Двадцать четыре сезона китайского календаря

      🍁🍁🍁

      Вэй Усянь влез в джинсы и первую попавшуюся футболку, натянул любимую толстовку, провёл рукой по волосам, приглаживая их, и пулей вылетел из квартиры. Судя по часам, надо было бежать. Быстрее. И ещё быстрее. Просто лететь. Потому как опаздывать на первую пару и во второй день учёбы в университете по-любому не следовало. Староста потока Вэнь Цин (милейшая девушка, на самом деле, если не брать в расчет её странное, в общем-то, желание добровольно стать старостой) вчера зыркнула так злобно, что, кабы могла, убила бы одним взглядом, и ему пришлось даже (так, на всякий случай) пересесть от неё подальше.       Накрапывал мелкий дождь, и такси удалось поймать не сразу. Вдобавок, как назло, оно останавливалось на всех светофорах, и когда доплелось до цели, часы Вэй Усяня показывали начало десятого. Чудесно, он опоздал больше, чем на полчаса! Сегодня ему снова потребовалось больше времени, чтобы встать, поскольку накануне они с шиди и с Не Хуайсаном продолжили отмечать начало студенческой жизни, и опять выпили чересчур много, чтобы можно было рано проснуться. Сейчас же ему казалось, что его череп раскололся на две части, а рот набит ватой.       Внутренний голос забормотал скороговоркой, что, мол, не стоит в таком состоянии вваливаться в аудиторию после звонка, гораздо лучше зайти после пары, авось, тогда не будет видно, что он пришёл позже. Можно было, конечно, попробовать попросить голос заткнуться, но совет показался достаточно убедительным, и он решил послушаться. Сказать по правде, Вэй Усянь мечтал выпить кофе. Хотя бы кофе, так как есть тоже хотелось. В итоге он быстро договорился со своей совестью, и та не только позволила прогулять занятие, но и довела его до кофейни неподалеку от университета, где его ждало спасение в виде утренней дозы кофеина. Там он купил большой стакан латте и парочку пирожков, уселся за круглый столик у окна и уставился на лениво стекавшие по стеклу капли закончившегося дождя.       Настроение у него, несмотря на то, что осень в этом году решила начаться слишком стремительно, было приподнятое потому, что втайне Вэй Усянь немного гордился собой. Он поступил на бюджет в университет своей мечты, уже неделю как съехал от семьи Цзян и жил в пусть и маленькой, но собственной квартирке. А главное, нашёл подработку. Весьма интересную, правда, с небольшой зарплатой, однако с возможностью карьерного роста. Жаль только, второй половинки не наблюдалось. Но любимая шицзе не видела в этом ничего страшного, и считала, что нужно всего лишь довериться судьбе, ведь встреча с ней — непредсказуемый процесс, который невозможно проконтролировать.       В общем, жизнь начинала налаживаться. И всё же… и всё же…       …это спокойствие казалось обманчивым. Вэй Усянь чувствовал, как его точит нечто непонятное, странное. Но что это — предчувствие некой встречи, тень прошлого или просто осенняя меланхолия? В любом случае, оно появилось не сегодня, и даже не вчера, и было зыбким и ненадёжным, как тень облака на горизонте, и он не мог его игнорировать.       Закончив с завтраком, он взял ещё кофе навынос, расплатился и вышел на улицу. Бледные лучи солнца с трудом пробивались сквозь зыбкую пелену тумана. Хризантемы на клумбах под тяжестью дождевых капель клонились к земле. Тяжёлый влажный воздух холодил лицо. Идти на занятия не хотелось, однако и прогуливать пары без уважительных причин пока не стоило. Поэтому Вэй Усянь, глубоко втянул носом запах мокрой земли и прелой травы, так вкусно смешавшийся с ароматом кофе, и медленно поплёлся в сторону учебного корпуса.       Многоголосый шум аудитории резанул по ушам, а беззаботная болтовня с шуточками, смехом, подначками, в которой он обычно чувствовал себя, как рыба в воде, вдруг показалась какой-то поддельной. Вэй Усянь подумал про себя: «Что это со мной? Вроде бы всё идёт нормально…» и поискал глазами Не Хуайсана.       — Это очень мило с твоей стороны, что ты решил осчастливить нас, — увидев его, произнесла Вэнь Цин дрожавшим от гнева голосом. И ноздри её аккуратного носика раздулись от возмущения.       — Извини. Так получилось. Кроме того, я опоздал всего-то на одну пару, — ответил Вэй Усянь и постарался широко улыбнуться. Две девицы, сидевшие наискосок от него и до этого о чём-то весело щебетавшие, умильно хлопнули ресницами и заулыбались еще шире, чем он. Он (ладно, пора брать себя в руки!) кокетливо помахал им пальцами. Они покраснели, а затем безудержно захихикали.       — Чувак, две девушки сразу? Ну, не знаю, что и сказать, кроме того, что это впечатляет, — насмешливым голосом пробормотал за спиной Не Хуайсан.       