4. Sinners & Saints
18 октября 2022 г., 15:09
временной отрезок: 2 эпизод лакорна
brothers by blood, brothers by heart
Кинн не может сосредоточиться. Он находится в процессе встречи с Побочной Семьей, обсуждая будущие проекты, в которых участвуют обе ветви Семьи Терапаньякул. Встречи, инициатором которой был он сам! Подготовка заняла несколько недель: сбор данных, получение информации от конкурентов, подбор возможных инвесторов. Сон был позабыт в пользу бумажной работы. Это был изнурительный процесс, но он справился. Он знал, что стояло на кону. Хоть его отец и был частью встречи, именно Кинн возглавлял ее, впервые в качестве нового главы Семьи. Его дорогой дядя, Ган Терапаньякул, смог бы почувствовать малейшую слабость, словно акула чует кровь в воде. Тот всегда ждал, когда же Кинн совершит ошибку, чтобы показать, что он не годится в качестве лидера Семьи, недостоин стать заменой отцу. Кинн же был более чем намерен доказать обратное. И все же… Все же… Он не может сосредоточиться. Он едва удерживает взгляд на слайд-шоу, что показывает его собственный ноутбук. Единственная мысль, крутившаяся в голове – Порш, Порш, Порш. Его новый главный телохранитель. Никогда в жизни Кинн не встречал настолько дерзкого человека, кого-то, кто осмелился бы противостоять наследнику мафии, не дрогнув и не испугавшись. Ко всему весь этот неуправляемый огонь был завернут в такую соблазнительную упаковку. Так что да, Кинн сейчас был немного не здесь. Его рот двигался на автопилоте, излагая скучные факты, выполняя свою работу, но мыслями сам он был где-то далеко-далеко. Пока вдруг его не приземлило. Какая-то секунда и вот, причина его состояния находится с ними в одной комнате. Порш. Встреча обрывается на середине. Макао, его кошмарный кузен, второй сын Побочной Семьи, влетает в дверной проем, громко зовя своего отца. Кинн, как и все присутствующие, тут же напрягается. Макао выкрикивает обвинения в адрес какого-то телохранителя, напавшего на него прямо в родовом поместье и столкнувшего в пруд. Кровоточащий лоб мальчишки и мокрая одежда - неопровержимое тому доказательство. Человек, ответственный за этот хаос (потому что ну кто же еще это мог быть) - Порш. Нового телохранителя Кинна втаскивают в комнату люди Побочной Семьи. Один взгляд на него, и Кинн понимает, что Макао говорит правду. Порш не скрывает виноватого выражения лица, даже не пытается. Черт возьми, да он же совсем не понимает, в какой ситуации оказался. Бесстрашно начинает оправдываться, без лишних церемоний обращаясь напрямую к дяде Кинна, который на глазах становится все злее и злее. Хотя, Кинн понимает, что не тот представляет здесь реальную опасность. Он резко переводит взгляд на кузена. Вегас стоит рядом с братом, обеспокоенно осматривая рану мальчишки. Даже издалека Кинн видит ярко-красную кровь, стекающую по лбу Макао. Вместе с мокрой одеждой тот представляет собой поистине жалкое зрелище. И если бы на его месте был Ким или Танкхун, Кинн точно знал, что бы случилось дальше. Одна-единственная пуля и дело закрыто. Но сейчас пострадал не его брат, и не ему вскоре предстоит отомстить. Картинки окровавленных и изломанных тел, лежащих на земле, мелькают перед глазами. Кинн представляет, что Вегас может сотворить, когда замешан оказался Макао, как тот поступает каждый раз, когда это касается непосредственно его младшего брата. Каждый член их клана в курсе негласной истины: если у тебя хватает дерзости задеть младшего Терапаньякула - будь готов к встрече с самим дьяволом. И нет, это будет не просто пуля в лоб, о ней ты будешь мечтать, как о подарке. Кинн думает, что когда речь заходит о его кузене, то смерть – милосердие не иначе. И да, вот оно, события стремительно развиваются дальше. Порш опускает еще один неосторожный комментарий в адрес Макао. Телохранители Побочной Семьи, как один, достают оружие. Вегас реагирует на потенциальную угрозу для брата. И теперь все безраздельное внимание дьявола приковано к Поршу. Кинн переглядывается с отцом, в комнате грозовыми тучами повисает напряжение. Кинн знает, если он что-то не сделает прямо сейчас, Порш не выйдет из этой комнаты, точно не на своих двоих. — Это моя вина, что я не могу справиться со своими людьми, — говорит он. Фокус медленно смещается. Глаза, препарирующие горе-телохранителя, обращаются к нему. Под бдительным наблюдением Кинн встает и идет к Поршу. Он физически ощущает на себе тяжелый взгляд Вегаса. Он не колеблется. С пустым лицом подходит к своему главному телохранителю. Видит в ответ любопытство и едва заметную улыбку. Мысленно Кинн ругается. Даже сейчас, когда он находится под прицелом оружия и окружен опаснейшими в стране людьми, этот глупый, глупый человечек не испытывает настоящего страха. Возможно, к концу дня, все изменится. Он душит Порша до потери сознания. После, возвращается на место, словно ничего и не произошло. Делает глоток кофе, а затем улыбается. — Может, продолжим? Тишина. Она затягивается, затягивается и затягивается, и как раз тогда, когда Кинну кажется, что он вот-вот проиграет эту битву, все заканчивается. Комната вновь оживает. Вегас бросает последний убийственный укол в сторону Кинна, а затем выводит Макао из комнаты. Ласковое прикосновение к брату гротескно контрастирует с ненавидящим хмурым взглядом, адресованным оставшимся в помещении. Его кузен никогда не признает Кинна, это не новость. Что удивительно, так это его полное неуважение к собственному отцу. Не извинившись и не сказав ни слова на прощание, он уходит. Кинн откашливается и продолжает свою презентацию. На этот раз, уже полностью сосредоточившись на происходящем. По завершению встречи, Порш так и валяется на полу без сознания.***
