Поклонение Командиру

Элой перекинулась через бортик балкона, рассматривая происходящее на арене. Одна из маршалов, хихикая, вела за собой рослую статную женщину. Кожа высокой женщины была раскрашена в лилово-голубые небесные цвета, и литые мышцы перекатывались под упругой блестящей кожей. На тёмной коже небесницы были белые пятна, в большом количестве распространенные между бёдер. Руки сильной женщины связаны за спиной, и гладкие веревки вились между её грудей. Тенакт, которых они встречали на пути, посвистывали, и подбадривающе кричали. Маршал, со стершейся краской по всему телу, гордо вскинула голову и подсекла ноги небесницы, ставя её на колени. Рыжая охотница взволновано подперла краснеющее лицо руками, делая глубокий вдох и выдох. — Моя чужеземная добыча! Окружающие тенакт завопили громче, когда маршал грязно поцеловала стоящую на коленях женщину. Та была явно не против, пододвигаясь на коленях ещё ближе. Элой не смогла дальше смотреть. Она отвернулась, собираясь уйти и наткнулась на духовницу. — А! Элой. Маршал Ликка уже вернулась? — духовница оперлась одной рукой на бортик, выглядывая и рассматривая происходящее. Элой старалась игнорировать стон, который был явно преувеличен, чтобы разнестись по всей Роще. — Ну что же, давно пора им было разобраться друг с другом. Элой и Декка двинулись дальше вместе, пока охотница растирала свои щёки, пытаясь согнать жар. — Декка, это какой-то обычай? Почему она назвала подругу-тенакт чужеземкой? — Что? Это? У нас много обычаев. Тенакт по натуре хищники, но иногда, — Декка блеснула острой улыбкой, — мы любим сдаваться на милость партнёра. Или разыгрываем подходящие роли. Играем, понимаешь? — И все тенакт… Любят эти игры? — Ах. Возможно, что для тебя они не подойдут, Чемпион. — Декка в приглашающем жесте усадила её рядом с собой, около тронного зала, откуда должны были в скором времени выйти другие маршалы, после совещания с Шефом. — Но я бы на твоём месте поговорила с маршалом об этом. Он не откажет тебе в объяснении. Элой села, скрестив ноги и откинулась на прохладную стену. Старая духовница поправила свои удивительные волосы, и вдохнула полной грудью, прежде чем продолжить: — Наша жизнь очень короткая, и мы все хотим получить максимум от неё. Все наши обычаи и игры призваны, чтобы развеять скуку и внести яркости в рутинные обязанности. Коталло всегда считался желанной добычей, и желанным охотником. Поэтому его опыт весьма большой. — Я это прочувствовала на себе… — пробурчала Элой. Духовница мило улыбнулась ей, погладив по руке. Гул голосов стал громче, и маршалы со своими помощниками вышли, возбуждённо обсуждая текущие задачи. Последними вышел Коталло, останавливаясь рядом с женщинами. — Духовница, Элой. — Собственно, я пошла к своему Шефу. А вы, Верховный Маршал Коталло… — Декка наклонилась к его уху, прошептав нечто, что Элой не могла расслышать. Судя по покрасневшим кончикам ушей, духовница смогла смутить маршала. – Развлекайтесь, дети. Коталло удивлённо вскинул брови, глядя в след духовнице, прежде чем позвать Элой за собой.