Не оборачиваясь, под всё нарастающий шум Вэй Усянь криво усмехнулся:       — Друг мой Незнайка, это не так уж и сложно, понимаешь?!       В интонации, с которой он произнес эти слова, отчётливо читалось самодовольное «Я ничего не могу с этим поделать». Нет, Вэй Усянь не был ловеласом в прямом смысле этого слова, раз уж на то пошло, он вообще был девственником, однако флиртовал, как дышал, направо и налево, без остановки. Потому что ему это нравилось. А как же иначе, если он, как уверяла шицзе, родился с улыбкой на устах*…       Вэнь Цин высокомерно оглядела Вэй Усяня с ног до головы и обменялась хмурым взглядом с кем-то за его спиной.       Та-ак, а это что за переглядки такие?       Вэй Усянь резко обернулся и неожиданно врезался во что-то твёрдое: чёртов стаканчик накренился в руке, с него слетела неплотно закрытая крышечка, и всё содержимое выплеснулось на чей-то идеально голубой пиджак. Он, конечно же, выругался, отшатнулся в сторону, задыхающимся голосом зачастил бесполезными извинениями, с ужасом глядя на дело рук своих, то есть, сделал всё, что, согласно этикету, мог потребовать самый требовательный церемониймейстер, но изменить ничего уже было нельзя: на пиджаке и — о, ужас! — высветленных до белизны джинсах незнакомца расплывалось коричневое пятно внушительных размеров. Бедолага полностью пропитался кофе, к счастью, остывшим. Гуй побери, откуда в маленьком стакане столько жидкости?!       Единственным ответом, который он получил, было холодное «мгм», сопровождённое раздражённым выдохом. Вэй Усянь наконец-то поднял голову, и на языке застряли все слова, потому что самое прекрасное лицо на свете ослепило его, словно солнечный луч. Вчера он с трещащей по причине похмелья головой не успел разглядеть всех однокурсников, но сегодня мог с уверенностью заявить, что фарфоровая красота незнакомца была поистине неземной. Вэй Усянь на миг даже оторопел от такой красоты. Парень в упор сверху вниз просверлил его злыми глазами. Ах, что это были за глаза! Окаймлённые длинными тёмными ресницами, со странно светлой (будто на янтарь брызнули молоком) радужкой…       — Послушай, я оплачу химчистку, — Вэй Усянь беспомощно схватил парня за предплечье, пытаясь остановить. Он не мог позволить уйти этому красавчику просто так, потому что… ну да, он ощущал себя виноватым.       — Нет нужды, — тот выдернул руку и, обогнув его, сел за первую парту напротив преподавательского стола, поправил волосы и выпрямил спину. Идеальные волосы цвета воронова крыла, забранные в высокий хвост. Идеально ровную спину.       Вэй Усянь сглотнул. Почему-то оказалось чересчур сложно оторвать от незнакомца взгляд.       Сбоку раздался приглушённый смешок, он растерянно свёл брови и мельком окинул Не Хуайсана. Ровно полсекунды приятель выглядел раскаявшимся, прежде чем отвернуться, старательно пряча свою улыбку. Вэй Усяню даже почудилось восторженное: «Вот это да! С разбега по самое не хочу», но когда он снова вопросительно глянул на Не Хуайсана, тот лишь пожал плечами:       — Нет-нет, ничего, Вэй-сюн, тебе послышалось. Эмм… этого Ледяного принца зовут Лань Ванцзи, он набрал рекордное количество баллов по гаокао, и обогнал и тебя, и Вэнь Цин. А ещё он…       Вэй Усянь не удивился. Каким-то образом, приятель всё узнавал первым. Откуда — оставалось тайной, но так было всегда со дня их знакомства в седьмом классе. К слову, информацию он выдавал весьма дозированно, а если на него наседали, и вовсе не рассказывал, лишь яростно мотал головой и причитал: «Я не знаю, я не знаю, я ничего не знаю»       Гнусавый голосок пожилого профессора, так некстати раздавшийся рядом, прервал Не Хуайсана. Первокурсники торопливо разбрелись по местам. Те две девушки торопливо подвинулись, уступая Вэй Усяню место, но он плюхнулся на соседнюю с Лань Ванцзи парту и скосил на него глаза.       Вэй Усянь слышал, что преподаватель что-то рассказывал, и вроде бы писал на доске какие-то примеры, и кажется, шутил с аудиторией, но сосредоточиться никак не получалось. Всё, что он видел, — это безупречную осанку, надменно вздёрнутый подбородок, длинные изящные пальцы, державшие ручку, и аккуратное ухо, нежно розовеющее, подобно морской раковине. Лань Ванцзи сидел, не позволяя себе ни одного лишнего движения, со строгим отстраненным выражением на лице небожителя.       О, боги! Если так пойдёт и дальше, Вэй Усянь не сможет сдать сессию, и его наверняка отчислят. Пришлось на мгновение закрыть глаза, сделать глубокий ровный вдох. Он же не собирался портить себе жизнь из-за того, что облил однокурсника своим кофе?!       И всё равно Вэй Усянь не помнил, как досиживал последнюю пару. Он знал, что должен познакомиться с Лань Ванцзи поближе. И как следует извиниться…

