Пять раз Тоби спасал Дейдару, и один раз Дейдару спас Обито

      День тянулся медленно. Пейн разрешил им выйти на миссию немного позже, поэтому решено было отправиться завтра утром. Какузу сидел у себя в комнате, занятый своими обычными подсчётами, а Хидан, наконец намолившись вволю, периодически пытался доставать своего товарища, за что был изгнан на кухню. Тоби не было видно. Дейдара поиграл с Хиданом в карты, пошатался по убежищу, ещё раз поел. Делать было нечего. Он сел на кровать у себя в комнате, думая, чем бы ему заняться. Вдруг в дверь постучали.       – Чего тебе, Тоби? – подрывник уже знал, что больше к нему заглядывать было некому.       – Знаете что, семпай, – произнесла голова в оранжевой маске, – а вы не забыли про кое-что?       Дейдара закатил глаза:       – Про то, что ты дурак?       – Это обидно, семпай… – протянул напарник. – Вообще-то Тоби говорит про то вино.       – Вино?       – Ну да, то, что нам дала сестрица из вашей деревни.       – Я думал, бутылка разбилась, м.       – Тоби же хороший мальчик и сохранил её! – Учиха неловко ввалился в комнату, закрывая двери. В его руках Цукури также заметил два стакана.       Дейдара не особо любил алкоголь. Он и пил-то всего несколько раз в жизни, при этом быстро пьянел, краснел, начинал говорить ерунду, а заканчивалось всё обычно взрывами.       – Это для снятия стресса, семпай, – весело проговорил Тоби, садясь на пол рядом с кроватью.       – Ну, думаю, немного можно, м, – всё-таки согласился блондин. «Может, заодно он напьётся, и я наконец увижу его лицо», – мелькнула в светлой голове коварная мысль.       Тоби открыл бутылку и разлил жидкость по стаканам. Пил он, как и раньше, отвернувшись и лишь немного сдвигая маску.       – Тоби… – нерешительно начал Дейдара.       – Да, семпай?       – Ты же видел, что Сасори но Данна, хоть и сам был марионеткой, постоянно прятался в другой марионетке – Хируко?       Тоби кивнул, и Дейдара продолжил:       – Обычно он редко показывал настоящего себя, но мне сразу разрешил посмотреть.       – К чему вы клоните, семпай? – Учиха пытался сделать вид, что не понимает.       – Понимаешь, Тоби… А если на миссии враг притворится тобой? Использует твою маску и одежду, например, тогда как я узнаю, что это ты?       – Разве вы не чувствуете мою чакру, семпай?       – Ну, сенсор я так себе, – усмехнулся Дейдара. – Да и враги разные бывают. Ты знал, что белый Зецу может сделать почти идеальное Хенге и даже скопировать чужую чакру?       Обито усмехнулся про себя – конечно, знал. Но, продолжая играть роль, ответил:       – Тогда он скопирует меня так, что, даже помня моё лицо, вы всё равно не отличите, семпай.       – Твоя правда, м.       – Тогда почему вы так хотите знать, что у меня под маской, семпай?       – Ну… Мы же напарники, как-никак, м, – Дейдара уже допил свой стакан. Учиха поспешил снова наполнить его.       – Тогда, семпай, можно и Тоби задать вам вопрос?       – Задавай.       – Сасори был не только напарником, но и вашим другом?       Дейдара задумался:       – Другом? Просто… Я очень уважал Сасори но Данну, м, – он сделал большой глоток, и голубые глаза стали влажными. – И всегда признавал его искусство, хоть и всё равно считаю, что искусство – это взрыв! А ещё… мне его не хватает.       Учиха поспешил перевести тему:       – А любимая девушка?       – Ну… – блондин смутился. – В Ивагакуре. Но мне кажется, это было так давно, что уже считай в другой жизни. А у тебя?       – Была, – коротко ответил Тоби. – Давайте я ещё вам налью, семпай.       Цукури удивлённо подумал: «Надо же, у такого – и девушка… Хотя кто знает, каким он был до Акацуки».       За выпивкой и разговором время шло незаметно, однако бутылка закончилась. Цукури собрался встать с кровати, но его повело, и он плюхнулся обратно. Ему было очень жарко, и по тому, как горело лицо, Дейдара уже понял, насколько он красный.       – Эх, совсем вы не умеете пить, семпай, – сказал Тоби. – Всего-то бутылку на двоих!       – Молчи уж, – пробурчал блондин. – Сам небось под маской такой же красный. Вот сейчас… Взорв… Вз…       – Так хотите увидеть моё лицо, семпай, что собираетесь опять устроить взрыв?       Дейдара замер. Неужели?.. Но напарник засмеялся:       – Секрет есть секрет, семпай!       Цукури снова попытался встать, но тело его не слушалось, а голова совсем затуманилась. Учиха уложил его на кровать.       – У друз… У напарн… Ик… Не должно быть секр… – пробормотал из последних сил подрывник. Ему хотелось задать ещё много вопросов. Из какой деревни Тоби? Сколько ему лет? Как стал нукенином? Однако алкоголь взял своё, и Дейдара уснул.       Учиха смотрел на такого беззащитного сейчас напарника. Не удержался и погладил его по щеке, отодвинул в сторону светлую прядь волос, невольно засмотрелся, но всё-таки отдёрнул руку.       – Спокойной ночи, семпай, – сказал Тоби настоящим голосом, лишённым дурашливых ноток, и вышел из комнаты.         ***         Обито лежал у себя на кровати и не мог уснуть. Полбутылки вина для него, взрослого тридцатилетнего мужчины, было как слону дробина, зато пацана, похоже, срубило. «Сколько там ему лет… Девятнадцать? – вспоминал он досье напарника. – Может, он вообще не пил ни разу, а я тут малолетних спаиваю. Хотя вряд ли, должен был уже». Учиха вспомнил, как он сам в первый раз торжественно нарушил один из трёх запретов для шиноби и попробовал алкоголь. Тогда им было по тринадцать, и Какаши упросил у кого-то из старших купить им саке. А может, и стянул где-то, Обито уж и забыл… Зато хорошо запомнил их первое опьянение и то, как его и Какаши потом тошнило прямо на глазах нашедшего их Минато-сенсея. А потом нахлынули другие воспоминания, та проклятая миссия, начиная с которой всё пошло наперекосяк, да и сама дальнейшая жизнь… «Ничего, скоро, уже скоро я найду покой в Бесконечном Цукуёми. Все найдут», – подумал он. Обычно эта мысль всегда поддерживала его и утешала в трудные моменты, но почему-то не сейчас. Перед глазами всплыло лицо Дейдары. «Может, мне будет легче дойти до конца, если у меня всё-таки будет такой друг?» – странная мысль мелькнула в голове Учихи, но он тут же отогнал её.