***

Они обсуждали это несколько раз. Элой знала, что у Коталло много опыта, и он никогда не стеснялся этого. Конечно, по началу, охотнице было неловко обсуждать некоторые вещи, но уверенность и знания мужчины помогали преодолеть стеснение. Краснея и бледнея, когда он не стеснялся в выражениях, Элой слушала, с открытым ртом. Коталло всегда отдавал не меньше, чем брал. Иногда даже не прося ничего взамен. Их отношения были равными, но у маршала тенакт была одна черта, которую охотница удовлетворяла с удовольствием. Мужчина любил доминировать над ней, забирая полностью контроль и выводя её разум за границы обыденной жизни. Ей приходилось отдавать приказы, быть ведущей и главной среди людей, направлять их и помогать. Мир в ней нуждался, но это утомляло, быть символом и божеством для большинства людей. Поэтому Элой с удовольствием позволяла маршалу навязывать ей удовольствие, довлеть и вести её, когда он с наслаждением наносил на её веснушчатую кожу прикосновения. Коталло абсолютно не видел ничего плохого в экспериментах, лишь бы они были связаны с Командиром, и, если они ей нравились. Они были на вечерней трапезе в Роще, когда Коталло баюкал её в своих объятиях, прижимая спиной к себе и тихонько напевая от удовольствия. Он вдыхал запах её волос, с нежным ароматом полевых цветов, и поглаживал открытые участки кожи, на её животе. Близость и любовь открыла между ними новые возможности, когда Элой могла чувствовать себя простой женщиной в его руках. То, что никто не обращал на их объятия внимание, расслабляло и добавляло уюта в их маленький мир. Просто любить и быть любимой. Этого было достаточно. — Коталло. А ты бы хотел… чтобы я тебя связала, к примеру? На краткий миг движение его руки сбилось, чтобы опять продолжить свой извилистый путь. — Я вижу определенное очарование в этом действии. — Это не ответ. — Недовольно пробурчала охотница. — М. Скажем так, я люблю разные вещи, но мы не обязаны делать некоторые из них с тобой. Это может оказаться интересно в теории, но разочарует на практике. — Что ты имеешь ввиду, любимый? Коталло отстранился и поцеловал её в веснушчатый нос. — Ты уверена, что хочешь видеть своего любовника связанным? А если ты имеешь ввиду, то, что увидела сегодня на арене, — хитрый блеск в его прищуренных глазах, придавал ему озорной вид, — то здесь нужно уметь импровизировать, милая. Она хмыкнула. — Импровизация - это то, что я умею. А что касается контроля... У тебя же получается. Коталло рассмеялся. — Только потому что ты разрешаешь, охотница. В любом случае, это не так просто. Но мы можем попробовать, любовь моя. — Коталло улыбнулся, той самой нежной улыбкой, которая принадлежала только ей.

***

Комната Коталло была слабо освещена, с мягкой постелью в дальнем углу, и плотными циновками на полу в центре. Обстановка давно была общей, и здесь хранилось много вещей Элой, когда она останавливалась в перерывах, между своими поисками и улаживанием дипломатических отношений между народами. Здесь был такой же дом, как и в их убежище в горах. Хотя, как подозревала охотница, это было благодаря присутствию мужчины, который в данный момент стоял перед ней. Ладно. Элой вздохнула несколько раз, успокаивая собственные нервы. Коталло молча стоял перед ней. Его лицо ничего не выражало, лишь подёргивание правого уголка губ выдавало в нём нетерпение и интерес. Он двинул привязанной к бедру рукой, напрягая мускулы, больше проверяя, чем желая выбраться из пут. — Ладно… — Она встрепенулась и сложила руки на бёдрах, подходя к Маршалу. – Ты пришёл сюда, на мои земли, тенакт. Глаза Коталло рассматривали её со всей внимательностью и участливостью. И невинностью. — У нора… — А что у нора? Элой покраснела, понимая, что её познания в обычаях равны практически нулю. Она облизнулась, от неловкости переминаясь с ноги на ногу. — На территории нора не место чужакам. Что ты скажешь в своё