🍁🍁🍁

      — …бедняга Ванцзи! Вот не повезло ему! Не знаю, кто он такой, но мне его уже жаль, — Цзян Чэн с шумом всосал коктейль через трубочку. — Когда мой шисюн хочет кому-то нанести добро и причинить счастье, этому человеку остаётся лишь задрать лапки вверх и сдаться. Вряд ли бедолагу кто-то спасет…       Не Хуайсан мерзко хихикнул и тут же опасливо покосился на Вэй Усяня, а его лицо выразило сожаление — впрочем, недостаточно искреннее, чтобы заставить в него поверить. Судя по всему, происходящее скорее ужасно забавляло Незнайку, будто он знал нечто, скрытое от остальных       А Вэй Усянь демонстративно надулся: шиди кривил душой — к середине сентября Цзян Чэн знал о темноволосом высоком красавчике с леденящими душу глазами не меньше, чем он сам от Незнайки. Вэй Усянь мог говорить о нём часами, и остановить его была способна только угроза переломать… Да, взаправду, если он приседал на уши, никто (совершенно никто) не мог его остановить! Он становился непробиваем, как скала, когда речь заходила о Лань Ванцзи.       — Я не знаю, есть ли у него друзья, да и вообще не уверен, что он разговаривает. За все годы, что мы знакомы, я особо и не слышал его голоса, — сказал Незнайка.       — Как давно ты с ним знаком, Не-сюн? — удивился Цзян Чэн. — И откуда?       — С детства. Наши старшие братья учились вместе, и они до сих пор дружат…       Они сидели на открытой террасе маленького кафе в парке, что находился в паре кварталов от квартиры Вэй Усяня. Утро выдалось чудесным, чуть прохладным, но не дождливым. Однако солнце, по-летнему яркое, уже обещало хороший день, а также услужливо подсказывало, что середина сентября не зря зовётся в Китае «осенним тигром», потому что жара могла напасть так же внезапно и безжалостно, как полосатый хищник. Осень напоминала о себе лишь разнообразием оттенков листвы, которая только-только начинала менять свой цвет — золотистые, коричневые, красно-зелёные и жёлто-бордовые листья медленно опадали с деревьев, устилая всё вокруг разноцветным ковром. Откуда-то издалека долетали детские голоса, играла музыка. Решётчатый забор террасы был сплошь увит буйно разросшимся виноградом, и густой, терпкий, сладковато-кислый аромат дурманил голову, оставляя во рту ощущение переспелых, лопающихся на языке ягод.       — Ну, так как, в результате, извинения приняты? — продолжил Цзян Чэн. — И Ванцзи уже перешёл на тёмную сторону?       — Нет, пока он на светлой стороне, несмотря на то, что Вэй-сюн каждый день приносит Ванцзи кофе со словами «его лучше внутрь», — ухмыльнулся Незнайка.       — Ни на секунду не даёшь ему забыть об этом, а, придурок?! — ласково поинтересовался Цзян Чэн у Вэй Усяня.       — Он просто ещё не осознал, как ему необходим такой друг, как я…       Вэй Усянь состроил скорбную гримасу.       Откровенно говоря, Ледяной принц пресекал на корню все попытки завязать дружбу, хотя боги видели, как Вэй Усянь пытался. Остывший кофе приходилось выпивать самому, и с каждым днём надежда на счастливый исход таяла, как дым на ветру, но он не собирался сдаваться. «Капля точит камень не силой, а частым падением» — госпожа Юй часто повторяла эту фразу, и, как знать, может, сейчас как раз и наступил тот случай, когда следовало воспользоваться этим изречением в полной мере?       — Хмм, после того, что я про него услышал… сильно сомневаюсь, что он захочет общения с нашей балаболкой межгалактического масштаба, — Цзян Чэн насмешливо прищурился, — и не скажу, что буду удивлен, потому что могу понять его опасения и отчасти разделяю их, — едва увернулся от пинка под столом и, словно сжалившись над ним, задал вопрос. — Но... на кой он тебе-то сдался, этот клон Шань Дань Лаожена?       — Я позвал вас, чтобы помочь мне понять, что делать дальше, а не отговаривать меня, — Вэй Усянь покосился на брата и сказал упрямо. — Я хочу с ним подружиться, но мне абсолютно непонятно, с чего начать.       — Дружба начинается по-разному, Вэй-сюн, — Незнайка прыснул в ладошку. — Ты уже начал… С кофе!       А Чзян Чэн закатил глаза:       — Я тебе в сотый раз повторяю, что он не захочет с тобой общаться…       Вэй Усянь, став мрачнее тучи, прищурился и сжал кулаки:             — Это почему же?       — Ты — воплощение хаоса и беспорядка, Вэй Ин, и никогда не изменишься. Сносишь всё на своём пути, переворачиваешь с ног на голову, не задумываясь о последствиях. Ну, и зачем ты такой нужен этому образцу благоразумия?       — А вдруг мы с ним как инь и ян — две половинки единого целого, а? Или как Зита и Гита, разлученные в детстве… — ничуть не смутившись, отозвался Вэй Усянь.       