Как я полюбил запах кофе...

Как только я закрыл за собой дверь, Ира подняла голову. Увидев меня, она вскочила с кровати и налетела с объятиями. Я зашипел от боли, которая пронзила всё тело, но Ира не стала от меня отходить, только ослабила хватку. Она плакала мне в грудь, пока не нашла в себе силы заговорить. — Где ты был, придурок?! — Узнаю её. — Маме сказала, что ты у Димы остался, она спокойно пошла спать, а сама не знаю, где ты и как ты! — рыдая, кричала она. Но кричала так, чтоб за пределами комнаты слышно не было. Видно, она очень переживала за меня… — И никто не знал. Я даже Кристине звонила, но ни она, ни кто-либо другой и не видел тебя! Я уже думала, что с тобой что-то случилось плохое. А случилось… — Я уже думала, что тебя и в живых уже нету… Что я только не думала… Я отодвинул её, взял за плечи, посмотрел в глаза и сказал: — Видишь, я живой. Давай я тебе всё расскажу завтра? Я очень устал, хочу сходить в душ и лечь спать. Она была в шоке больше от моего спокойствия, чем от того, что я попросил отложить разговор. — Я тебя поняла. Но ответь, пожалуйста, хотя бы, всё ли с тобой хорошо? — Она стала вытирать с лица слёзы. — Ир, любой твой вопрос приведёт к длинному разговору. Мне очень хуёво, во всех смыслах. Завтра мы пойдём на почту, после неё я всё тебе расскажу. — Хорошо, спокойной ночи тогда. Но ты обязан будешь всё рассказать. — Хорошо, спокойной. Она вышла из комнаты, продолжая тереть лицо мягкой тканью толстовки. А я тем временем взял лёгкие штаны и лёгкую кофту с длинными рукавами. Радовало то, что сейчас прохладно и скрыть следы насилия проще. Пиздец. Такое я ещё не скрывал. Ну, как говорится, всё бывает впервые. Лучше бы этого, конечно же, не было… Оказавшись обнажённым в душе, я обнаружил, что следов немножко больше, чем я думал изначально. Синие, чуть ли не фиолетовые полосы на руках и ногах, следы от пальцев на бёдрах с двух сторон, ещё шишка на голове после лампы — это я знал. Но были ещё другие: следы от пальцев на плечах, царапины на спине, которые я увидел с помощью зеркала. Короче, тот ублюдок постарался. Даже не жалко, что его убили таким жёстким способом. Ещё на руке осталась засохшая кровь от моего пореза, и то же самое на ногах, только от небольших ран после верёвки. Похожи на царапины, но болели настолько, как будто это был открытый перелом. Встав под душ, я наблюдал, как из-за меня вода окрасилась в красный цвет. Потом закрыл глаза, поднял голову и лицом начал ловить горячие капли, пока они не смешались с горячими солёными струйками из глаз. Тогда я опустил не только голову, но и сам опустился на холодный кафель. Слёзы шли сами, я не мог их сдерживать, да и не хотелось. Мне было очень больно, во всех существующих смыслах. Посидев ещё где-то полчаса, я решил встать и просто стал смывать всю грязь сегодняшнего дня, ну, или уже вчерашнего, смотря сколько сейчас было времени. Я тёр кожу докрасна, желая содрать воспоминания. Потом глубоко вдохнул и выдохнул, постоял под водой ещё пару минут, чтоб успокоиться, и только тогда выключил кран. Выйдя из душа, я тихо направился в комнату, чтоб наконец-то поспать. Уснуть была не проблема. Из-за сильной усталости мне хватило просто коснуться подушки, чтоб погрузиться в сон. А вот спать нормально — это оказалось проблемой. Всю ночь меня мучили кошмары, я просыпался то в поту, то в слезах. Ближе к утру сумел уснуть нормально, без каких-либо сновидений. Поэтому получилось так, что я спал до обеда и пропустил учёбу, пока меня не пришли будить стуком в дверь. Ведь перед сном я заперся на защёлку, потому что рукава могли каким-то образом задраться и