Вегас кипит от гнева, и даже не пытается этого скрыть. Не тогда, когда у него на руках раненый и истекающий кровью младший брат. Он стискивает плечи Макао и прижимает к себе еще ближе: его собственное тело сейчас щит, защищающий от встречающихся на пути людей. Члены Основной Семьи оказываются достаточно понятливыми и убираются с дороги, как только замечают его убийственный вид. Служанки бросаются в открытые дверные проемы, телохранители глубже вжимаются в стены, пытаясь слиться с окружающей обстановкой. Ноп, личный телохранитель Вегаса, следует за ними на почтительном расстоянии с пистолетом в руке. Но собственных телохранителей Макао нигде не видно. Возможно, те все еще остаются с его отцом, не решаясь следовать за ним без разрешения босса покинуть поместье. В отличие от них, Вегасу ни чье согласие не требуется. Его отец должен был пристрелить наглеца, посмевшего поднять руку на Макао. Он стискивает зубы и ускоряет шаг. — Bro, not so fast (Братан, не так быстро), — бормочет Макао. Вегас тут же замедляется. — Sorry, Macau (Извини, Макао), — говорит он. Его младший брат не отвечает, только тихо что-то мычит, слишком измученный, чтобы говорить. Вегас обеспокоен. Он бросает еще один взгляд на Макао. Тот дрожит, губы мальчика приобрели синеватый оттенок, вероятно, из-за долгого хождения в мокрой одежде по территории поместья. Вегас чертыхается. Он не подумал о смене одежды, слишком торопясь покинуть это проклятое место. Теперь велика вероятность, что к травме добавится еще и болезнь. Его не удивит, если у Макао будет держаться температура следующие несколько дней. — Кхун Вегас! Кхун Макао! Чей-то крик возвращает Вегаса к реальности. Он поднимает взгляд. Слишком быстро они оказываются у входа в поместье. Телохранители Основной Семьи подпирают стены здания, бросая на них любопытные взгляды. Но кричал не один из них. На небольшом расстоянии стоит Татча. Главный телохранитель Макао находится рядом с группой поваров и уборщиц на перекуре. Как только мужчина понимает, что привлек к себе внимание Вегаса, тут же подбегает к ним, в его пальцах зажата наполовину докуренная сигарета, ныне явно позабытая. — Кхун Макао! Что случилось?! — Обеспокоенно спрашивает Татча, заметив травмированное состояние своего юного подопечного. Значит, мужчины не было рядом, когда Макао получил травму. Вегас делает пометку у себя в голове. Он поговорит с этим человеком о пренебрежении обязанностями, как только они окажутся на своей территории. Сейчас же в приоритете у него младший брат, о котором нужно позаботиться. — Не так громко, Татча, — шипит Макао, прижимая руку к раненому лбу. Вегас видит, как подросток вздрагивает, и в ответ у самого внутри все болезненно сжимается. — Татча, машину, — приказывает он. — Мы уезжаем. К счастью, никаких лишних вопросов не возникает. В мгновение ока Татча разворачивается и убегает в сторону гаража. Его сигарета выпадает из пальцев и продолжает тлеть уже на земле. Вегас озадачен. Он не может припомнить, чтобы мужчина курил за все годы, что работал на них. Пожав плечами, он выбрасывает эту мысль из головы. У него есть дела поважнее, сейчас не до вредных привычек подчиненных, ей богу. Пока они ждут, Ноп занимает позицию в дверном проеме, осматривая окрестности в поисках каких-либо признаков опасности. — Как ты себя чувствуешь, Макао? — Мягко спрашивает Вегас своего брата. — Устал, — бормочет тот. — И голова болит. — Я понимаю, Макао, понимаю, — отвечает он. — Но не трогай рану. Он берет руку мальчика в свою, чтобы тот снова не коснулся кровоточащей ссадины. Макао издает протестующий звук, но не вырывает руку. Осторожно, Вегас убирает мокрые пряди со лба. Затем он, как можно аккуратнее, промакивает рукавом воду и кровь с лица. Внезапно к ним приближаются шаги. Вегас почти не обращает на них внимания, слишком сосредоточенный на брате, который смотрит на него затуманенными глазами. Младший изо всех сил старается сдержать слезы боли. Его дыхание прерывистое и отчетливо слышно. — Кхун Вегас, если позволите, — глаза Вегаса тут же мечутся в сторону говорящего, но он не оборачивается. Один из многих телохранителей сейчас рядом с ними. Молодой на вид мужчина с открытым, честным лицом. Он подходит к ним с поднятыми руками, показывая, что у него нет при себе оружия. Ноп смотрит на мужчину, но его пистолет направлен в землю. — Доктор в поместье может осмотреть Вашего брата. Вам нет необходимости уезжать. Телохранитель протягивает руку и хватает Макао за плечо. И Вегаса перещелкивает. Молниеносным движением он поворачивается. Его пальцы впиваются в руку мужчины. И тянут. Слышен тошнотворный треск ломающихся костей. Прежде чем телохранитель успевает среагировать, он уже на земле с вывернутой в противоположную сторону рукой. На мгновение воцаряется оглушительная тишина. Никто не реагирует, ни Макао, ни Ноп, ни телохранители рядом с ними. А затем человек на земле начинает выть от боли. В ту же секунду Вегас вдавливает каблук своего ботинка в шею мужчины, заглушая его крики. У Макао и без того головная боль. Некоторые из телохранителей бросают тревожные взгляды на своего раненого коллегу, но все же большинство приковано к Вегасу. Он чувствует их беспокойство. Страх. Никто не осмеливается подойти ближе. Не достает оружие. — Следующий, кто додумается тронуть моего брата без моего согласия, умрет. Хоть Вегас и смотрит на мужчину на земле, но его слова предназначены для всех. — Конечно, Кхун Вегас. Вегас поднимает взгляд. Перед ним на небольшом расстоянии стоит еще один из телохранителей Основной Семьи. На лице у того легкая улыбка, но глаза острые и расчетливые. Мужчина выглядит знакомым, хотя Вегас точно и не знает, где он видел его в последний раз. Но это определенно не один из множества простых телохранителей. Иначе бы не задержался у него в памяти. — Могу