Не Хуайсан заржал.       Цзян Чэн вспыхнул:       — Твоя дурацкая затея изначально обречена на провал. Я готов поспорить на что угодно, что у тебя ничего не выйдет.       Не выйдет? Давненько ему не бросали вызов, и Вэй Усянь моментально завёлся:       — На что спорим?       — Проигравший выполняет то, что скажет победитель… — выпалил Чзян Чэн прежде, чем Вэй Усянь смог ему возразить.       Вэй Усянь хохотнул раз, другой, вспомнил нечто веселое, а затем и вовсе зашёлся в заливистом смехе, хлопая себя по коленям.       — И что ты загадаешь, Вэй-сюн, если выиграешь? — Не Хуайсан с любопытством перевел взгляд с одного на другого.       Вэй Усянь, всё ещё смеясь, прокашлялся, но Цзян Чэн катнул по скулам желваки и рявкнул:       — Рискни открыть рот, Вэй Ин, и ноги переломаю сразу же!       Пришлось замолчать. Оставаться без ног не хотелось.       На стол спикировал красный лист, Вэй Усянь покрутил его в руках, затем огляделся по сторонам. Сердце вдруг рванулось с места в карьер — по дорожке парка медленной, поджидающей кого-то походкой шёл…       — …Лань Чжань!       Цзян Чэн, немного ошарашенный, вскинул бровь:       — С каких это пор ты обращаешься к нему так бесцеремонно?       Вопрос остался без ответа. Вэй Усянь уже вскочил, чуть не опрокинув стул, и восторженно завопил:       — Лань Чжань!       Красивое лицо было, как всегда, непроницаемым, но холод в светлых глазах не особо смутил Вэй Усяня, и он радостно затараторил:       — Как я рад тебя видеть, Лань Чжань! Как ты здесь оказался? А мы тут с Не Хуайсаном и моим шиди решили выпить по коктейлю. Выходной же… Может, присоединишься?       Когда Вэй Усянь нервничал, он всегда начинал нести чушь. Это было отстойно, это было глупо — надеяться на то, что это сработает и однокурсник согласится, но он не видел причин не попробовать.       — Ванцзи, познакомишь нас?       Голос, раздавшийся за спиной, заставил резко развернуться.       Перед Вэй Усянем стоял очень похожий на Лань Чжаня парень. Единственное различие было в выражении лица, в интонации. И в улыбке. Невероятно дружелюбной улыбке. Парень вызывал симпатию одним своим присутствием.       Лань Чжань молча отвернулся.       Парень снова улыбнулся и протянул Вэй Усяню руку:       — Меня зовут Лань Сичэнь. Я старший брат Ванцзи…       — Меня зовут Вэй Усянь, но вы можете называть меня просто Вэй Ин, если хотите.       У Лань Сичэня сделалось странное выражение лица: губы всё также приветливо изгибались, но в глазах отчетливо читалось любопытство.       — Вы однокурсник Ванцзи, — в голосе не было вопроса, Лань Сичэнь констатировал факт. — Брат мне про вас рассказывал.       — Ох! — невольно вырвалось у Вэй Усяня. — Надеюсь, ничего уж такого ужасного?       Щёки обдало жаром. Ему захотелось провалиться под землю. Несомненно, старший брат видел испорченный костюм. Он скосил глаза на Лань Чжаня. Если бы взгляд мог убить, то Лань Чжань сразил бы его наповал. Вон, как у него мочки ушей покраснели. Это было… мило?! Так мило, что он на миг даже закрыл лицо руками.       Что с Вэй Усянем было не так? Он тупел при одном виде Лань Чжаня и не мог понять, как так получилось, что его тянуло к нему, словно магнитом. У него никогда ни на кого не наблюдалось такой сильной реакции.       Никогда!!! Ни на кого!!!       Ведь он же не был влюблён? Нет же?! Ладно, может быть, совсем чуть-чуть...       — Только хорошее, господин Вэй, — доброжелательно заверил его Лань Сичэнь.       — А! О! Ну, окей… Эмм, может быть, тогда… — Вэй Усянь растерял всё свое красноречие, становясь удивительно косноязычным.       Лань Сичэнь, склонив голову, ждал.       Вэй Усянь выдохнул, собрался с силами и повторил вполне себе связно (то есть, почти без заиканий) фразу про коктейли.       — Пора, — впервые открыл рот Лань Чжань.       Улыбка на лице Лань Сичэня исчезла, выражение лица сделалось серьёзным, отчего он стал более похож на младшего брата.       — Мы торопимся, господин Вэй. Нас ждёт дядя, — сказал он. — Как-нибудь, в другой раз…       Лань Чжань стоял, напоминая статую из белого нефрита, и смотрел поверх Вэй Усяня. Уши у него алели огнём, словно лепестки мака. Солнце, проникавшее сквозь кроны деревьев, заливало иссиня-чёрные волосы золотым сиянием. Он был потрясающим.       Вэй Усянь разочарованно вздохнул, оглядывая это произведение искусства, поклонился на прощание и вернулся к Цзян Чэну и Незнайке. Обычно болтливый, он весь оставшийся день был непривычно молчалив. Вэй Усянь знал точно: он не хотел быть Лань Чжаню просто другом.

