаться к нему ближе, чем просто знакомый или друг.        — Друг, который целует?        — Это был порыв, я её не осуждаю.        — Ещё бы ты осуждал, у тебя же из головы это не выходит — влажные губы на твоих, короткое мгновение и…        — И всё, я просто разрешил девочке сделать то, что она хочет.        — Ты сейчас серьёзно? Окей, сделаем вид, что мы с тобой в это верим.        Отрицать очевидное было бы глупо — Трэвис действительно думал об этом случае чаще, чем следовало. Каждый раз, когда голова не была занята мыслями о проблемах, в ней короткими отрывками проносились воспоминания мимолетной близости, отчего внутри поднималось чувство, которое Трэвис ранее не испытывал и не смог бы точно описать. Желание защитить, уберечь противостояло желанию оттолкнуть, убежать, а дополнялось это все странным влечением и навязчивой мыслью узнать глубже. Ни одна девушка ранее не вызывала такой необычный спектр эмоций и чувств, от которого хотелось закрыться в маленькой и тёмной комнате, предварительно отключив способность думать.        — Уверен, что никто не вызывал подобных чувств?        Совесть не успокаивалась, донимая своего хозяина.        — Таких странных и противоречивых? Уверен.        — А как же София?        Вновь всплывшее имя, которое было спрятано глубоко-глубоко в прошлом, вскрыло старые шрамы, заставляя те кровоточить.        — Это другое. Там было все последовательно: влюблённость, злость, безразличие. А здесь всё вместе, понимаешь?        — Ну да, ещё ей хотя бы восемнадцать было.        Разговор с морально-нравственным сгустком успел утомить, хотя Трэвис прекрасно понимал — совесть появляется только как предвестник полной задницы в жизни.        — Так, давай прямо — что ты хочешь?        — Либо определись со своим «хочу-не хочу» и не мучай девчонку, либо давай вспомним твою весёлую семейную жизнь, чтобы напомнить о том, как нельзя поступать и какие могут быть последствия. Что выберешь?        — Это ультиматум?        — Причина и следствие, скорее. На твои чувства я повлиять не могу, но вот на действия — запросто. У меня ещё куча козырей в рукаве, не беспокойся. Я просто хочу направить тебя на правильный путь, понимаешь?        — И какой путь, по твоему мнению, правильный?        — Тот, который выберет сердце и разум в тандеме.        Трэвис давно понял, что сердце — это не то романтизированное нечто, что помогает выбирать в том или ином случае. Сердце — это обычная мышца, заставляющая кровь бегать по телу.        — Окей, и что ты предлагаешь?        Спорить со своим сознанием было бы достаточно глупо.        — Давай вернёмся в прошлое лет так на пятнадцать?        — Это бессмысленно, я почти ничего не помню.        — Самое главное — это факт наличия, подробности — это уже вторичное. Ты же коп, должен это знать. А после этого ты решишь — играться с девочкой или спокойно объяснить ситуацию и изолировать её от своего общества.

2001 год.

      Делать шаг в неизвестность — страх многих людей. В этот день переживал и Трэвис, до блеска намывая полы в своей квартире. Мысль о том, что создать семью — это проще простого, грела его душу. Такой важный шаг в жизненном цикле показывал, что Трэвис Хэкетт не является исключением из всех людей, ведь у него тоже появится своя семья. Он нормальный.        Устало откинув швабру на пол, он подошёл к зашторенному окну. Предпочтение искусственного света дневному было необъяснимо притягательным. Мужчина не привык к солнечному свету — почти всегда работал в ночь, а днем отсыпался. Бережно схватившись за ткань занавесок, он широким движением развёл их по разные стороны, позволяя последним лучам солнца заполонить помещение.        Солнце было розоватым, предвечерним, поэтому его свет мягко стелился по комнате, придавая той ещё больше уюта. Снежные крупицы, притягиваемые землёй, плавно падали вниз. Снежинки в воздухе переплетались, создавая невообразимые узоры. Приближалось Рождество.        Несмотря на мороз на улице, предвкушение сегодняшних событий разливалось теплом в груди. Отныне кто-то будет ждать с работы, готовить вкусную домашнюю еду до его прихода домой. В холодные ночи согревать своей любовью и живым теплом. Да и праздники теперь можно отмечать не в гордом одиночестве, как до этого делал Трэвис. Сейчас у него появилась она — невеста.        