я подойти ближе, Кхун Вегас? — Спрашивает новоприбывший, многозначительно кивая на собственные руки. А в руках у него пакет со льдом и полотенце, в подмышке зажато одеяло. Вегас кивает, и Ноп позволяет пройти. Мужчина приближается, яркая улыбка все еще на месте. К его удивлению, телохранитель не обращает никакого внимания на своего раненого коллегу, вместо этого он полностью сосредоточен на Вегасе и Макао. Он кланяется, затем предлагает Вегасу одеяло и полотенце. После короткого колебания он их принимает. — Кхун Макао, я не знаю, есть ли у Вас сотрясение мозга, но на всякий случай принес пакет со льдом, — мужчина обращается напрямую к его брату, снова удивляя Вегаса. Обычно, если рядом был Вегас или их отец, то присутствие Макао всеми игнорировалось. Мужчина осторожно вкладывает пакет со льдом в руки подростка. — Пожалуйста, приложите это к Вашей ране. Было бы лучше держать область в холоде в течение следующих 10-20 минут или, по крайней мере, до тех пор, пока ваш врач не осмотрит ее. Я бы также посоветовал избегать ярких мест. Лучше всего отдыхать в темной комнате, без громких звуков. Убедительно прошу Вас в ближайшие часы воздержаться от компьютерных игр и просмотра телевизора, — продолжает телохранитель. — То же самое касается и использования телефона или портативных игровых приставок. Последнее мужчина произносит подмигивая, а Макао неожиданно краснеет. Его младший брат прижимает пакет со льдом к своей ране, бормоча какую-то благодарность и отводя взгляд. И прежде чем Вегас успевает спросить, в чем дело, телохранитель переводит взгляд на человека на земле. Он тяжело вздыхает и качает головой. — Пожалуйста, извините моего коллегу. Он не хотел стать причиной еще большей боли Вашего брата, — говорит он, вновь смотря на Вегаса. — Прошу, позвольте мне Вам помочь. И тут происходит самое интересное. Телохранитель ставит свою ногу прямо рядом с ногой Вегаса, и вот уже они оба давят мужчине на горло, перекрывая любой звук. Лежащий на земле начинает задыхаться. Его кожа становится угрожающе белой, слезы и сопли текут по лицу, но не слышно ни звука. — Теперь вы можете спокойно покинуть поместье, — телохранитель кивает в сторону гаража. Татча подъезжает к ним, скорость машины настолько мала, что двигатель почти не издает никакого шума. Вегас оборачивается. Пересекается взглядом с телохранителем. Проходит секунда, потом другая. Наконец, Вегас убирает ногу с горла лежащего на земле. Ничего не меняется: улыбающийся телохранитель продолжает давить мужчине на дыхательные пути, успешно заставляя молчать. Вегас хмыкает. Но прежде чем он успевает что-то сказать, его рубашку слегка дергают. — Братан… теперь мы можем ехать? — Конечно, Макао. Поехали домой, — тут же отзывается Вегас. Он набрасывает одеяло на плечи брата, отметив насколько то теплое. Подросток крепко вцепляется в ткань, облегченно выдыхая дрожащими губами. Машина останавливается перед ними. Он открывает дверь, прежде чем Татча успевает выйти из салона. Макао залезает внутрь, и он следует его примеру. Как только они оказываются в безопасности в машине, Ноп занимает место на переднем сиденье. Без дальнейшего промедления они покидают поместье. Когда они проезжают мимо телохранителей, Вегас бросает последний взгляд в окно на улыбающегося мужчину. Посылает ему кивок, а затем отводит взгляд. В зеркало заднего вида до последнего видно, что телохранитель так и не убрал ногу с горла коллеги, даже когда они выезжают за ворота.***
Вегас сидит в своем кабинете, сжимая в руках окровавленное полотенце. По дороге домой он сделал все возможное, чтобы промыть рану на голове, но слишком боялся усугубить травму. К счастью, доктор прибыл до того, как могло случиться что-то еще. Теперь же ему оставалось только сидеть и ждать новостей. После того, как Макао, которому надоело, что его старший брат молча стоит в углу и пялится, словно какой-то стремный извращенец, выгнал его из медотсека, Вегас ушел в свой кабинет. Врач заверил, что даст знать, как только закончит обследование. И вот он здесь, один, и, кроме как ждать и волноваться, занять ему себя нечем. Словно в ответ на эти мысли, раздается стук в дверь. — Кхун Вегас? Он узнает голос Татча. Приглашает мужчину войти. Тот с тяжелым вздохом входит в кабинет, на лице отчетливо написано удивление. На мгновение Вегас задумывается, как же выглядит комната глазами телохранителя: поломанные стулья, осколки стекла, разбросанные бумаги и Вегас, возглавляющий хаос, сидящий прямо на полу и сжимающий окровавленное полотенце в руках. Он с интересом наблюдает за реакцией мужчины и находит какое-то болезненное удовлетворение в том, насколько напуган телохранитель. — Что такое, Татча? — Интересуется он. — Разве не видишь, что я занят? И показательно обводит рукой окружающий беспорядок, откидываясь при этом на свой рабочий стол, на единственный, не опрокинутый в процессе буйной истерики, предмет мебели. Татча прочищает горло, затем кланяется. — Прошу меня простить, Кхун Вегас, — произносит он, не смея поднять головы. — Я пришел за своим наказанием. Услышав это, Вегас выгибает бровь. — Наказанием? Мужчина кивает, движение более чем неловкое, поскольку он все еще стоит с опущенной в поклоне головой. — Я оставил Кхун Макао во время нашего пребывания в поместье Основной семьи, и теперь он ранен. Это моя ошибка. Я был небрежен. Я не ожидал, что какой-то телохранитель нападет на молодого господина. Когда Кхун Макао попросил меня отнести кое-что в машину, я не видел причин не делать этого. Я не оправдываю себя, Кхун Вегас. Я готов к последствиям своих неосторожных действий. Вегас смотрит на Татча. — Небрежен, значит? На его лице появляется горькая ухмылка. Татча был не единственным, кто был небрежен сегодня. Вегас тоже