открыть всё то, что я так скрывал от внешнего мира. А точнее — от мамы. Ведь Ире я собирался сегодня всё рассказать, и пацанам сто процентов расскажу. Ещё придётся объяснять Арсению, где и почему я пропадал. Зная его, он мог бы и сегодня приехать, но, так как Кристина ему этого не даст сделать, мы встретимся завтра. А до завтра синяки у меня не пропадут. — Тош, давай вставай. Мало того, что ты учёбу пропускаешь, да ещё и спишь до двух дня. — Ничего так уснул. — Встаю, дай мне пять минут. — Ровно через пять минут я приду снова. Как только послышались удаляющиеся шаги, я уткнулся лицом в подушку на пару секунд. Вставать не хотелось совсем. И всё же, лениво и неохотно, но я все-таки встал. Умывшись холодной водой и почистив зубы, я, не передеваясь, сразу пошёл на кухню выпить воды. Там сидела мама и пила чай с печеньем, глядя в телефон. — Что ты, соня, выспался? — В это время у меня был занят рот, и ответить, кроме как кивком, я не мог никак. Выпив воду, я хотел было уходить, но мама остановила. — Садись, чай будешь? — Да, спасибо. Я устало улыбнулся и сел, но сразу же подскочил, чем удивил маму. — Ты чего это? — Я переодеться забыл. — И направился в комнату без объяснений. Я не собирался переодеваться, это просто было первое, что пришло на ум. Не говорить же, что у меня задница болит после вчерашнего. Вчера ещё было всё нормально, а вот сегодня боль пронзила настолько, что я рад, что пропустил учёбу, ведь не выдержал бы. Я даже не был уверен, что завтра всё придёт в норму. Я неохотно переоделся и пришёл к маме, взял уже приготовленный чай и опёрся о столешницу, не решаясь сесть. — Ты чего стоишь? Садись, бери бутерброды. — Не хочу садиться, а ты что там интересного смотришь? — Решил перевести тему. — Да смотрю отзывы о нашей кафешке. — Оу, и что там, хорошие хотя бы? — Да, она набирает популярность, я так рада этому. — Хоть что-то ей приносит радость сейчас. — Я рад за тебя, пусть так и продолжается. Чтоб дальше этот кондитерский рай был самым популярным местом во всём городе. — Спасибо, сынок. Мы ещё поболтали с ней о её работе, о Диме. Она спрашивала, когда я вернулся, что она не слышала. Я, конечно же, импровизировал на ходу. Всё-таки сумел поговорить и рассказать то, чего не было, не спалившись. Потом, допивая чай, так и не притронувшись к бутербродам, я думал, чем заняться, чтоб не сидеть дома. Пока мама не стала моей спасительницей, предложив прогуляться с ней в магазин. Ведь она устала целыми днями сидеть дома и на улицу не выходить. Так что мы отправились на так называемый шопинг. Я держал маму под руку, и мы ходили с ней по отделам магазина, смотрели, ничего ли ей не захочется. В итоге получилась полная корзина. Теперь вопрос: хватит ли места в холодильнике и вообще в доме? По дороге к кассе корзина наполнялась ещё больше, а я то и дело мягко спорил с мамой, что некоторое нам вообще не нужно. К примеру, зачем нам ананас? Да ещё и два вида, консервированный и свежий? Ладно, хуй с ним, его хоть съесть можно. Но зачем чашка с петухом, блядь?! Петух, блядь. По маминым словам, у него там гребень смешной, хотя по сути обычный. Ладно, допустим, она мне, петуху, эту чашку подарит. Но БЛЯДЬ! Часы, где вместо цифр смайлики настроения… НАХУЙ?! Да чтоб вы понимали, она мне даже энергетик купила из-за того, что там картинка красивая. Конечно, было приятно, но это реально пиздец. Она же потом будет на меня орать, что я её не остановил. Потратив на кучу непонятных вещей дохерище денег, мы отправились домой. Главный пиздец, что мне пришлось большие тяжёлые пакеты нести. Я часто носил много продуктов домой, когда на руках были