София училась с ним в одном колледже, а на выпускном призналась в чувствах, все до невозможного просто. Хоть к концу обучения он заработал авторитет как у преподавателей, так и у студентов, но с девушками всё равно было сложно — слишком мало свободного времени. С ней всё иначе — девушка брала инициативу в свои руки и таскала его по свиданиям, искала с ним встреч, восхищалась им. Нет, Трэвис её не любил, изначально ему было удобно с ней, затем появилась некая привязанность на эмоциональном уровне, но это точно не любовь. Если она рядом — хорошо, если её нет в поле зрения дольше нескольких часов — невыносимо. И вот, два дня назад он решил присвоить эту хрупкую девушку себе на официальном уровне.       Сделать предложение оказалось несложным делом, гораздо сложнее было решить с переездом. Но, когда все формальности остались позади, он взял инициативу на себя и пригласил жить в своей квартире. И вот с минуты на минуту новый этап жизни должен начаться.        Месяц семейной жизни пролетел незаметно, оставляя после себя сладкое послевкусие нежности. Ссоры были мелкими и незначительными. Пара привыкала к постоянной компании друг друга, налаживала совместный быт. Трэвис с каждым днём всё больше восхищался Софией, привязывался к домашнему уюту и постоянной заботе, которую он до этого никогда не получал в должной мере. Откровенно говоря, он был безумно счастлив.        Телефон разорвал тишину неожиданно, когда Хэкетт готовился к романтическому ужину. Знаний в этой сфере у него было, честно говоря, ноль, но он старался сделать красиво и атмосферно, ведь сегодня был важный день. Сегодня Трэвис собирался сделать тот шаг, на который многие не решались бы годами — сказать девушке, что хочет завести ребёнка. Даже не хочет, а готов. Возможно, он не станет отцом года, но вложит в ребёнка все свои лучшие качества и знания, воспитает в любви и понимании. Если будет сын, то научит играть в спортивные игры, запишет на любые кружки, куда он только захочет, не будет ограничивать его в выборе, а тем более наказывать за предпочтения. Если дочь, то пусть и не без лёгкости, но мужчина освоит заплетание косичек, станет самым близким человеком, которому она сможет рассказать всё, что её волнует, будет защитником.       На такой позитивной волне он поджигал свечи и прокручивал фразы раз за разом, шепчя их себе под нос.        — Милая, я готов стать отцом… София, я хочу, чтобы ты стала матерью моих детей… Да блять! Кому что нужно?        Назойливая мелодия вновь оповестила о входящем звонке. Трэвис кинул зажигалку на стол и прокрутился вокруг своей оси, выискивая глазами свой телефон. Метнувшись в сторону выключателя света, он споткнулся о стоящий стул и потерял координацию.        — Трэвис! — Софию привлёк шум. — Ты что там крушишь?        — Все в порядке, дорогая. У меня для тебя сюрприз, домоешься — выходи.        Ответа он не стал дожидаться, ринувшись на поиски средства связи. Выудил маленький кирпичик с кнопками из-под кипы газет и не смог сопоставить, казалось, очевидные вещи.        Не его телефон.        Контакт — Итан.        Скрипучие шестеренки подозрений пришли в движение.        Аккуратно, боясь задеть другие, нажал на кнопку приёма вызова и положил телефон на поверхность стола, опасливо глядя на кусок пластика.        Вдох-выдох, все нормально, Трэвис, ты себя накрутил.        — Эй, алло? Ты меня слышишь? Или опять не можешь говорить, потому что твой парень рядом?        Судя по голосу, это был мужчина постарше, чем он сам.       Канадский акцент, ненавижу.       — Ладно, просто ответь смской.        Чаша подозрений не наполнилась до краёв, поэтому Трэвис надеялся, что Итан — друг, сосед, однокурсник бывший, но не тот, кем он его представил.        — Твоё молчание меня даже заводит…       Треск. Бокалы со стола летят на пол.        — Что у тебя там творится? Ладно, я по делу, малышка. Ты сегодня как? Ко мне поедешь или твой сегодня дома? Поиграли бы с тобой в ролевые игры… Ой, совсем забыл, что твой бойфренд — нудный коп, прости, — ироничный голос на мгновение смолк, — тогда ты будешь студенткой, а я злым преподом. Отшлепаю тебя, ммм… А то ты со своим мамонтом скоро забудешь, что такое нормальный секс.        В стену полетела бутылка шампанского.        — Я помню, что тебе нравится — грубо, жёстко и властно. Тебе же вчера все понравилось?       Разговор не успел оконочиться — телефон отправился вслед за бутылкой и разлетелся на детали. Повисла мёртвая тишина. Всё вокруг замерло. Трэвис стоял и боялся пошевелиться, пытался успокоиться, взять себя в руки и проанализировать ситуацию. Взгляд погас, а по щеке пробежала совсем незаметная капля, оставляя влажный и солёный след на коже. Все планы, надежды и мечты рухнули в один миг, на их место пришло разочарование в себе и собственной жизни.        Снова предательство. Опять боль.       Так появилась привычка всё контролировать и никому не доверять.