был виноват. Его ни на грамм бы не удивило, закончься встреча между Семьями перестрелкой. Но нападение на его брата, даже не присутствующего на собрании… этого он не ожидал. Выступить настолько открыто против Побочной Семьи… Да кем они там себя возомнили? Неужели Основная Семья стала настолько в край охреневшей? Чему они учат своих телохранителей? Что, вообще уже ни у кого в этом чертовом доме не осталось ни малейшего уважения к их Семье? Он стискивает зубы. Даже отец ничего не сделал. Его устроил тот факт, что телохранитель, посмевший прикоснуться к Макао, остался жив. Словно легкое удушье было достаточной платой за пролитую кровь. — Кхун Вегас? Нерешительный голос Татча побуждает Вегаса поднять глаза. Он смотрит на главного телохранителя Макао, который покорно стоит и ждет своего наказания. Вздыхает. — Забудь, — наконец озвучивает он. — Мы оба были небрежны сегодня. Он прерывает протест телохранителя одним движением руки. — Прими это как урок. Люди из главного дома - не наша Семья, они нам даже не союзники. Мы никогда не будем в безопасности рядом с ними. Не ослабляй бдительность, если они поблизости. Посмотри только на их телохранителей, даже они с чего-то решили, что могут запросто трогать Макао без последствий. В его голосе снова становится слышен гнев, но он силой воли подавляет его. Ему казалось, что вся злость уже вышла, когда он разгромил кабинет, но посмотрите, не прошло и минуты, как она вернулась. Если он не возьмет себя в руки в ближайшее время, то к ночи все поместье будет разрушено. — Отныне Доум будет сопровождать вас, когда у нас вновь появятся дела в поместье Основной Семьи, — распоряжается Вегас. Доум не участвовал в сегодняшней встрече. Мужчина был на службе только в случае, когда Татча был занят или отсутствовал. Эти двое – самые опытные его люди, когда дело касается Макао, поэтому он и поделил смены между ними. Теперь это изменится. — Даже не так, отныне Доум всегда будет рядом с Макао, когда моего брата нет в поместье. Ты можешь поменять его местами с Чарли. Пусть он присматривает за Макао, когда он находится дома. Это лучший вариант для всех. Таким образом, у Татча будет столь необходимая порой поддержка; Доум, наконец, получит свои приключения; а Чарли сможет оставаться в особняке 24 на 7, как самый настоящий интроверт, которым он и являлся. — Как пожелаете, Кхун Вегас, — соглашается Татча. Мужчина выпрямляется. — Я здесь еще и для того, чтобы сообщить Вам, что доктор закончил осмотр. Кхун Макао ожидает Вас. Вегас тут же подрывается. — Почему ты сразу не сказал об этом? Не дожидаясь ответа, он протискивается мимо мужчины и выходит из кабинета, бросив через плечо последний приказ. — Приберись тут, а потом найди нас.***
Макао сидит на изумрудном диване, закутанный в толстые одеяла и со свежей повязкой на лбу. С губ Вегаса срывается вздох облегчения. Сейчас перед ним картинка, разительно отличающаяся от той, с мокрой одеждой и окровавленной головой. — Macau, how are you doing? (Макао, как ты?) — Спрашивает он. Он садится рядом с братом, двигаясь медленно, словно боится напугать своими действиями. Мальчишка слегка улыбается и натягивает одеяло повыше. — I’m good, bro (Я в порядке, братан), — отвечает младший. — My head hurts a bit, but the doctor said it’s not a concussion. I have to get some rest, though. No heavy lifting, excursions, picture making or television for the next time. I can basically do everything aside from having fun. (Немного болит голова, но врач сказал, что это не сотрясение. Хотя придется немного отдохнуть. Никакого подъема тяжестей, экскурсий, фотосъемки или телека до следующего осмотра. В принципе, мне можно делать все, кроме чего-то веселого.) Макао заканчивает предложение с надутыми губами. Вегас качает головой, слегка улыбаясь. Он осторожно проводит рукой по волосам брата, затем мягко целует его в забинтованной висок. Тот в ответ протягивает руки, молча требуя объятий. И Вегас с радостью соглашается. Во время объятий он еще дважды целует его в лоб. — I still can’t believe that asshole pushed me into the pond (До сих пор не могу поверить, что этот мудила столкнул меня в пруд), — ворчит подросток. Вегас прищуривается. — Don’t talk about him (Не говори о нем), — просит он. — Don’t even think about him. He’s not worth your time. (Даже не думай о нем. Он не стоит твоего времени.) Макао открывает рот в явном несогласии. Но прежде чем он успевает хоть что-то сказать, живот мальчишки сообщает о себе рычанием. Вегас наблюдает, как его младший братишка вмиг становится ярко-красным. — Is someone hungry? (Кто-то голоден?) — Дразнит он. — I’ll get you something from the kitchen (Я принесу тебе что-нибудь с кухни), — добавляет, прежде чем Макао успевает затеять спор. Это не то, что им сейчас нужно. Он не хочет, чтобы у младшего снова разболелась голова. — I want a coffee! Or an energy drink! (Я хочу кофе! Или энергетик!) Крик брата следует за ним по коридору.***