порезы, которые лопались от тяжести и истекали кровью. Порезы были и на ногах. Но это было очень давно, я успел отвыкнуть, и теперь всё очень болело — и руки, и ноги, и вообще всё тело. Единственное, что радовало, что дом недалеко и я не успею сдохнуть, пока донесу. Мне ещё с Арсом мириться вообще-то, умирать нельзя. Вернувшись домой, мы обнаружили, что Ира уже пришла. Пока мы ходили по тому проклятому магазину, у нас уже успели закончиться пары. Хотя вообще-то, по идее, у нас ещё одна пара должна была быть. — О господи, вы что, супермаркет ограбили? — пошутила Ира, жуя яблоко. — Можно и так сказать, а чего ты так рано? — Одна пара отменилась. По тому, как она спрятала глаза, я понял, какого препода не было. Мы стали разбирать пакеты, я специально встал очень близко к Ире и пихнул её, чтоб она обратила на меня внимание. Как только мы встретились взглядами, я губами прошептал: «Арса?». Она кивнула. Я грустно опустил взгляд на пакеты и продолжил выгружать продукты. Шопинг с мамой меня сумел отвлечь, но теперь настроение снова стало паршивое. Я надеялся, что сейчас оно изменится от этой небольшой работы. Только я погрузился в свои мысли, меня сразу выбил из них звонкий смех Иры. Я вопросительно на неё посмотрел, а когда увидел в руках кружку, то вопрос исчез сам собой. — Ну что ты смеёшься? Вообще-то это на подарок… — Антону? — Угадала. Они вместе начали смеяться, и у меня это даже вызвало улыбку. — Я знал, что так будет. Я знал, что так и будет! Мама с Ирой смеялись, а я наблюдал за ними и улыбался. Насмеявшись, мы продолжили разбирать продукты, самое интересное комментировали. То есть, учитывая наши покупки, всё. После того, как мы разобрали вещи и с трудом нашли, где можно было всё это разместить, мама пошла отдыхать, а мы с Ирой, предупредив её, отправились на почту. Отдел почты находился недалеко от нашего парка, это радовало. Ведь там я спокойно мог рассказать Ире, что со мной вчера произошло. Конечно же, всю дорогу она пыталась выведать хоть что-то, а я то переводил тему, то просил, чтоб она имела терпение. Ведь рассказывать подобное на людной улице не хотелось. На почте я забрал свой новенький скейт и телефон. И где-то в глубине души даже немножко порадовался новинкам. Но эта далёкая, скрытая от всего мира радость длилась недолго, ведь изнутри меня пожирали воспоминания о последних днях, особенно о вчерашнем. Уже в парке я решил, что с телефоном разберусь дома. Ире же нужно было рассказывать очень долгую историю, так как она и про этого человека вообще не знала. Даже Диме придётся много чего объяснять, хотя он был в курсе. В принципе, Ире можно рассказать в двух словах, хотя это всё очень сложно и я не был уверен, что получится кратко. — Давай рассказывай. Я хотел о многом умолчать; решу рассказать всё Димону, как раз и выговорюсь ему. С Ирой я так сделать не мог только по той причине, что она девушка и не хотелось её в это как-то втягивать. Поэтому я решил ей рассказать всё в двух словах, если конечно, получится… — Короче, на Арса днюху появился некий человек, который знает обо мне и о моих близких всё. Он представился «Твой страх», угрожал мне и заставил бросить Арсения. Вчера он сказал прекратить общение с друзьями, я не выдержал, наорал на него и поехал в квартиру, где я родился. Туда приехал бывший его работник и решил отыграться на мне. Короче, что там было, я сказать не могу. Просто посмотри. — Я показал ей следы на руках и ногах. — Этот мой страх явился вчера, узнал о том, что случилось. Приказал найти того урода, а как нашли, мы вместе смотрели видео с камер наблюдения, как с ним сделали то же самое, что