Любовный напиток

      Проснувшись на следующее утро, плясунья немало удивилась, обнаружив себя в одиночестве. Наскоро одевшись, она принялась расчесывать гребнем непослушные кудри, как вдруг в дверь постучались и спросили, куда подавать завтрак. Эсмеральда под влиянием все еще действующих на нее чар, выразила желание позавтракать в столовой, надеясь застать там судью, но и там в очередной раз осталась наедине с собой.       Из кухни еду ей принес младший повар, которого все между собой звали поваренком Луи, уж очень находчивый и прыткий был малый. На столе стояли миска каши, от которой еще шел пар, тарелка с бобами, яблоко и кусок сыра. В очаровательной цыганке он сразу распознал родственную душу, но был несколько раздосадован тем, что та то и дело витала в облаках в мечтах о скорейшем возвращении судьи, тогда как Луи просто хотел познакомиться с ней и узнать девушку ближе.       -- Может быть, Вам еще что-нибудь нужно? -- спросил он.       -- О нет, благодарю, я не привыкла плотно завтракать.       Луи не смог сдержаться при виде ее милой, обезоруживающей улыбки и улыбнулся в ответ.       -- Что ж, приятного аппетита, мадемуазель, -- сказал он.       Этот добрый малый перед уходом невзначай заглянул через ее плечо, как делают те, кто намеревается тайком прочитать чужое письмо, и обнаружил, что та придала каше в миске форму сердечка, и с видом, дескать, ну надо же, отправился на кухню.       Служанки, которые продолжали ухаживать за Эсмеральдой, сильно озадачились, заметив, что к старым синякам и ссадинам присоединились царапины на спине, а на тонкой шее красовался яркий засос. И как такая сдержанная, разумная девушка за ночь превратилась в беспечную, блаженную и в целом вздорную особу? Ответ у них был свой. Они еще долго перешептывались, искоса глядя на ничего не подозревавшую Эсмеральду.       Даже стража, которой попадалась по пути цыганка, отметила в последней метаморфозы, настороженно наблюдая за ней. Один из солдат, едва ли не крутя пальцем у виска, предположил, что девушка, скорее всего, просто сошла с ума. Что ж тут удивительного? У Фролло в застенках мало кто выдерживал и оставался при этом с головой.       Судья вернулся чуть раньше обычного, впервые вся эта бумажная волокита, которой он занимался, опротивела ему, Клод Фролло ловил себя на том, что считает часы до встречи с ней, но порядок есть порядок и служба не может ждать.       Тихими шагами подкравшись к покоям, он трепетно приник ухом к двери и услышал нежный, мелодичный голос, то пела цыганка, бесхитростно развлекая себя в его отсутствии.       Судья негромко постучал, сожалея, что пришлось прервать столь дивное пение, и вошел. Слыша ее радостный вскрик, топот ее быстрых ножек навстречу к нему и последующее крепкое объятие, Клод Фролло в неописуемом блаженстве уткнулся носом в ее волосы, аромат которых едва ли не сводил его с ума. В ту благостную для себя минуту, всеми фибрами души ощущая любовь этой девушки, такой ранее недосягаемой для него, он искренне не понимал значения брошенного ему вслед зловещего пророчества, касаемого эликсира, что даровал подобное счастье.       Весь оставшийся вечер они провели с книгой, судья решил почитать ей вслух избранные романтические баллады, в то время, как Эсмеральда, положив голову ему на плечо, скучающе теребила в руках кончики пряди своих волос и, в общем-то, мало смыслила в том, что он ей читает. Но ее всецело завораживал его низкий, звучный голос с безупречной дикцией, прикрыв глаза, она готова была раствориться в своих ощущениях. С одной стороны цыганка могла бы слушать его вечно, с другой же, она ждала, когда он, наконец, закончит чтение, вновь заговорит с ней и приласкает.       -- На сегодня, пожалуй, все, -- сказал он и, отложив книгу в сторону, с улыбкой обратился к ней, -- Ты не утомилась?       Та покачала головой, но ее серьезный взгляд выдавал обратное.       Ему пришло на ум снова попытать удачу и попробовать расспросить цыганку касательно того нападения, только вряд ли что-то из этого бы вышло. За весь вечер, проведенный с ней бок о бок, Фролло понял, что это бесполезно, Эсмеральда ничего не хотела слышать о посторонних вещах, словно только он, судья, был для нее всем, заменяя своей персоной всю Вселенную в глазах очаровательной цыганки, кроме него, ее, казалось, ничто не могло интересовать. Судья озадаченно вздохнул.       -- Что ж, иди готовься ко сну, но сперва...       С этими словами он вынул зелье.       -- Сперва лекарство, -- догадалась она, взяв флакон из его рук.       -- Кажется, ты вчера выпила больше, чем следует, нужно сделать лишь один глоток.       Улыбнувшись, она в точности исполнила просьбу и вновь потеряла сознание, однако, судья готовой рукой ловко подхватил ее, высвобождая флакон из ее смугых пальчиков, он не без волнения обнаружив, что жидкости осталось совсем мало и оставшейся порции едва ли хватит на третий день. Но, опьяненный пылкими ласками ее нежных, тонких рук, сладостными поцелуями, кроткими объятиями и испытав на себе ее любовь, судья уже не мог остановиться и расстаться с этими поистине неземными богатствами просто так.