Когда Вегас возвращается в комнату с подносом с бутербродами и зеленым чаем в руках, Макао разглядывает какой-то розовый предмет, зажатый между пальцами. Вещь подозрительно быстро исчезает под одеялами, стоит ему только заметить старшего брата. Вегас подходит к нему. Ставит поднос рядом на журнальный столик. — I said I want coffee or an energy drink! (Я же сказал, что хочу кофе или энергетик!) — Надувшись, говорит Макао. — Really? (Правда?) — Вегас отвечает самым невинным голосом. — I thought you said green tea and sandwiches. (А я думал, ты сказал зеленый чай и бутерброды.) Подросток усмехается, но без дальнейших возражений подхватывает поднос, слишком голодный, чтобы жаловаться. И вот теперь, когда пацан занят едой, Вегас одним слитным движением выхватывает плохо спрятанный предмет. Он игнорирует возмущенный крик, изучая таинственную штуку. — What in the ever loving hell is this? (Что это за блестящая чертовщина?) На лице Макао появляется застенчивое выражение. — A portable gaming console? (Портативная игровая приставка?) — Отвечает он, хотя это больше похоже на вопрос. На лице Вегаса нечитаемое выражение. Та самая игровая приставка - ярко-розового цвета, украшена сверкающими стразами и с брелоком в виде единорога. — Where did you get this? (Где ты это взял?) И тишина. Макао откусывает еще кусочек от бутерброда, тянет засранец время. — I might have done something dumb and slightly illegal (Возможно, я сделал что-то глупое и немного незаконное), — наконец бормочет он, проглатывая кусок. — Again. (Опять.) Ну, он, по крайней мере, имеет совесть, выглядеть виноватым, хотя Вегас и был уверен, что только лишь потому, что был пойман с поличным, а не из-за искреннего чувства раскаяния. — So you stole it. (Значит, ты украл это.) Вопрос только у кого. Но, честно говоря, достаточно лишь взглянуть на уродливую вещь, чтобы получить ответ. — Tankhun? (Танкхун?) — Уточняет. Ответная улыбка говорит ему все, что нужно знать. — Me and Tatcha snuck into his room today. I told Tatcha to hide the gaming console in our car, while I was distracting Tankhun and his bodyguards (Мы с Татчем сегодня пробрались в его комнату. И я сказал Татче спрятать приставку в нашей машине, пока сам отвлекал Танкхуна и его телохранителей), — взволнованным голосом рассказывает младший. — You know, at the end of the games you can add your name to the high score list. I want to do that. Once I’m done, I’m gonna return it to Tankhun. Just imagine his face, when he plays again and finds out I’ve finished every level for him, beating his scores. (В конце игры есть возможность добавить свое имя в список рекордов. Я хочу сделать это. Как только закончу, то верну ее Танкхуну. Только представь его лицо, когда он снова сыграет и узнает, что я прошел за него все уровни, побив все его рекорды.) Что ж, это объясняет, почему Татча не оказалось рядом, когда произошло фиаско с новым телохранителем. Не в то время не в том месте, не более чем неудачное стечение обстоятельств. — You know what? (Знаешь что?) — Наконец, отвечает Вегас, вертя приставку в руке. — This is more than fine with me. You can play the games and destroy Tankhun’s high scores. I’ll even help you returning it without him noticing. (Меня это более чем устраивает. Можешь играть в игры и уничтожить рекорды Танкхуна. Я даже помогу тебе вернуть ее так, чтобы он этого не заметил.) Макао смотрит на него с неверием. — What? Really? (Что? Серьезно?) Вегас вспоминает свою последнюю встречу со старшим из наследников семейства Терапаньякул. Тот вылил ему на голову кувшин гранатового сока, потому что решил, что Вегасу нужно немного сахара, раз уж у него такое кислое выражение лица. — Really (Серьезно), — без сомнений подтверждает он. Улыбка младшего возвращается, но исчезает вновь, ведь Вегас не возвращает приставку. — You can play with the game (Ты можешь поиграть с игрушкой), — продолжает он. — But only once you are back to health. (Но только после того, как выздоровеешь.) — I’m healthy! (Я здоров!) — Тут же отвечает Макао, одновременно бросаясь за приставкой. — I’ve never felt better in my whole life, actually! (Вообще за всю свою жизнь никогда не чувствовал себя лучше!) — Uh, uh. (Угу, угу.) Вегас кивает и убирает приставку подальше от брата. — No playing such games with your head injury (Не играй в подобные игры с травмой головы), — ухмыляется он. — You heard the bodyguard. (Ты слышал телохранителя.) Так ведь сказал улыбашка из Основной Семьи? Никаких ярких мест, громких звуков, компьютерных игр, телевизора, телефонов и игровых приставок. Словно читал по рецепту врача. — Do you think he knows? (Думаешь, он знает?) В замешательстве Вегас хмурит брови. — Who knows what? (Кто знает что?) — P’Pete! (Пи'Пит!) — Макао смотрит на него как на тупого. — Tankhun’s bodyguard? The one who gave me the blanket and ice pack! Bro, you were talking about him just now! (Телохранитель Танкхуна? Тот, что дал мне одеяло и пакет со льдом! Братан, ты только что говорил о нем!) — Oh… (Ох…) Наконец-то, лицо обрело имя. Пит, главный телохранитель его кузена Танкхуна. Теперь, он может вспомнить, как во время посещения главного дома несколько раз видел этого человека. Телохранитель всегда был рядом с Танкхуном, безмолвно охраняя того. И всегда с этой проклятой, словно приклеенной, улыбочкой на лице. Вегас задается вопросом, что нужно, чтобы она исчезла. Видимо он никогда не узнает. Из всех телохранителей Основной Семьи меньше всего он пересекался с телохранителями Танкхуна. Иногда он даже имел дела с телохранителями этого сопляка Кима, что отвернулся от мафиозной жизни, но вот его старший кузен… Этот отшельник никогда не покидал поместья, предпочитая оставаться внутри, вдали от опасностей их мира. Он сталкивался с Танкхуном и его охраной только во время посещения главного дома. — So, what do you think? (Итак, что думаешь?) — Снова задает вопрос Макао. Вегас улавливает нотку беспокойства в его голосе. — Does he know about the stolen console? (Он знает об украденной приставке?) Старший откидывается на спинку дивана, на лице задумчивое выражение. — Hm, I’m not sure (Хм, не уверен), — отвечает он. — The question is – would he have let Tatcha get away with it, if he had known? Why would he let you steal things from his boss? (Вопрос в том, дал бы он Татче уйти, если бы знал? Зачем бы ему позволять тебе красть вещи его босса?) — Guess you’re right (Думаю, ты прав), — соглашается Макао, пожимая плечами. В одно мгновение беспокойство уходит, и вместо этого на его лице появляется