и со мной, только в два раза больше и хуже. А в конце ему перерезали горло так, чтоб он захлебнулся собственной кровью. И в итоге этот страх оказался типа добрым, он проверял меня на прочность и защищал меня, делая это на расстоянии. Он в какой-то момент мог сделать так, чтоб мама вовремя пришла домой. И сделал так, чтоб мы с Арсением встретились и подружились, а потом чтоб он просто появлялся в подходящий момент. Это всё он делал несколько лет точно. Отменил всю эту затею и просто исчез. Будет ли он помогать мне на расстоянии дальше, я не знаю. Рассказ всё равно получился не сильно коротким. Я старался не вдаваться в детали, но и этого хватило, чтоб Ира расплакалась. Я в этот момент сидел на корточках с каменным лицом, без каких-либо эмоций. Даже сложно было понять, что я чувствую. — Пиздец, смотря на эти следы вчерашнего, даже страшно представить, что ты пережил… Значит, я была права, когда думала, что с тобой что-то плохое случилось. — А плачешь ты почему? — Потому что ты не обронил ни одной слезинки при рассказе. И что тебе столько пришлось пережить. Даже за несколько дней. — Да уж, вчера день был очень насыщенный. Началось с того, что я принял сложное решение бросить Арсения, а закончилось трупом и бухим Арсом. — Я увидел, как из её глаз полились тонкие солёные ручейки. — Не плачь, я ведь живой, а ты меня как будто в иной мир провожаешь. По моей просьбе Ира больше не задавала вопросов, и мы не говорили на эту тему. Мы ещё немного посидели, а потом пошли домой. На месте я сразу же заварил себе зелёный чай и отправился в комнату настраивать новый гаджет под себя. Первым делом я вставил свою сим-карту, а дальше изучал телефон подробно. И думал о том, как возвращать мои старые треки. Пока не вспомнил, что в ноуте есть скрытая папка с моими песнями. Я, конечно же, обрадовался и побежал за ним к маме. Она в это время как раз откладывала его в сторону. Я его попросил, без всяких объяснений взял и вернулся к себе. С помощью ноутбука я вернул весь свой старый плейлист. Конечно, пришлось ещё повспоминать последние добавленные, но это уже было не колосальной проблемой. Главное песен побольше, чтоб потом ночью их послушать и расслабиться. Закончив, я пошёл к маме вернуть ноут. — Ну что, ты разобрался с телефоном? — Да. — И как? — Это оказалось проще, чем я думал. — О, это хорошо. Нравится? — Да, я давно его хотел. — Ну и славно, я рада за тебя, поздравляю с обновкой, — она ласково улыбнулась. — Спасибо. Я натянул улыбку, стараясь изо всех сил сделать её искренней. Кое-как получилось, и я вышел из комнаты. Мысли не топтались на одном месте, в голове проносились воспоминания о вчерашнем дне, о первом дне встречи с Сергеем и о всяком другом. С каждого момента понемногу, и из-за этого у меня сносило крышу на хрен. Пока каким-то чудом мысли не остановились на одной теме, на одном человеке, на одних синих глазах. Но с помощью того самого человека. Ведь мне пришло сообщение в телеграме от Арсения. Мой Граф Арсений: Завтра в парке, в шесть вечера. Сможешь? Я ничего не ответил, вместо идей нахлынули воспоминания. Я вспомнил, как Арс страдал после моего ухода, его заплаканные глаза, его объятия и его слова. Вечер, когда мы встретились у дома Поза, и ночь у него дома. Просто два разных человека. Было желание поехать к нему и обнять без каких-либо объяснений. Просто приехать и побыть с ним в тишине, глядя ему в глаза, или просто чувствовать его присутствие и запах. Мне больше ничего было не надо. Я не хотел ему рассказывать моменты из прожитых мною дней. Не хотел затрагивать эту тему, не хотел, чтоб были вопросы, ничего связанного с