оправдание? — Мне было интересно. Красивая земля, красивые женщины и мужчины. — Он усмехнулся и наклонил голову, прищуриваясь. Ему явно было легче подыгрывать ей. — Я попался в ловушку к красивой охотнице. Элой хмыкнула, поигрывая своей косичкой. Она вспомнила, что ей сказала однажды Декка, и решилась аккуратно забросить эту приманку. — За нарушение границ — смерть. Что мне мешает убить тебя сейчас? — Ну-у-у… — Протянул маршал. — Тебе не хочется марать об меня руки? Элой подошла к нему ближе, и ухватила за подбородок, сдавливая пальцами его щёки. Коталло зарычал и вырвался из её хватки, отшатываясь. Оскаливаясь в ответ, Элой обходит его сзади. Видя, как он напрягается, пытаясь проследить за ней, охотница пинает мужчину под колени, заставляя того с уханьем рухнуть на пол. Она хватает его за распущенные волосы, сильно царапая кожу головы, второй рукой поднимая его за подбородок, заставляя смотреть ей прямо в глаза. Она усмехнулась, услышав слабый, идущий из нутра, стон мужчины. — Нет, чужеземец. Ты слишком красивый, и я думаю, что твоё тело может послужить мне хорошую службу. Например, — подушечкой большого пальца она надавила на его нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот, Она скользнула внутрь большим пальцем, придавливая язык, — твой рот и язык. Возможно, они более талантливы, чем мне кажется. Она резко сбросила его голову, и стала раздеваться, переходя в поле зрения маршала. Тот тяжело дышал, и следил за движением её рук. Коталло был в одних шортах, плохо скрывавших его эрекцию. Она сняла с себя леггинсы, и длинную, расшитую бисером тунику, и замерла, когда Коталло подал голос: — Ты не сможешь долго указывать мне, охотница. Она осталась в одном белье и нагрудной повязке, чувствуя горячий взгляд Тенакт на своей коже. Он раздевал её взглядом, и тьма в глазах обещала так много. Хищник в его теле проверял путы, связывающие руку и бедро, и низкое, горловое рычание, угрожало её самообладанию. — Освободи меня, маленькая охотница, дай мне пожрать тебя. — Коталло продолжал мрачно шептать, зная, какой она становится влажной от этого голоса. Элой подошла к нему, и села на корточки. Она не поддастся сегодня. Нет. Её ладонь нащупала член, сквозь ткань шорт, и она крепко сжала его, заставляя мужчину зашипеть. Склонив голову набок, Элой потянулась и прикусила мочку уха. Нежно погладив по всей длине эрекцию, охотница приспустила край шорт, открывая влажную головку. Она отстранилась, наблюдая за реакцией маршала. Он прикрыл глаза, и его длинные ресницы трепетали от её действий: большим пальцем она смазала выступившую капельку, и огладила головку, надавливая до тех пор, пока Коталло не дернулся, стараясь уйти от этой стимуляции. — Наверное, ты ещё не понял, тенакт, кто здесь главный. Здесь, в Сердце Матери, женщина имеет власть над такими, как ты. — Элой облизнулась, и оставила дорожку горячих следов на его коже. Кожа была очищена от краски, и Элой наслаждалась настоящим вкусом Коталло, зализывая каждый укус. Она убрала руку, и снисходительно похлопала его по щеке. — Ты останешься в живых, если доставишь мне удовольствие своим ртом и членом. И если я буду достаточно удовлетворена… Ты тоже сможешь кончить. Она вглядывалась в его точёное и резкое лицо, ища малейший признак беспокойства. Коталло всегда стремился обеспечить ей удовольствие и комфорт, но никогда ещё он не был с ней в таком… положении. Их отношения были на равных, но иногда маршал брал верх над ней, когда чувствовал, что это необходимо для её самочувствия. Маршал дрожал, борясь с собой. Его вид возбуждал. Охотница сняла оставшуюся одежду, чувствуя обжигающий взгляд на своей коже. — Так что, чужеземец? Как тебе условия? — охотница выпрямилась, становясь в одном шаге от его лица, отставив бедро в сторону, и уперев ладонь в бок. Элой помолилась Крыльям Десяти, когда увидела, как маршал смотрит на неё: от мускулистых