лукавая ухмылка, так подходящая подростку, которого в очередной раз не поймали на воровстве. Если Вегас не будет осторожен, Макао может превратиться в серийного вора. Сначала ежик, теперь игровая приставка. Что дальше…? Следующие несколько минут мальчишка молча ест. И как только последний бутерброд съеден, вместе с чаем, который Вегас самолично почти насильно влил ему в горло, он выжидающе поворачивается к старшему брату. — What? (Что?) — Entertain me! (Развлеки меня!) — Требует Макао. Вегас издает смешок. — What? (Что?) — You heard me, bro! (Ты слышал меня, братан!) — Настаивает младший. — I’m bored. You don’t let me play with the gaming console, so entertain me! (Мне скучно. Ты не даешь мне играть в приставку, так что развлекай меня!) — Oh yeah? And how? (Ах, да? И как?) — Ему, правда, интересно. Макао пожимает плечами. — I don’t know, you tell me. But if you can’t think of anything, you can always give me the game. (Не знаю, ты мне скажи. Но если ничего не можешь придумать, то всегда можешь вернуть мне игрушку.) Макао, маленький дьявол, стреляет в него хитрой улыбкой. Вегас качает головой. — Nice try, Macau. I’m not giving you the console. (Хорошая попытка, Макао. Я не отдам тебе приставку.) Улыбка превращается в надутую губу. Макао скрещивает руки на груди, преувеличенно обиженно глядя на Вегаса. — Fine, then find something else for me to do. (Хорошо, тогда найди мне другое занятие.) — You know, Macau (Знаешь, Макао), — предлагает Вегас. — You could always take a nap. (Ты всегда можешь вздремнуть.) Глаза против воли скользят по повязкам на голове младшего. Рана не оставила видимого следа на марле, крови, окрашивающей ткань в красный цвет, не было. Тем не менее, Вегас видел и саму рану, видел и едва сдерживаемые от боли слезы. Макао не солгал, когда обвинил телохранителя в причинении ему вреда. Даже если бы мужчина просто столкнул мальчика в пруд, не нанеся при этом каких-либо видимых повреждений, это ничего не изменило. Вегас бы все равно волновался и психовал. — It will be good for your injury (Это было бы хорошо для твоей травмы), — добавляет он мягким тоном. Макао отмахивается. — I’m fine bro (Я в порядке, братан), — говорит тот и качает головой. — No, wait. I’m not fine, I’m bored! (Нет, подожди. Я не в порядке, мне скучно!) Вегас издает хмыкающий звук, оглядываясь по сторонам. Его взгляд задерживается на полке на другом конце комнаты. — You could read something (Ты мог бы что-нибудь почитать), — предлагает. — Booooring (Скуууу…каааа…), — тянет Макао. — Besides, how is reading any different from playing computer games? I’d also have to stare at tiny letters. (Кроме того, чем чтение отличается от компьютерных игр? Я так же буду пялиться на крошечные буковки.) Вегасу приходится признать, что тот прав. — How about I read to you? (Как насчет того, чтобы я тебе почитал?) — Спрашивает, но тут же обрывает себя. Это он любит читать, что совсем не значит, что и Макао должно это нравиться. Зачем его брату слушать, как он читает какую-то случайную книгу? Конечно, младший слушал сказки на ночь, но это было много лет назад, когда он был еще совсем малышом, а сам Вегас едва подростком. — Forget it, Macau. That was a stupid idea, you don’t- (Забудь, Макао. Это была глупая идея, ты не…) — I’m in. (Я за.) Вегас перестает бормотать. Удивленный, он поднимает взгляд на брата, что смотрит на него с надеждой. — The book better be good, though (Хотя книге лучше оказаться хорошей), — продолжает подросток. — Nothing boring like we get in school. (Ничего скучного, как в школе.) — …okay. (…хорошо.) Вегас выжидает несколько секунд, давая мальчику шанс передумать, но когда этого не происходит, то встает и подходит к книжной полке на другом конце комнаты. Когда он возвращается со своей недочитанной «The Wild Laughter» в руке, он наполовину ожидает, что Макао уже умыкнул приставку, но та все так же невинно лежит на столешнице. Сам подросток смотрит на старшего брата с широко открытыми глазами, на его лице написано волнение. Так Татча и находит их через полчаса, когда, наконец, заканчивает с уборкой. Оба сидят на диване, Вегас читает роман вслух, а Макао, прислонившись к нему, внимательно слушает. Время от времени мальчик комментирует сюжет и персонажей, но большую часть времени молча слушает, не перебивая. Вегас читает без пауз, голос теплый и мягкий. Он не останавливается, когда Доум присоединяется к Татче в качестве телохранителя. Он не останавливается, когда появляется горничная с новым подносом чая в руках. Он не останавливается, когда доктор приходит проверить бинты. Он не останавливается, когда Макао, наконец, засыпает, положив голову ему на плечо. Он читает, читает и читает. Несколько часов спустя появляется один из телохранителей его отца. Мужчина громко топая входит в комнату и зовет его по имени. Вегас чувствует, как Макао чуть смещается, но не просыпается. Он бросает убийственный взгляд на только что прибывшего телохранителя. Мужчина бледнеет. — Кхун Вегас, — говорит тот тихим голосом. — Ваш отец хочет Вас видеть. Вегас кивает и жестом прогоняет мужчину из комнаты. Затем он подзывает к себе Татча. Для начала он передает телохранителю книгу, а затем осторожно отстраняется от брата, стараясь не разбудить. Макао снова начинает бормотать, слова нечеткие и едва слышные, но это вся реакция. Вегас смотрит на спящего брата с легкой улыбкой на лице и поворачивается ко второму телохранителю в комнате. — Доум. Мужчина вместе с Татчем стоит у дивана. Услышав свое имя, он полностью сосредотачивает внимание на Вегасе и все еще спящем Макао. Когда его взгляд задерживается на травме подопечного, Вегас может видеть, как глаза у него прищуриваются, а челюсть едва заметно сжимается. Значит, Доум уже знает о