🍁🍁🍁

      Всю последующую неделю он думал — метался мыслями от «Может, он не любит кофе» до «Почему я прыгаю перед ним на задних лапках и заглядываю в рот, ведь если бы я пожелал, то, не моргнув глазом, лишь используя свое обаяние, мог бы подружиться даже с ректором университета…»       — …потому, что я влюбился в Лань Чжаня!       — Что-о?! — прорычал Цзян Чэн.       — Вот! Я так и думал, — радостно ухмыльнулся Не Хуайсан.       И Вэй Усянь понял, что произнес последнюю часть вслух.       — Что за фокусы, Вэй Ин?! Хватит нести этот вздор! Я с тебя шкуру спущу! И ноги всё-таки переломаю!       — Не надо так рычать, Цзян Чэн! — Не Хуайсана душил смех, но он старался оставаться серьёзным.       — Можно подумать, ты знал… — подозрительно прищурив глаза, начал уязвленный Цзян Чэн.       — Можно подумать, что ты не догадывался. Это так очевидно, — парировал Незнайка и перевёл смеющиеся глаза на Вэй Усяня. — Продолжишь брать Лань Ванцзи измором и навязчивостью?       Дождь загнал их с террасы в кафе. Небо внезапно затянуло фиолетово-сизыми тучами, ветер усилился, крупные капли застучали в окно с удвоенной силой. Вэй Усянь, наблюдавший, как хлёсткие серые струи сшивали небо с землёй, быстро смахнул с лица угрюмую гримасу и солнечно улыбнулся:       — Естественно. По правде говоря, я думаю, что ректор слишком стар для меня…