ног до скрытого кудрями лона. Ей хотелось сжать свои бёдра, чтобы ощутить немного трения, но она держалась. Коталло слегка облизнулся, и перевёл взгляд на плоский упругий живот, к груди, задержавшись на затвердевших от возбуждения сосках, и вверх, к лицу охотницы. — Я полностью в твоей власти, охотница Нора. Это не должно было быть таким сексуальным, но оно было таковым. Член маршала дёрнулся, когда он увидел, как Элой задышала, от этой фразы, и будь он проклят Десятью, если это не заводило его возлюбленную. — Хорошо. Она отошла в сторону, садясь на столешницу верстака, и подзывая пальцем к себе мужчину. Коленопреклонённый Коталло всегда вызывал в ней бурю эмоций. Однако именно сейчас, когда он подползал к ней ближе, такой покорный, она стала понимать, что это отдельный вид удовольствия, видеть, как он исполняет её команды. Элой расставила ноги в стороны, и поманила ладонью его ещё ближе. Коталло не отрывал взгляда, от открывшегося лона перед ним. Ещё немного, и Элой ощутила его обжигающее дыхание у своего естества. Правой рукой она собирает его распущенные косы в хвост, второй крепко хватая край столешницы, и дёргает его к себе. Маршалу не нужны были слова, чтобы со всей страстью впиться в неё. Он оказался в ловушке её бёдер, и первое скольжение его языка чуть не отправило её на вершину, раньше, чем она планировала. Маршал пользовался знанием того, как быстро вознести охотницу, и нещадно пировал, лакая её вкус. Она ощущала какие-то слова, которые он шептал, очередная литания её сладости и вкусу. Прочертив несколько широких и щедрых линий вокруг клитора, маршал проник языком внутрь, заставляя Элой выгнуться, от этого ощущения, двигая бёдрами в такт его действиям. Подразнив её так немного, он вернулся к клитору, захватывая его губами, и нежно посасывая. — Вот так, да-а-а… Она всхлипнула, откидываясь на руку назад, и запрокидывая голову с прикрытыми глазами, чувствуя скользящие по спине волосы. Он несколько раз провёл языком, по нижней части её клитора, поднимая взгляд. Коталло упивался лаской и сладостью на своём языке, и за закрытыми глазами он наслаждался звуками её вздохов, голосом, когда она, задыхаясь, похвалила его: — Какой же ты молодец, чужеземец, у тебя волшебный рот и язык, как я и думала. Это заставило его застонать в неё, и громкий, протяжный стон послал волну вибрации внутрь неё. Он быстрее ласкал её языком, с открытым целующим ртом, намереваясь доставить её удовольствие. Бёдра Элой двигались волной в такт его языку, и уже две руки прижимали его к себе, оставляя Коталло практически без дыхания. Он вновь открыл глаза, впитывая выражение её лица: сморщенный нос, нахмуренные брови и приоткрытые, влажные чувственные губы. Если он задохнётся здесь, между её ног, то умрёт счастливым. Она покраснела до самых рёбер, и задрожала: — Талло, не останавливайся. Только не останавливайся, пожалуйста… В следующую минуту, она кончила, с криком, сжимая бёдра вокруг его плеч. Она застонала, проклиная всё вокруг, судорожно сжимая его волосы, и откидываясь назад. Коталло лениво лизал её, собирая новое возбуждение на скользких складках, пока она не освободила его из плена своих сильных ног. — Я справился, охотница? — Он прижался щекой к внутренней стороне бедра, и прикусил кожу, отчего его возлюбленная дёрнулась и зашипела. Рыжая посмотрела на своего любовника, тяжело вздыхая. Он дрожал, от перевозбуждения, и Элой застонала, от его красоты. Когда его оливковая кожа была не накрашена, это было отдельным зрелищем: ей были видны антрацитовые татуировки, крупные шрамы, в районе рёбер и на плоском, мускулистом животе. Стальные мышцы, перекатывались под влажной, от пота, кожей. Белесый шрам, пересекающий его губы манил, требовал впиться в губы Коталло. Она потянула его вверх, потакая своим желаниям, и жадно, грязно поцеловала. Вкус её возбуждения и сладость его губ был дикой смесью. Она