том, что произошло в поместье Основной Семьи, скорее всего, ему сообщили коллеги. Чему мужчина, по всей видимости, не рад. Хорошо. — Отнеси Макао в его спальню, — приказывает Вегас. — Будь осторожен, он не должен проснуться. Доум кивает. И под бдительным взглядом Вегаса поднимает Макао с дивана невероятно нежным движением. Его младший брат выглядит совсем крохотным, когда вот так прижат к груди огромного телохранителя, все еще закутанный в одеяла. Вегас в последний раз проводит рукой по волосам брата и отпускает их. — Ты сообщил ему об изменении распорядка? — Спрашивает он Татча. Мужчина кивает. — По вашему приказу, Кхун Вегас, ротация охранников была изменена, — подтверждает тот. — С завтрашнего дня Чарли возглавит караульную службу в поместье. Я и Доум позаботимся обо всем, что происходит за пределами этих стен. — Хорошо. Теперь, когда с этим разобрались, Вегас может отправиться на встречу с отцом.***
Он просто не может в это поверить. Отец хочет, чтобы он следил за Поршем (Поршем, человеком, который причинил вред Макао, его младшему брату!) и вел себя с ним мило. И для чего? Вегас не знает. Он не знает, потому что отец никогда ничего ему не говорит. Просто отдает команду и ожидает, что Вегас будет следовать приказам, не возражая и не задавая вопросов. И самое худшее? Да, Вегас сделает это. Потому что в нем все еще есть надежда, надежда заслужить одобрение отца и заставить того гордиться своим сыном. Так что да, даже если внутри он рвет и мечет, словно дикий зверь, он сделает это. Он вновь натянет свою дружественную маску и будет очень милым с Поршем. Он заставит мужчину довериться ему, даже если каждая клеточка его тела хочет смерти телохранителя. Вегас же надеется, что у отца есть веские основания для этой просьбы. И все закончится безвременной кончиной телохранителя. Потому что Вегас не может ни простить, ни забыть. Руки Порша пролили кровь Макао. Мужчина, так или иначе, заплатит. Сколько бы времени это ни заняло, Вегас отомстит.***
БОНУС Татча крадется по коридору, его шаги тихие и медленные. Его сердце напротив бьется громко, звук похож на раскаты грома. Он сглатывает. Пот стекает по лбу. И мужчина подвергает сомнению каждый свой жизненный выбор, что привел его сюда, в этот самый момент. Позади него можно разобрать голоса его юного подопечного, Кхун Макао, и его самого старшего кузена, Кхун Танкхуна. Оба они вовлечены в жаркий спор из-за какого-то глупого телешоу. Макао намеренно дразнит своего кузена, чтобы отвлечь внимание от Татча, который начал пятиться из комнаты, стоило только появиться группе, состоящей из Кхун Танкхуна и его главного телохранителя. Он сделал это по строгому приказу Кхун Макао, иначе бы ни за что не оставил своего подопечного одного. На самом деле его разум бился сейчас в истерике, побуждая развернуться и продолжить выполнять обязанности телохранителя, быть рядом с Кхун Макао. Оставить мальчика с членами чужой Семьи, даже если они были кровными родственниками, это было неправильно. Особенно с учетом того, что Кхун Танкхун приказал своему главному телохранителю связать подростка. К счастью, мужчина команде не подчинился и Кхун Танкхун был вынужден продолжать бой словами, а не действиями. Татча сжимает кулаки и подавляет желание вернуться назад. Он получил приказ от Кхун Макао и он его выполнит. Последствия сопротивления были очевидны – очередная перекраска волос! Он не хотел, чтобы его волосы выкрасили в вырвиглазно-голубой. И без того было сложно вывести из них красный цвет. Отныне и навсегда он будет грязным блондином благодаря многочисленным окрашиваниям, высасывающим из его волос жизнь. Глупые шутки про блондинок преследовали теперь повсюду. И знаете что? Он смирился. Татча предпочел бы выглядеть как недогангстер, эдакий мальчик-серфер с выцветшими светлыми волосами и загорелой кожей, но никак не взрослый эмо-панк с голубыми прядями. Он уже привык к извечным поддразниваниям Доума. Тот не проводил ни дня, чтобы не прокомментировать его внешний вид. Честно говоря, Татча не понимал, зачем тому это. Он перестал краснеть после первой недели, но Доум с упорством барана продолжал его доставать. Недалеко послышался звук открывающейся двери, возвращающий его к реальности. Телохранитель делает глубокий вдох. Затем выбрасывает зудящее чувство долга в окно вместе с последними остатками здравого смысла. Татча продолжает идти в направлении парковки, украденная игровая приставка спрятана под его красной гавайской рубашкой. На следующем повороте коридора он останавливается. Осторожно выглядывает из-за угла, проверяя, нет ли кого поблизости. Пусто. А также он больше не слышит голоса своего юного подопечного, он уже слишком далеко от него. Мысли скачут. Какой путь был самым быстрым к гаражу? Где шанс встретить меньше всего телохранителей? Он хочет закончить работу быстро и без лишних проблем. Быть пойманным на краже игровой приставки. Он даже не представлял себе последствия. Как Основная Семья поступит с ним? Какое будет наказание? В последний раз, когда он посмел не подчиниться приказу Кхун Макао, тот заставил его провести ночь в заброшенном доме. Это была одна из худших вещей, которые когда-либо случались с ним. Татча был уверен, что не переживет. Были ли дисциплинарные меры Основной Семьи такими же суровыми? Он не хотел знать. — Эй. Заблудился? Нужна помощь? Татча испускает истошный крик. Инстинктивно он прижимается к ближайшей стене. Слышится громкий удар, когда игровая приставка выскальзывает из-под рубашки и падает на пол. Широко раскрытыми глазами Татча молча пялится на похищенное имущество. Медленно его взгляд перемещается к стоящему рядом человеку. Высокая фигура в черном костюме. Он сразу узнает в нем одного из телохранителей Кхун Танкхуна. Мужчина