🍁🍁🍁

      …Ректор действительно был очень стар.       В пятницу, на день осеннего равноденствия, назначили посвящение в студенты. С деревьев сыпались листья, дул западный ветер, первокурсники топтались на главной площади университетского городка и таращились на сухонького старичка, который, опираясь на трость и растягивая тонкие губы в улыбке, что-то вдохновенно вещал. Вэй Усянь его не замечал, потому как куда ближе имелся другой объект для наблюдения. Он становился одержимым Лань Чжанем. Думал о нём постоянно. И ноги подкашивались каждый раз, когда смотрел на него.       После линейки все разбрелись по аудиториям. В честь праздника на сегодня назначили всего две пары, и их нужно было как-то пересидеть. И вот тут-то Вэй Усянь впервые подумал, что, возможно, Лань Чжань ждёт его внимания. Он тотчас стал опьянён этой мыслью, хотя казалось, всё оставалось по-прежнему.       — В семь вечера встречаемся в «Безночном городе». И никаких опозданий, и отказов, — суховато отчеканила Вэнь Цин. — Ло Цинъян, Ванцзи, вас это тоже касается!       И если Мянь-Мянь сморщила носик, но кивнула, то Лань Чжань словно не услышал приказного тона старосты. Он привычно ушёл в себя, затворился в раковине, глядя на дождь за окном.       — Ванцзи! — рявкнула Вэнь Цин.       Это тоже не вызвало никакого отклика.       — Лань Чжань, — окликнул Вэй Усянь. Имя на языке рассыпалось сладостью, и он не удержался, покатал его, смакуя, во рту. — Лань Чжань, ты придёшь в клуб?       Пальцы Лань Чжаня дрогнули, веки затрепетали. Он, не глядя на него, повернулся к Вэнь Цин и качнул головой.       Он ответил?! Ответил…       Может быть, Вэй Усянь всё это вообразил? Да и кто мог сказать, что он не выдумал всё это? Боясь задохнуться от надежды, он выскочил за дверь. Ему нужно было время в одиночестве, чтобы прийти в себя.

🍁🍁🍁

      Музыка гремела из динамиков так, что приходилось кричать друг другу в ухо. Горели разноцветные огни, танцпол заполнился студентами, которые хлестали без разбора всё подряд, а на диванчиках сидели несколько страстно целующихся пар.       — Друг мой Не-сюн, не кажется ли тебе, что наши однокурсники похожи на детей, которые наконец дорвались до взрослой жизни, и лишь мы с тобой преисполнены мудрости, недоступной прочим. Только не нажрись как в прошлый раз, а то твой братец тебе голову открутит… — одной рукой повиснув на плече приятеля, в другой держа бокал вина, громко разглагольствовал Вэй Усянь. Не дождавшись ответа, он оглядел Не Хуайсана, бормотнул, что предостережение явно запоздало, и бережно толкнул мертвецки пьяного приятеля на стул.       — Вэй Ин, эй, Вэй Ин, — замахали ему рукой, когда он пробирался сквозь толпу. — Поторопись, ты всё пропустишь, эти говнюки выпьют бар досуха.       Он отмахнулся. Пить не хотелось. Совсем. Сознание того, что Лань Чжань здесь, будоражило кровь и пьянило без вина. Вэй Усянь почти поверил в свою небывалую удачу и решил рискнуть. Он поискал глазами Лань Чжаня.       Тот обнаружился сразу, и выглядел невозможно стильно: льняной костюм выгодно подчеркивал подтянутую фигуру, а волосы, собранные в хвост замысловатой заколкой, делали облик ещё более утонченным и элегантным. На столе перед ним стояли бутылка с минеральной водой и чашка, и Лань Чжань задумчиво помешивал её содержимое, уставясь невидяще в телефон, словно его здесь не было и его ничего не касалось. Вэй Усянь задержал дыхание — он не знал ни одного человека, кто с таким непревзойдённым изяществом и аккуратностью носил бы безупречно белоснежную одежду. До Лань Чжаня он вообще не знал ни одного человека, который белый цвет предпочитал бы всем остальным.       А, нет, в белом сегодня был ещё один тип — невзрачный студент с неприятным взглядом. Вроде бы, типа звали Су Шэ, и несмотря на то, что он был со второго потока, предпочитал постоянно тереться рядом с Лань Чжанем то в столовой, то в библиотеке, то на общих потоковых лекциях, однако тот всегда смотрел либо сквозь него, либо как на предмет интерьера. И этот факт немного глушил неприязнь Вэй Усяня. Вот и теперь Су Шэ притулился около Лань Чжаня и не сводил с него немигающих глаз.       Вэй Усяня снова кто-то окликнул, но он успел обернуться как раз вовремя, чтобы во всполохах диско-шара заметить, как Су Шэ, воровато оглядевшись по сторонам, подлил Лань Чжаню водки в открытую бутылку. Гнев вспыхнул разом, взвившись, как пламя, сметая на своем пути все преграды — Вэй Усянь бросился вперед, протянул руку, схватил его за плечо и крепко сжал.       — Да что ты творишь-то? — рыкнул он. — Пшёл вон отсюда, мерзавец! — и вспомнив цзянчэновское, добавил. — Ещё раз подойдёшь к Лань Ванцзи, ноги переломаю!       И Су Шэ, подобно побитой собаке, с красными пятнами стыда на лице, тихо улизнул прочь, обдав напоследок ненавидящим взглядом.       — Ах, Лань Чжань, Лань Чжань, тебя, кажется, мечтали коварно споить и соблазнить, — Вэй Усянь уселся на освободившийся стул и покачал головой, он был уверен, что сейчас на его лице дурацкая ухмылка.       Если бы на месте Лань Чжаня был любой другой человек, то он, вероятно бы, благодарно улыбнулся в ответ. Лань Чжань же и бровью не повёл. Его тяжёлый, нечитаемый взгляд на мгновение остановился на Вэй Усяне и проскользнул дальше.       — Нелепость, — холодно ответил он и повернулся боком. Точёный профиль был безукоризненно прекрасен и напоминал античную камею, и только ресницы подрагивали в неверном свете.       Вэй Усянь вздохнул: Лань Чжань не собирался сдаваться просто так, а он — дурак, раз напридумывал невесть что…       — Вэй-сюн, вот ты где! А я тебя обыскался! — на него сзади буквально обрушилось нетрезвое тело и заставило пошатнуться. Не Хуайсан был так пьян, что не держался на ногах. Пришлось встать и сгрести приятеля в охапку, чтобы тот не свалился и не расшиб себе голову.       Затем Вэй Усянь посмотрел на Лань Чжаня — обычно плотно сжатые губы Ледяного принца приоткрылись, а светлые глаза буквально пожирали их двоих. А ещё он увидел, как его грудь поднималась и опускалась с каждым вдохом, который тот делал.       Но не успел Вэй Усянь задуматься о том, чтобы значила столь необычная для Лань Чжаня реакция, как Незнайка — будь он неладен! — с трудом выдавил из себя:        — Мне срочно надо в туалет!       Когда Вэй Усянь вернулся обратно в зал, то с досадой понял, что Лань Чжаня там уже не было. Оставаться дольше смысла не имело. Впервые не выпивка была главной причиной того, что он пришёл в клуб, и каждая минута, проведённая в нём без Лань Чжаня, превращалась в пустую трату времени.