этим не хотел. Хотел только, чтоб он помог забыться, чтоб заново научил радоваться. Хотел кайфово проводить с ним время, без каких-либо забот. Просто хотел быть с ним рядом. Но мог ли я после этого ебучего, хоть и нежелаемого, поступка? Мог ли смотреть ему в глаза? Мог ли вообще прийти к нему на встречу? И вот теперь я начал думать, прийти завтра или дать себе время отойти от всего? Дать Арсению помочь мне или справиться самому?.. Мои мысли перебил стук в дверь, это была мама. — Можно? — Да, конечно. — Так как я стоял из-за невыносимой боли в заднице, мне пришлось задать крайне важный вопрос. — Ты что-то хотела или поговорить? — Поговорить, присядь, пожалуйста. — Мне пиздец. Я помог ей сесть и опереться спиной о подушку, чтоб ей было легче. Я повторил то же самое, попытавшись больше веса перекинуть на спину. Конечно же, мне было всё равно больно. Но я изо всех сил скрывал это, быстро нашёл удобное положение и замер в нём, стараясь не делать лишних движений. — О чём ты хотела поговорить? — Тош, скажи мне правду. Вы ведь расстались с Арсением? — Мой взгляд, который был направлен на маму, теперь опустился на руки и пальцы, крутящие кольца. По моей реакции сразу стало понятно, какой будет ответ. — Что он сделал? Он жёстко обидел тебя или, не дай бог, ударил?.. Я резко посмотрел ей в глаза, чтоб доказать невиновность Арса. — Нет, нет, что ты. Это же Арсений, он может накричать, но не ударить точно. — Тогда что он сделал? — Ничего, это я… — я снова грустно опустил взгляд. — Та-а-ак, и что ты сделал? Её тон был мягким, успокаивающим, дарящим безмятежность. Вызывал желание успокоиться и не переживать. — Просто ушёл? — Как? — Вот так, взял, собрал вещи и ушёл без объяснений. — В смысле? Но почему ты так сделал? Должны же быть объяснения. Объяснения были, но сказать я об этом никак не мог. Поэтому пришлось врать так, чтоб на Арсении не было вины. Ведь её и не должно было быть. — Не знаю, мы почти с ним не разговариваем. Он начинает какую-то тему, а я отвечу на один вопрос так, чтоб продолжения не произошло, и всё. Оно само как-то получается. Я теряю тягу к нему. Я не понимал, как такой бред вообще сумел прийти мне в голову. Ведь это чистая ложь, я никогда бы не потерял тягу к нему. И собирался всеми силами её удержать. — Ты дурак? Нет. Ты дурак. — Согласен. — Это же просто сложный этап в отношениях, который нужно преодолеть. А не собирать вещи и уходить. Вам нужно было поговорить об этом, и вместе бы всё решили. Я тебя знаю, ты точно его не разлюбишь, ты однолюб. Один человек и навсегда, и я не дам твоей глупости свершиться, чтоб из-за неё ты потерял Арсения и жалел потом об этом. И вообще, я не позволю, чтобы вы с ним разошлись, особенно из-за глупостей. Он мне нравится, а ты его любишь. Поэтому ты сегодня же… Нет, сегодня уже поздно. Ты завтра же отправляешься на учёбу, на какой-нибудь перемене встречаешь его и договариваешься о встрече. И потом, после пар, ты бежишь домой, чтоб покушать, а затем — на встречу с ним. Тебе ясно? Я наконец-то искренне, хоть и устало, улыбался. — Ясно. Я пододвинулся к ней, чтобы обнять, чем и сделал себе больно. Но не показал этого, хоть и было сложно скрыть. Потом я встал и помог маме подняться. — Выходи ужинать. — Нет, спасибо, мам, я не хочу. — В смысле «не хочу»? — Да я чай вот только выпил. — Чай это не еда. — Ну, я правда не хочу. — А что ты вообще ел сегодня? — Мы с Ирой в кафе заходили, а ты как думаешь, почему нас так долго не было? Я соврал, я снова соврал ей об этом. — Ну, как знаешь. Но, как захочешь, поешь обязательно. — Хорошо. Как только дверь закрылась, я сразу же написал Ире.