прервалась, чтобы спустить его бельё, слезая со стола. — Справился, чужеземец. — Всё ещё млея, произнесла Элой. — Теперь ты освободишь меня? Она сделала вид, что задумалась, и протянула руку вперёд, двигаясь от левого плеча, скользя по шраму, к правому плечу, считая каждую чернильную линию. Коталло никак не выказывал беспокойства или неудобства, однако ей хотелось освободить его, чтобы ощутить грубую ладонь на своём бедре. Элой взяла лежащий на столе нож, как раз для такого случая, и надрезала верёвку. Вспомнив, с какой заботой Коталло всегда заботился о ней, молодая женщина взяла его за руку, двумя руками массируя кисть, переходя к запястью, и выше. Маршал благодарно прикрыл глаза, и замурлыкал. Возбуждение и нетерпение между ними никуда не делось, но именно такие моменты, с проявлением заботы, Элой особенно любила: дихотомия страсти и нежности, которая определяла их отношения. Перейдя к плечам маршала, Элой позволила ненадолго захватить себя в поцелуй, сплетая их языки, возвращаясь к накалу между ними. Вновь оттолкнувшись от него, оставляя руку на плече маршала, она погладила его член. Оба выдохнули: охотница от жара бархатной кожи, маршал от прикосновения. Рыжеволосая женщина обхватила его рукой, двигая в медленном темпе вверх и вниз. Бёдра Коталло двинулись вперед, преследуя своё удовольствие, и с его уст сорвался низкий вздох, его мозолистая рука дёрнулась к её груди, проводя кончиками пальцев под ней, приподнимая и накрывая вершину. Она остановила свою руку, отодвигаясь, пьянея от своей смелости: — Кто тебе сказал, что ты можешь двигаться и трогать меня? — Она очень постаралась изобразить своё недоумение. — Охотница, ты освободила мою руку, не кажется ли тебе, что сейчас я могу изменить ход нашей игры? — Ты же тенакт, верно? Вероятно, маршал. — дождавшись недовольного кивка, Элой погладила головку. — Даже до диких нора дошли слухи о вашей дисциплине. Видимо, не в твоём случае. Я награжу тебя после, если ты будешь хорошим воином, и покажешь мне свою дисциплину. Опускаясь перед ним на колени, не разрывая взгляда, она усмехнулась. Все тенакт были хищниками, по своей натуре, и Коталло был прямым подтверждением этому правилу. То, что она произнесла, было вызовом. Либо он проигнорирует вызов, либо сойдёт с ума, но покажет ей, как она не права. Наклонившись, зачесав волосы назад, охотница лизнула кончик члена. Языком чувствуя мускус, соль и что-то, что принадлежало только Коталло, охотница разрешила себе простонать вокруг него, вбирая глубже, до пальцев у основания. Мужчина перед ней задрожал, и эта дрожь отдавалась в её ладони, покоящейся на мускулистом широком бедре. Она покачивала головой, вбирая глубже, скользя языком снизу. Коталло пытался не дёргаться, в сладкой агонии, и она оторвалась от него, усиливая движение рук. Пресс мужчины был напряжён, когда его отчаянные вздохи и стоны достигали её ушей. Элой посасывала головку, вновь вбирая его эрекцию внутрь, позволяя глубже проникнуть в её рот. Пока она не научилась вбирать его так, чтобы коснуться губами его основания, но Коталло всегда был терпелив. Отчаянный всхлип, или вздох, громко разнесшийся в каюте маршала, заставил её ускориться. Он рассыпался под ней, пока сильная рука не тронула её затылок. — Охотница… Элой, я не продержусь долго, если ты продолжишь… Пожалуйста… Она оторвалась от него с грустным вздохом, сладко облизываясь и поднимаясь вверх. Толкая его спиной вперёд, заставляя упасть на их кровать, Элой хрипло прошептала: — Ну, мы же не можем допустить, чужеземный маршал, чтобы ты кончил раньше, чем я. Ты достаточно стойко выдержал это испытание. — Будь проклято стеснение. Она заигралась, ей чертовски нравилась эта власть и игра между ними. — Возьми меня так, как взял бы свою женщину, чужеземец. Трахни меня и заполни своим семенем. Это и есть твоя награда. Дважды ей не пришлось просить. Коталло зарычал, переворачивая