🍁🍁🍁

      В понедельник лето словно решило поиграть в пятнашки с осенью: сентябрьское солнце в лазурно-чистом небе светило как в лучшие дни каникул, ветер трепал кроны деревьев, заставляя их шептаться друг с другом, и запах хризантем и спелых яблок наполнял город.       Вэй Усянь стоял у ворот университета со стаканчиком кофе в руке, задумчиво подкидывая носком ботинка опавшие листья и ждал Незнайку. Он уже придумал для Не Хуайсана, который после его гневного голосового сообщения не брал трубку все выходные, полдюжины способов умереть долгой и мучительной смертью.       Наконец раздался абсолютно медовый голос — вкрадчивый и тихий:       — Привет, Вэй-сюн! Ты не меня тут высматриваешь?       Приятель выглядел виновато, и (Вэй Усянь внимательно присмотрелся) скулу его украшал синяк впечатляющего размера: нетрудно было понять, что он оставлен рукой Не Минцзюэ — родного старшего брата Незнайки, и скорее всего, случайно, потому что, тот, как и Цзян Чэн, больше угрожал, чем делал.       Впрочем, вид фиолетового кровоподтёка не сумел потушить жажду мести Вэй Усяня. Его прямо распирало от злости. Такое бывало с ним крайне редко. Он кровожадно ощерился, заставив Незнайку рассмеяться и одновременно схватиться за щёку.       Пришлось со вздохом сложить руки и подождать, пока Не Хуайсан успокоится.       В конце концов, тот отдышался и поднял на Вэй Усяня глаза:       — Дай кофе! Вряд ли профессору Ли понравится моя заспанная физиономия.       — Обойдёшься!       — Твое лицо… — ухмыльнулся приятель. — Ты выглядишь таким злым из-за этого.       — Да ты что?! — иронично спросил Вэй Усянь. — И ты, видимо, не можешь понять, почему?       Позавчера в голосовом он выдал всё, что думал о вреде пьянства, и о поведении приятеля в частности. Если бы дядя Цзян слышал его, то несомненно гордился бы им. И шицзе, и Цзян Чэн. Да чего уж там! Даже госпожа Юй наверняка бы это оценила. Ещё бы, Незнайка сорвал им с Лань Чжанем вечер, а они так хорошо разговаривали. Ладно, Вэй Усянь врал: разговаривал он один. Но может… вдруг…       Сожаление на его лице стало столь явным, что Незнайка шагнул к нему, покрутил ему пуговицу на рубашке и покаянно произнёс:       — Слушай, ну прости, бро! Я и так наказан. Видишь? — он повернулся щекой к свету. — Брат влепил мне пощёчину. Правда, малость не рассчитал …       Кто-то прошёл мимо, больно толкнув его плечом. Сладковато-древесный, чуточку похожий на сосновый, аромат сандала окутал с ног до головы, перебивая все остальные запахи. Вэй Усянь покачнулся, открыл рот и тут же захлопнул обратно, так ничего и не сказав.       А Не Хуайсан вдруг безмятежно рассмеялся и спросил:       — Так что ты загадаешь, когда выиграешь?       В круглых незнайкиных глазах плясали озорные чёртики.       Вэй Усянь не ответил: сначала он ошарашенно уставился вслед Лань Чжаню, а затем спохватившись, протиснулся сквозь толпу студентов, которые торопились на первую пару, и поспешил за ним. Ему нужно было срочно увидеть Лань Чжаня, чтобы убедиться: принятие Вэй Усянем желаемого за действительное всё ещё продолжалось, или это уже вовсе не желаемое, а какая-то новая реальность, в которой самый красивый человек в мире его ревновал…