Вы: Сейчас зайдёт мама, скажешь ей, что мы были в кафе и сытно поели.

На моё счастье, она была в сети и прочитала сразу же, как только я отправил ей эсэмэс. Потом я обратил внимание на непрочитанное сообщение от Графа. Посмотрел и подумал, что лучше послушать зов сердца и маму. Немного полюбовался на фото Арса, затем выдохнул, резко зашёл и стал печатать.

Вы: Хорошо. Только просьба, на переменах ко мне лучше не подходи, не хочу сорваться и рассказать тебе всё там, вдруг кто-то услышит. Та и разговор будет не коротким точно.

И сразу же отправил, чтоб не передумать. На моё счастье, передумать у меня не было времени, ведь сообщение через секунду сразу прочитали. И, конечно же, долго не пришлось ждать, пришёл ответ: Мой Граф Арсений: Я тебя понял. Постараюсь воздержаться и не накинуться на тебя там. Я ответил коротко и всё, что мог.

Вы: Спасибо

Он прочитал и вышел из сети. А я в это время начал думать, как начать разговор, чтоб мне не успели снова уебать пощёчину. Само собой, трудно было всё это объяснить. В принципе, он имел право сердиться на меня, ведь я собрал вещи и свалил без объяснений. Для Арсения это было ударом, да ещё и самым неожиданным, так как ночью я говорил, как сильно его люблю, утром ничего не предвещало беды, когда я сам попросился поехать с ним. А потом приезжает домой — ни вещей, ни меня. Я поступил мразотно… Чтоб хоть как-то выйти из ступора, я решил переодеться в что-нибудь более удобное, чем джинсы. Они хоть и не были обтягивающими, но всё же дома я предпочитал ходить в спортивках. Как только я снял штаны, ко мне в комнату ввалились без стука. — Блядь, Ира! — Ой. Как только она увидела эту картину, то сразу закрыла лицо рукой и отвернулась. — Какого чёрта врываешься? Ко мне даже мама стучит. — Ну прости, я же не знала, что ты такой стесняшка. Все парни, наоборот, любят в трусах по дому ходить и девушек смущать. — А я не люблю, чтоб на меня смотрели, когда я в трусах. — Я надел штаны, сам подошёл и встал перед ней. — Пришла-то чего? — Милые труселя. — Ира. — Ладно, ладно. — Её типа игривый тон резко сменился серьёзным и злым. — А теперь скажи мне, пожалуйста, какого хрена ты заставил меня обманывать маму? Мы же не были в кафе и не ели. — Если попросил, значит нужно было. Я перестал смотреть ей в глаза и прошёл в глубину комнаты. — Ты что, не ел ничего? — Ел. — Что? — Чай. — Его пьют, а не едят. — Какого хуя прицепилась вообще? Не хочу я есть, аппетита нету. — Не общайся со мной так, я переживаю за тебя. Я выдохнул, мне стало стыдно за своё поведение. — Прости. Ну не могу я пойти ужинать, я на мягком сидеть не могу, что уж говорить про твёрдый стул. Я же был с тобой в парке, ты что, не обратила внимание, что я либо стоял, либо на корточках сидел? Хотя и в таком положении сидеть было больновато. — Блин, прости, пожалуйста, я что-то не подумала об этом. Но это же не повод не есть совсем. Мне что, стоя есть, я не пойму? Да и вообще есть не хотелось. — Не парься, я не голоден, правда. — Уверен? — Уверен. Прости, я хочу отдохнуть. — Только восемь вечера, что-то на тебя не похоже. — Мне нужно побыть одному, подумать. Наконец-то лечь, в конце концов. Она улыбнулась. — Хорошо, отдыхай. Она вышла из комнаты, я наконец-то лёг. Невыносимо ныли те небольшие раны, да и вообще ноги болели. Ни разу за день ни прилечь, ни сесть — это же ужас. Поэтому как только я спиной коснулся мягкого матраса, то с облегчением выдохнул и прикрыл глаза. И расслабился настолько, что не заметил, как уснул.