её на живот, отчего внутри всё загорелось, от предвкушения. Коталло положил ладонь на её лопатки, придавливая сильнее, и её бёдра приподнялись, соблазнительно покачиваясь перед ним. — Восхитительная, развратная нора. — Поддерживая её за бедро, Коталло скользнул внутрь её скользких складок, не встречая сопротивления. Лбом Коталло упёрся в её плечо, переживая эти ощущения, прежде чем смог выпрямиться обратно и сжать её бедро. — Кровь Десяти, ты такая влажная и готовая, для меня.. Он двинул бёдрами вперёд, прислушиваясь к глухому стону. Руки охотницы смяли мех, лежавший под ней, когда он медленно вышел, дразня. Элой заскулила, прося вернуться. Коталло усмехнулся, возвращаясь внутрь сильным движением вперёд. — Мх-м… Талло… Прошу… Сильнее… — Конечно, охотница, всё, что ты попросишь. — Дрожащий, возбужденный голос подводил его, когда охотница оттолкнулась от кровати, и ответила на его толчки своими. Она горела, красная, перевозбуждённая, пытаясь взять больше и сильнее. С каждым её всхлипом, каждым толчком их бёдер, и каждым скользким и влажным скольжением его члена, собственное удовольствие Коталло тлело и разгоралось в позвоночнике, пока не стало обжигающе горячим. Она раздразнила его до этого, и удерживать свой оргазм с каждым толчком становилось всё труднее. — Тебе нравится, как я тебя трахаю... — Не вопрос, а утверждение, произнесенное этим хриплым, низким голосом. Элой выгнулась, под его тяжелой ладонью, подставляясь ещё больше так, чтобы он толкался внутрь неё глубже. — Думаешь, что тенакт можно приручить, да? А на самом деле так отчаянно нуждаешься в моём члене, что разрешаешь мне брать тебя так, как мне нравится. — Да, да! — Элой становилась громче, когда он грязно выражался, и её внутренние стенки сжимались, когда она лихорадочно сбивалась с ритма. — Мне нравится, как ты трахаешь меня, я так этого хотела, пожалуйста, пожалуйста! Мольба Элой была скулящей, она задыхалась короткими вздохами, доведенная до предела. Коталло мог с уверенностью сказать, что она близко. Эти невероятные, сбивающиеся с ритма движения, и покрасневшие лопатки, и то, как она извивалась под ним, умоляя, скуля и сминая белье под собой. Он любил её такой, отчаянной и чувственной. Она была настоящим пламенем в его руках, и он проклинал свой приближающийся оргазм, потому что тогда ему придётся закончить эту прекрасную агонию. Коталло отпустил её бедро, чтобы дотянуться до клитора, дразня его, пока она не стала напряженной в своём закручивающемся удовольствии. — Не сдерживай, себя. Ты же мечтала кончить с моим членом внутри? И я последую за тобой, заполнив тебя своим семенем. Чувственные и горячие бёдра охотницы дёрнулись, напряженно, и через несколько мгновений, эта напряженная дрожь проникла во всё её тело, заставляя сжаться, прижимаясь к нему, лишая чувств и вырывая сдавленный хриплый вопль из её нутра. Коталло воспламенился, видя её удовольствие, и чувствуя пульсирующее и сокращающееся влагалище, вокруг его члена. Эта дрожь, перегрузка ощущений и пульсация довела его до собственного оргазма, когда он дернулся, с хриплыми стонами, и кончил внутрь охотницы. Очень медленно он вышел из неё, садясь на пятки назад. Коталло протянул руку, к распластавшейся и тяжело дышащей любимой женщине. Его пальцы раздвинули лоно Элой, и он шумно выдохнул, видя, как его белая кровь вытекает из охотницы. Ухмыльнувшись, он пальцами собрал семя и толкнул обратно. Элой села и обернулась, с нежной улыбкой, и с всё еще затуманенными глазами. — Коталло. Он рассмеялся и притянул её к себе, целуя в лоб. — Это часть твоей просьбы, Нора. Рукой Элой толкнула его в плечо, смущаясь. Этот жест был невероятно интимный и возбуждающий, но в тоже время смущал. Она прикрыла свои яркие, зеленые глаза, и волосы в беспорядке легли по её лицу и плечам, когда она сонно пробормотала: — Ладно, есть своё очарование в приручении хищников.