🍁🍁🍁

      Однако в течение следующих двух недель Вэй Усянь каждый вечер, погасив свет, ложился в кровать, и повторял себе:       — Я не понимаю, нравлюсь ему или нет.       Потому что, Лань Чжань вёл себя вроде бы, как и прежде. И так же, по-прежнему легко слетали с пухлых губ привычные слова:       — Мгм…       — Убожество!       — Крайнее убожество!       — Мы не приятели…       — Нет!       Но в том, как Лань Чжань иногда смотрел на него, появилось что-то новое. Такое хрупкое. Такое уязвимое. Этакая странная смесь растерянности и принятия…       А ещё Лань Чжань больше не отсаживался во время пар, и это тоже (по мнению Вэй Усяня) являлось хорошим признаком.       И Вэй Усянь в такие моменты чувствовал себя дрессировщиком, пытающимся приручить пугливую зверушку и заслужить её доверие и любовь. Один неправильный шаг, одно неверное слово — и Лань Чжань снова обрастет сверкающей ледяной коркой. Вэй Усянь не хотел этого. За этот месяц он узнал о нём достаточно для того, чтобы понять: Лань Чжань действительно ему нужен…       — …насколько сильно, А-Сянь? — ласково спросила шицзе. Вэй Усянь сидел, уткнувшись в её колени, а она гладила его по голове.       — До такой степени, что… — он дурашливо надул губы, — мне даже страшно это выговорить!       — Слабак! — пренебрежительно заявил Цзян Чэн.       Вэй Усянь показал ему язык. Комнату заполнил звонкий смех, похожий на звук серебряных колокольчиков. Вэй Усянь тоже улыбнулся и потёрся щекой о руку шицзе. Она притянула его к себе:       — Почему, Вэй Ин?       Вэй Усянь на миг призадумался и стал загибать пальцы:       — Потому что он самый умный, начитанный, понимающий преподавателей с полуслова, чертовски талантливый…       — Интересно, как ты догадался? — усмехнулся сидевший здесь же Цзян Чэн. — По знаменитому «мгм»?       — О, так смешно, что просто оборжаться! — Вэй Усянь поднял на Цзян Чэна раздражённый взгляд, потом взглянул на шицзе. — Если бы ты видела, как он рисует, и какой у него аккуратный почерк! А ещё, оказывается, играет на гуцине, и…       Он умолк. Было ещё одно обстоятельство, ничем не подкрепленное, кроме слов Мянь-Мянь, которое, однако, грело ему душу, но рассказать о нём вслух Вэй Усянь всё же не мог, хоть и сама мысль об этом по вечерам заставляла верещать дурным голосом в подушку. По рассказу Мянь-Мянь выходило, что, когда на днях она зашла в аудиторию, Су Шэ и Лань Чжань стояли около парты, на которой валялся его (Вэй Усяня!) открытый рюкзак, Лань Чжань крепко держал Су Шэ за грудки и «поверь, Вэй Ин, Лань Ванцзи был очень-очень зол. Я его таким вообще никогда не видела».       Цзян Чэн сделал вид, что его тошнит, и опять собирался что-то ляпнуть, но Цзян Яньли укоризненно посмотрела на брата, прося замолчать, и тихо сказала:       — Мой А-Сянь не мог бы полюбить недостойного. И это нормально — нуждаться в людях. Это не делает тебя слабым.

🍁🍁🍁

окончание следует…