задумчиво смотрит на розовую приставку со стразами. Плечи Татча сами собой опускаются. Он чувствует, как душа покидает тело. Все было кончено… Внезапно телохранитель поднимает приставку с пола. И с яркой улыбкой протягивает ее Татчу. — Держи, мужик! — Говорит он. — Ты выронил. Надеюсь, не сломалась. Татча с открытым ртом смотрит на мужчину, не зная, что делать. Это что, какой-то хитрый трюк? Тот замечает его колебания. Постепенно с лица напротив начинает сползать улыбка. — Ты ведь не в обиде на меня? — Спрашивает. — Я не хотел тебя напугать. Пожалуйста, не выставляй меня крайним, если эта штука сломалась, я не могу позволить себе затраты на ее починку. Кхун Танкхун снесет мне башку, если я попрошу еще денег на карманные расходы. Я не хочу объясняться, почему я снова что-то разломал. Весь в расстройстве, мужчина размахивает игровой приставкой. Наконец, Татча приходит в себя. Быстрым движением он выхватывает вещицу из рук другого телохранителя. — Ах, все в порядке. Не волнуйся, — уверяет он мужчину. — Все нормально. Мы оставим это между нами, хорошо? Никто не узнает. — Что? Правда? Ты не будешь на меня стучать? Мужчина смотрит на него с обожанием. — Конечно, — Татча показывает ему большой палец. — Все, что происходит в этом коридоре, остается в коридоре. — Спасибо! С визгом мужчина бросается вперед и заключает его в объятия. Татча похлопывает того по спине, затем просовывает игровую приставку себе под рубашку. — Скажи… ты не знаешь, как можно побыстрее добраться до гаража? — Спрашивает он, когда розовое чудовище вновь надежно спрятано от лишних глаз. — Ты задал вопрос правильному человеку, — отвечает телохранитель Кхун Танкхуна с гордой улыбкой на лице. — Никто не знает, как незаметно шнырять вокруг, как я и Арм. — Арм? — переспрашивает Татча. — Да, Арм, — отвечает мужчина, а затем начинает громко звать своего коллегу. — АРМ!!! Через несколько секунд в коридоре появляется еще один телохранитель с пистолетом наготове. Инстинктивно Татча поднимает руки, показывая, что он безоружен. И снова звук удара. Игровая приставка опять на земле, призывно лежит ярким выделяющимся розовым пятном и привлекает к себе чересчур много внимания. — Пол!? Что случилось? На нас напали? — Спрашивает вновь прибывший телохранитель. Сначала его взгляд останавливается на Поле, затем на Татче, пока, наконец, не замирает на розовом пятне. — Это что, игровая приставка Кхун Танкхуна? Татча открывает рот. Он не уверен, стоит ли вообще защищаться или просто признаться во всем. — Не-а, она его, — говорит первый телохранитель, Пол, кивком указывая на Татча, прежде чем он успевает объясниться. Второй мужчина внимательно изучает его глазами за стеклами очков. Его взгляд острый и умный. Татча сглатывает. Вот теперь все кончено по-настоящему. Во второй раз эта ложь не сработает. Хотя можно ли назвать это ложью, если мужчина начал строить предположения, не дожидаясь его ответа? Спорно. Арм убирает пистолет обратно в кобуру и подхватывает лежащую на полу приставку. Прищурившись, изучает розовое устройство. На брелоке с единорогом небольшая царапина. Татча не уверен, вызвано ли это падением или она всегда была там. — Знаешь, я действительно ненавижу видеоигры, — вдруг произносит мужчина. Его взгляд по-прежнему прикован к игровой приставке. — Я никогда не понимал, как можно часами пялиться в крошечный экран, безотрывно играя. Тебе не разрешается есть, пить или спать, ты просто играешь. Ты играешь, играешь и играешь, пока не наберешь максимально возможное количество очков. А потом, когда ты, наконец, закончил, и тебе снова разрешили выйти наружу, ты вынужден кормить своего нового коллегу кормом для рыб, потому что в единственный день недели, когда ты не присматриваешь за карпами, он их убивает. И ты должен притворяться, что наслаждаешься каждой секундой этого, потому что знаешь, что если будешь вслух чем-то недоволен, то же самое произойдет и с тобой. — …что? Татча растерян. Беспомощно он смотрит на второго телохранителя. На лице мужчины появляется широкая улыбка. Размашистым движением он передает ему приставку. — Держи, мужик, — говорит он. — Тебе стоит получше приглядывать за ней. Ты же не хочешь потерять ее снова? — Эм, ага. Нет, — бормочет Татча и хватает вещь. — Спасибо. — Нет, — отвечает телохранитель Кхун Танкхуна с безумной улыбкой на лице. Татча не стыдится признаться, что очень-очень его боится. — Тебе спасибо. — Эээ, всегда пожалуйста? В третий раз он прячет устройство под рубашкой. На этот раз он придерживает ее рукой через ткань, твердо решив не дать снова выпасть. Мужчины объясняют ему, как быстрее всего добраться до гаража и направляются в сторону жилых помещений своего босса. Татча смотрит вслед удаляющимся фигурам, своим рыцарям в сияющих доспехах, пока они полностью не исчезают из виду. И он тоже двигается в путь. В конце концов, ему еще нужно было закончить работу. — А когда закончу, побалую себя сигареткой, — бормочет под нос. Он бросил курить более десяти лет назад. В молодости у него была ужасная зависимость. Нарушитель, как называли его сверстники. Дымящий тигр Востока. Прозвище появилось как и из-за привычки выкуривать по несколько пачек сигарет в день, так и из-за его любви к поджогам. Как-то он сжег не тот дом и в срочном порядке уехал из страны. Прощай, Мьянма - привет, Таиланд. Он пересек границу и однажды проснулся и решил начать новую жизнь. Он бросил курить и даже через неделю устроился на работу во Вторую Семью Терапаньякул. Теперь же Татча даже не смотрел на сигареты, они остались горьким напоминанием о прошлом. Потеряли былую привлекательность… по крайней мере, до сегодняшнего дня. Ему нужно было как-то справиться со стрессом. А лучшего способа он не знает. Пришло время вернуть тигра.
